Реинкарнация

Через несколько дней после турнира Линкольн вновь отправился в лес, но не ради себя. К нему подошла одна старушка из ТонДиси — сгорбленная, с глазами, в которых застыла усталость. Она попросила добыть пару кроликов. Муж её давно умер, а двое сыновей погибли в последнем большом сражении. Осталась одна, как осенний лист на дереве зимой. Линкольн не раз помогал жителям ТонДиси. В деревне теперь жили в основном женщины, дети и старики. Мужчин оставалось всё меньше, дичи — тем более. Он знал это. И не ждал благодарности. Просто делал, что должен. Охота была делом привычным. Он расставил ловушки, продумал маршрут, уже собирался уйти в укрытие, чтобы не спугнуть добычу, как вдруг в тишине леса раздался крик — короткий, резкий, сдавленный. Кто-то попался. Но не в кроличью петлю. Это была одна из верёвочных ловушек, натянутых по периметру деревни. Они не убивали — просто предупреждали. Ловушки для чужаков, которых лучше остановить до того, как они войдут в ТонДиси. Кто бы это ни был, он не должен пройти дальше. Линкольн двинулся на звук. Осторожно, почти неслышно, будто сам стал частью леса. Найденная им сцена была почти комичной — если бы не была столь неожиданной. Девушка, подвешенная вверх ногами, отчаянно крутилась и пыталась выбраться. Лицо её было скрыто капюшоном, волосы свисали вниз, а ругань, срывавшаяся с губ, не оставляла сомнений — она была в бешенстве. Линкольн не сказал ни слова. Просто подошёл, вытащил нож и аккуратно перерезал верёвку. Девушка с глухим "ух!" рухнула на землю, приземлившись на спину. Она дернулась, села и с ненавистью посмотрела наверх, на сломанный механизм ловушки. Только когда он протянул ей руку, и их взгляды встретились, Линкольн понял, кто перед ним. Это была Луна — та самая Луна с арены, та, чье движение с мечом напоминало танец, а чьи глаза в бою оставались печально спокойными.. Луна резко отдёрнула руку Линкольна, с трудом поднявшись с земли. — Мне не нужна твоя помощь, — холодно бросила она, отводя взгляд. Линкольн спокойно выпрямился и скрестил руки на груди. — Полагаю, не за что. Но всё же — что ты здесь делаешь? Тебе ведь не разрешено гулять одной, особенно так далеко от Полиса. Найтблидов охраняют не хуже самой Хеды, — в его голосе звучала не агрессия, а честное недоумение. — Слушай, я ценю, что ты помог и всё такое, но у меня нет времени на болтовню, — ответила Луна резко, шагнув было в сторону, но он мягко встал на её пути. Её реакция выдала тревогу. Она не была грубой по природе, просто боялась, что он узнает её — и сдаст. Отправит обратно в ту жизнь, от которой она бежала. — Ты сбежала, — спокойно сказал он. — Верно? Но почему? Ты же могла бы стать Хедой. Я видел, как ты сражаешься. Тебе незачем было бежать. Никто не победил бы тебя. — Может, именно в этом и дело, — огрызнулась она. — Я не боюсь умереть. Я боюсь убивать. Боюсь, что кто-то умрёт... из-за меня. Очередной брат. Очередная подруга. Он кивнул, и в глазах его мелькнуло понимание. — Значит, ты не хочешь быть причиной чужой смерти. Такое редко встретишь. Это... достойно, — тихо сказал Линкольн. Луна вздохнула и на секунду опустила плечи. Усталость вырвалась наружу, как пар из кипящего котла. — Очень мило, что ты это заметил, но мне правда пора идти. — Ты знаешь, куда? — не отпускал он. — В ближайших деревнях тебя узнают. Дезертиров здесь не любят. А если останешься в лесу — жнецы найдут тебя. Ночью им всё равно, кто ты. Найтблид или просто девочка. Луна замерла. Он был прав. Бежать — легко. Выжить — уже совсем другое дело. — Хорошо... — выдохнула она. — Что ты предлагаешь? Линкольн впервые за весь разговор по-настоящему улыбнулся. — Есть у меня одна идея. Я отведу тебя к тем, кто думает так же, как ты. Люди, которые верят, что можно жить иначе. Без крови. Они примут тебя. Но сначала... — он поднял бровь. — Ты поешь. И не спорь. Это не просьба. Он сделал шаг вперёд и протянул ей руку. — Меня зовут Линкольн, кстати. Луна, поколебавшись, всё же вложила свою ладонь в его. В первый раз за долгое время она позволила себе поверить, что, возможно, есть путь... не через меч.

