Реинкарнация

      Яхта наконец отчалила от причала и вышла в открытые воды Тихого океана. Им предстояло двенадцать часов пути до небольшого, безымянного острова, координаты которого знала только Элайза. Она передала их Джеку, и тот уверенно задал курс. Рулевое управление, навигация, панели — всё работало, и это казалось почти чудом после всего, что им пришлось пережить. Ночь оказалась удивительно спокойной. Волны качали яхту мягко, почти убаюкивающе. В небе не было ни облачка — только звёзды, множество звёзд, которых в городе не видно. Луна висела над горизонтом, как будто ничего не случилось. Ни крика, ни паники, ни зомби. Будто Лос-Анджелес не горел. Будто мир не умирал. «Яхта», как её называл Джек, оказалась далеко не прогулочной лодкой, а скорее небольшим частным судном, с каютами, системой жизнеобеспечения и даже запасом медикаментов. Все разместились: семья Трэвиса, Офелия и Дэниел Салазар, Джек и Элайза. Алисии выделили отдельную каюту — тесную, но всё же свою. Кровать была узкой, матрас жестковатым, но после бессонных ночей в машинах Алисии этого казалось достаточно. Она почти сразу прикрыла глаза, и через пару минут сон накрыл её, как тёплое море. …опять та же плащ-палатка. Только теперь они были вдвоём. Кларк. И Лекса. Кларк стояла прямо перед ней, и в этот раз Алисия знала точно — кто она, кто та, и что между ними что-то важное. — Мы можем заключить мир? — спросила Кларк. — И обсудить план действий? — Конечно. То, как вы спасли Линкольна, убедило меня, — ответила Хеда. — Но… Кларк напряглась. Она не любила это «но». — Чтобы объединить наши народы, ты должна отдать нам Финна. Кларк побледнела. Она уже знала, что услышит это. И всё же — сердце сжалось. — Что? — Он убил семнадцать человек. Среди них были дети. Старики. Наш закон — кровь за кровь. Каждый, кто потерял близкого, должен нанести удар. Я завершу. Кларк медленно мотнула головой: — Он искал меня. Он думал, что деревня меня прячет. Он не убийца, он… — Убил. А значит — должен заплатить. Это наш путь. — Тогда накажите меня. Я — причина. Я виновата. Лекса не дрогнула: — Если он убивал ради тебя, то умрёт ради тебя. Кларк опустила голову. Её рука сжимала маленький нож в рукаве — подарок Рейвен. Девушка просила её использовать его, если мир снова рухнет. И сейчас… Сейчас Кларк понимала: это единственный способ дать Финну не смерть от толпы, а прощание. — Можно попрощаться с ним? Лекса кивнула. Кларк подошла к Финну, привязанному к колу, и обняла его. Тихо шепнула что-то на ухо. Его глаза были полны страха — не за себя, за неё. Когда она отстранилась, в руке у неё был нож. Кровь уже стекала по пальцам. Лекса осталась стоять. Молча. Она не остановила. И не отвернулась. Она смотрела. И поняла, что Кларк заплатит за этот поступок дороже и тяжелее, чем платил бы сам Финн. Алисия резко открыла глаза. Сердце билось глухо. Дыхание сбилось. Казалось, что в комнате жарко, но когда она коснулась лба — тот был прохладным. Она посмотрела на часы — 05:00. Рассвет был ещё далеко, но за окном уже светлело. Волны шептались за бортом, и яхта мягко раскачивалась. «Что это были за сны? Почему они такие… реальные?» Она помнила каждую деталь: от складки ткани на шатре до выражения лица Лексы. Раньше ей снились бессвязные, расплывчатые картинки. А теперь — будто воспоминания чужой жизни. Или своей? Она встала и, сама того не заметив, вышла из каюты. Прошла по узкому коридору, миновала камбуз, поднялась на палубу. Небо начинало менять цвет — от угольно-синего к тускло-серому. Алисия встала у перил. Ветер дул с океана. Солёный, резкий, но почему-то успокаивающий. Она глубоко вдохнула. Сны могли лгать. Мир — ломаться. Но вода — оставалась водой.

