Реинкарнация

      Большая гостиная наполнялась шумом. Кто-то открывал консервы, кто-то проверял снаряжение, Крис возился с рацией. Свет мягко падал из потолочных ламп, работавших от генератора. На фоне уюта и тепла всё равно чувствовалось: это временно. — Итак, — начал Тревис, глядя в сторону камина, но обращаясь ко всем. — Я хотел бы узнать немного о каждом. Я должен быть уверен, что никто здесь не представляет угрозы — ни мне, ни моей семье. Гостиная на мгновение стихла. Джек сделал глоток воды. Ник в углу бросил короткий взгляд на Элайзу, которая стояла, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Что вы хотите узнать? — первой нарушила тишину Элайза. — Ну, например, откуда у тебя остров? — спокойно, но в упор спросил Тревис. Элайза помолчала. Пара секунд. Слишком коротко, чтобы назвать это колебанием, но достаточно, чтобы ощутить: она выбирает, что сказать, а что нет. — Это не совсем мой остров, — наконец ответила она. — Он принадлежал группе... препперов. — Кого? — переспросил Тревис, не скрывая иронии. — Людей, которые заранее готовятся к катастрофам, — вмешался Джек, откинувшись в кресле. — Не смейтесь: среди богатых это прямо тренд. Я знал пару таких — вырыли себе бункер в Швейцарии, автономный, с вином, библиотекой и скотом. — И ты одна из этих? Препперов? — уточнил Тревис, снова глядя на Элайзу. — Не совсем, — спокойно ответила она. — Мой был отец. Он один из тех, кто действительно верил, что конец света — это вопрос «когда», а не «если». — Где он сейчас? — Умер. Два года назад. От рака. Но к тому моменту всё уже было спланировано: место сбора, маршрут, запас топлива, коды. Я должна была встретиться с остальными и вместе с ними отправиться на остров. Она посмотрела на них, будто бросая вызов. — Но никто не приехал. — Может, уехали без тебя? — предположил Джек, небрежно перебирая ремень рюкзака. — Нет, — голос Элайзы стал на полтона ниже. — Мы тренировались годами. Они не могли бросить. Не так. Не просто исчезнуть. Что-то случилось. — Что ты сделала потом? — спросила Мэдисон, впервые вмешавшись. — Поехала в порт. Там должна была быть моя яхта. Но... она тоже исчезла. Наверное, кто-то из местных воспользовался суматохой. Или военные. Не знаю. — Что ж, — вздохнул Тревис. — Всё понятно. Вроде. Остался один вопрос. Он чуть подался вперёд: — Как ты оказалась на подземной парковке? Элайза чуть повела плечом. Это был почти жест усталости — не физической, а эмоциональной. — У мотоцикла есть радио на военной частоте. Я слушаю эфир — чтобы понимать, где жарко, а где нет. И вот услышала, что база на западе под атакой. Зомби. Войска отступают. Я была рядом. Подумала: если уж мне не уехать, то могу хотя бы напоследок пострелять. Она чуть склонила голову вбок. — Ну и... как оказалось — не зря. Все замолчали. — Ты свободна, — коротко сказал Тревис. — Но если решишь остаться с нами, ты сама понимаешь — мы должны держаться вместе. Элайза кивнула, не добавив ни слова, и вышла из комнаты. Алисия проводила её взглядом и только потом заметила, что всё это время незаметно сжимала кулаки на коленях.

***

      Услышав утвердительное «ты свободна», Элайза кивнула. Сдержанно. Ни благодарности, ни обиды — просто короткий кивок, как у того, кто привык действовать и не тратить слова впустую. Она развернулась и спокойно вышла из комнаты, не бросив взгляда ни на кого из присутствующих. Дверь за ней закрылась мягко, почти бесшумно. Через несколько секунд она пересекла прихожую, миновала заднюю веранду и шагнула за порог. На улице было прохладно. Ветер с океана уже чувствовался — лёгкий, влажный, солёный. Она пересекла тропинку, поросшую травой, миновала обветренные каменные ступени и вышла на прибрежную линию. Дом действительно стоял у самого берега. Океан был в двадцати метрах. Серый, неспокойный, но почему-то — родной. Элайза остановилась. Сняла перчатки. Запустила пальцы в волосы, потом в карман. Дыхание чуть сбилось. В груди сидело тяжёлое, почти забытое чувство — воспоминание. Она не любила говорить о нём. О нём — как о факте. Отец. Тот, кто построил остров. Кто готовился к худшему, когда все смеялись. Кто учил её стрелять и молчать. Кто верил, что однажды она окажется единственной, кто сможет выжить. Он бы сейчас сказал: «Ты знаешь, что делать». Но Элайза не была уверена, что знает. Она медленно присела на валун у самой кромки воды. Ветер трепал куртку, в лицо летели капли. Волны били по берегу с тихим ритмом. Она просто сидела. Молча. Дышала. Впитывала воздух, море, холод. Мысли постепенно переставали биться — как зомби о дверь. Тревис. Джек. Алисия. Алисия. Девчонка с глазами, в которых будто уже была боль. И что-то… странно знакомое. Элайза не хотела думать об этом. Пока что. Сейчас — только воздух. Только берег. Только тишина.

