Ближе

Every time I close my eyes И всякий раз, когда глаза закрою, It's like a dark paradise Так в тьмы рай попадаю я. No one compares to you Никто на свете не сравним с тобою, I'm scared, that you won't be waiting И я боюсь, что ты не станешь ждать меня On the other side Там, где уже иная сторона.

Она

— Что вы здесь делаете? — медленно, растягивая слова, проговорила я, поочередно глядя на брата и сестру, которые нервно теребили руками свои кофты, переглядываясь между собой. Близнецы, что тут поделаешь. — А разве мы не можем прийти к своей сестренке? — начала свою песню Дейла, и, может быть, я бы согласилась, но не сейчас. Дело в том, что я не видела их уже целый месяц. Целый месяц я звонила им, приглашала в гости, говорила, что приду к ним, но они всё отнекивались, ссылаясь на занятость и прочие дела. Я бы им простила и это, но последнее время они просто игнорировали мои звонки, и я узнавала о них только от родителей, что было для меня до невозможности глупо. Вот, кажется, родственники, но при этом такие далекие, и из-за этого я чувствую себя очень непривычно. Плюс то, что мне немного сложно смирится с тем, что они уже живут не с нами, ведь отпускать их было действительно сложно. Мне становится грустно. Грустно от того, что близкие люди стали такими далекими. — Где вы пропадали? — вяло спросила я, подпирая рукой подбородок и закрывая глаза от нервозности, накопившейся в воздухе этой душной комнаты. — Мы были здесь, — просто ответил брат, невзирая на меня и мое отношения к их отсутствию, и я решила, что не надо задевать эту тему. Если захотят, то расскажут, ведь им, возможно, просто надоела сестренка, которая всё время мешается в их жизнь. Я просто не вижу себя со стороны. Возможно, я забираю у них слишком много времени, и они, пускай и таким глупым способом, но решили отгородить себя от меня. Что ж. Я их понимаю. Сама не люблю людей, которые всё время вмешиваются в личное пространство… но почему же так больно? Почему я не могу отпустить это, почему в моем сердце засела обида, которая прочно держит меня? Странно. — Как ты? — тишину прервала сестра, которая, касаясь своими пальцами моей руки, смотрела мне прямо в лицо. От такого взгляда по телу непроизвольно забегали мурашки, а саму меня бросило в дрожь, то ли от этого вопроса, то ли от её тона, который, казалось, может разбить лёд и растопить металл. — Всё хорошо, — сухо отвечаю, отводя глаза, а сестра медленно кивает, но на её лице сразу же появляется выражение, которое говорит о том, что она мне ни капли не верит. Не могу судить её, это целиком понятно, что она не может мне доверять. Даже себе я не верю. — Действительно? — Норт решил убедиться в том, что со мной действительно всё в порядке, и я еще раз настойчиво киваю, и брат переключает разговор в другое русло: — Как тогда получилось так, что ты здесь? Тебе рассказали о том, что произошло? — спросил он, а у меня глаза на лоб полезли, и я яростно покачала головой: — Нет, — хмыкнула я, и парень, пожав плечами, мол, не знаю, почему тебе не объяснили, начал рассказывать: — Точно не помню всего, но болезнь у тебя, заключается в том, что у тебя нарушения нервной системы и из-за этого у тебя затрудненное дыхание, — объяснил брат, а я при этом находилась в какой-то прострации, сразу выстраивая у себя в голове логическую цепочку… это что, будет всегда? Как я смогу так жить? Чувствовать, как задыхаюсь… вспоминая боль, которую я испытала, я зажмурилась, понимая, что буду испытывать её теперь всё чаще и чаще… А вдруг я от этого умру? Мое тело затрясло, а сама я почувствовала невозможный холод, который пронизывал меня насквозь… хотелось плакать, кричать. Жаловаться на весь мир. Но разве это мне поможет? — С тобой точно всё в порядке, Василиса? — спросила Дейла, подняв на меня свои глаза. — Ты побледнела, — сказала она, а я всего лишь пожала плечами, хотя так и хотелось сказать: «А как бы ты себя чувствовала, если тебе рассказали, что у тебя какая-то болезнь и при её приступах ты будешь чувствовать, будто весь воздух высосали из легких?», но я тактично промолчала, понимая, что не стоит срывать свою злость на сестре, которая всё-таки решила прийти ко мне. — И что будет дальше? — мой голос стал тоньше, а ладони вспотели от одной мысли о том, что со мною может случиться… да я же буду, как сумасшедшая… и когда меня будет ждать новый приступ? О, Господи… — Нам сказали, что ты будешь ходить к психотерапевту, — произнес Норт и подошел ближе, а затем взял мою ладонь в свою руку и, крепко сжимая её, произнес: — не беспокойся, всё будет в порядке, — ох, почему у меня такое чувство, что ничего уже никогда не будет в порядке? — Главное, чтобы у тебя было как можно меньше стрессовых ситуаций, и тогда всё будет хорошо. — Хорошо, — повторила, потому что казалось, если я буду молчать, то сойду с ума. — Хорошо… — и слезы покатились у меня из глаз, — хорошо, — и тут уже я рассмеялась, комната наполнилась мелодичным смехом, а затем рыданиями, слёзы так и катились из глаз, а судорожные вздохи вырывались изо рта… мне казалось, что вот вновь, вот, я вновь задыхаюсь… — Господи, — размытое лицо сестры предстало перед глазами… мне или послышалось, или у неё действительно был такой голос, будто она сама сейчас не выдержит и расплачется… — Норт, сделай что-нибудь! — она взяла меня за руку и начала шептать мне какие-то утешительные слова, но не помогало… всё было настолько безнадежно и глупо…. В ушах начало неприятно гудеть, и темнота заполонила сознание. Последняя моя мысль была о том, как было бы хорошо, если бы я больше не проснулась.

