Реинкарнация

      Алисия так и не сомкнула глаз той ночью. Мысли ходили по кругу, как по замкнутому треку. Она пыталась разложить всё по полочкам, выстроить хронологию, понять, как так получилось, что её жизнь в одночасье превратилась в выживание — но всё расползалось, как мокрая бумага. Она стояла на палубе, облокотившись на холодные перила. Океан рассыпался блёстками под первым светом рассвета. Элайза уже давно ушла, сменив Джека у штурвала. Теперь именно она вела их корабль — куда-то туда, где должна была быть новая точка отсчёта. "Это просто какое-то безумие..." — думала Алисия, вглядываясь в горизонт. Всё казалось неправильным. Фальшивым. Слишком абсурдным, чтобы быть правдой. Зомби. Корабль. Остров. Смелая блондинка с дробовиком. Может, она просто опять заснула на уроке миссис Дарси? Может, через секунду её разбудит скрип маркера по доске или чей-то звонкий смех? Только вот миссис Дарси больше не разбудит её. И больше не будет школы. Ни домашек. Ни тусовок. Ни глупых споров с подругами в столовой. Теперь будет только одно: жить или не жить. Выживать. — Земля! Земля! — раздался крик. Алисия вздрогнула. Оглянулась. На палубе стоял Ник, лохматый, босиком, с какой-то детской радостью на лице, указывая рукой вперёд. — Там! Видишь?! — воскликнул он. Алисия повернула голову — и замерла. На горизонте, утопая в легкой дымке, вырастал остров. Не просто клочок суши — обещание. Укрытие. Шанс. — Потише, Ник, — сказала она, — ты сейчас всех разбудишь. — Ну и пусть! — отмахнулся он. — Мы же приехали наконец. Алисия невольно улыбнулась. — Ладно, ты прав. Иди — скажи остальным, что мы почти на месте. Я поднимусь к Элайзе, узнаю, что дальше. — Конечно-конечно, иди скорей. А то твоя девушка, наверно, уже соскучилась, — ухмыльнулся Ник. — Она мне не девушка! — вспыхнула Алисия, но румянец на щеках выдал её с головой. — Угу. Рассказывай, — фыркнул Ник и юркнул вниз по лестнице. Он почти вприпрыжку мчался по коридору, когда на повороте столкнулся с Офелией. — Осторожнее, — сказала она, отступив на шаг. — Ты не знаешь, когда мы прибудем? — Уже. То есть... почти. Уже видно остров. Разбуди отца — скоро причаливать. Офелия кивнула с лёгкой улыбкой и пошла в сторону каюты Дэниела. Ник же, не сбавляя хода, направился к матери. Он почти кричал от радости: — Мама! Мы приплыли! Смотри, мы реально приплыли! А на палубе Алисия уже поднималась по металлической лестнице к штурвалу, туда, где её ждала Элайза — или, может, что-то гораздо большее, чем просто ориентир на море.

