Реинкарнация

Последние бревна в костре дотлевали, выбрасывая в небо ленивые искры. Все уже разошлись — остались только двое. Лекса и Кларк. Тишина вокруг была плотной, как покрывало. Ни слов, ни движений — только мерцание углей и тонкий дым, тянущийся вверх. Кларк не отводила взгляда от огня. Будто в этом жаре было объяснение. Ответ. Или хотя бы успокоение. Взгляд стекленел, но в нём горело что-то сильнее слёз. Как можно простить себе то, что нужно было сделать? Лекса смотрела на неё, молча. В Кларк было многое из того, что она уважала в людях. Стойкость. Решимость. Твёрдая рука и ясный ум. Но главное — стержень. Та самая внутренняя ось, что не ломается, даже когда всё остальное рушится. Хеда знала: если бы Гриффин захотела — она могла бы вонзить лезвие не в сердце Фина, а в её. Могла бы выбрать месть. Но выбрала милосердие. Через смерть — но всё же милосердие. Она убила его, пощадив. И тем самым обрекла себя на куда более долгую боль, чем та, что досталась парню. — Я тоже однажды теряла любимых, — тихо сказала Лекса. Голос её прозвучал почти ровно, но в нём было что-то чужое, редкое. Слом в дыхании. — Её звали Костия. Кларк не сразу отреагировала. Только когда Лекса перевела взгляд на кострище, она медленно повернулась к ней. — Её убили люди из Ледяного клана. Они думали, что она — моя слабость. Потому что она была... моя. Они пытали её. Специально. Чтобы я знала. Чтобы боялась. Слова прозвучали почти отстранённо — как будто Лекса рассказывала чужую историю. Но Кларк почувствовала — каждое слово стоило усилия. — С тех пор я поняла: это слабость, — добавила Хеда. Взгляд её был твёрд, почти ледяной. — Что именно? — спросила Кларк, хрипло, будто боясь услышать ответ. — Любовь? Лекса кивнула. Один раз. Медленно. — Любовь делает тебя уязвимым. Она даёт врагу точку входа. И когда ты командуешь людьми, их смерть — это твоя ошибка. Кларк долго молчала. Потом сказала: — А если любовь — не слабость? А если это то, за что стоит бороться? Лекса не ответила сразу. Она посмотрела в угли — как когда-то Кларк. — Тогда тебе придётся платить. Каждый раз. До конца. И они снова замолчали. Две тени у догорающего костра. Две лидерки, что слишком рано узнали цену потерь.