***

Алисия сидела на берегу, обняв колени, и бросала камешки в неспокойную воду. Волны лениво откатывались назад, будто даже океан устал. Она не замечала, как сжимает плечи, как подбородок дрожит от невыраженной злости. Ещё пару дней назад её жизнь была… нормальной. Школа. Друзья. Смех. Она только наладила контакт с братом. Только начала дышать полной грудью. И, самое главное — у неё был он. Человек, с которым было спокойно и по-настоящему. Теперь он мёртв. Друзья — неизвестно где. Брат — всё дальше. А вокруг — зомби, мать его, апокалипсис. Это всё казалось не реальностью, а плохим, долгим, вязким сном. Только вот даже во сне ей снились уже не те сны. — Хей, незнакомка, ты чего тут одна? — раздался голос за спиной. Алисия даже не вздрогнула. Просто медленно обернулась. Элайза стояла в паре метров, с руками в карманах и чуть наклонённой головой. — Хотелось побыть одной, — отрешённо сказала Алисия, вновь глядя на воду. — Оу. Ну, я тогда, наверное... — Элайза уже собиралась уйти, но остановилась. — Хотя, ты в курсе, что зомби могут бродить даже у воды, да? Или это просто способ не говорить вслух о том, что жрёт изнутри? Алисия молча кивнула: — Останься. Элайза села рядом, не говоря ни слова. Некоторое время они просто сидели в тишине. Только шум воды и редкие крики чаек заполняли воздух. — Интересный рисунок, — наконец сказала Элайза, кивнув на руку Алисии. — Он означает… любовь, наверное, — тихо ответила она. — Мой парень его нарисовал. Мы говорили о будущем, а он сидел и рисовал это у меня на коже ручкой. Просто… в тот момент всё было таким настоящим. — Где он теперь? — Кто? — Ну, твой художник. Алисия помолчала, будто проглатывая кусок стекла. — Мёртв. Его укусили. И только сейчас, когда сказала это тебе вслух… поняла. Он действительно мёртв. — Да… понимаю, — тихо сказала Элайза. — У меня тоже был человек. Девушка. Я её любила. Безумно. — И да, не смотри так — я не из тех, кто скрывает, но если вдруг думала, что я натуралка… ну, теперь знаешь. Алисия чуть усмехнулась. — Честно? Я даже не думала об этом. Просто… ты выглядишь так, будто тебя уже ничем не удивишь. Элайза на секунду опустила взгляд, потом посмотрела вдаль — в океан. — Её звали Кира. Я училась в старших классах, она была на пару лет старше. Два года назад… в день, когда моего отца увезли в больницу с сердечным приступом, Кира ехала ко мне. Я звонила ей — она сказала, что на перекрёстке, что остался один светофор, и она будет со мной через пять минут. А потом я услышала... крик. Гул тормозов. И всё. В тот же момент из операционной вышел хирург. Папа не выжил. — В один день я потеряла двоих людей, которые были для меня всем. Позже я узнала: в Киру влетела фура. От машины ничего не осталось. Даже её кольцо я забрала только из морга. Тишина. Только ветер шевелил траву у их ног. — Прости, — прошептала Алисия. — За что? — Что заставила тебя это вспомнить. Элайза хмыкнула, не глядя на неё: — А ты думаешь, если я не говорю об этом — я забываю? Алисия не нашла, что ответить. Они молча сидели ещё пару минут. Две тени на фоне дрожащей воды. Где-то сзади послышались шаги и голос Джека, зовущего всех в дом. Время снова сдвинулось. Элайза встала первой, отряхнула куртку. — Пошли. Ты ведь не хочешь, чтобы нас снова искали. Алисия встала следом. Вздохнула глубже, чем раньше. Ещё больно. Но уже не совсем одна.