Реинкарнация

Утро в лесах ТриКру выдалось редким по красоте — прохладное, свежее, с лёгкой дымкой, еще не успевшей рассеяться после ночного дождя. Казалось невозможным, что всего полвека назад здесь не было ни одного зелёного побега. Теперь же лес пышно расправил свои еловые плечи, шуршал листвой и переливался каплями росы. Около десяти утра Аня и её разведотряд вышли к месту, куда упало то, что все приняли за звезду. На поляне, будто пронзив землю, стояла чёрная спасательная капсула — обугленная, массивная, с приоткрытым люком. Аня молча подняла кулак — отряд тут же разбежался по деревьям, забравшись повыше. Отсюда было видно всё: и поле, и капсулу, и распахнутую створку, похожую на пасть хищника. Но хищник оказался не тем, кем они ожидали. Из капсулы начали по одному выходить подростки и ребята едва ли достигшие двадцати лет. Ребята. Десятки — нет, сотня, как прикинула Аня. Первая девочка ступила на землю неуверенно, будто боясь, что она её проглотит. Но когда ничего не произошло, за ней потянулись и остальные. Вскоре поляна наполнилась криками, смехом, визгами. Ребята бегали, радовались — и абсолютно не подозревали, что за ними следят. Один из стрелков уже занёс руку к тетиве, но Аня резко вскинула ладонь. Ни одного выстрела. Пока Хеда не скажет — никто не дёрнется. Слишком много вопросов. Кто они? Почему так молоды? Почему безоружны? Почему такие… неорганизованные? Аня решила: сутки наблюдений. Посмотрим, что будут делать. Ответ оказался неутешительным. Дети не знали, что делать. Они смеялись, ссорились, шатались по поляне. У них не было лидера, не было цели, не было понимания, куда они попали. Однако трое всё же выделялись. Один — мальчишка с напористой харизмой, больше шумный, чем умный, собирал вокруг себя толпу и устраивал балаган. Но настоящие попытки вразумить остальных исходили от других: от блондинки по имени Кларк и спокойного, вдумчивого парня по имени Уэллс. Они пытались говорить о важном — об укрытии, еде, воде, связи со станцией. Большинство не слушало. Но они пытались. Кларк даже собрала отряд — Финн, два юных друга, Джаспер и Монтэ, девушка Октавия. Вместе они двинулись в сторону горы Везер. Уэллс остался. Аня всё это услышала. Они говорили громко, слишком доверчиво. Их можно было перебить в любой момент — и они бы даже не поняли, откуда прилетело. Она жестом приказала: возвращаемся. Через полчаса отряд уже стоял в лагере, раскинутом среди сосен. Кто-то подкидывал хворост в костёр, кто-то точил нож. — Аня, ты слышала? Они собираются идти к горе Везер, — негромко сказал Тай, один из самых молодых бойцов. — Это что, разведка? Или объявление войны? — Нет, — покачала головой Аня, — не думаю. Это не воины. Это дети, брошенные на землю. Их прислали умирать — или выжить, если смогут. — Может, разобраться с ними ночью? Тихо. Без шума, — Тай провёл пальцем по горлу. — Нет, — отрезала Аня. — Лекса ясно дала понять: никаких действий без её приказа. И точка. Она накинула плащ, поправила клинок за спиной. — Я еду в Полис. Нужно поговорить с Хедой. Картер, ты за старшего. Бородатый мужчина молча кивнул. Аня вскочила на лошадь и исчезла в зелёной тени леса, оставив за спиной поляну, где наивные дети продолжали играть в выживание.

