Ближе

I'll be here waiting Я буду ждать здесь, Hoping, praying that Надеясь, молясь, чтобы The sky will guide you home Небо привело тебя домой. When you're feeling lost I'll leave my love Если ты потеряешься, я спрячу свою любовь Hidden in the sun Под палящим солнцем For when the darkness comes На случай, когда придет тьма.

Наконец я возле этого дома. Ещё раз всматриваюсь в адрес, данный мне Захаррой, и спрашиваю себя, правильно ли я всё это делаю. Возможно, он меня не ждет и не захочет видеть. Эти мысли разрывают меня, и я пытаюсь успокоится, глядя на эти двери. Медленно понимаю, что мне нечего терять. В любом случае, я узнаю, что он думает обо мне — рано или поздно это всё равно случится, и прятаться будет негде. Суровая реальность, что скажешь. Но, если честно, к моей голове неожиданно приливает эйфория, как только я осознаю то, что сейчас увижу его. И что он скажет — примет меня или наоборот отошлет куда подальше — всё равно, потому что единственная цель, поставленная предо мной — увидеть его. Услышать его голос. Дышать его запахом… на меня нахлынули воспоминания, и я, жмурясь, позвонила в дверь, разрываясь между двумя решениями: убежать, всё-таки, или остаться здесь. И я, конечно же, выбрала второе. Дверь открывается. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Открываю глаза и чую, как на моем лице расползается улыбка. Честно-честно. Сейчас я готова прыгать от счастья, взлететь до небес, на Марс, на Луну и не вернутся. Мои мысли постепенно топятся где-то далеко в море, и я остаюсь наедине с ним. Его глаза немного покраснели, что говорило о том, что эту ночь он практически не спал. Нос тоже красный, будто бы он долгое время находился на улице, на морозе. Сам он одет в свитер, который хорошо обогревает его кожу (по крайней мере, надеюсь на это), домашние спортивные штаны, и мне до жути хочется обнять его, но я сдерживаю порыв, вовремя останавливая свои руки. Мы молчим. Неловко, конечно, но мы молчим. Не знаю, почему он ничего не говорит, а вот я всё смотрю на него, всматриваюсь в каждую деталь, пытаясь для себя решить, чем я смогу помочь. Я уже хочу войти в дом, сделать ему вкусный суп, но вновь останавливаю себя, думая о том, что мы всё ещё не обмолвились не словом. И, набирая в грудь побольше воздуха, говорю: — Фэш… я пришла тебе помочь, — тараторю я на одном дыхании, — мне Захарра сказала, что ты заболел, и сказала, что я могу прийти… я надеюсь, тебе не помешаю? Просто мне бы хотелось за тобой поухаживать чуть-чуть… ты, наверно, устал и всё такое, так что… в любом случае, извини, я не хотела тебе мешать… Я бы говорила ещё пять минут, если бы он не обнял меня, чуть приподнимая и занося таким образом в дом. Я вновь заулыбалась, не скрывая своего восхищения, потому что такие минуты для меня становились волшебными и неимоверными. Мне хотелось не отпускать его, хотелось держать сильней, хотелось быть ещё, ещё ближе, но я понимаю, что пришла сюда не за этим, и медленно отрываю свои руки от его тела. Это было самым ужасным, что, наверное, мне пришлось делать во всей моей жизни, но я сдержалась от того, чтобы вновь обнять, прижать его к себе, забывая обо всем и вся. — Чувствуй себя как дома, — снимая мой шарфик, говорит он, на что я киваю, осознавая, что я буду чувствовать себя хорошо в независимости от того, где я, главное, что я с ним. Вот и всё. — Тапки возьмешь вот там, — указывая рукой, произносит, на что я вновь киваю. Ну, идя к нему, чего греха таить — я раздумывала над тем, как там будет у него дома. Думала, что будет всё абсолютно так, как и у всех других парней: разбросанные вещи, никакого порядка и уюта, нестираные носки и полный хаос. В этом плане Фэш действительно меня удивил. Не скажу, что дом был до безумия велик, но для одного человека, можно считать, что он был просто огромен. На первом этаже, как я сразу увидела, была большая, очень большая гостиная и кухня, а на втором этаже я пока что только догадывалась, что могло бы быть. Всё было убрано и чисто, за исключением того, что на диване в гостиной было неуклюже раскинуто одеяло, что сообщало о том, что Фэш, болея, лежит здесь. Парень, будто бы читая мои мысли, добавил: — Это всё Захарра… она часто приходит сюда и всё убирает, — я кивнула, полностью осознавая, что и такое могло бы быть. — Она молодец… я бы вряд ли с этим справился, — добавил он, и я мысленно порадовалась за обоих… они не просто брат и сестра, они будто бы родственные души, которые не могут