Реинкарнация

Утро выдалось тёплым и солнечным. На часах было всего семь, когда Эмма раскрыла глаза. И впервые за долгое время она действительно выспалась. Не дремала урывками, не вскакивала среди ночи, не гонялась мыслями по потолку. Просто спала. Глубоко, спокойно. По-настоящему. Хотя обычно она не была жаворонком, в это утро что-то изменилось. Она "порхала" по кухне Мэри, легко и с улыбкой, готовя завтрак для Генри и Реджины, которые всё ещё спали. Запах свежеобжаренных блинчиков смешивался с ароматом молотого кофе. На радио негромко играла песня из прошлого — что-то нежное, с чуть грустной ноткой, как напоминание о дороге, которая привела её сюда. Эмма переворачивала очередной блин, когда услышала шаги и голос: — Мисс Свон, вы не перестаёте меня удивлять, — произнесла Реджина, облокотившись на барную стойку с приподнятой бровью и всё ещё сонным, но любопытным видом. На этот раз Эмма не вздрогнула. В отличие от Реджины вчера, она просто продолжила крутиться у плиты, и лишь обернулась на мгновение с всё той же лёгкой улыбкой: — У меня много скрытых талантов, мисс Миллс, — ответила она с тем самым тоном, в котором легко проскальзывало нечто двусмысленное. Хотя, по всей вероятности, сама Эмма этого и не имела в виду. Или имела? Уточнять никто не стал. Реджина не успела обдумать сказанное, потому что со второго этажа лофта, где они с Генри ночевали, уже спускался её сын. — С добрым утром! — весело сказал мальчик, мгновенно окидывая взглядом необычно тёплую для этого дома сцену: Эмма — бодрая, деловитая, с лопаткой в руке, Реджина — небрежно одетая, с растрёпанными волосами, ещё немного в плену сна, но... домашняя. Настоящая. Живая. Он уселся за стол, и Реджина вдруг поняла, что не может просто сидеть. Но не потому, что не доверяет Свон кухню, — вовсе нет. Просто ей вдруг стало уютно в этом "вместе". И правильно. И... естественно. Молча, без слов, она встала, подошла к шкафчику и достала какао-порошок. Эмма даже не оглянулась — только краем глаза заметила, как брюнетка открывает шкаф и тянется за банкой. Она тут же, не нарушая ритма, протянула ей молоко. — Спасибо, — только и сказала Реджина, принимая. — Пожалуйста, — так же буднично отозвалась Эмма. А на фоне продолжала играть та же песня, и утро уже не казалось просто утром. Оно было чем-то большим. Началом. Или надеждой на него.

***

Они мирно сидели за столом: Генри с какао, Эмма с кофе, Реджина — с идеальной осанкой и всё ещё тёплой тарелкой овсянки перед собой. Их разговор был лёгким, почти семейным, если не считать редких острых подколов между Шерифом и Мэром, на которые Генри лишь закатывал глаза с улыбкой. И тут в прихожей раздался звук ключей в замке. Через мгновение дверь распахнулась, и в квартиру вошла Мэри-Маргарет, явно не ожидавшая никого застать в этот ранний час. — Эмма, ты дома... — начала она, но остановилась как вкопанная, заметив картину перед собой: Генри, Реджина и Эмма вместе за её кухонным столом. Улыбка на лице побледнела, взгляд застыл. — И вам доброе утро, мисс Бланшар, — отчеканила Реджина с той самой ледяной вежливостью, которую Эмма уже научилась распознавать как сигнал тревоги. В голосе Реджины скользнуло нечто между разочарованием и презрением. Она больше не смотрела на Мэри, повернувшись к сыну: — Генри, бери рюкзак. Я подвезу тебя до школы. Она встала, и на мгновение её взгляд пересёкся с Эмминым. У Свон на лице — лёгкая, виноватая улыбка, как будто она понимала, что вся эта идиллия могла быть разрушена за одну секунду. Реджина, уже у самой двери, накидывая пальто, произнесла с нарочито сдержанной учтивостью: — Я буду ждать тебя в машине, Генри. До свидания, мисс Бланшар. И вышла, оставив за собой тишину и лёгкое напряжение в воздухе. Мэри закрыла дверь, всё ещё в ступоре. — Что это сейчас было? — спросила она, моргая, как будто надеясь, что за кухонным столом окажется не то, что она только что увидела. Эмма отпила из кружки, поставила её на стол, не глядя на Мэри, и тихо, почти с изумлением сказала: — Лучшее утро в моей жизни.