***

Утро в Полисе выдалось шумным. Тронный зал, как всегда, с самого рассвета был полон. Крестьяне, ремесленники, охотники — все они шли к Хеде со своими жалобами, просьбами, подношениями. Кто-то приносил сушёное мясо, кто-то тёплые шкуры, а кто-то — глиняную фигурку с вырезанным лицом Лексы. Каждый клан, каждая деревня хотела показать: мы с тобой, Хеда. Мы за мир. В такие дни Лекса сидела прямо и бесстрастно, как статуя, — сдержанная, но внимательная. Она кивала, выслушивала, давала распоряжения. Иногда благодарила за подношения. В народе знали: с Хедой жить стало проще — законы справедливы, кланы не режут друг друга, на дорогах безопасно. Но сегодня в зале было нечто другое — не просто очередь, а напряжённая, дрожащая масса. Люди были испуганы. Сначала шла молчаливая женщина с ребёнком на руках — она не жаловалась, просто просила совета. Затем старейшина одной из отдалённых деревень, у которого не дрожал голос даже в суде, запинался, говоря о «пылающем огне, что упал с неба». Кто-то назвал это «гневом богов». Кто-то — «началом новой войны». К полудню Лекса была выжата, как старая тряпка. Зал наконец опустел, и она позволила себе выдохнуть. Взгляд Хеды на мгновение стал невоинственным — усталым. В прошлый раз, когда нечто подобное упало с небес, это была Бека Прам Хеда. Женщина из звёзд, принесшая пламя, принесшая чип. Сейчас же… сейчас Лекса не знала, что ожидать. Но инстинкт подсказывал ей одно: с этого дня всё изменится. Опять.

***

      Лекса стояла у огромного окна, уходящего в пол. Солнечные лучи пробивались сквозь полупрозрачные занавеси, играя на полу, будто время пыталось успокоить её своим тихим светом. Она, как всегда, искала ответы в горизонте — в небе, где когда-то появился свет Беки, и откуда теперь упал ещё один знак. Внезапно дверь распахнулась. — Какого чёрта... — Лекса резко обернулась, уже собираясь выругаться, но увидела в проёме Аню и только тяжело вздохнула. — Сколько раз тебе говорить — стучи, прежде чем входить. Аня, как ни в чём не бывало, закрыла за собой дверь и с порога бросила: — На корабле были дети. Лекса нахмурилась. — В смысле дети? — Подростки. «Зелёные», как ты бы их назвала. Дезориентированы. Глуповаты. — Аня говорила быстро, но, взглянув на Лексу, замолчала. — Ты в порядке? Ты будто не здесь. — Мне показалось. Всё нормально, — отстранённо ответила Лекса, вновь отворачиваясь к окну. Аня сделала пару шагов вперёд. — Я знаю тебя. Ты можешь врать своим воинам, можешь обманывать совет, даже Тайтуса — но не меня. Ты сама говорила, что твои глаза не умеют лгать. Лекса молчала, взгляд всё так же был устремлён вдаль. Через несколько секунд она ответила: — Не драматизируй. Я справляюсь. — Конечно, справляешься, — сухо отозвалась Аня. — Ну, слушай дальше. Эти дети — не бойцы. Их всего сотня, но все разрознены. Один парень кричит, будто он король бала, дети ему аплодируют, но толку ноль. Зато есть трое, у которых ещё остались мозги. Девочка — Кларк. И двое парней, один из них, кажется, сын канцлера. Девочка — толковая. Предлагает построить лагерь, искать воду, продумать защиту. Никто не слушает. Лекса слегка обернулась, на губах промелькнула тень интереса: — Девочка, говоришь? Что в ней такого? — Спокойная, упрямая, хладнокровная. Явно не с улицы. Будь она одной из нас — я бы взяла её в ученики. А ты — может, и наследницей бы сделала, кто знает. На лице Лексы появилась лёгкая улыбка, но тут же исчезла. — Удивительно. — Ну вот, наконец-то ты ожила. Тайтус опять засоряет тебе голову, да? Лекса качнула головой. — Он не так плох, как ты думаешь. — Он хуже, чем ты думаешь, — резко сказала Аня. — Он тебя сгубит. Но, если уж мы говорим честно, я не об этом. Она замолчала, наблюдая за Лексой. Командующая снова уставилась в окно, и её голос стал мягче: — Знаешь, в ту ночь, когда корабль падал, я стояла так же — у окна. И, как глупо бы это ни звучало, искала ответ. Как нам победить гору Везер? Просто всматривалась в небо, будто оно что-то скажет. И теперь вот — падает капсула. Дети. Может, она и есть ответ. Кларк. — Ты романтик, Хеда, — тихо усмехнулась Аня, мягко толкнув девушку плечом. — Да ну тебя, — с улыбкой ответила Лекса, качая головой. Аня осталась рядом, не говоря больше ни слова. В этом безумном, тяжёлом мире, полном крови и власти, она всё ещё видела в Лексе ту любопытную, живую девочку из ТриКру. Пока она рядом — эта девочка ещё жива.