***

После похорон в одном из залов ТонДиси был накрыт длинный стол. Хлеб, мясо, травы, чаша с водой. Всё скромно, но со смыслом. Это был символ: они делят еду, значит — не враги. Лекса лично пригласила Кларк и её людей. Мир начинается с жестов. Кейн появился последним, держа в руках бутылку. — У нас на Арке такое открывают по особым случаям, — сказал он, подходя к Лексе. — Полагаю, сейчас именно такой. Он протянул бутылку. Лекса кивнула, приняв дар с достоинством. — Щедро, — сказала она коротко и жестом подозвала Густаса. Тот поднёс два простых бокала, разлил янтарную жидкость. Перемирие — всегда ритуал. Первым пригубил Густас. Один глоток. Он успел отступить на шаг — и вдруг резко закашлялся. Бокал выпал из руки, разбившись. Лицо исказилось болью, он упал на колени, хватаясь за горло. — Он умирает! — крикнул кто-то из воинов. — Отравлено! — раздалось с другой стороны. Лекса отбросила свой бокал. Лицо её оставалось каменным, но рука уже выхватывала меч. За долю секунды зал заполнился напряжением — как перед бурей. — Мы не делали этого! — шагнула вперёд Кларк. — Клянусь, Лекса, это не наша вина! Но уже было поздно. Двери зала распахнулись, внутрь ввели Рейвен. Руки за спиной, взгляд — бешеный. — Хеда, — проговорил один из стражей, протягивая маленький стеклянный флакон, — это было у неё. Под одеждой. Лекса подошла ближе, взяла бутылёк, медленно повернула в пальцах. Что-то густое плеснулось внутри. — Ты будешь наказана по нашим законам, — сказала она ровно, даже не глядя на Рейвен. — Завтра. При всех. И не слушая слов Кларк, не оборачиваясь на крик Рейвен: «Я не делала этого!», Лекса вышла из зала. Двери за Лексой захлопнулись, и щелчок засовов отрезал зал от внешнего мира. За её спиной остались шум, паника, крики Кларк. Лекса не обернулась. Не позволила себе ни секунды слабости. Она шла по коридору быстро, почти не касаясь пола — будто хотела убежать от того, что только что произошло. Рейвен была невиновна. Но Лекса об этом не знала. Теперь девушку ждала древняя казнь — ритуал, от которого давно уже никто не отказывался. Каждый из двенадцати вождей должен будет оставить на её теле порез, как символ отвержения. А потом… потом Хеда сама пронзит её мечом. Это будет долго. Это будет больно. И это будет закон. Лекса остановилась у окна. Вечер затягивал ТонДиси синими тенями. Она сжала зубы. Густас был ей верен с первого дня. И если кто-то убил его — это предательство. Предательство, случившееся в момент примирения. Лекса не хотела верить, что за этим стояла Кларк. Не могла. В Гриффин было что-то несгибаемое. Она прошла через гору Везер. Пожертвовала Финном. Пережила предательство своей крови. Эта девчонка не бросалась обещаниями — и потому каждое её слово значило многое. Но закон не знал сомнений. Хеда не может выбирать, кого судить, а кого — щадить. Если она поставит одну жизнь выше порядка, всё рухнет. И всё же… в груди что-то сжималось.

***

Когда Кларк и её людей вывели из зала на улицу, сумерки уже легли на ТонДиси. На площади вспыхнули факелы. У столба, к которому была привязана Рейвен, уже собрался круг. Один из вождей поднял клинок и, не колеблясь, провёл лезвием по её плечу. Рейвен не издала ни звука. Только глаза говорили за неё — я не виновна. Кларк стиснула челюсть. Закрыла глаза, пытаясь отогнать боль и гнев, но не смогла. Через мгновение она пошла вперёд — прямо к Лексе. — Лекса, пожалуйста, — сказала она. — Нам нужно поговорить. Густас преградил ей путь, обнажив меч. — Пусти её, — резко бросила Лекса на языке землян, не глядя на него. Кларк встала перед Хедой, дыша тяжело, но ровно. — Позволь мне доказать, что Рейвен не виновна, — сказала она. — Это всё ошибка. Лекса помедлила. — Тут нечего доказывать. Она хотела меня отравить. — Голос её был натянут, как тетива. — Я не могу изменить закон. — Тогда дайте мне бутылку, — потребовала Кларк, обернувшись к стражам. — Та, что Кейн принёс. Я докажу. Лекса молча кивнула. Один из воинов передал Кларк бутылку, всё ещё почти полную. Кларк встретилась с ней взглядом — прямым, острым, и без страха. Потом сорвала пробку, запрокинула голову и сделала три больших глотка. Горло сжало, но она не моргнула. — Видишь? — сказала она, опуская бутылку. — Яд был не в алкоголе. Она перевела взгляд на серебряный поднос, на котором лежали бокалы, принесённые раньше. — Стаканы. Они были отравлены. Не содержимое бутылки. Лекса нахмурилась, резко обернулась к Густасу. — Ты… ты же принес их. — Голос её стал ледяным. — Хеда, я не хотел навредить вам, — Густас опустил голову, стоя перед ней без оружия. — А кому же? — Лекса говорила тихо, но в её голосе не было ни капли тепла. — Альянсу, — сказала Кларк, глядя прямо на него. Густас сжал кулаки. — Эти… люди. Они разрушат всё, что вы строите. Они отравят вас изнутри. Я лишь хотел защитить вас, Хеда. Я всегда защищал. Лекса тяжело выдохнула. Этот человек был с ней с самого начала. Она выбрала его в тот же день как стало Хедой — тогда он поклялся быть её тенью. Предательство резануло глубже любого меча. Но лицо её оставалось каменным. — Снимите Рейвен со столба, — тихо приказала она. — Привяжите его. Стражи подчинились. Рейвен бережно сняли, и Кейн с Эбби сразу подбежали к ней. Она едва держалась на ногах. Кто-то из людей укрыл её пледом, кто-то начал обрабатывать раны. Но она не проронила ни слова. А в центре круга, под взглядом всех вождей, теперь стоял Густас — связанный, с расправленными плечами. Его лицо было спокойным. Вожди один за другим подходили. Каждый оставлял на его теле по глубокому порезу. Без слов. Без жалости. Это был ритуал. Это был закон. Лекса подошла последней. Она стояла перед ним, не поднимая клинок. Долго. Молча. Словно хотела запомнить его таким, как он был — до всего этого. Густас посмотрел ей в глаза. — Будь сильной, — сказал он. Ни страха, ни раскаяния. — Твой бой окончен, — ответила она и вонзила меч в его грудь, медленно, до самой рукояти. Он не закричал. Только закрыл глаза. Когда всё было кончено, Лекса не шевельнулась. Только отдала меч ближайшему воину и пошла прочь, не оборачиваясь.

