Реинкарнация

*** На следующее утро девушки вернулись в лагерь. Кларк помогла Лексе добраться до её покоев в ТонДиси, убедившись, что та в безопасности, и направилась обратно — к людям у упавшей Арки. Она чувствовала: Беллами рано или поздно даст о себе знать. А пока — время думать, собирать силы, планировать следующий шаг. Лекса осталась в поселении ТриКру. Голова гудела так, будто каждый шаг отдавался эхом в черепе. Последние двое суток — как война внутри и снаружи. Она знала: это ещё не конец. Но сейчас... была передышка. Хоть короткая. Она легла. Закрыла глаза. Следующее мгновение — и она уже стояла босыми ногами на белом полу Города Света. Яркий, но не слепящий свет. Без боли. Без звуков войны. Всё казалось слишком спокойным — почти подозрительно. — Лекса, — мягкий голос, как будто донёсшийся издалека. Она обернулась. Бека стояла рядом, в сияющем платье, глаза полны анализа. — Я заметила, что сегодня твой сердечный ритм зашкаливал. Всё ли в порядке? Лекса нахмурилась. Она ненавидела, когда её здесь анализировали, как больную. — Я жива. А значит — всё в порядке. — Это не совсем так. Ты получила травму. Сражалась. Испытывала острые эмоциональные всплески. Ты была на грани. Лекса отвернулась, глядя на безупречно выстроенные улицы Города Света. — Я сделала то, что должна была. Не волнуйся — я справлюсь. — Это не забота. Это наблюдение. Мы фиксируем нестабильность. Особенно — в момент, когда рядом с тобой была Кларк. Лекса резко обернулась: — Оставь Кларк в покое. — Мы лишь фиксируем данные. И если эта связь мешает тебе быть рациональной… — Я никогда не была рациональнее, — тихо и опасно произнесла Лекса. — И именно из-за неё. Бека замолчала. Её лицо оставалось безэмоциональным, но Лекса уловила: это было нечто вроде уступки. — Тогда смотри, чтобы твоя сила не стала слабостью. Мир, как и война, требует хладнокровия. Лекса развернулась, уже чувствуя, как начинает растворяться — возвращаться в тело. Перед тем как исчезнуть, она бросила: — Не волнуйся. Я ещё не проиграла.

***

Когда Лекса проснулась, её уже ждали новости. — Кларк вернулась в ТонДиси, — сообщил один из стражей. — Она говорит, что это срочно. Боль в руке дала о себе знать, но Хеда не замедлила шаг. На улице её уже ждала Кларк — напряжённая, окружённая своими людьми. Те переглядывались, шептались, выглядели встревоженными. — Лекса, могу я поговорить с тобой наедине? — голос Кларк был тихим, но сдавленным. Как будто она еле держала себя в руках. "Что-то случилось. И это не то, что можно сказать даже своим," — подумала Лекса, кивнула и повела девушку в зал, где всего день назад принимались судьбоносные решения. Двери закрылись. Кларк не стала тянуть. — Они сбросят на нас бомбу. — Что? — Лекса вскинула голову. — Повтори. — Беллами пробрался внутрь. Он выяснил, что твои люди — они там. Внутри. В клетках. Кларк сделала шаг ближе, говорила быстро, почти не дыша. — Вчера, когда мы бежали от той твари, мне пришло в голову — а что если твои воины уже внутри горы? Это не спасательная операция, Лекса. Это — осада изнутри. Беллами подтвердил. Он согласен. Но… Пауза. Кларк сглотнула, сжала кулаки. — Он сказал, что они следят за нами. За лагерем. И если они поймут, что мы что-то затеваем — они ударят первыми. Бомба. Через десять минут. Может — меньше. На мгновение зал снова наполнился тишиной. Лекса будто окаменела. — Надо поднять тревогу, — сказала Кларк, делая шаг к двери. — Нет, — Лекса прервала её жёстко и резко. Кларк замерла. — Что? — она обернулась, не веря в то, что услышала. — Беллами уже поднял бунт? — Лекса сделала шаг вперёд. — Он уже отключил газ, которым они нас травят? Уже освободил Жнецов? Уже вывел моих людей из клеток? Кларк молчала. Ответ был очевиден. — Тогда мы не можем рисковать, — сказала Лекса. В её голосе не было страха — только расчёт и холодная решимость. — Если мы сейчас поднимем тревогу, если эвакуируем людей, они поймут. Они узнают, что у них Крот. Всё, что мы сделали, пойдёт прахом. Она подошла ближе. Их разделяло меньше метра. — И тогда всё было напрасно, Кларк. Кларк стиснула челюсть. Она понимала, что Лекса права — и это бесило. — Нет. Мы не можем оставить наших людей, — резко сказала Кларк. — Можем. И уже это делаем, — спокойно ответила Лекса. — Ты уже это делаешь. Она сняла с кресла свою тёмную накидку и протянула её Кларк. — Надень. Если они следят, мы не можем позволить им узнать, кто ты. Кларк колебалась. Руки сжались в кулаки. Лекса развернулась и направилась к чёрному выходу из зала — потайной проход, скрытый от глаз. — Да подожди ты! — Кларк бросилась за ней и перехватила её за руку. — Я не могу. Лекса остановилась. Повернулась. Смотрела прямо в глаза. — Можешь. — Голос Хеды был низким, твёрдым. — Если бы не могла, ты бы сразу, как приехала, побежала к своим. Подняла тревогу. Но ты пришла ко мне. Кларк опустила взгляд. Внутри всё клокотало: страх, ярость, вина. Но Лекса была права.