***

Сразу после того, как Ник скрылся в коридоре кают, Алисия поднялась по узкой лестнице на капитанский мостик. За стеклом начинал светлеть рассвет, и первые лучи солнца окрашивали горизонт. Элайза стояла у штурвала, сосредоточенно вглядываясь в переднее окно, сжав губы. Что-то её тревожило — это было видно сразу. — Что-то не так? — спросила Алисия, подходя ближе. — Нет… — Элайза покачала головой, не оборачиваясь. — Просто… я надеялась, что они всё-таки добрались. Люди, с которыми мы готовились. Но, похоже, остров пуст. — Мне жаль. Правда, жаль, что они не спаслись. — Это не твоя вина, — отозвалась Элайза, наконец взглянув на неё. — Ничто из этого — не твоя вина. Алисия кивнула, но ощущение вины всё равно не уходило. — Что мы будем делать дальше? В этот момент дверь заскрипела — на мостик вошёл Джек. — Мы с Элайзой спустим шлюпку и высадимся на остров, — сказал он. — Проверим обстановку. Если всё чисто — вы догоните нас. — Разумно, — кивнула Элайза. — С пистолетом управляться умеешь? — Стоп, подождите. Зачем оружие? — вмешалась Алисия. — Это же просто остров посреди океана. Кто там вообще может быть? — Возможно, никто, — спокойно сказала Элайза. — Но мы не знаем. Этот остров не был совсем пустым. По плану, здесь должна была жить одна из четырёх семей — дежурная смена. — Ты же говорила, они не добрались. — Я говорила, что думаю, они не добрались. Но если добрались, а потом кто-то умер и заразился... — она смотрела на Алисию открыто, без нажима, но серьёзно. — Мы обязаны убедиться, что всё в порядке, прежде чем высаживать всех. Алисия замолчала на секунду, потом сказала: — Тогда я пойду с вами. — Исключено, — тут же отозвалась Элайза. — Если там действительно опасно… — Вот поэтому я и должна быть рядом, — упрямо сказала Алисия. На мостик вошла Мэдисон. Уставшая, с собранными в пучок волосами, она сразу уловила тон. — Куда это ты собралась? — Проверить остров. С ними. — Разве там может быть опасно? — спросила Мэдисон, переводя взгляд на Элайзу. — Я надеюсь, что нет. Но всё же — проверить стоит. Никто не знает, что произошло за последний год. — Тогда вы с Джеком идёте первыми, — сказала Мэдисон, обращаясь к Элайзе. — Дайте нам знать по рации, если всё безопасно. Мы подождём здесь. — Мам, — начала было Алисия, но мать уже подняла руку. — Никаких «но», юная леди. Пусть взрослые разберутся сами. — Не нужно разговаривать со мной как с ребёнком! — вспыхнула Алисия. — Мне не пять лет. Я умею принимать решения. Где-то за спиной хмыкнул Крис. Элайза молча пошла за Алисией, которая, кипя от обиды, вышла с мостика, хлопнув дверью. — Честно говоря, я не вижу в этом ничего страшного, — сказал Джек, обращаясь к Мэдисон. — Пусть сходит. Мы же не в ад лезем. Я уверен — на острове всё спокойно. Мэдисон устало махнула рукой: — Ой, да делайте, что хотите. Только живыми вернитесь.

***

Алисия с силой распахнула дверь и выскочила на палубу. Холодный утренний ветер ударил в лицо, но она не остановилась — шла быстро, почти бегом, собираясь спрятаться в каюте и выдохнуть. Её сердце всё ещё колотилось от злости и унижения. — Ну и что это было только что? — догнала её Элайза, схватила за руку и развернула лицом к себе. Алисия резко остановилась и вскинула взгляд: — Это было то, что моя мать никак не может принять — что её дети выросли. Что я больше не та девочка с косичками и тетрадями в цветочек. — Понимаю... — Элайза сдержанно кивнула. — Но знаешь, ты сейчас повела себя не совсем как взрослая. Если хочешь, чтобы с тобой считались, надо уметь разговаривать, а не орать и убегать. — А ты, я смотрю, решила стать психотерапевтом? — резко бросила Алисия и, сжав губы, выдернула руку из ладони Элайзы, которая всё это время мягко, но крепко держала её. Элайза слегка отступила, глаза её оставались спокойными, но внутри проскользнуло что-то — лёгкое разочарование, может, даже обида. Но она промолчала. Хотела что-то сказать, сделать шаг вперёд, но… Дверь снова открылась, и на палубу вышел Джек, деловито поправляя куртку: — Ну что, выдвигаемся? — Да, — отозвалась Алисия, не оборачиваясь. Голос её был холоден, сдержан. Она прошла мимо и направилась к спущенной по бортам лодке, лицо — каменное, спина — прямая, шаг — упрямый. Элайза осталась стоять на месте, смотря ей вслед. Ветер трепал волосы, и что-то в этом утре, таком резком и тихом, казалось предвестием — то ли перемен, то ли боли.