***

— Кто жил в моей квартире два дня?! — возмущённо воскликнула Мэри, когда Эмма, немного не подумав, проговорилась о "гостях". — Надеюсь, она не спала в моей кровати? — Конечно нет! — сразу отмахнулась Эмма. — Она спала в моей. Мэри распахнула глаза так, будто Эмма только что призналась в чём-то преступном. — Господи, Мэри! — закатила глаза Эмма. — Она спала в моей кровати, а я — в твоей. Успокойся. — Почему ты мне ничего не сказала? — уже немного сдержаннее, но всё ещё обиженно, спросила Мэри. — Ты шутишь сейчас? Я звонила тебе десять раз! Но, по всей видимости, ты была слишком занята мистером Очарование, чтобы услышать звонки, — голос Эммы стал резче. Её начинало раздражать, что Мэри ведёт себя, будто она её мама. — Ну, могла бы хотя бы сообщение на пейджер оставить... — А смысл? Если ты даже пропущенные вызовы не проверяла! — отрезала Эмма. На пару секунд повисла тишина. Потом Шериф шумно выдохнула, сбросив с плеч раздражение: — Ладно. Давай не будем ссориться. В следующий раз я доеду до дома Дэвида и лично сообщу тебе, хорошо? А теперь мне пора — я и так опаздываю. И ты, между прочим, тоже. — с этими словами Эмма схватила куртку и направилась к двери. — В следующий раз... — тихо повторила Мэри, будто примеряя фразу на вкус. Она стояла так ещё пару секунд, задумавшись, а потом спохватилась, зачем вообще пришла, и, схватив нужные вещи, вышла за Эммой.

***

      Реджина высадила Генри у школы, убедившись, что он благополучно зашёл внутрь, и повернула руль своего чёрного «Мерседеса» в сторону Миффлин-стрит. По пути она набрала номер секретаря: — Доброе утро. Сегодня меня не будет в офисе. Приём работ службы по борьбе с вредителями. Оставьте все срочные документы на столе — я разберу их завтра, — холодно и чётко отрапортовала она, словно пыталась убедить в этом не столько ассистентку, сколько саму себя. На самом деле, о дезинсекции она почти не думала. Мысли были заняты другим. Реджина ехала медленно, что совсем на неё не походило. Она не спешила. Никуда. Ни к себе домой, ни в мэрию. Потому что впервые за долгое время у неё было право остановиться. Подумать. Вчерашнее утро... Эмма на кухне... Джойстики в руках... Генри, смеющийся так искренне, как будто мир никогда не знал боли... Что это было? Временное перемирие? Иллюзия? Или — что-то, что можно было бы назвать «началом»? Пальцы Реджины нервно сжали руль. Она не привыкла к этому чувству. Уязвимость. Дом, наполненный голосами. Кофе, приготовленный не её руками. Шериф, ставшая чем-то большим, чем просто раздражающей помехой. Она выдохнула. Ей нужно было вернуться в пустой дом, чтобы наконец разобраться, чего же она хочет. По-настоящему.

***

Реджина лежала на кровати, глядя в потолок, будто он мог дать ответы на те вопросы, которые она боялась задать самой себе. С утра прошло уже несколько часов, но ощущение неловкости всё ещё сидело в теле — в плечах, в солнечном сплетении, в дрожащем под ложечкой беспокойстве. Она сбежала. Из квартиры учительницы. От Эммы. От самой себя. Да, сбежала. Реджина Миллс — женщина, которую боялись даже гномы в касках, — сбежала, потому что испугалась. Испугалась той, какой позволила себе быть в эти два дня: не властной Мэр Миллс, а просто Реджиной. Той самой, что когда-то мечтала о любви, смеялась без оглядки и не считала проявление доброты слабостью. С Эммой и Генри она не носила маску. С ними было… просто. Легко. И страшно. Реджина боялась — не Эммы, не последствий, не даже потери контроля. Она боялась уюта. Боялась, что снова может научиться доверять. Что снова может привыкнуть к чьей-то заботе — к чашке кофе, к какао по утрам, к мягкому тону, к шуткам и прикосновениям, которые не требовали ничего взамен. И что однажды это всё исчезнет. А Эмма… Господи, эта упрямая, искренняя, бесстыдно светлая Эмма — она умела пробираться туда, куда Реджина не впускала никого. Её смех был заразителен, а взгляд — опасно внимателен. Он словно говорил: "Я вижу тебя, Реджина. Всю. И мне не страшно." А ей — было. Но месть… Она ведь ради этого пришла сюда, верно? Ради плана, ради проклятия, ради контроля. И вот теперь — всё рушится из-за запаха корицы на чужой подушке. Мир, где она больше не одинока, пугал её сильнее, чем одиночество. Она перевернулась на бок и глубоко вдохнула. Что-то не так. Неуютно. Пусто. Только сейчас Реджина поняла, чего не хватает: подушка не пахнет Эммой. Не пахнет её волосами. Не пахнет спелыми яблоками и корицей. Не пахнет домом. А это пугало больше всего.