***

Позже, в том же зале, где должен был пройти ужин примирения, вновь собрались люди. Но теперь — без стола, без еды. Только карты, макеты и оружие. Лекса стояла у центра, глядя на макет Горы Везер. Его соорудили скайкру. Детали были почти точны — вентиляционные шахты, лифтовые шахты, входы. Но всё равно всё казалось ненадёжным. Голова Лексы гудела от усталости, от предательства, от громоздкости чужих голосов. Она взглянула на вождей — все были напряжены. Но самое заметное — как они смотрели на людей Кларк. С подозрением. С отвращением. Иногда с ненавистью. Лекса заставила себя вернуться в разговор — как раз в тот момент, когда Кларк начала говорить. — Прямо сейчас Беллами и Линкольн идут к горе. Линкольн был жнецом, он знает проходы. Он сможет провести Беллами внутрь. Когда тот окажется там, он откроет нам путь. Изнутри. — Это не план, а чушь, — резко бросил один из землян. — Мы должны ждать, пока её человек решит, что пора помогать? Один?! Кларк взглянула на него холодно. — У тебя проблема? — спросила она спокойно. — Да, — кивнул мужчина, подходя ближе. — Ты сожгла моего брата заживо. — Он хотел убить меня и моих людей, — голос Кларк был ровным, почти ледяным. — О, ты смелая, когда за спиной Хеда, — он стоял вплотную к ней, ярость горела в его глазах. — Хватит, — голос Лексы прорезал воздух. Она подняла руку, не повышая тона, но это было достаточно. — Отойди от неё. Мужчина медленно отступил, но взгляд не потух. Лекса перевела взгляд на Кларк. Говорила прямо, без злобы. — Но он прав, Кларк. Это не план. Это надежда. Ты просишь нас поверить — в то, чего мы не видим. Ни ты, ни я не контролируем, что происходит внутри горы. — Но это — наш единственный шанс, — настаивала Гриффин. — Если мы пойдём на штурм, все наши люди умрут. Они убьют заложников, выпустят газ. Это не война. Это бойня. Лекса молчала. Её лицо было почти непроницаемо, только чуть сжались губы. Она посмотрела на карту. На макет. Потом — на людей. И снова на Кларк. — Тогда ты будешь отвечать за этот шанс, — тихо сказала она. — Если Беллами не откроет ворота… тогда ты первой умрёшь на моих стенах. Кларк кивнула. - Я пойду подышу. - и ушла.

