Зов одиночества

Он стоял на пороге своей новой квартиры. Неуверенно переминался с ноги на ногу и не решался пройти внутрь, словно чего-то опасаясь. Рассеянным взглядом бродил по матовым стенам помещения, мимолётно их изучая; а потом кашлянул, уткнувшись лицом в высокую коробку, и на несколько секунд прикрыл глаза. Как-то медленно потёрся кончиком носа о край картона, чтоб не чихнуть: от горького запаха не выветрившейся краски щипало в ноздрях и першило в горле. Затем опустил взгляд на пол и принялся рассматривать блеклый линолеум. А когда в голове зазвучал недовольный голос лучшего друга, отчего-то печально улыбнулся. — Надо быть настоящим кретином… или тобой, — зачастую любил повторять Вон, осуждая Риза за сделанный выбор, — чтоб продать то миленькое домишко и перебраться сюда. — Не всё так просто, — вздыхал Риз, каждый раз увиливая от нежелательной для него темы. — У меня долги были, помнишь? За всё это навороченное барахло. Долги действительно были. Правда не до такой степени, чтоб продать всё, что только имелось за душой и с концами перебраться на Гелиос. Просто Риз внезапно осознал, что на родной планете его больше ничего не держало; туда не тянуло, туда не хотелось. И больше всего не было желания возвращаться в опустевший дом. Когда он был там в последний раз, показывая жилище потенциальному покупателю, в стенах комнат будто отражался голос матери, зовущий его за стол. Будучи подростком, Риз постоянно опаздывал на семейные обеды, играя либо с друзьями — с Воном они, к примеру, были знакомы ещё с далёкого детства — либо в новейшую приставку. Он был единственным ребёнком в семье; родители любили его, стараясь баловать и обеспечивать всем необходимым своё ненаглядное чадо. Воспоминания оглушительной волной ударили по мыслям, насильно затягивая в воронку безвозвратного прошлого. Его мать была учёной: она любила изучать всё новое, прежде неизведанное. Проводить безобидные эксперименты, добывать различные пробы или брать образцы на других планетах и что-то мастерить. Она могла часами возиться с маленькой деталью, досконально изучая её вдоль и поперёк, иногда забывая про время. Риз возродил в памяти неописуемую радость и слёзы в орехово-карих глазах, когда ей предложили сотрудничать с «Гиперионом».  — Нас ждёт великое будущее, мой хороший, — дрожащим голосом говорила она, щёлкая Риза по носу. А затем наклонила голову сына и поцеловала его в щёку; к тому времени он был уже значительно выше её ростом. Отец отнёсся к такому предложению скептически, однако выступать против супруги не стал, беспрекословно её поддерживая. — Тебе надо поднажать на учёбу, Риз, — строго произносил он, явно не одобряя, что жена возится с их отпрыском, как с маленьким ребёнком. — А потом мы заберём тебя с собой. На Гелиос или на какую-нибудь планету, где обустроят лабораторию. Своего обещания они, к сожалению, не сдержали. Риз устроился сам, без чьей-либо помощи, начиная всё с нуля. По стопам родителей он не пошёл: ему хоть и нравилось проводить в лаборатории матери своё свободное время, но возлагать на себя столь большую ответственность или часами изучать определённый материал ему не хотелось. А устроился в «Гиперион» лишь потому, что был одержим Красавчиком Джеком: история обычного программиста, ставшего героем, сильно его впечатлила и он мечтал сделать схожий подвиг. Вон увязался следом, вернее, это Риз его потащил за собой; одному на станции ему было бы тяжело освоиться. С Иветт друзья познакомились уже здесь, на Гелиосе, когда проходили испытательный срок. Но если бы Риз только знал, что ему придётся пережить, то никогда бы не позволил родителям заключать контракт с «Гиперионом». Он бы непременно закатил скандал, запрещая им покидать родной дом, или выдвинул условия. И они бы подчинились; его мать до последних дней своей жизни винила себя за то, что Риз когда-то потерял правую руку. Мама запомнилась ему уставшей. А ещё бледной, с залегшими тенями под глазами и неопрятной причёской. Но счастливой. Она всецело отдавалась своему делу, посвящая науке всю свою жизнь. Наука её и погубила. Риз хорошо помнил тот день, когда его вызвали в кабинет начальника и тот настойчиво предложил ему сначала выпить странную на вкус воду, а затем усадил на своё место. Тогда Риз ненароком