***

Сначала всё было размыто, а потом вдруг преобразилось, словно возродилось из пепла. Я увидела парня, который не давал мне покоя уже так много времени. Он был здесь. Он был рядом, он был прямо передо мной. Вот и всё, что нужно было знать, потому что во всем остальном не было смысла. Всё, что было для меня важно: это он, его взгляд, его лицо, на котором играла улыбка, и эта улыбка была такой прекрасной, что сердце замирало и пускалось вскачь… и это тепло засело у меня в душе, словно наступило лето и повеял легкий ветерок, обнимая своими теплыми атомами. И мне совершенно не было страшно. Я была счастлива… я была так счастлива, это счастье было таким странным и мгновенным, но оно было… вот, я ухватилась за него… и всё. А дальше была пустота. Только он и я. Это казалось таким правильным сейчас, что не хотелось уходить. Может, раньше бы я так и поступила, но сейчас я не уйду. Нет. Я его не отпущу… пускай хотя бы сейчас, хотя бы на одну минуту он побудет моим… — Ты тоже это видишь? — он первым начал разговор, и я вздрогнула, когда услышала голос, который тревожил меня от одного своего хриплого тембра… хотелось, чтобы он пел. Нет, не так. Хотелось, чтобы он пел мне… только мне… — Что? — я оглянулась вокруг, но всё было настолько черным и мрачным, от чего я вновь перевела свой взор на него, заинтересованно приподняв брови. — Ты… я… это правда? — он был таким милым, словно ребёнок, и я не могла не улыбнуться от того, как тепло звучали эти слова. Действовали так, что все мои раны сердца начали заживать с моментальной скоростью. — Зависимо от того, что именно ты подразумеваешь под этими словами, — подходя ближе, чтобы не осталось ни миллиметра пустоты, сказала я, — но да, это так… мне тоже кажется, что это всё не по-настоящему… что я сейчас отвернусь и ты исчезнешь, — на моем лице улыбка погасла, — это глупо… — я уже хотела выдать огромную речь о том, как я глубоко извиняюсь, потому что всё это время так надоедала ему, а хочется плакать, потому что чувствую, будто это наш конец… будто мы не встретимся больше никогда… Всё мое бормотание прекращается, как только я чувствую мягкое прикосновение его руки, и я широко распахиваю глаза, а воздух становится таким густым и тяжелым, что, казалось, всё вокруг почувствовало мое напряжение и наэлектризовалось… даже тьма перестала быть такой темной, а стала меняться, менять цвета: то в синий, то в зеленый, то в серый, такой нежно, нежно-серый… прямо как его глаза. Этот момент был равноценен вечности. Наша собственная вечность, которую никто и ничто отнять не может… только он и я. Вот и всё. В тот момент, когда его губы прикоснулись к моим, я почувствовала невесомость. Будто на спине выросли крылья, и я могу парить в воздухе… его руки ловко обвили мое тело, а губы передавали в прикосновениях всю любовь, которую только могла принять моя больная душа… и мне хотелось быть ближе, хотелось, чтобы нас не разделяло ничего…. хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось… хотелось, чтобы я больше никогда не чувствовала, каково это, быть без него… А потом всё пропало… застыло, ушло в неизвестность… умчалось в бездну агонии, улетело в космос… и стало так тихо, и так… холодно. Мир перестал существовать ровно тогда, когда в нем не стало его… наша вечность утонула на дно, и наступил конец всему.