***

Лекса смотрела ей вслед, молча. Несколько секунд. Потом повернулась к остальным. — Все свободны, — сказала она. Когда зал опустел, Хеда вышла следом. В коридоре было пусто. Ни шагов, ни теней. Никакого следа Кларк. Лекса нахмурилась. Что-то было не так. Сердце сжалось странным предчувствием — тяжёлым, липким. Девушка не просто вышла подышать. Она уходила. — Где Кларк? — спросила она стражу у входа. Один из воинов кивнул в сторону леса: — Пошла туда. Одна. Лекса медленно выдохнула. Она знала, сколько среди её людей ненавидят Ванхеду. Слишком много желали бы, чтобы она исчезла. Особенно после сегодняшнего. Она посмотрела на лес. Он стоял чёрной стеной в свете факелов, почти безмолвный. — Веди, — кивнула Лекса стражнику. Они двинулись в темноту.

***

Они продвигались всё глубже в лес, когда тишину разорвали два выстрела. Резкие, гулкие — как пощёчины в ночи. Лекса выхватила меч. — Быстрее! — рявкнула она и побежала, стражник едва успевал за ней. Сквозь деревья мелькал огонь — чей-то фонарь упал в траву. Когда они добрались до небольшой поляны, Лекса резко остановилась. Кларк лежала на земле, прижав руку к животу. Над ней стоял тот самый мужчина, с которым она ссорилась в зале. В его руке был пистолет. Вторая рука уже тянулась к ножу на поясе. — Отойди от неё, — голос Лексы звучал спокойно, но в нём звенела сталь. Мужчина обернулся, не успел даже что-то сказать. Лекса бросилась вперёд, и удар меча выбил у него оружие. Он пытался сопротивляться, но Хеда была быстрее. Одним точным движением она ударила его коленом в живот, и тот упал на колени. — Напал на неё — значит, напал на меня, — холодно произнесла Лекса, не отводя взгляда от мужчины. — Кларк, ты можешь забрать его жизнь. Мужчина замер, глаза забегали — теперь он понял, что не умрёт с честью в бою, его судят. Кларк всё ещё лежала, прижав ладонь к животу, кровь сочилась между пальцев. Она с трудом поднялась на локтях. Глядя на мужчину, а потом на Лексу, она вдруг резко выдохнула сквозь зубы. — Я пришла сюда с планом, а не убивать. — её голос был сорван, но твёрд. — Он не дал тебе выбора, — парировала Лекса. Кларк покачала головой. — Тогда я буду тем, кто даст себе выбор. Она сжала губы, и видно было, что боль от раны усиливается, но взгляд оставался ясным. И вдруг — рев. Жуткий, нечеловеческий. Будто сама земля выдохнула ярость. Все замерли. Рёв повторился, громче, ближе. Леса зашелестели, птицы взвились в небо. Лекса резко подняла голову. — Это не человек, — прошептал стражник, — это... Ветки хрустнули. Из тени вышло что-то крупное. Высокое. Звероподобное. Шерсть блестела в свете упавшего фонаря, глаза горели красным. — Бежим! — рявкнула Лекса, и они кинулись в сторону леса, где ещё держалась тишина. Когда они уже почти добрались до старого зоопарка, заросшего, как руины после конца света, Лекса резко остановилась. Рука — вверх, знак остановки. Она напряглась, прислушалась. — Что? — прошептала Кларк, глядя на неё. Лекса прикрыла глаза. Что-то в воздухе изменилось — Что-то не так, — прошептала Лекса, замирая и вслушиваясь в темноту. Резкий звук — гулкие шаги, будто в пустом саркофаге. Затем грохот. Из теней вырвалась гигантская горилла. Глаза — два огня, полных ярости. Из пасти — пена и рычание. Земля дрожала под её тяжестью, каждое движение — удар