***

— «Элайза Тайлор Лекс, ты не можешь остаться с ним. Ты сейчас же садишься в машину и уезжаешь со мной. Посмотри на него — он сумасшедший! Он верит в зомби-апокалипсис!» — кричала её мать, указывая пальцем на отца Элайзы. — «Я имею право выбирать, с кем остаться, мам. И я выбираю отца. Он не сошёл с ума. А даже если и так — кто-то должен быть рядом с ним. Если не ты, то я». — «Ты такая же сумасшедшая, как он!» — бросила мать, захлопнув за собой дверь такси. И больше никогда не вернулась. С тех пор прошло много лет. Но этот момент всё ещё жил в голове Элайзы — всплывал, как затонувшее тело, стоило только ступить в темноту воспоминаний. Вот и сейчас, стоя на палубе, прислонившись к перилам, она снова услышала её голос. Смотрела в ночное небо, будто хотела вычитать ответ между звёзд: как ты могла просто уйти? Ветер с океана развевал её волосы. Солёный воздух сушил губы, но она не двигалась. Мама ушла. Просто оставила их. Оставила пятнадцатилетнюю дочь с человеком, которого считала безумцем. И ушла. Навсегда. А Элайза осталась. Училась стрелять, бегать, не моргать при выстреле. Ты готова, говорил отец, когда она попадала точно в центр мишени. К чему готова? — спрашивала она про себя. К жизни или к убийству? Когда-то ей казалось, что всё это — зря. Что никакой катастрофы не будет. Что отец просто прячется от реальности, потому что не умеет в ней жить. И в какой-то момент она устала. От постоянной тревоги. От планов на конец света. От одиночества. И тогда появилась Рита. С ней всё было иначе. Спокойнее. Теплее. Живее. Но жизнь с Ритой означала оставить всё, чему её учили. И однажды она так и сказала: — Папа, я устала. Я хочу просто жить. Он кричал. Он назвал её предательницей. Сравнил с матерью. Говорил, что она подведёт его в самый важный момент. Элайза просто стояла, плакала и пыталась объяснить. Но он не слушал. Потом схватился за грудь. Упал. Я убила его, — была единственная мысль, когда она бросилась к нему на пол. Из этих воспоминаний её выдернул голос. — Привет, — раздалась рядом Алисия. — Чего не спится? Элайза чуть повернулась, заставив себя выдохнуть. — Уже выспалась, — ответила она и даже улыбнулась. — Да и скоро моя очередь сменить Джека у штурвала. Он человек, а не машина. Тоже должен поспать. — А я просто не могу уснуть, — сказала Алисия, подходя ближе. — В последнее время — вообще. — Что мешает? — Странные сны. Они слишком… чёткие. — Какие именно? — Они... как цепочка. Не как обычные сны. Они связаны. Целая история. Только я не понимаю, чья она. Или моя, или… не моя. Понимаешь? — Понимаю. — Элайза кивнула. — Иногда сны — это не просто сны. Ты пробовала записывать их? Блокнот, ручка — и сразу после пробуждения. Тогда с деталями легче. Может, что-то прояснится. — Спасибо. Это, пожалуй, хорошая идея, — сказала Алисия. Молчание. Ветер усилился. — Тебе вообще не любопытно, что мне снится? — тихо спросила она, не глядя на Элайзу. — Любопытно, — призналась та. — Но я не буду тебя спрашивать. Ты сама расскажешь, когда будешь готова. Алисия кивнула. И больше ничего не сказала. Они просто стояли рядом. Не друзья. Не чужие. Просто две уставшие души, наблюдающие, как ночь постепенно отдаёт небо рассвету. Вдалеке, за рубкой, маячила фигура Джека. Он вёл яхту — к острову, к новой главе, к новой неизвестности. А пока — была тишина. И океан. И они.