Ближе

I'm in love with dreams Я влюблена в мечты, Tortured by the screams Измучена криками, Last breath in my lungs, I can taste it on my tongue В моих лёгких последнее дыхание, я могу испытать его на вкус своим языком, As the wild sparrow sings Как поёт дикий воробей.

Она

Мне трудно что-либо сказать или объяснить. Я всё ещё обнимаю его изо всех сил, не веря в то, что он сказал. Не могу. У меня такая каша в голове, что мне трудно даже понять, сказал ли он это в действительности или мне просто послышалось. Поэтому я держусь за него, будто за спасательный круг, и отпускать не собираюсь. Ни в коем случае. Я больше его не отпущу. — Василиса, — его теплое дыхание касается моих волос, и я приподнимаю голову от его груди, смотря на него вопросительным взглядом, — Пойдем, — продолжает, и я киваю. Я хочу быть с ним. Это всё, что стоит у меня в голове, и я пойду не только с урока, но и в конец мира ради него. Я уже знаю, что он будет здесь, рядом. И я буду его держать двумя руками и не отпускать. Мы выходим в коридор, и я мысленно радуюсь тому, что учительницы ещё нет, и мы можем спокойно уйти. Конечно, это плохо, да-да, очень плохо, но меня это мало волнует. Точнее, вообще не волнует. Так что сейчас я обнимаю его. Обнимаю изо всех сил, пока мы идем к выходу из школы. Он ничего не говорит, и я ничего не говорю. Это самая благословленная тишина, которую я только слышала. Мне не нужно слов. Что-то внутри так и просится, чтобы он ничего не говорил, потому что я не могу слышать. Не хочу. Такое чувство, будто бы знаю, что он скажет, и от этого паника поднимается в желудке. Я больше не хочу плакать. И я больше ничего вообще никто, кроме него. Пусть он останется здесь. А всё другое — неважно. Пусть хоть Солнце перестанет светить, а звезды упадут на землю… неважно… хочу быть здесь и с ним. Я больше не уйду. В тишине мы идем к его дому. Внутри меня бушует спокойствие, оно разбивается, моментально исчезая и появляясь вновь. И только тихий голос шепчет, что он уйдет. Развернется и уйдет. Но сейчас он здесь. И я буду держать его всеми силами, лишь бы он остался рядом. Не хочется ничего решать, не хочется. Просто слышать его. — Ты разве не хочешь быть со мной? — первый вопрос вываливается грузом, и я звучу, как надоедливый и ничего не понимающий ребенок, но ничего не могу поделать. И даже не хочу. Потому что я хочу услышать то, что он ответит. Мне кажется, что сейчас последует ответ, подобный: «Я всегда буду рядом». Что-то такое, что утешит меня и даст мне надежду. — Нет. Всего лишь одно крошечное слово. А сколько боли внутри меня просто взорвалось, не в силах терпеть. В моей душе всё высохло, образовалась своеобразная Сахара. И я не знаю — зачем всё это было? Кому это было нужно? И для чего? — Тогда… Почему мы были вместе? Мучили друг друга столько времени? Ты мог мне сказать это в любое время — я бы ушла… Ты же знаешь, что я так не могу, правда? Что я тебя не отпущу? — моя хватка на его талии становится крепче, и это больше не похоже на объятие. — Я тебе не верю… — другого ответа просто нет. Я не могу верить в эту чушь. Потому что это не так. — Я говорю тебе это сейчас, — утверждает он, и голос такой холодный, что я попросту не нахожу объяснения. В ином случае я бы не поверила, что это он. И сейчас не верю. Не хочу. — Я уезжаю, Василиса, — и его руки пробуют отцепить меня от его тела, но нет, нет, пожалуйста… Пытаюсь, но слёзы не дают мне видеть, и ему всё-таки удается снять мои руки со своего тела. — Прими это. Принять? Как? Как, скажи, как? Как можно принять то, что вне твоего понимания? Перед глазами всё плывет. Пытаюсь