стихии. — Бежим! — крикнула Лекса. Они рванули в разные стороны, но далеко уйти не успели. Лекса оступилась, поскользнулась на влажной земле, и с глухим стоном упала. Что-то хрустнуло. Боль прострелила руку — резкая, жгучая. Она не могла встать. — Лекса! — Кларк резко остановилась и развернулась, несмотря на приближающийся топот. Сквозь деревья с дикой скоростью неслась тень. Горилла — мутировавшая, обезумевшая. Рычание било по ушам. Ещё секунда — и она догонит. — Кларк, брось меня! — выкрикнула Лекса, пытаясь подняться одной рукой. Но Кларк уже была рядом. Подхватила её под плечо, закинула её руку себе на шею и повела вперёд, не оборачиваясь. — Заткнись и иди, — прошептала она сквозь зубы. Силы таяли, дыхание сбивалось. Они нырнули в какой-то полусгнивший сарай, словно впрыгнули в саму тьму. Дверь с грохотом захлопнулась за их спинами. Кларк задвинула ржавый засов, прислонилась к двери, ловя дыхание. — Сиди спокойно, — сказала она, опуская Лексу на пол. На ходу она сняла ремень, обмотала им предплечье Хеды и быстро наложила шину. Движения — отточенные, уверенные, автоматические. Кларк сжимала зубы, но её пальцы не дрожали. Снаружи что-то рявкнуло. Потом — грохот, будто железо согнулось. Зверь был где-то рядом. Лязг когтей по бетону. Тяжёлое дыхание, будто у самого входа. — Мы не можем тут оставаться, — прошептала Лекса, стискивая раненую руку и стараясь не показать боль. — Нам и не придётся, — ответила Кларк, проверяя пистолет и быстро осматривая помещение. Склад был полон ржавого хлама: старые клетки, ящики, пустые вольеры. Но где-то в глубине — люк. Кларк посмотрела на Лексу. Взгляд её был сосредоточенным, сосредоточенным и… чужим. Как будто в этот момент она пыталась понять что-то большее, чем просто рану на руке. — Почему не оставила меня там? — тихо спросила Лекса. Голос её был ровным, почти бесстрастным. Кларк чуть нахмурилась, будто не сразу поняла вопрос. — Зачем вернулась? — уточнила Хеда. Кларк прищурилась, словно ей не понравился сам подтекст. — Я не могла позволить тебе умереть, — сказала она, просто и без пафоса. Лекса усмехнулась, скривившись от боли: — Не беспокойся. Если я умру — моя душа выберет мудро. — Чего? — Кларк моргнула. — Ты серьёзно сейчас? — Да. Так выбирают нового Командующего. — Лекса кивнула, будто говорила о самой обыденной вещи. — То есть… ты веришь, что душа просто переселяется в нового человека? Типа реинкарнация? — Не верю. Я знаю. Это традиция. Это закон. Я чувствую силу тех, кто был до меня. Их память — моя. Их сны — мои сны. Кларк качнула головой, не то в недоумении, не то в восхищении. — У нас всё иначе. У нас выбирают тех, кто громче всех говорит. Или у кого больше оружия. Или связей. Или кто просто в нужное время оказался в нужном месте. Лекса посмотрела на неё чуть дольше, чем нужно было. — И как, работает? — Иногда, — мрачно усмехнулась Кларк. — Иногда нет. Снаружи снова раздался звук — будто кто-то огромный медленно обходит здание. Девушки замолкли. Тишина вдруг стала ещё тише, глуже. Кларк напряглась и перешла на шёпот: — Люк. Я видела его у стены. Думаю, он ведёт в канализацию или подземные коридоры. — Тогда идём. — Лекса попыталась подняться, сдержав стон. — Я смогу идти. Кларк подошла ближе и протянула руку: — Не надо доказывать, что ты сильная. Я это уже знаю.

