В помощь писателю и критику

      Как говорилось в предыдущей части, художественный текст слагается из двух текстов: текста нарратора и текста персонажа. Первый является текстом излагаемым, второй текстом мыслящимся до начала изложения. Нарратор таким образом может придерживаться двух способов изложения.        1) Излагать текст от себя, характеризуя его своим мнением или своим видением, наблюдением события со стороны. При таком способе изложения читатель может наблюдать нарраториальную точку зрения.       Пример:        «В ворота гостиницы губернского города NN въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка, в какой ездят холостяки: отставные подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около сотни душ крестьян, — словом, все те, которых называют господами средней руки. В бричке сидел господин, не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод. Въезд его не произвел в городе совершенно никакого шума и не был сопровожден ничем особенным; только два русские мужика, стоявшие у дверей кабака против гостиницы, сделали кое-какие замечания, относившиеся, впрочем, более к экипажу, чем к сидевшему в нем». («Мёртвые души» Н.В. Гоголь)        2) Излагать текст от персонажа, характеризуя его мнением персонажа и наблюдая события глазами одного или нескольких действующих лиц. При таком изложении читатель наблюдает персональную точку зрения.       Пример:       «Он прочел письма. Одно было очень неприятное — от купца, покупавшего лес в имении жены. Лес этот необходимо было продать; но теперь, до примирения с женой, не могло быть о том речи. Всего же неприятнее тут было то, что этим подмешивался денежный интерес в предстоящее дело его примирения с женою. И мысль, что он может руководиться этим интересом, что он для продажи этого леса будет искать примирения с женой, — эта мысль оскорбляла его». («Анна Каренина» Л. Н. Толстой)        Некоторые ученые, например, Ульрих Брох, выделяют и третью точку зрения — нейтральную, нулевую или ничейную, никому не принадлежащую. Объясняется данное явление введением в текст несобственно-прямой речи, при наличии которой нельзя текст равным счетом отнести к нарраториальной или персональной точке зрения.        Пример:        «Николай Ростов отвернулся и, как будто отыскивая чего-то, стал смотреть на даль, на воду Дуная, на небо, на солнце. Как хорошо показалось небо, как голубо, спокойно и глубоко! Как ласково-глянцевито блестела вода в далеком Дунае!» («Война и мир» Л. Толстой)        В первом предложении данного отрывка очевидна нарраториальная позиция: он (нарратор) не знает, что выискивал вдалеке Николай Ростов, и он не знает, на что точно смотрит персонаж, а потому перечисляет всё, что ему может быть видно в той стороне. И это очевидно не персональная точка зрения. Второе же предложение является ничем иным, как выражением несобственно-прямой речи, т.е. включением в текст нарратора прямой речи персонажа.        Однако стоит заметить, что точка зрения в отрывке не является ничейной и никому не принадлежащей. Она принадлежит одновременно и нарратору, и персонажу, т.е. выказывает смешение точек зрения. Именно этим аргументом апеллируют в пользу возможности смешения точек зрения и против обнаружения точки зрения ничейной.       Борис Успенский выделил планы, по которым формируется точка зрения. И, чтобы мне проще было объяснить разницу планов, я приведу несколько текстов. Заранее благодарю всех людей, которые помогли мне в составлении этих примеров.        Была организована некоторая инициативная группа, которой была обрисована следующая ситуация: на их глазах произошло ограбление киоска с сувенирами. Свидетелями ограбления стали люди самых разных профессий, социальных статусов и идеологий. Выбор персонажа-свидетеля оставался на воле участников группы.        Пример 1:        «Я, Всеволод, священный служитель Господа нашего, стал свидетелем греха совершения. Три отрока в масках чёрных, да одёжках таких же, цвета ночи и тьмы, ночью же посетили магазин, что греху потворствует. Продают... продавали там то, что душу, да глаз смущает, да к пороку приводит. Посему не знаю даже, кара то была для магазина или наставление на путь истинный, как один из знаков Его, что мало кто видит.       Дело же было так: отроки те, мимо меня со награбленным бежавшие, со стороны магазина от проклятий спасаясь. То голос повышал как раз хозяин магазина, что руку когда-то на тварь Божью поднял. Котёночка не пожалел, ирод!       