жить без друг друга. И это по истине прекрасно. Задерживаю дыхание, вспоминая о своих сестре и брате, которые ещё не навещали меня с того времени, когда я была в больнице. От этого я выпадаю из реальности, падаю в собственных мыслях. Роняю себя на пол. Сразу же влепляю себе мысленную пощечину из-за того, что вспомнила о них. — Ты как? — будто бы почувствовав мое смятение, произнес Фэш, касаясь моих волос рукой, из-за чего я резко поднимаю голову, потому что это прикосновение разжигает во мне пламя. — Всё хорошо, — тоже приподнимая и затрагивая его щеку своей рукой, заверяю я, попросту не хочу тратить наше время на какие-то глупые объяснения никому ненужных проблем. Сейчас мы вместе, и я хочу чувствовать его, быть с ним. Мы заходим в гостиную, и сразу же неприятный запах ударяет мне в нос. На секунду я прищуриваюсь, размышляя, что это, но меня мгновенно ошарашивает догадка, и я с недовольством на лице оборачиваюсь к парню, который непринужденно держит меня за руку. — Ты что, курил? — говорю я, поражаясь его беспечности. — Да ты же болеешь! — словно заботливая мать, отчитываю его, а Фэш не нахмурился, как я ожидала, а даже слегка улыбнулся, заглядывая ко мне в глаза. — Не смог сдержаться, — сказал он, пожимая плечами и сдержанно улыбаясь, будто бы я действительно сказала что-то забавное, и от этого я ещё больше морщу брови, отчасти считая себя ответственной за него и его здоровье. — Так, хорошо, пусть будет так, — говорю я серьезным тоном и сглатываю, переступая через себя и собственные убеждения, — но, пожалуйста, пообещай, что больше не будешь курить. По крайней мере, до того времени, пока окончательно не выздоровеешь, — смягчаюсь я, тут же ища поддержки в его лице, но теперь уж он нахмурился, задумываясь о чем-то своем. Секунду раздумывая, он ответил: — Хорошо, обещаю, — сказал, а я мысленно возликовала, понимая, что Фэш вряд ли из тех людей, которые могут нарушить свое слово. Теперь уже я широким шагом вхожу на кухню и замечаю, как он, не скрывая интереса, наблюдает за мною, от чего я ещё более становлюсь грозной хозяйкой в этом доме. — А ты чего стоишь? — произношу, постукивая пальцем по столешнице. — Ты должен весь день лежать в постели! Так что давай, — тяну его за руку, идя к кровати, — ложись, — говорю, переменно поглядывая на то, как его губы сжались, пытаясь сдержать смех, рвущийся наружу. — И не смей вставать, — добавляю следом, отчитывая, словно нашкодившего ребенка, и скрываюсь в кухне, где меня поражает пустота. Успокаиваюсь и пытаюсь отыскать хотя бы что-то, чтобы дать ему поесть. Единственное, что здесь есть путного, и то, это наверняка оставила Захарра — это молоко, и я решаю пока что сделать ему хотя бы молоко с медом, которое замечаю на полке в шкафчике. Сделав это, я несу его к Фэшу и торопливо ожидаю, пока он не выпьет всё, но он даже не думает притрагиваться к чашке, так как молоко ещё очень горячее. — Что ты вообще ешь? — позволила возмутиться себе я, высказывая недовольство по поводу отсутствия еды в доме, на что парень пожимает плечами. — Заказываю пиццу, — слыша ответ, который и ожидала, я закатываю глаза и тянусь рукой к его ладони, тем самым пытаясь наддать последующим словам большего эффекта. — Теперь я всегда буду делать тебе еду, слышишь? И даже не думай отпираться, потому что я всё равно настою на своем, — сказала, ожидая сразу же услышать отрицание этого, но, не услышав, ещё больше удивилась. — Так ты что, совсем не против? — последовал следующий вопрос. — А почему это я должен быть против этого? — неопределенный ответ парня. — Лучшая девушка в мире будет готовить мне еду, а я ещё должен возмущаться? — засмеявшись из-за смущения, которое накатило волной после его слов, он потянулся ближе ко мне. — Лучшая в мире? — повторила его слова. — Такого ещё мне никогда не говорили, — объяснила свое смятение, на что он придвинулся ко мне ещё ближе. — Ну, значит привыкай, Василиса, потому что теперь будешь слышать их очень и очень часто, — заверил парень, даря опьяняющий поцелуй в висок, отчего тепло разлилось по телу, а энергия начала отбиваться во всем организме. — Боюсь, ты меня этим избалуешь, — усмехаюсь я, глядя на него снизу вверх, думая о том, насколько Фэш выше чем я, но все мои размышления о росте и прочем отпадают, когда я вспоминаю, что мы сейчас вместе и что нужно беречь то, что было дано нам судьбой. — Я хочу тебя баловать всем. Вниманием, заботой, подарками, — заверил парень, усаживая меня на диван