***

После нескольких десятков минут блуждания по лесу они решили сделать привал, уже вечерело. Лекса сняла с себя накидку и расстелила её на землю, создавая временное укрытие. Нога болела невыносимо, каждая попытка встать или хоть немного пошевелиться только усиливала боль. Она вытянула её вперёд и облокотилась спиной о поваленное дерево, стараясь найти хоть малейший комфорт в этом диком лесу. Кларк пристально наблюдала за ней, всё ещё излучая гнев, но теперь этот гнев сменился беспокойством. Пережитое вместе испытание сблизило их, и в груди Кларк было больше тревоги, чем злости. Кларк пристально наблюдала за ней, всё ещё излучая гнев, но теперь этот гнев сменился беспокойством. Пережитое вместе испытание сблизило их, и в груди Кларк было больше тревоги, чем злости. – Всё в порядке? – сдержанно спросила она, наклоняя голову и глядя на Лексу. Лекса кивнула, слабо улыбнувшись, несмотря на боль. Её глаза казались усталыми, но всё же уверенными. – Всё в порядке. – Лекса позволила Кларк сесть на свою накидку и сама устроилась рядом с ней, вытягивая больную ногу. – И не такие раны заживали. Кларк нахмурилась. Она всё ещё не верила, что всё в порядке. Лекса была сильной, но она ведь не железная. Эта мысль заставила Кларк напрячься. – Я всё же посмотрю, – сказала она, подвигаясь ближе к Лексе. Лекса не ответила, просто смотрела на неё, её взгляд был мягким и каким-то спокойным, как будто привыкла к этому. Кларк осторожно подняла руку Лексы, чтобы оценить повреждение. Шина, которую она наложила ранее, была явно недостаточно прочной, и, возможно, она только усложняла процесс заживления. Кларк с осторожностью снимала её, чтобы оценить, насколько серьёзно повреждено её тело. Лекса не отводила взгляд, её глаза были устремлены прямо на Кларк, как будто следили за каждым её движением. Она вглядывалась в её черты, изучала её лицо, каждую морщинку и тень, как если бы видела это в тысячах жизней. В её глазах было что-то глубоко личное, неизведанное, что-то, что невозможно было бы объяснить словами. Каждый её взгляд заставлял сердце Кларк биться быстрее. Чувство, которое она испытывала, было странным, одновременно знакомым и чужим. Как будто она уже видела эти глаза много раз, но не могла вспомнить, где. Кларк, наконец, закончила с шиной и, глядя на свою работу, сказала: – Это не идеально, но лучше, чем было. Надеюсь, ты сможешь двигаться. Лекса слегка кивнула, ощущая облегчение. Но её взгляд всё не отрывался от Кларк. – Ты пялишься, – с лёгким раздражением сказала Кларк, но внутри что-то дернулось. Она почувствовала себя немного неловко. Лекса не отводила глаз. В её взгляде было что-то настойчивое, но в то же время мягкое. Она кинула взгляд на свою повреждённую ногу, словно пытаясь избежать прямого ответа, и только потом произнесла: – Извини, я… спасибо тебе. Но мне все же интересно, ты так и не ответила: почему ты не оставила меня там умирать? Кларк застыла. Словно по-настоящему не ожидала такого вопроса. В голове застряли обрывки мыслей, но она так и не смогла найти простого ответа. Неловкость нарастала, и она чуть замедлила дыхание, чувствуя, как сердце бьётся в груди. Она повернулась к Лексе и нерешительно спросила: – Эм... а должна была? Лекса слегка улыбнулась, но в её глазах было что-то большее, чем просто удивление. Было какое-то невыразимое знание, которое не подходило ни к одной из этих жизней. Что-то, что она не могла сразу сформулировать. – Ну, это в твоих руках, – сказала Лекса, – Ты могла бы. Ты бы не потеряла ничего. Но ты решила остаться. Это… странно, знаешь? Ты ведь могла бы просто уйти. Кларк на секунду задумалась, её взгляд потемнел, когда она вновь подумала о том, насколько тяжело им обоим сейчас, но она всё-таки ответила, не скрывая правды: – Я не могла бы оставить тебя там. Я не могу смотреть, как кто-то умирает, Лекса. Особенно если я могу что-то сделать. Лекса молчала несколько секунд, переваривая слова Кларк. Затем её взгляд стал мягче, как если бы она внезапно поняла нечто важное. Она всё же заговорила, хотя её голос теперь был почти шёпотом. – Ты и правда не думаешь, что я нужна? Ну, ты знаешь, в долгосрочной перспективе. У нас есть шанс что-то изменить, но мне всегда казалось, что я должна была оставить всё позади… Ты как-то заставляешь меня сомневаться. Кларк не знала, как ответить. Всё, что она могла сделать, это посмотреть в глаза Лексе, надеясь, что что-то внутри неё всё-таки понимает. Она молча прижалась к ней, стараясь каким-то образом успокоить её, надеясь, что её жест поможет понять, что именно сейчас важнее всего. – Всё будет хорошо, Лекса, – прошептала она. – Мы разберёмся.

