В помощь писателю и критику

      Подобно тому, как скульптор создает произведение не из воздуха, а из камня, подобно тому, как художник картину пишет красками, текст литературного произведения тоже не возникает сам по себе из ничего. Материалом для создания художественного текста является язык.       Несмотря на то, что существуют некоторые правила сочетания слов, литература располагает широким выбором как грамматических форм слов, так и их синтаксических конструкций. Именно за счет такого широкого выбора текст литературного произведения способен обладать одновременно несколькими способами организации или прочтениями. Такого рода организации называются уровнями текста или же плоскостями. Уровень художественного текста, на котором прослеживаются только законы языка и построения речи, называется лингвистическим или же первичным уровнем. Уровни, на которых рассматриваются иные критерии подбора слов, форм и синтаксиса, называются сверхлингвистическими или вторичными.       Задача первого уровня лежит в построении осмысленного текста и предоставлении материала для вторичных уровней. Задача вторичных уровней заключается в переосмыслении первичного текста и вычленении из него некоторой неподвластной тексту информации.       Любой текст практически всегда имеет первый уровень — лингвистический. Второй уровень — сверхлингвистический — имеют только тексты художественные. Теоретически любой текст можно представить в виде текста художественного. Например, в виде художественного текста можно представить письмо и назвать его эпистолярным жанром или эпистолой. Таким образом, первичным уровнем текста будет непосредственно само послание, а вторичным станет характеристика отправителя и адресата, отраженная в тексте, менталитет двух взаимодействующих людей, модель их коммуникации.       Следует отметить, что не только в литературе, в любом другом искусстве произведение всегда имеет несколько уровней. Первый: то, что произведение представляет собой на самом деле (кусок камня, мазня кисточкой, полено и т.д.); второй: то, что можно вычленить из первого уровня и осмыслить.       Однако существуют и такие тексты, в которых отсутствует первый, лингвистический уровень. Такие тексты могут быть непонятны, бессвязны, бессмысленны. Задача критика, да и простого читателя, исследователя лежит в том, чтобы отыскать критерии организации текста на вторичных уровнях. При выявлении критерия формирования такого текста может выявиться и упорядоченность, а вместе с ней и смысл.       Пример:       «Очнулась. Взглянула. Обомлела — проспала! Вскочила, стала будить. Буркнул, отвернулся.       Растолкала, подняла. Кинулась разогревать, накрывать, накручиваться...       Позвала. Молчит. Заглянула — накрылся, храпит. Пощекотала. Лягнул.       Рявкнула! Замычал, поднялся, поплёлся... Опоздаю!! Выскочила, помчалась.       Отходит! Догнала, уцепилась, повисла. Доехала. Спрыгнула. Звенит!       Побежала, ворвалась, отпихнула, проскочила. Отлегло!» («Глаголы женского рода» В.Чудодеев)       В данном тексте очевидно отсутствие первого, лингвистического, уровня. С точки зрения языка текст лишен смысла, он не содержит ни субъектов действия, ни объектов действия. Что происходит с героями текста, сколько их здесь и что они делают — непонятно. Но читатель довольно легко может уловить вторичный уровень, руководствуясь своим жизненным опытом и определенной толикой воображения.       Если в конкретном примере обобщающим критерием является использование глаголов для формирования текста, то в иных случаях могут использоваться иные признаки, как например, пространственный признак (местонахождение маркеров текста: вверху, внизу, впереди, сзади, далеко, рядом, в двух метрах и т.д.), временной признак (положение во времени маркеров текста: вчера, сегодня, сейчас, через полчаса, двадцать лет назад и т.д.), эстетический признак (красивый, мерзкий, прекрасный, кич и т.д.) и многие другие признаки, по которым можно вычленить общности у используемых в тексте маркеров. Под маркерами в данном случае я подразумеваю такие слова, звуки, словосочетания, действия и явления, которые являются ключевыми в тексте или заставляют акцентировать на себе внимание.       Пример:

«Есть мощный звук: немолчною волной В нем море Воли мается, вздымая Из мутной мглы всё, что — Мара и Майя И в маревах мерцает нам — Женой. Уст матерних в нем музыка немая, Обманный мир, мечтаний мир ночной... Есть звук иной: в нем вир над глубиной Клокочет, волн гортани разжимая. Два звука в Имя сочетать умей; Нырни в пурпурный вир пучины южной, Где в раковине дремлет день жемчужный; Жемчужину схватить рукою смей — И пред тобой, светясь, как Амфитрита, В морях горит — Сирена Маргарита». (Из цикла «Золотые завесы» В.Иванов)

      Раньше принято было стихи читать вслух. Если данный текст прочитать вслух, то читателю становится очевиден не только смысл текста, но и некоторые звуки, об которые язык словно сам собою запинается и непроизвольно выделяет в словах. Это звуки «м-р-г-т». Фонетика также может быть критерием вторичного уровня текста, т.е. нуждаться в поиске обобщения. Таким обобщением в данном тексте выступает имя Маргарита. Звуки «м-р-г-т», путешествуя по тексту в различной последовательности, то повторяясь, то прерываясь в конце концов складываются в нужную последовательность — «в МоРях ГоРиТ» — и точкой в данном произведении, завершением скитания звуков становится объявленное имя Маргарита.       Критерии вторичного уровня не имеют какой-либо классификации или конкретных названий, они могут составляться буквально из всего, что читателю или критику удастся обнаружить в тексте; следует помнить только одно: «Первая добродетель критика — зрячесть» («Поэт о критике» М. И. Цветаева).       Существуют также тексты, которые имеют вполне ясный первичный уровень и неоднозначный вторичный уровень, трактоваться который разными людьми может по-разному в силу опыта, мировоззрения, кругозора и т.д. Такие тексты чаще всего и запрограммированы на множество интерпретаций. Из таких текстов и состоит в основной своей массе художественная литература. Я думаю, все сталкивались с различными трактовками одного и того же произведения различными людьми, причем каждая из трактовок, как правило, подтверждена какой-либо цитатой или сюжетным ходом произведения.