***

Как только они оказались в лесу, скрывшись под тенью деревьев, над деревней прогремел взрыв. Один, чёткий, как удар молота по камню. Кларк и Лекса одновременно обернулись. Над крышами поднимался дым. Чёрный, густой. Горели дома. Люди кричали. — Это не бомба по всей деревне… — Кларк напряглась. — Они точечно били. Знали, куда. Они рванули обратно. Шли низом, через овраги, прячась в тени. Когда добрались до края деревни, перед глазами уже пылал один из зданий. Каменные стены обрушились. Пламя охватывало балки. Несколько тел лежали неподвижно у входа. — Зал, в котором мы с тобой были, — тихо сказала Лекса. Губы побелели. — У них есть карты. Беллами был прав. Они следят. — Кларк обернулась к ней. — Но они не знают, что мы живы. Лекса кивнула. Глаза её налились сталью. — Тогда мы сделаем вид, что нас здесь не было. И в этот момент они впервые были полностью заодно. Не командующая и гостья. А союзницы.

***

      Кларк не спала. Прошло несколько дней с тех пор, как они сбежали. Их нашли в лесу люди Лексы и привели в новый лагерь. Там уже были выжившие из Небесных людей, включая Эбби. Мать Кларк, увидев дочь, замерла, не веря. Она была уверена, что Кларк погибла под завалами. А теперь — стояла перед ней, живая. После встречи, после объятий, после слёз, Кларк выделили палатку и она больше от туда не выходила. Слова Лексы крутились в голове, как шепот сквозь сон. Как эхо прошлых жизней. Кларк сидела одна, склонившись над умывальником. Зачерпнула горсть ледяной воды, плеснула в лицо. Смотрела на отражение — усталое, чужое. Кларк вышла из шатра. Её уже ждала Индра. — Командующая ждёт, — коротко бросила она. Кларк кивнула и направилась в палатку Лексы. Внутри пахло лекарствами и горячим металлом. Лекса лежала на койке, одна рука перевязана. Кларк ходила по палатке, перебирая мысли вслух, словно в поиске выхода, которого не было. — Если Беллами не отключит туман… если его поймают… — она осеклась. — Мы должны быть готовы к другому варианту. Лекса наблюдала за ней, не двигаясь. — Перестань искать ответы на вопросы, которые мы уже закрыли. Мы всё разобрали. — А если мы ошиблись? — Кларк обернулась. — Если Беллами не справится? — Тогда мы умрём в кислотном тумане, — спокойно ответила Лекса. Кларк сжала кулаки. — Как ты можешь быть такой спокойной? — Потому что я должна. Мы лидеры. Мы отправляем людей на смерть. Это часть роли. А они... они должны быть готовы идти. — Я не лидер, — резко бросила Кларк. — Я просто не хочу, чтобы мои люди умирали. Лекса села, глядя прямо в неё. — Я уже говорила тебе. Мы рождены для этого. Это твоё предназначение, нравится тебе это или нет. — А если я не хочу? — Тогда ты сломаешься. А они умрут. Несколько мгновений Кларк просто стояла и смотрела на Лексу. Будто искала ответ в её глазах. Не логический. Не стратегический. Настоящий. — Ты правда веришь в прошлые жизни? — спросила она. Тихо. Почти несмело. Лекса кивнула. Ей больше не хотелось притворяться. Не перед ней. — Я не всегда понимаю, где заканчивается одна жизнь и начинается другая. Но тебя я узнаю всегда. Сказано было просто. Без пафоса, без нажима. Но эти слова били точно. В центр. В самое слабое место, которое Кларк привыкла прятать. Она застыла. Не сразу поняла, что не дышит. В груди что-то щёлкнуло — не боль, не любовь. Знание. Глубокое, как корни дерева, которому тысяча лет. Она шагнула ближе. Почти вплотную. Не дотронулась. Не надо было. Расстояние исчезло. — Иногда... — выдохнула она, не глядя, — мне кажется, я уже не человек. Вчера в той деревне сгорели двести пятьдесят человек. Из-за меня. И мы позволили им сгореть. Она сглотнула. Слова резали горло. — Только выборы. Только решения. И всё — не те. Лекса опустилась на край койки. Села прямо, как всегда. Но голос был другим. Тише. Почти ласковым: — Быть лидером — это не броня. Это шрам. И у тебя их больше, чем ты показываешь. Кларк присела рядом. Не прикасаясь. Просто рядом. Этого было достаточно. — Я не хочу быть Спасительницей, — прошептала она. — Я просто хочу... дышать. Хоть раз. Без страха. Без ощущения, что каждый, кого я подпущу ближе... умрёт. Лекса посмотрела на неё. Спокойно. Без упрёков. — Я жива. Кларк усмехнулась. Криво. Без искры. — Пока. Тишина опустилась, плотная, как туман. В ней не было тревоги. Только усталость. Прожитая боль. — Я думала, любовь делает слабее, — сказала Лекса. — Что она мешает. Сбивает с пути. — А теперь — А теперь... я начинаю в этом сомневаться. Я никогда не чувствовала того, что чувствуют мои люди. Когда есть кто-то, за кого ты готова идти до конца. Не за идею. За человека. Кларк придвинулась чуть ближе. Сдержанно. Почти невидимо. — Но ты отпустила Костию. Лекса не отвела взгляда. — Потому что верила, что иначе сломаюсь. Но я всё равно ломаюсь. Каждый день. Только тихо. Только внутри. И никто не должен это видеть. Слова повисли в воздухе. Они не нуждались в ответе. — А ты не боишься снова сломаться? — едва слышно спросила Кларк. Лекса покачала головой. Медленно. Уверенно. — Нет.