***

Кларк несколько мгновений сидела молча, пытаясь понять, что именно ей чувствовать и что говорить. Лекса продолжала смотреть на неё, но взгляд её стал немного мягче. – Ты знаешь, – начала Лекса, вдруг перебив тишину, – иногда я думаю, что мы уже где-то встречались. Просто не могу понять где. Кларк приподняла брови, не совсем понимая, что Лекса имела в виду. – Ты что, всегда так думаешь? – с легкой улыбкой спросила она, слегка отстраняясь от мысли о чём-то большем. – Иногда людям просто хочется верить в странные вещи. Лекса задумалась, её глаза стали более серьёзными. – Может быть. Но эти чувства, Кларк… они не просто так. Бывают моменты, когда я думаю, что эти ощущения... они не из этой жизни. Я как будто что-то забываю. И они возвращаются ко мне, когда я рядом с тобой. Кларк посмотрела на неё с настороженностью, пытаясь понять, о чём она говорит. – Ты хочешь сказать, что… мы уже были знакомы раньше? Опять разговор про реинкарнацию? – спросила она, не скрывая недоумения. Лекса слегка кивнула, но взгляд её был отстранённым, как будто она смотрела далеко вперёд, в нечто невидимое. – Не совсем так. Я не знаю, как это объяснить, но каждый раз, когда я тебя вижу, я как будто ощущаю, что знаю тебя. Или… знакома с тобой, так что ли. Это не просто странное чувство. Это как воспоминания, но такие, что я не могу понять. Кларк продолжала смотреть на неё, теперь с ещё большей настороженностью. – Ты серьёзно? Ты хочешь сказать, что всё это время… мы как-то связаны, что ли? Я всегда думала, что ты просто сильная, решительная женщина, но теперь это... как-то странно звучит. Лекса чуть улыбнулась, но улыбка не была по-настоящему радостной. – Странно? – она вскинула бровь. – Я тоже так думала. Но чем больше я об этом думаю, тем сильнее ощущение, что мы не случайны. Кларк не знала, как на это отреагировать. Она могла бы сказать, что Лекса просто находит утешение в этих мыслях, что это всё лишь игра разума. Но что-то в её словах было настолько уверенным, что Кларк не смогла полностью игнорировать это. – Лекса, ты действительно веришь, что мы с тобой… как-то связаны из прошлых жизней? Ты правда в это веришь? – спросила она, пытаясь понять, где заканчивается вера и начинается разум. Лекса вздохнула, её лицо выражало смесь усталости и размышлений. – Я не знаю. Может, это просто странные сны или воспоминания. Но они такие яркие, такие настоящие. И ты в них всегда. Мы всегда встречаемся, всегда находим друг друга. Кларк молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Она не могла сказать, что верит в то, о чём говорила Лекса, но её слова были слишком сильными, чтобы просто отмахнуться. – Если честно, мне никогда не приходилось думать о таких вещах. Я… я просто делаю то, что могу, в этой жизни. Но ты говоришь, что ты что-то помнишь? Может, ты хочешь, чтобы я поверила в это, просто потому что… тебе нужно, чтобы кто-то понял. Лекса кивнула, но не говорила ничего. Она просто сидела рядом, всё так же невидимо сосредоточенная на своих мыслях. – Ты ведь не знаешь, как мне тяжело это всё. – Лекса вновь посмотрела на Кларк, и в её глазах промелькнула неуверенность. – Но если бы ты знала, что я, кажется, знаю тебя всю свою жизнь... может, тебе было бы легче понять. Кларк почувствовала, как внутри всё сжалось. Это было что-то совершенно новое, что-то настолько необычное, что она не знала, как к этому относиться. Вся эта идея казалась далёкой и невозможной. Но с каждым её словом Кларк начинала чувствовать, что, возможно, Лекса не так уж и ошибается. – Я не знаю, Лекса, – тихо произнесла она, – но если ты в этом уверена... может, я когда-нибудь это пойму. Или почувствую.