не плакать, не всхлипывать, не вздыхать и попросту не говорить. Потому что всё это сейчас для меня кажется сумасшедшим. Если я что-то отвечу — то не выдержу. — Я не могу, Фэш… Не надо… Ещё возможно всё отменить, правда? — внутри всё ещё засел луч надежды. Он ещё ярко пылал… И я верила. Я пыталась верить, потому что другого выбора у меня не было. Я боялась смотреть в его глаза. Знаю, что увижу там ответ на этот вопрос, и поэтому не могла. — Я уже всё решил. Одна простая фраза сметает всю надежду в прах. Одна простая фраза, которая убила меня в один миг. Фраза, которая навсегда стала тем, чего я буду бояться в жизни наиболее. Фраза, которая застрелила мое счастье. Или горе. Я уже не знаю что. Но это рушит меня. — Что я сделала не так? — вопросы из меня выходят потоком, но я не в силах остановиться. Мне нужно узнать. Мне нужно понять его, потому что я пока что ничего не понимаю… И не знаю, что пугает меня больше — его запланированный уход или это непонимание. — Пожалуйста, объясни хоть что-то, а то я, правда, в растерянности… Куда ты едешь? Зачем? Я просто… Не понимаю, — слова сплетаются с рыданиями, и я прикрываю голову руками от страданий, которые разрывают меня на кусочки. — Скажи хоть что-то… Не молчи, — не могу смотреть. Ни на него, ни куда-либо ещё. Лучше никогда больше ничего не видеть. В этот момент я бы пожелала умереть. Действительно умереть. Неважно как: возможно, порезать вены, броситься под автобус — все равно. Я не хочу быть без него. Какой смысл? — Ты не поймешь, Василиса, тебе и не нужно понимать, — ну почему, почему, зачем он так говорит? Как будто я действительно ребенок… Я пойму… Я смогу… Наверно… Да кому я вру? Ничего я не смогу. Скорее умру. — Просто прими. И отпусти. Со мной говорит тот же самый Фэш, кем он был всегда. Да, он такой же, но обычно он был рад мне. Обычно он любил меня и показывал то, как сильно любит. Обнимал меня так сильно, целовал и просто любил. А сейчас это всё всего лишь фантазии… И я знаю, придумывала я всю нашу любовь сама, или она существовала на самом деле? Не знаю. Я уже ни в чем не уверена. Да и нет таких слов, которыми я смогла бы описать то, что чувствую сейчас. Это просто опустошение. Всё внутри меня рушится, умирает. Все мосты, которые построила, падают, а призрачные мечты ударяются об асфальт. И этот дом такой знакомый. Прошлась по шершавой спинке кресла, на котором сейчас сижу. И запах здесь такой родной. Будто бы это мой собственный рай, и я слышу звуки арфы. И в этом сейчас уж точно нет смысла — но в каждой мелочи здесь что-то особенное, что вижу только я. Каждая вещь, каждый вздох, сделанный здесь, были особенными. Не знаю, почему я думаю об этом, возможно, это просто очередной бред, но о другом думать просто не в силах… — Василиса? — слышу вопрос и, оборачиваясь, натыкаюсь взглядом на Фэша. «Прими. И отпусти». Слова стучат в голове, слышу только голоса, которые всё время что-то шепчут. «Прими». Выдыхаю. «И отпусти». Поднимаюсь. Подхожу ближе к нему. От него всегда пахло мятой, и только сейчас я поняла то, что этот запах мне хотелось бы вдыхать всю жизнь. Смотрю в глаза в последний раз. Беру его руку последний раз. А затем целую его. В последний раз. Этот поцелуй другой. Он солёный, с привкусом боли и слёз. С привкусом конца. Он говорит мне и ему, что больше таких поцелуев не будет. Что больше мы никогда не сможем повторить, поставить эту пластинку вспять. Я не хочу уходить. Уходить в последний раз. Ещё раз кладу свою голову на его редко вздымающуюся грудь, словно он задержал дыхание. И иду.

Я иду от него… И теперь я уже знаю, что это навсегда.