***

Довольно долго они шли в молчании, петляя по лесу, пока наконец Линкольн не остановился у каменной насыпи, едва заметной среди зарослей. Он обернулся и кивнул Луне, пригласив её внутрь. Та лишь нахмурилась, но не возразила. Внутри оказалось прохладно и тихо. Их шаги отдавались гулким эхом, и Луна невольно замедлила шаг, чувствуя, как за спиной смыкается темнота. Тоннель тянулся глубоко под землю, а где-то вдали слышалось редкое капанье воды. Она не знала, куда он её ведёт, но почему-то не боялась. В Линкольне чувствовалась надёжность — спокойная, устойчивая, как у старого дерева. Наконец они добрались до его жилища. Комната, если это можно было так назвать, была вырублена в скале, с низким потолком и влажными стенами. Сквозь небольшое отверстие в крыше пробивался узкий столб света, разрезая тень пополам. Но только когда Линкольн зажёг несколько свечей, Луна смогла разглядеть всё как следует. Помещение было простым, но не безликим. Кроватка, стол, пара плетёных корзин и... стены. Они были покрыты рисунками. Угольные наброски — резкие, насыщенные — изображали разрушение: грибовидный взрыв, покосившиеся здания, силуэты людей, растворяющихся в пламени. Всё это было одновременно пугающе и завораживающе. Луна молча подошла к стене, провела пальцем по шершавой линии. — Это ты рисовал? — тихо спросила она, не отрывая взгляда. Линкольн стоял рядом и смотрел на те же изображения. Он кивнул. Молча. Без лишней гордости. — Такое не забывается, даже если не видел своими глазами, — добавил он спустя паузу. — Иногда легче нарисовать страх, чем носить его в голове. Луна ещё раз взглянула на рисунки, потом на Линкольна. — Мрачно, — сказала она, но без укора. — Но честно. Он пожал плечами. — В мире слишком много лжи. Хоть стены пусть будут правдивыми.

***

Стол уже был накрыт: жареные корнеплоды, сушёное мясо, травяной отвар и глиняный кувшин с вином. Луна устроилась напротив, неловко глядя на свечу, танцующую в своём восковом кругу. Казалось, она давно не ела в такой тишине — и с таким доверием. — Так куда ты всё же собирался меня отвести? — нарушила она паузу, глядя на Линкольна исподлобья. — Есть одно место, — он отставил чашу и подпер подбородок рукой. — На побережье, в паре часов отсюда. Поселение, о котором почти никто не знает. Там живут те, кто устал от войны. Те, кто больше не хочет убивать. Он говорил спокойно, но в голосе слышалось: он сам когда-то искал это место для себя. — И они примут меня? — тихо спросила Луна. — Если ты этого хочешь, да. Они поймут. Луна кивнула и чуть смущённо опустила взгляд. — Спасибо... и... извини, что тогда была резкой. Я просто... — она замялась. — Думала, ты вернёшь меня в Полис. — Я бы не стал, — ответил Линкольн просто. — Не по своей воле. И точно не с тем, кто не хочет туда возвращаться. Он сделал глоток вина, внимательно наблюдая за ней. — Хочешь рассказать, почему ты убежала? Девушка молча кивнула. Пауза затянулась, но Линк не торопил. Она наконец заговорила — медленно, будто каждое слово ей стоило усилий:

***

— Вчера утром в Полис вернулся отряд. Их встречали в тишине. Конь Хеды вернулся один. Седло пустое. На нём — следы крови. Говорили, что Хеда пал в бою. Победила его Найя, королева Азгеды. Честный бой, мол. Честная смерть. Так или иначе, Хеда больше нет. А значит — Конклав. Новый круг. Новая жатва. Девять Найтблид, девять кандидатов, одна корона, одна жизнь. Нас собрали в тронном зале. Мы должны были проститься с телом павшего Командующего. Обязаны по традиции. Никто из нас не хотел этого. Но традиции сильнее желаний. А потом вышел Тайтус. Хранитель пламени. Он был спокоен, как всегда. Сухо объявил, что поединки начнутся скоро. Он держал в руках девять соломинок. Две коротких — те, кому выпадут, сразятся первыми. Мне и брату достались короткие. — Луна сделала паузу, выдохнула, словно до сих пор ощущала вес этой соломинки в руке. — Мы знали, что когда-нибудь это произойдёт. Но всё равно надеялись, что нас не сведут в первом бою. Он даже не поднял меч. Просто стоял. Смотрел. Будто прощался. Я убила его. Чисто. Быстро. Как нас учили. Но этого легче не стало. Слёзы выступили на глазах, но она не вытирала их. — После нас ещё трое умерли. Я не была с ними близка, так что… боль уже была другая. Глуше. Звонкая от усталости. И тогда… пришёл мой второй жребий. Мне выпала Лекса. — Она подошла ко мне. Тихо. Без пафоса. Сказала: «Пламя выберет правильно. Если мне суждено пасть — значит, это путь». А я смотрела на неё и понимала: я не верю в пламя. Не верю в волю духов, в предначертание, в это всё. Я верю в реальность. В меч. В кровь. В то, что мы просто убиваем друг друга, называя это долгом. — Лекса… — её голос задрожал. — Она была самой младшей среди нас. Но, черт побери, самой сильной. Самой честной. Она уже тогда была Хедой в душе. Я была обязана ей жизнью. Однажды она спасла меня — не на арене, в реальной схватке. Она бы не замешкалась, если бы на моём месте была я. — Но я замешкалась. Я… просто бежала. Бежала, потому что не могла снова. Я убила брата. Я не могла убить Лексу. Ни за пламя. Ни за трон. Ни за что. Она осушила бокал в один глоток. Говорила быстро, но чётко. Без истерики. С болью — но с ясностью. — Я пробиралась по лесу и видела красные огни на горизонте. Это значит, что Конклав окончен. Пламя сделало выбор. У нас теперь новый Хеда. Она замолчала. Линкольн всё это время молчал. Он не осуждал. Он понимал. Потому что видел это слишком много раз: как система ломает, крошит, режет на части самых светлых и сильных. Луна не сбежала. Она выбрала другой бой — за свою душу. За право жить, а не убивать ради трона. — Вставай, мы выдвигаемся. Нужно добраться до морского племени до захода солнца. Если Хеда уже избран — за тобой уже выслали ищеек, — Линкольн быстро натягивал свой плащ и проверял ремни на сумке, в которой были сушёные травы и бинты. Его голос был спокоен, но с нотками тревоги. — Подожди… — Луна поднялась на локтях, в глазах всё еще металась неуверенность. — Ты точно уверен, что они примут меня? Линк посмотрел на неё прямо, без тени сомнения: — Да. Скажешь, что ты от меня, и этого будет достаточно. Они не судят по крови или титулам, только по поступкам. Он подошёл ближе, протянул руку, чтобы помочь ей подняться, но не успел — ноги Луны подкосились, и она рухнула вперёд. Линкольн поймал её прежде, чем она ударилась об пол. Её тело было тяжёлым, как будто обесточенным. Лоб обжигал — лихорадка. — Чёрт, — выдохнул он, аккуратно усаживая её на пол. — Ты держалась из последних сил... Он нащупал пульс, быстрый, но не ровный. Слишком много — боли, усталости, пережитого — и слишком мало времени. — Потерпи. Я вытащу тебя. Обещаю, — прошептал он, подхватывая её на руки.

***

Очнулась Луна в темной комнате. Единственный луч света пробивался сквозь узкое отверстие в стене, пылинки танцевали в нём, как в затянутом сном. Воздух был прохладным и солоноватым, пахло влагой, деревом и чем-то металлическим. Она попыталась встать, но тело будто налилось свинцом. Вдруг дверь распахнулась, впуская резкий поток солнечного света, и девушка зажмурилась, прикрывая лицо рукой. — Назови своё имя и цель, с которой ты призвала нас, — раздался глубокий, властный голос. В дверях стоял высокий старец с морщинистым лицом и цепким взглядом. Его силуэт вырисовывался на фоне света, словно фигура из другого мира. — Меня зовут Луна... я от Линкольна, — прохрипела она, всё ещё толком не понимая, где находится и кто перед ней. Но последние слова Линка всплыли в памяти — скажи, что ты от меня. Старик посмотрел на неё немного дольше, чем нужно, как будто выискивал ложь. Но затем его взгляд потеплел, и голос стал мягче. — Хорошо. Друзьям Линкольна мы всегда рады. Мой дом — теперь и твой дом, Луна из... — Просто Луна, — перебила она слабо, но уверенно. — Тогда просто Луна, — кивнул старик с лёгкой улыбкой. — Добро пожаловать. Когда она вышла из комнаты, оказалось, что помещение было контейнером, преобразованным в жильё. За его стенами открывался потрясающий вид: бескрайний океан плескался у самых ног, и тёмные силуэты платформ соединялись мостками между собой. Море гудело где-то внизу, солнце ласково грело кожу, а лёгкий ветер трепал волосы. Она была на плавучем поселении. Линкольн сдержал слово. Она действительно была в безопасности.