окончательно, — я хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась, — добавил он, а я же просто таяла от его слов. — Ох, и почему мне так повезло с тобой? — касаясь пальцами его губ, произнесла я, — Кажется, что всё это просто сон, — одурманенная собственными помыслами, говорю ему. Мне уже трудно вспоминать наш поцелуй, в котором мы поместили всё, что только могло бы быть — и любовь, и страсть, и нежность, и горе. В котором мы передавали друг другу самих себя, в котором мы открывали границы своего желания, в котором мы искали ответы на вопросы. В котором мы вымещали всё секреты и догадки, в котором мы умирали и воскресали вновь. Один поцелуй смог пробудить эти чувства, и я почувствовала себя лучше. Его губы были пропитаны никотином, отчего вся эта атмосфера дурманила. Я не знаю, сколько мы целовались, передавая власть друг другу, но в один момент я остановила это, понимая, что мне всё ещё нужно сделать многое для него. Отстраняясь, я беру себя в руки и говорю: — Мне нужно приготовить тебе суп, хорошо? — с вопросительной интонацией говорю я, на что он кивает, убирая свои руки с моего тела. — Я хочу, чтобы ты был здоров, — словно объясняя свое рвение ухаживать за ним, добавляю, — так что сейчас я уйду за продуктами, а ты лежи, ясно? И никуда не ходи, ни в коем случае, — получается немного грозно, и он не сдерживает улыбки, глядя на меня с умилением. — Я сказала что-то смешное? — полностью отдаваясь своему образу, возмутилась. — Ничего, я просто счастлив, Василиса, — говорит, смакуя мое имя, а я ещё раз глажу его по голове, словно действительно ухаживаю за ребенком, и выбегаю в коридор, на ходу одеваю куртку. Я бегу быстро, покупая в магазине всё, что мне нужно для супа, а также покупаю то, что мне пригодится для готовки в его доме. Всё-таки, я теперь буду приходить к нему почти что каждый день и помогать с этим, и не буду же я по тысячи раз бегать в магазины каждый раз. Перед тем, как я шла покупать товары, Фэш дал мне довольно-таки большую сумму, что немного меня смутило, но, вспоминая, что папа теперь совершенно не дает мне денег, я была вынуждена подчиниться и взять её. В любом случае, мне приятно, что он поддержал бы меня всегда, в независимости от того, в какой ситуации я нахожусь. Возвращаясь в его дом, я проверяю, лежит ли он под одеялом, но увиденное меня не просто ошарашивает, а просто… ммм… он уснул. Подходя ещё ближе к нему, я уловила, как он посапывает, от чего я просто не смогла удержаться от улыбки, которая непроизвольно растянулась на моем лице. Я не хотела, чтобы он просыпался, поэтому неспешными шагами ухожу на кухню, решая скоротать несколько часов за приготовлением еды.

***

Слыша голос Фэша, я ухожу с кухни вместе с тарелкой супа, и быстро ставлю её на стол, и он неторопливо вдыхает запах еды, будто увидел её впервые. — Почему ты меня не разбудила? — спрашивает он, скидывая одеяло и идя к столу, на секунду закашливаясь. — Мне не хотелось, — мягко отвечаю я, — тем более, уверена, что тебе стало лучше, — затем он кивает, подтверждая мои слова, а я мысленно радуюсь тому, что ему действительно лучше, ведь в частности это и моя заслуга. Мы едим, и я желаю, чтобы эти минуты никогда не заканчивались, но именно тогда, когда я думаю об этом, то слышу звонок телефона, догадываясь, кто это звонит. Извиняюсь, уходя в коридор, и отвечаю. — Василиса, почему ты не дома? — укоризненно спрашивает отец, и в этом голосе не слышно ничего теплого, только кромешный холод. — Я уже иду, — тихо говорю, отключаясь, и с испорченным настроением возвращаюсь к Фэшу и, глядя на его вопросительный взгляд, объясняю: — Отец… я должна идти домой, — он кивает, хотя в его взгляде я не вижу ничего, кроме пустоты, будто он уже не здесь, а полностью ушёл где-то глубоко в себя. — Я тебя провожу, — говорит он, вставая с места, наверняка желая накинуть на себя теплую одежду, но я тут же останавливаю его. — Не нужно, ты итак болеешь… я вызову такси, — и тут же вспоминаю, что у меня нет денег, но Фэш, не медля, дает мне нужную сумму. — Нет… — видя его настаивающий взгляд, я всё-таки беру их. — Я тебе потом всё отдам, — заверяю, на что он хмыкает, и я понимаю, что он всё равно не возьмет. Мы ещё прощаемся, и это прощение дается с трудом, будто мы не уходим от друг друга на день, а расстаемся на целую вечность. Я ухожу и сразу же слышу писк своего телефона. Беру его в руки. The scientist: Кажется, я нашел свой смысл жизни. Plastic: Я, наверное, тоже.