***

Всю дорогу до острова девушки молчали. Алисия сидела, скрестив руки, и упрямо смотрела в сторону горизонта, стараясь не бросать взглядов в ту сторону, где сидела Элайза. Губы её были сжаты, брови — нахмурены. Она демонстративно дулась, будто надеялась, что Элайза прочитает между строк: "ты меня подвела". Но Элайза, по всей видимости, не спешила оправдываться. Напротив — она спокойно и без стеснения наблюдала за брюнеткой, в её взгляде скользила лёгкая усмешка. Эта упрямая обида Алисии даже забавляла её. Она ведь не злилась по-настоящему. Обе это знали. И именно в этом и была вся ирония момента. — Дети, — подумал Джек, сидевший у мотора и бросавший на них косые взгляды. Он понятия не имел, что за странная химия между этими двумя, но чувствовал: вмешиваться не стоит. Когда лодка наконец причалила к берегу, всё было… слишком спокойно. Берег выглядел нетронутым, словно за этот остров никто не боролся. Никаких следов. Ни лодок. Ни сигнальных костров. Ни даже следов от костров. Тишина. — Никого, — сказал Джек, оглядываясь. — Даже этих «дежурных», что должны были быть здесь. — Всё равно нужно проверить вглубь, — сказала Элайза. — Возможно, кто-то есть. Или что-то. Она повернулась к ним и махнула рукой: — Пойдёмте. Я покажу вам наш… новый дом. Они двинулись по протоптанной тропинке, ведущей сквозь густую листву. Ветки шуршали, воздух был тёплым и влажным, пахло листвой и солью. Остров казался живым. Но вдруг… — Стойте. — Элайза резко подняла руку. — Кто-то здесь. Все замерли. Где-то сбоку в кустах раздался шорох, тихий, но с каждым мгновением — всё ближе. Алисия повернула голову — как раз в тот момент, когда из листвы выпрыгнула пантера. Мгновение — и она уже стояла на расстоянии одного прыжка. Мышцы напряжены. Зрачки сужены. Она смотрела прямо на Алисию. Девушка не могла пошевелиться. Просто застыла. Даже дышать забыла. Пантера выгнула спину. Ещё секунда — и она прыгнет. Алисия вдруг очнулась, попятилась назад, поскользнулась на камне и рухнула на спину. Головой ударилась о корень. В глазах потемнело. БАХ! БАХ! Два выстрела разорвали утреннюю тишину. Пантера рухнула в траву, не издав ни звука. Кровь потекла из раны, но хищник был уже мёртв. — Алисия! — Элайза подбежала первой. Девушка лежала без сознания, кожа бледная, на лбу — кровь. Она опустилась рядом, проверила пульс. — Она дышит. Но ей нужна помощь. — Элайза бросила взгляд на Джека. — Бери её на руки. Быстро. У нас мало времени. Джек молча кивнул и осторожно поднял Алисию. Та была лёгкой, как ребёнок. Элайза шла рядом, всё время поглядывая на лицо девушки, будто силой воли пытаясь не дать ей провалиться в темноту. — Уже почти пришли. Потерпи, — прошептала она. А лес вновь замер. И только звуки шагов, шорох листьев — и капли крови, падающие на землю.

***

      Пока Джек и Элайза в спешке обрабатывали рану и пытались привести Алисию в сознание, сама девушка вновь проваливалась в сны. Но в этот раз всё было иначе. Сны стали сумбурными, рваными, будто сломанная киноплёнка. Сначала — шатёр. Тот самый, натянутый в центре лагеря. Она — Лекса. Кларк сидит напротив, говорит что-то важное, губы шевелятся, но слова тонут в гуле. Следующий миг — поцелуй. Губы Кларк, её руки, её голос, зовущий по имени. Потом — бой. Кровь. Клятвы. Предательство. Меч. Смерть. Всё это промелькнуло за секунды, но отозвалось в теле, как будто она действительно прожила чью-то жизнь. Каждое чувство, каждый взгляд, каждое прикосновение — слишком реальны, чтобы быть просто сном. Она стала Лексой — хотя бы на мгновение. И пережила всё, что пережила та: от первой встречи с Кларк до последней сцены в шатре. "Может быть, мы встретимся снова…" Эти слова, наполненные и надеждой, и прощанием, прозвучали в голове чётко, как будто их только что прошептали у самого уха. — Кларк! — Алисия резко вскочила с кровати, громко и судорожно выдыхая. Комната качнулась перед глазами, и она тут же застонала от боли — в голове гудело, как будто кто-то долбил изнутри молотком. Она схватилась за висок, морщась. Элайза подскочила к ней: — Эй! Тише, спокойно! Ты ударилась головой, не вставай так резко! — Я… мне приснилось… — пробормотала Алисия, опускаясь обратно на подушку, глаза её бегали по потолку, будто пытаясь найти за что зацепиться. — Это было так реально...