Считаю, что по законам Господним, виновен он, проклятущий греха рассадник. Своим товаром, да разрешением по вечерам торговать и склонил бедных отроков несмышлёных ко злу совершённому» (автор — Катерина Милютина, персонаж — священник).        Пример 2:        «Значиться так. Приехал я сегодня прямиком с села-то нашего, в город столичный. Галька долго отговаривала, убеждала, что чует сердце её беду, а я-то всё отказывался. Упёрся, мол, поеду и точка, вот и попал в передрягу. Ишь оно как, верно говорят, что это их… интуиция бабская права бывает. Ну дык вот. Дело было так: шёл я по проспекту, неся с собой сумку. Дочурка её мне привезла пару дней назад. И вижу, ишь они, три атамана в чулках темнющих к лавке подобрались. Шакалы чертовы! Хоть там и дрянь китайскую продавали, но всё же всякие вещи деньжат стоят. Вот один из них, долговязый такой, забирается в окошко открытое. А следом за ним ещё три фашиста. Покопались там минуток эдак десят, и вылезли, тихонечко, с мешком в руках. Но я тоже не дурак. Сам не стал лезть к ним, не пьяный был. Милицию вызвал, Гальке— жене своей позвонил. Ну что за люди городские пошли, ума не приложу. Вот у нас, в деревне, всё тихо и мирно. Живем припеваючи и магазинов таких, с побрякушками, также не имеем» (автор — Анна Астровская, персонаж — деревенский мужик).        Пример 3:        «Стою, я значит, никого не трогаю, тут подлетают к киоску два кента в черных масках. Или три… Ну не помню я!       Три кента, значит. Я не поняла, ваще, это такая мода или как? Еще подумала — надо себе такую масочку прикупить, козырно смотрится, и синяки под глазами не видно.       Да ж и говорю, они шнырь и к киоску прямиком. Как выглядели? Один блондичик, высокий, симпатичный, джинсы правда прошлогодней коллекции, туфли не в тон. Туфли дрянь, скажем так. Двое других? Не заметила, не в моем вкусе ребята. Быть серьезнее? Да я из-за вас на свидание опоздала!» (автор — Татьяна Большакова, персонаж — гламурная чика).        Несмотря на то, что все персонажи наблюдали одну и ту же ситуацию, изложили они её по-разному. Стоит задуматься, почему так вышло? Даже в реальной жизни, при искреннем желании всех свидетелей максимально объективно и подробно описать событие, рассказы могут не совпадать. Те обобщенные позиции, пункты, по которым показания не совпадают, были как раз и названы Успенским планами точки зрения.        Первый план — пространственный.        Каждый из свидетелей (персонажей или нарратора) воспринимает пространство по-разному. Может обращаться внимание на одни детали и могут не замечаться другие.        Второй план — перцептивный, его также ещё называют психологическим.        Каждый из свидетелей обладает своим индивидуальным психологическим складом, основанном на великом множестве пережитых ранее событий.        Третий план — идеологический.        Каждый из свидетелей обладает своей идеологией, своим мировоззрением и своей оценкой происходящего. Всё это, в свою очередь, может быть основано на предписываемых моральных и нравственных нормах, философских суждениях и т.д.        Четвертый план — временной.        Одним и тем же человеком в разные промежутки времени одно и то же событие может восприниматься по-разному. В таком случае воспринимающее «Я» подразделяется на «Я теперешний» и «Я тогдашний». Кроме того, существуют такие вещи в сознании каждого человека как «первое впечатление», «процесс осознания» и «вердикт» или «решение».        Пятый план — языковой.        Как правило, люди используют в своей речи свойственные им социалекты (слова, присущие конкретной социальной группе: жаргон, сленг, арго и т.д.), диалекты и синтаксические конструкции.       Иногда временной план и пространственный объединяют, называя пространственно-временным планом. Это связано с тем, что с течением времени некоторые пространственные детали могут утрачиваться в памяти или напротив, выдумываться в ней и мыслиться как реально существовавшие.       Все планы в равной степени свойственны как нарраториальной, так и персональной точке зрения. При этом все пять планов не обязаны быть строго нарраториальными или строго персональными. Если все пять планов выражают нарраториальную или персональную точку зрения, то такая точка зрения называется однополюсной. Если же часть планов принадлежит нарраториальной точке зрения, а часть персональной, такая точка зрения называется разнополюсной.