подумал, что если он тоже станет начальником чего-либо — а он станет — у него обязательно будет такое же удобное кресло. — Риз, я хочу проинформировать вас о… Так начиналось официальное вступление к трагической новости. В тот момент Ризу показалось, что почва стремительно быстро уплывает у него из-под ног, и он падает вместе с Гелиосом в бесконечную пропасть: в самое дно, в самое пекло. Тогда он промолчал, но вцепился в стакан мёртвой хваткой, и если бы у него было больше сил, тот непременно бы лопнул под таким напором. Из всего сказанного Риз запомнил лишь то, что мать погибла при нападении диких животных на лабораторию. Отец пытался защитить её, но попал в засаду. Услышав звуки стрельбы и сигнализации, их станцию атаковали бандиты, добив остальных выживших. Это был несчастный случай, так говорили они. Нам жаль, так говорили они. Только особой жалости в их глазах Риз не видел. Лицемерие — да. Холод — абсолютно. И ни намёка на жалость. Ему сказали, что отец пролежал в госпитале — разве на гниющей Пандоре мог быть госпиталь?! — и скончался на третий день, не приходя в сознание. Риза к нему так и не подпустили и не вернули домой, где ему действительно могли бы помочь. — Мы похоронили вашего отца. От матери мало что осталось, — отчеканил ему на линейке генерал, вручая личные вещи родителей. — Примите наши соболезнования. Риза передёрнуло. Ему показалось, что от говорившего мужчины несло алкоголем и запахом обуглившейся кожи. А когда он увидел другую часть лица, ранее прикрытой грязной тряпкой, всё встало на свои места: безобразный ожог уродливым шрамом расползся по всей правой стороне. От такого зрелища стало дурно, а от запаха замутило; тошнота подкатила к горлу и, не выдержав, Риз метнулся к выходу, стараясь как можно быстрее покинуть помещение. Потом он долго прочищал желудок, согнувшись над унитазом, и пытался выветрить из себя этот зловонный запах. Тщетно. Искусственно-вызванная рвота не помогла; всё это намертво въелось в него, как и слова. «Мы похоронили вашего отца». В такое верилось с трудом. Риз старался не думать, как именно они его похоронили, но тучные мысли постепенно заполняли разум, утаскивая парня в бездонную пучину. И он представил, как тело родителя, возможно ещё живого, сбрасывают в общую кучу мертвецов, а потом их с громким воем поедают падальщики самой ненавистной для него планеты. Вот тебе и геройство. Причин ненавидеть Пандору было достаточно. Включившаяся фильтрация воздуха, оповестив парня писклявым звоночком, отвлекла от тяжёлых раздумий. Сильнее сжав в руках коробку, Риз всё-таки сделал крошечный шаг вперёд, оглядывая новое жилище. Маленькие, скромные апартаменты, которые были у доброй половины населения станции. Единственное, что отличало — отдельная кухня. Крошечная, но своя. Остальные вещи уже были тут, расставленные на своих местах и накрытые плёнкой. Риз наклонил голову в левый бок, подумав о том, что в ближайшее время ему стоит заняться распаковкой, пока у него есть такая возможность. Пока Джек с Ангел заняты делами и ему не надо приглядывать за… Этой маленькой истеричкой. Маленькой, ага, — саркастично подумал он, поставив коробку на край стола. А затем поспешно открыл её, доставая оттуда различные предметы и слабо улыбнулся. Обычно так начиналась его уборка: Риз садился перебирать старые вещи, пытаясь выкинуть всякий хлам, но данный процесс затягивал, стоило только найти нечто такое, о чём он успел позабыть. Так произошло и сейчас. Но надолго парня не хватило; вытянув несколько скрученных плакатов, он бережно разгладил их и с особым энтузиазмом стал развешивать на стенах возле кровати и письменного стола. А потом придирчиво осмотрел свою работу, заметив с каким неприступным презрением гетерохромные глаза Джека сморят на него. — Когда-нибудь я стану таким же, как и ты, — вслух произнёс Риз, мечтательно вздохнув. И зачем-то добавил. — Только у меня не будет такой несносной дочери. А после принялся расставлять рамки с фотографиями. На одном снимке ему исполнилось шесть и у него выпал первый молочный зуб. На другом — вся семья в сборе и восторженный Риз — тогда ещё совсем ребёнок — пытался задуть свечи на праздничном торте. Печальная улыбка мимолётным крылышком мотылька вспорхнула на его лице, но затем растаяла; лицо Риза