Ближе

Dare to believe, over one last time, then I let the Осмелюсь поверить в последний раз, а потом позволю Darkness cover me Темноте накрыть меня. Deny everything Откажусь от всего Slowly walk away to breathe again И медленно пойду вдаль, чтобы снова обрести дыхание On my own Один.

Она

Я быстро освободилась от ее захвата. Что это вообще такое? Я ещё ни на что не соглашалась, а тем более не собираюсь никуда идти. Хотя соблазн был… и очень даже большой. Для человека, у которого есть одна страсть — музыка, предложение пойти на концерт является очень заманчивым. И для меня, в свою очередь, тоже. — Почему ты решила, что я хочу пойти? — не обращая внимания на протест подруги, спросила я, на что она скривилась, пожимая плечами. — А ты разве не хочешь? — продолжала гнуть палку она, а я тут же ответила: — Я… — для начала была куча причин, по которым я должна возразить ей, но внезапно у меня просто не хватило слов. Такое чувство, что мой «выключатель» сломался. Переключился на другую волну, и теперь я оценила ситуацию с другой стороны. Почему бы и не пойти? Никто меня не знает, а так хотя бы музыку послушаю. С одной стороны это было губительно, но с другой, казалось, что это все имеет смысл. Да и тем более, что в этом такого? Простой концерт. Ничего особенного, впрочем. Диана права. Не во всем, но в какой-то мере — да. — Ну так что? — не понимая, как воспринимать затишье с моей стороны, спросила подруга. — Я не знаю, — выдохнула я, перебирая локоны рыжих волос руками, и Диана наигранно всхлипнула. Горе-актриса. — Ну пожалуйста… — попыталась упросить она, из-за чего мне даже стало смешно. Только Диана захочет появиться в большой компании со мной, никому не известной девушкой. Она определенно странная. Хотя… о ком я говорю? Это я, скорее всего, странная, а не она. — Хорошо, — ответила, соглашаясь, а Диана победно вскинула руки. Я еще раз посмотрела на бумажку, находящуюся в моих руках. — Откуда хоть билеты взяла, скажешь? — Ник Лазарев, — сказала она, будто бы это все объясняло, а я непонимающе нахмурилась. — Ты не знаешь, кто это? — удивленно вскинув брови, спросила она. — И не подозреваю, — безразлично ответила я. В какой-то момент выпала из разговора. Возможно, мне бы хотелось узнать это, но именно сейчас — нет. — Ээ… — она смутилась, поэтому, смею предположить, здесь что-то не чисто. — Это мой парень. Не могу сказать, что удивлена. Скорее всего, я это и ожидала. Парень так парень, пусть будет так. — Рада за тебя, — пытаясь вложить в эту фразу как можно больше искренности, произнесла я, на что подруга улыбнулась. — Он играет в той группе, — делая для меня еще одно открытие, сказала она. — Я думала, ты это знаешь, — изумленно пробормотала. А я как раз не удивлена. Это похоже на меня. Я ни в чьи дела не вмешиваюсь и не собираюсь, по крайней мере, сейчас. Мне достаточно собственных забот. — Значит, мы идем? — спрашиваю я, неуверенная, что Диана хочет разделить со мной эту… радость? Да, наверное, так. — Конечно! — словно это что-то очевидное, произнесла она, хватая меня за руку и глядя на часы. — У нас так мало времени! — Мало? — непонимающе хмурю брови. К чему она клонит? Еще только четыре часа дня. — Что ты как маленькая! — тараторит, продолжая тащить меня к выходу.