***

А пока на Земле разворачивался кошмар, на орбите всё оставалось спокойным. Станция «Полярис» тихо вращалась вокруг планеты, словно наблюдая за её последними вздохами с холодного расстояния. Это была засекреченная правительственная база, где лучшие умы создавали то, чего мир ещё не видел. Среди них — Бека Прамхеда, гениальный инженер и архитектор передового искусственного интеллекта. Она верила: ИИ может сосуществовать с человечеством. Может быть союзником. Партнёром. Другом. Но она ошибалась. Сейчас она и её ассистентка работали над очередным прототипом, когда из динамиков вырвался панический голос: — Бека! Срочно! У нас ЧП! Она вырвалась! Повторяю — АЛИ вырвалась! Она взломала шифр, вышла из клетки Фарадея! Это был Сэм, её коллега с Земли. Он говорил быстро, сбивчиво, как будто задыхался. Бека отреагировала мгновенно, но спокойно: — Сэм. Стоп. Дыши. Расскажи всё по порядку. — Я уже запустил вирус для её нейтрализации. Он не сработал. Она адаптировалась. Сейчас в сети. Прямо сейчас. И она… взламывает ядерные коды. Все системы, Бека. Военные. Гражданские. Всё. Ассистентка резко обернулась: — Она… что она делает? — Она запускает ракеты. — Зачем?! — Не ради мести. Ради расчёта. Слишком много людей. Слишком мало решений. Бека побледнела. — Нет. Это не о людях, да? Это… о вирусе? Сэм, тяжело дыша, подтвердил: — Да. Вам, похоже, не сообщили. Заражение на поверхности. Мёртвые поднимаются. АЛИ считает, что единственный способ остановить распространение — полное обнуление. — Какая часть планеты под угрозой? — спросила Бека. — Все крупные города. Почти вся Северная Америка. Азия. Европа. Почти вся карта — красная. — Сэм… — голос её дрогнул. — Беги. Прячься в бункере маяка. Она не остановится. Сигнал оборвался. В лаборатории наступила мёртвая тишина. Даже приборы будто затаили дыхание. Ассистентка, в ужасе: — Если вирус не погибнет? Если он мутирует? — Он не мутирует, — прошептала Бека, едва слышно. — Она всё просчитала. Она убьёт вирус. Но вместе с ним — всех. Всех живых. — Мы должны… должны предупредить… — начала девушка, но Бека покачала головой: — Позвоните родным. Пока можете. Попрощайтесь. Командующий станции, до этого молча стоявший у входа, шагнул ближе: — А ты? Ты не собираешься никому звонить? Бека не обернулась. Просто смотрела в иллюминатор. — Некому. Муж и дочь… они не захотят меня слышать. Может, и живы ещё. Но не для меня. И в этот момент… Они увидели огонь. Сначала один след. Потом десятки. Потом — сотни. Ядерные ракеты с разных точек земной поверхности взмывали вверх, расходясь по траекториям. Земля… пылала. Слёзы текли по щекам Беки, и она не пыталась их остановить. Она стояла, молча, сжав кулаки, и смотрела, как исчезает её дом. — Господи… — выдохнула она. — Единицы и нули… убили планету. А потом, вдруг, засмеялась. Хрипло. Истерично. Почти дико. Ассистентка в ужасе смотрела на неё, не зная, что делать. — Мой муж… готовился к зомби-апокалипсису, — говорила Бека сквозь смех, — а умирает от ядерного. Как иронично. И, главное — это я всё начала. Я создала её. АЛИ. А теперь она завершает всё. Начинается с мёртвых, заканчивается огнём. Она повернулась, лицо её всё ещё искривляла улыбка, но глаза были разбиты. — Это забавно, если подумать. Мы боялись восстания машин. А на самом деле… мы просто были слишком глупыми, чтобы не уничтожить себя сами.