***

— Я всё ещё не понимаю, почему вы так отреагировали, — Генри стоял, скрестив руки, у холодильника и смотрел на своих мам. Эмма только что достала из морозилки мороженое, и теперь отчаянно делала вид, что сколупывает лёд, а не прячет смущение. Реджина, в свою очередь, выглядела как всегда безупречно… и подозрительно тихо. — Генри, иногда… взрослые просто разговаривают. На полу. У телевизора, — наконец выдавила Эмма. — С вином, свечами и руками, которые лежат поверх других рук? — уточнил мальчик. Реджина кашлянула. Эмма выронила ложку. — Это не то, что ты подумал, — быстро сказала она. — А что я подумал? — Генри приподнял бровь. — Я вообще-то надеялся, что вы наконец начали нормально общаться. На этот раз ложку выронила Реджина. — Мой сын превращается в мелкого провидца, — прошептала она. Генри усмехнулся и, забрав мороженое, пошёл наверх. — Только не забудьте выключить свет в гостиной, если опять решите "просто поговорить", — бросил он через плечо. Когда за ним закрылась дверь, в кухне повисла напряжённая тишина. Эмма посмотрела на Реджину. Реджина — на плиту. Плита — на всё происходящее абсолютно безразлично. — Ну, — хмыкнула Эмма, — он не совсем не прав. Мы ведь и правда начали нормально общаться. Это же… хорошо? Реджина медленно села за стол. — Это пугает, — призналась она. — Я всю жизнь строила стены. Ты… ты их рушишь одним словом. Одним взглядом. Эмма тоже села, напротив. — Может, пришло время перестать прятаться. Мы уже не те, кто были в первый день проклятья. Мы… мы семья. Как бы странно это ни звучало. Реджина кивнула. — Я знаю. Просто… дай мне немного времени. Быть рядом с тобой — это новое. Слишком настоящее. Я не уверена, что умею… быть в этом. Эмма протянула руку через стол, на этот раз — спокойно, не глядя. Просто, чтобы Реджина знала: Я здесь. Не спеши. Но и не отталкивай. Реджина положила свою ладонь сверху. — Хорошо, Шериф. Посмотрим, что получится, — мягко улыбнулась она. За окном тихо шелестел ветер, где-то вдалеке лаял пёс, а в этой маленькой кухне две женщины — бывшие враги, будущие союзницы — делали первый настоящий шаг навстречу друг другу.

