Ближе

So why do I try, I know I'm going to fall down Зачем же я пытаюсь, ведь я знаю, что все равно упаду? I thought I could fly, so why did I drown? Я думал, что я могу летать, так почему же я утонул?

Незнакомо.

Она

По коже табуном пробежали мурашки, так как от этой атмосферы мне становилось не по себе. Все тело начало ломить — то ли от страха, то ли от желания сбежать. Может, мне еще заплакать для полной картины? Господи. Еще никогда не чувствовала себя настолько слабой. Безнадежной. Такое чувство, что я не могу привести себя в чувство, только хорошая утряска позволит быть вновь непоколебимой. Даже камни иногда ломаются. Но раны заживают, словно их и не было. Я уже хотела подойди к Диане и сказать, что хочу пойти домой, но музыка начала звучать, а на сцене вспыхнул свет; это означало то, что скоро группа выйдет на сцену, либо уже сейчас почтит нас своим присутствием. Вокруг все начали хаотично размахивать руками, выкрикивать имена, которые мне не удалось узнать, ибо я ничего не понимала в этой неразберихе. Такое чувство, будто я попала в мир хаоса, но… это чувство, как ни странно, совсем скоро переросло в восхищение. Хотелось кричать, взмахивать руками вместе с этими людьми, которые так яро любят этих музыкантов. Странно даже, что я об этой группе не слышала, ведь сейчас не так много стоящих групп, тем более в России, а если они собирают такие толпы людей, то они явно многого достойны. — Когда уже выйдет группа? — то ли пробормотала, то ли выкрикнула я Диане, стоявшей возле меня. — Совсем скоро, — она сверкнула улыбкой в мою сторону, словно знала, что я сейчас чувствую. Не знает. Это уж точно. Я забывалась. Так ли это можно назвать? Хотелось оторваться ото всего, действительно забыть. Забыть о своем существовании, отдаться эмоциям. Это чувство похоже на то, когда ты куришь: ты знаешь, что твои проблемы никуда не уйдут, но ты продолжаешь делать затяжку за затяжкой, лишь бы просто уйти. Хотя бы на несколько минут забыться. Но весь позитив мой быстро исчез, а на смену ему пришло смятение и непонимание. Фэш… Драгоций? Мне стало трудно дышать. Холодно.

***

Диана не выражала никаких новых эмоций, наверное, знала, что Фэш — солист данной группы. Так какого черта она мне это не сказала? Должно быть, считала, что я это знаю… но нет. Сейчас я, мягко говоря, хочу много успокоительного. Желательно, кофе. Круто. Здорово. Это мой одноклассник. Ситуация, честно, до абсурда смешна. Глупа. Лучше и быть не может, правду говорю. Нужно уйти отсюда. Никто не должен меня здесь видеть. Есть он — значит, и его компания, состоящая из некоторых моих одноклассников. А я этого не хочу. Знаете, как во всех этих романах? Какая-то тихая девушка встретилась с каким-то популярным парнем, а потом всё закрутилось, завертелось. Счастливый конец. Но мне этого не надо. И это, уверяю, далеко не круто. Я будто бы только что наглоталась кислоты. Нужно было это предотвратить. Правда, мало шансов, что меня заметят в этой толпе, но они всё-таки есть, верно? Будут последствия. — Диана, я ухожу, — понимая, что должна хотя бы попрощаться с подругой, коротко и лаконично сообщила я. Конечно, она моя подруга. Якобы подруга, да. Но я на это соглашения не давала. Мне достаточно посидеть дома, скоротать время за каким-то глупым романом. В конце концов, поспать. — Что? — переспросила она, видимо, не расслышала. Я вздохнула. Нет, не смогу. Трусиха. Врунья. — Я пойду немного пройдусь, голова что-то разболелась, — отверженным тоном произнесла я, на что она округлила глаза, наверно, считая, что я всё пропущу, но затем медленно кивнула, внимательно посмотрев на меня. Я мигом пробралась сквозь фанатов за границы стадиона, на котором, собственно, и выступала группа. Вдохнула воздух. И еще. И еще. До чертиков хотелось уйти, но я не ведь не такая глупая. Хочу послушать. Хотя бы одну песню. Одну-единственную… хочу услышать его голос. Разве не можно хотя бы раз помечтать? Хотя бы один раз скрыться и сделать что-то глупое? Из глубины стадиона послышался приглушенный, глубокий голос, поющий на мелодичном английском языке, от которого у меня отобрало возможность дышать. Скажи, что ты желаешь меня, И тогда я помчусь к тебе, Скажи, что ты ждешь меня, Давай, давай вернемся к началу. У меня исчезла возможность слышать, дышать. Всё, что мне хотелось — быть ближе. Я подошла вперед, вошла на стадион. Ближе. Проталкиваясь сквозь толпу, которая, замерев, слушает солиста, я становлюсь всё… Ближе. Давай сосчитаем всё звезды, Ты же их обожаешь, разве не так? Давай, давай сосчитаем всё звезды, В перерывах между поцелуями. Я ожидала услышать банальный рок. Ну, не то чтобы банальный, я просто так называю крик в микрофон. Безэмоциональный, когда певца, может показаться, заставляют это делать. Не хотелось мне обидеть фанатов рока, но я не вижу в нем будущего… по крайней мере, он не трогает мне душу. А сейчас мое сердце бьется так сильно, что, кажется, оно сейчас распадется на кусочки. Дыши, Василиса. Дыши. Ты материальна, и я — человек, Давай узнавать друг друга всё больше? — Ты куда уходила? — пелена спала, и я увидела перед собой Диану. Оглянулась на сцену, от которой меня разделяло всего лишь несколько метров. Глупая. Зачем было это делать? — Воздухом подышать, — я постаралась выдавить несносную мне улыбку, — я, надеюсь, ничего не пропустила? — Это был фурор! Послушай ещё, — и я слушала. Я слушала каждое слово следующих песен, улавливая их смысл, ещё раз перематывала их в голове, пытаясь насладиться ими ещё больше. Его слова были воздухом, которым я всё не могла надышаться. Мне был необходим он так, как следующий вдох. И я слушала. Я слушала даже его вдохи, которые он делал в перерывах, и это было так, будто я умираю вместе с ним. Будто бы я дышу им. Будто бы я чувствую им. Это было так страшно. И при этом до невозможности сладко. И со временем это не проходило. Знаете, я действительно считала, ну, послушаю несколько песен, и всё, это чувство уйдет, словно его и не было. Но я ошибалась. С каждой песней меня ещё больше захватывало его звучание. Хотелось утонуть в его словах. У неё так ярко сияли глаза, Но сейчас это превратилось в пыль. Когда он уходил со сцены, я почувствовала пустоту. Огромную пустоту. А потом он… сделал то, чего я не ожидала. Посмотрел прямо на меня. Нет, я не из тех дурочек, которые считают, будто бы музыкант должен был увидеть их. Но всё так и было. Я стояла недалеко от него, меня вполне можно было заметить. И я посмотрела на него в ответ. Благодарно. Преданно. А потом он ушел. Два часа — слишком мало времени, чтобы стать счастливой. Так почему же, поднося руки к своим губам, я отчетливо понимаю, что на моем лице расползается улыбка, а пульс учащенно отбивается в висках? И я ухожу так, как шел он. Подальше.