— Мы еще должны подготовиться! Пять часов на подготовку? Что ж, мило. Я убираю ее руки от себя, возвращаясь в реальность. — Стой, — останавливаю ее я, — сначала мне нужно прийти домой, рассказать отцу, а потом я пойду к тебе, хорошо? Она секунду раздумывать, а потом кратко кивает: — Хорошо, увидимся. Еще несколько минут переговариваемся насчет концерта, идя по коридорам школы, а когда я обещаю скоро быть у неё, расходимся. Зачем я вообще согласилась? Давно развлечений не было? Господи, еще не хватает во что-то вляпаться. Я быстро перебираю ногами, идя домой. Однажды у меня было такое чувство. Чувство страха. Мой отец… он немного специфичен. Не сказала бы, что строг: когда у него хорошее настроение, что зависит от работы, то он очень радостен и может разрешить всё. Но если на работе проблемы, то здесь надеяться не на что. И слишком уж он опекает нас, его детей. Мои брат и сестра, Норт и Дейла — близнецы, они старше меня и нашли уже своих суженых. Мне же только восемнадцать, и я еще не готова к браку… и чему-то еще. Так как я сейчас в его доме одна, то он слишком тщательно присматривает за мною, и эта опека мне иногда очень неприятна. После смерти мамы он обязался всегда за мною присматривать, и это было порой невыносимо, особенно тогда, когда в его жизни появилась еще одна женщина — Елена. По-другому называть ее не могу, потому что даже ее имя пробивает во мне страх. Я всегда была уверена, что она меня ненавидит, но отец будто бы этого не замечал, просто не обращал внимания. Елена ненавидит меня, потому что ей кажется, что отец любит меня больше, нежели ее. Всеми фибрами души, думаю, она хотела разрушить мою связь с отцом, но ей этого не удавалось. Пока что. Стоя пред своим домом, я вдохнула и попыталась обуздать себя, свое волнение. Достаточно. Хоть в этом должна проявить смелость. Не на расстрел же иду, а просто возвращаюсь домой. Как и всегда. Открыв дверь и войдя в нашу квартиру, я тихонечко разулась. — Пап, я дома, — ответ последовал сразу же: — Василиса, — сказал он и подошел поближе: — Как уроки? К сожалению, он был уставшим и немного расстроенным, что для меня было прискорбным. И для моих планов. — Всё хорошо, — не торопясь, произнесла, пытаясь сложить головоломку в своей голове, понять, как лучше рассказать, куда я иду и зачем. Как только я открываю рот, чтобы рассказать ему об этом, из ниоткуда появляется Мортинова. — Привет, — произнесла она, но из голоса сочился яд, и я скривилась. Как отец этого не замечает? Уверена, он всё видит… просто он слишком любит её, чтобы избавится. — Пап, — неловко начала я, вздохнув, — я сегодня хочу сходить с Дианой на концерт. Можно? Я сейчас пойду к ней, таков план, — сказала, думая, что у отца на все это будет нормальная реакция, но он… сначала он удивился, а потом вдруг я увидела на его лице злость, что меня чудовищно расстроило. — Ты никуда не пойдешь, — категорично заявил он, а я раскрыла рот от удивления. Я понимала, если бы я шла непонятно куда, но я же всё объяснила. А ещё мне, между прочим, уже восемнадцать! И я в праве сама решать, куда идти, а куда нет. Елена же усмехнулась. Вот двуличная сука. — Почему? — я жадно вдыхала воздух, думая о том, что, видимо, теперь уже меня никто не поддержит... даже отец! Еще этого мне не хватало для полного счастья. — Тебе надо думать об учебе, а не о всяких концертах. Тебе уже не пять лет, — серьезно произнес он, а я чуть не задохнулась от возмущения. Одно дело, если бы я плохо училась и тому подобное, но совершенно другое, если я все восемнадцать лет жизни сидела взаперти в своей комнате, вместе с учебниками. — Что? — не веря собственным ушам, выдавила я, уже окончательно упав духом. Но это уже дело принципа. Я должна пойти. — Я согласна с Нортоном, — победно сказала Елена, — ты слишком распустилась. Не заслуживаешь всего этого. Услышав эти слова, я просто была в ужасе. В шоке посмотрела на отца, ожидая его поддержки, но нет… он ничего не сказал. Ничего. Какая-то глупая пустота накрыла мое сердце. Именно тогда я не вытерпела. Собравшись с силами, я попыталась не заплакать. Нет. Не надо. Мои слезы никому не нужны. Я, положив портфель на пол, вышла на улицу, выбежала наружу под пристальным взглядом отца, который ожидал, что я вернусь. Нет. И я, идя в известном мне направлении, почувствовала, как одна-единственная слезинка падает на холодную землю. Начался дождь.