***

      Солнце только-только поднималось, когда колонна тронулась с места. Ряды воинов шли молча. Ни песен, ни шуток. Только лязг оружия и шаги по мёрзлой земле. Кларк ехала рядом с Лексой, но молча. Их разговор остался там, в шатре. Здесь была только дорога — и цель. Гора Везер виднелась вдали, будто рана на теле Земли. Мрачная. Безжизненная. И всё же — полная криков.       Лекса ни разу не посмотрела на Кларк с того момента, как села в седло. Она держалась сдержанно, жёстко. В ней снова была Хеда — не женщина, не душа, не память. Командующая.       У самого края леса лагерь затихал. Последние приготовления были завершены. Небо было тяжёлым, будто чувствовало, что за этим утром последует не просто битва. Кларк вышла из шатра Лексы, в который её вызвали молча, без объяснений. Густас стоял, как всегда, прямо, будто вытесан из камня. Лекса — уже в полном облачении Хеды. Холодная. Сосредоточенная. Далекая. Как в первый день. — Ты хотела видеть меня? — Кларк подошла ближе. Лекса кивнула. На секунду между ними повисло молчание. Оно было тяжелее любой речи. — Мы уходим, — просто сказала Лекса. — Что? — Мы не идём в Гору. Мы отводим войска. — Лекса... — Кларк шагнула вперёд, глаза распахнуты. — Ты не можешь. Лекса не отводила взгляда. — Я могу. — Тогда объясни. Объясни хоть что-нибудь. Пауза. Густас где-то позади уже отдавал приказы. Люди Лексы готовились к отступлению. Всё рушилось. Лекса сделала шаг вперёд. Взглянула в глаза Кларк. Глубоко. Прямо. Без защиты. — Ты потом всё поймёшь, — сказала она тихо. И ушла. Кларк осталась стоять. Её дыхание сбилось. Она не верила. Не понимала. Не принимала. И в этот момент — случилось невозможное. Скрежет. Металлический гул. Открываются внешние двери Горы. На мгновение. Из темноты выбегают пленные — люди Лексы. Испуганные. Ослабевшие. Но живые. Их встречают всадники. Всего несколько минут — и они скрываются в лесу. Кларк бежит к проходу. Но он уже закрыт. Всё. Никого. Только она и горстка её союзников. Лекса увезла своих. Оставила Кларк. Оставила её.Горло сжалось. Воздуха не хватало. В глазах — ни одной слезы. Пока. — Ты потом всё поймёшь... — прошептала Кларк. — Что ж, Лекса. Посмотрим. Она разворачивается. В глазах — сталь. В сердце — пустота. Теперь это её война.

***

После того ужина у Реджины прошла неделя.       Эмма не то чтобы избегала её. Просто работы было много. Постоянные вызовы, кошки на деревьях — будто в этом городе их больше, чем птиц. Эмма так и оправдывалась перед собой. Генри их видел вместе и вроде бы отреагировал спокойно. Но всё равно внутри что-то шевелилось — тревожное, неясное. Будто она сделала нечто одновременно неправильное... и чертовски естественное.       Утро тянулось в том же разладе. Эмма патрулировала город, всё ещё прокручивая в голове ту тишину, что осталась после ужина. И лишь когда у неё заурчало в животе, она поняла — ни крошки с утра, ни даже кофе. Мысли вытеснили всё остальное. На главной улице она свернула к «Бабушке». Знакомый байк у тротуара встретил её как маркер — как напоминание, что разговор всё равно найдёт тебя, даже если ты от него уворачиваешься. Внутри кафе было уютно и стабильно, как и всегда. Запах ванили и кофе. Руби за стойкой махнула ей, улыбнувшись. У окна, как по расписанию, сидел Август: блокнот, чашка, всё та же полувытянутая отстранённость, будто он одновременно здесь и где-то совсем в другом месте. Он уловил движение краем глаза и слегка кивнул в сторону соседнего стула. Эмма села. Медленно. Словно признавая поражение. — Ты с утра тут? — спросила она, бросив взгляд на исписанный блокнот. — Тут легче думать, — ответил он. — Люди создают фон. Кофе, болтовня, случайные взгляды. Всё текущее. А мысли — как рыбы. Иногда всплывают. Она хмыкнула. — Ты как буддист какой-то. Он чуть усмехнулся: — А может, просто кто-то, кто кое-что вспоминает. — Он посмотрел на неё вскользь. — А ты чего? Голодная? — Заметно, да? — Эмма отвела взгляд. — Забыла позавтракать. — Обычно так бывает, когда в голове что-то важнее еды. Или страшнее. — Ты всегда был занозой. — Кто-то должен быть. Иначе в этом городе все просто молчат, даже когда чувствуют больше, чем могут вынести. Пауза зависла над столиком. — Я была у неё, — наконец сказала Эмма. — Ужин. Свечи. Генри ночевал у друга. Было... спокойно. Даже слишком. Август отложил ручку и посмотрел на неё. Внимательно. Но не навязчиво. — Целовались? Она покачала головой. — Нет. Почти. — Сделала паузу. — Генри пришёл в самый момент. Как будто... вселенная знала, что ещё рано. К ним подошла Руби, поставила перед Эммой её заказ — какао и медвежий коготь. Подмигнула. Ушла. Эмма обхватила ладонями чашку, подула на пенку, глотнула. — И я не уверена, — продолжила она. — Может, дело не только в Генри. Может, я сама отступила. — И правильно, — тихо сказал Август. — Это значит, шанс ещё есть. Она нахмурилась. — Шанс? — Чтобы всё случилось... по-настоящему. Без бегства. Без "должна". Когда дотронешься до истины — она не всегда впускает с первого раза. Иногда тебе нужно догнать саму себя. Эмма замолчала. Смотрела куда-то в окно, мимо улицы, мимо машин. — Иногда мне кажется, что я её знаю. Знала. Не здесь. Не в этой жизни. Как будто мы уже встречались — и я что-то не сделала тогда. Не сказала. Или бросила. Август кивнул, будто слышал это уже раньше. — Может быть, ты не одна. Может, в вас обеих живёт история, которая не закончилась. И теперь у вас шанс её переписать. Но только если ты перестанешь бояться чувствовать. Эмма тихо выдохнула. Опустила глаза. — А если я опять выберу не туда? Август пожал плечами, спокойно: — Тогда, как и всегда... начнёшь заново. Пока не научишься идти не от страха, а к любви.

***

Кларк и Беллами миновали нижние коридоры. Старый план был у неё в голове. Каждый отсек, каждая дверь, каждый ход, который она запомнила с тех недолгих дней, когда им казалось, что мир можно спасти переговорами. Теперь она шла туда, где решаются жизни. Они добрались до комнаты с пультом управления. Беллами прикрыл дверь, занял позицию у выхода. Кларк подошла к панели. На экране: Система контроля атмосферных отсеков. Под ней — Активация газа. Её пальцы дрожали. — Мы можем ещё отступить, — сказал Беллами, голосом будто издалека. Кларк медленно повернулась. Посмотрела на него. В её взгляде не было страха. Не было даже вины. Только холод. И огонь. — Это не месть, — тихо сказала она. — Это финал. Беллами кивнул. Он знал. Знал, что она сейчас делает то, что никто больше не сможет. Не должен. Это её нож. Кларк протянула руку. Нажала. Система загудела. Газ пошёл. Механизмы начали шипеть. Сигнал тревоги не сработал — Рейвен заранее отключила его. На мониторах — комнаты. Люди. Женщины. Охрана. Медперсонал. Учёные. Кларк смотрела в экран. И смотрела, как исчезает их будущее. — Стой, — сказал Беллами. Он увидел в ней что-то... незнакомое. — Кларк... — Я видела их камеры. — Она говорила, как будто не дышала. — Видела, как из наших людей вытягивают кровь. Слои за слоями. Как они смотрят, как наши умирают — и улыбаются. Беллами молчал. — Я больше не хочу договариваться, — сказала она. — Я не оставлю им ни одного шанса. Он понял. Впервые по-настоящему. Прошло несколько минут. Всё было сделано. Все отсеки — запечатаны. Газ распространился по системам. Кларк вытащила ключ и бросила его в угол. — Всё. — Только одно слово. И всё, что было ею — ушло с ним. Беллами подошёл ближе, хотел что-то сказать, но остановился. — Я подожду снаружи, — тихо произнёс он. — Если... если тебе нужно побыть... — Мне больше нечего быть. — Кларк отвернулась. Он ушёл. А она осталась. Стояла среди приборов, светящихся индикаторов и мёртвого воздуха. Её пальцы обожгло. Но боль была ничтожной. Вспомнились слова Лексы: «Ты потом всё поймёшь.» — Я поняла, — прошептала Кларк. — Поняла, что такое конец. И из сердца комплекса Горы Везер вышла не девушка. А Тень.