омрачилось, и он почему-то опрокинул фотографию, скрывая её от своих глаз. Голова заболела и сильная пульсация ударила по вискам. Риз схватился за голову обеими руками и сильно стукнулся плечом о стенку, с шипением втянув сквозь стиснутые зубы порцию воздуха. Нет, только не сейчас… Раньше с паническими атаками ему помогали справляться близкие люди. Тогда у него были Стейси, Вон и Иветт. Теперь у него не было никого. Нет, он, конечно, утрировал, но поделиться со своими внутренними переживаниями и опасениями он в данный момент не мог. Если бы Риз был образцовой сволочью, он бы непременно обо всём рассказал друзьям. Похвастался, что теперь он персональный надзиратель дочери Джека, да только совесть горько кольнула внутри, заставляя парня поморщиться и отогнать эти мысли прочь. Ставить жизнь друзей под угрозу ему не хотелось. Но если бы ему попалась Стейси… Он хмыкнул. А когда более-менее пришёл в себя, то понял, как сильно устал. И как бы Риз не скучал, но встретиться с друзьями сегодня он не мог. Не потому, что не хотел их видеть, нет. Ему бы попросту не хватило сил выйти из квартиры. Он даже не переоделся, только расстегнул ворот рубашки и лёг на кровать. Как-то отстраненно подумал о том, что завтра отнесет помятые вещи в прачечную и, возможно, закажет себе еду с доставкой на дом. Теперь у него бесплатных талонов — накорми хоть всю вселенную и немного останется ещё. Хватит на всю жизнь. Это была одна из щедрых льгот Гипериона. Риз лёг, уставившись в потолок. Как-то лениво перекатывая в голове мысли. Перед глазами возникла она: свитер с высокой горловиной, россыпь веснушек на впалых щеках и рука, пальцы которой упрямо натягивают рукав, скрывая от окружающих левую ладонь. И её пустой взгляд. От него коробило, и Риз почувствовал, как по спине пробежался неприятный холодок. Он попытался не думать об Ангел, переключаясь на что-то иное. В подсознании так не вовремя зазвучал звонкий голос Стейси: — Риз, нам нужно расстаться. Он готов был поклясться, что она смотрела на него с отвращением. Скользнула взглядом по лицу, остановившись на ЭХО-глазе. А потом передёрнула плечами. С девушками Ризу не везло, если учитывать тот факт, что до и после Стейси у него никого не было вообще. Он иногда смущался, находясь в окружении противоположного пола и зачастую не знал, как вести себя с ними: что надо говорить и что нужно делать. Сначала парень не понимал, почему Стейси на него клюнула, но в день их расставания она поставила все точки над «i». — Ты жалок. Я встречалась с тобой из-за жалости. И, ах да, финансов. Благо после продажи дома и сбережений родителей денег у Риза было предостаточно, чтоб снабжать свою пассию милыми подарками. Но всё-таки что-то хорошее в их отношениях было. Риз вспомнил их первый раз: её сбивчивое дыхание, хриплые стоны и острые ногти, которыми она впивалась в его плечи, выгибаясь навстречу. У Риза это был первый опыт, а у Стейси… Он никогда не спрашивал, сколько парней у неё было до него. Какая, собственно, разница? Она была опытной и пылкой, а больше ему на тот момент ничего и не требовалось. Также он вспомнил их секс посреди рабочего дня в тесной кабинке Гелиоса. Дыхание участилось. А потом — «довольно, я не хочу… о ней вспоминать». Риз вскочил с кровати, буквально подлетая к холодильнику, и достал оттуда бутылку воды. Слишком быстро открутил крышку и умудрился её уронить, но нагибаться следом не стал. Только с непонятной злостью толкнул её ногой, наблюдая, как та закатывается под диван. Затем приложил холодную бутылку к своему лицу, остужаясь. Воду захотелось выплеснуть на себя, но вместо этого парень сделал несколько жадных глотков, а потом рухнул обратно на кровать, закрывая лицо ладонями. О Стейси думать тоже нельзя. Не хватало, чтоб он опять начал скучать. Она-то по нему не скучает, значит и он не будет. Ну, хотя бы попытается. Риз возродил в памяти тот день, когда ему заменили глаз. А потом её «обходи меня стороной, урод». И тот презрительный взгляд. И она — Ангел — смотрела на него так же. Ещё не зная его, смотрела. Сощурив свои… Нет, он поклялся больше их не вспоминать. Риз покачал головой, переворачиваясь на бок. Пора было прекращать размышлять о ней, иначе Красавчик Джек сдерет с него три шкуры, если услышит подобные мысли. Порой Риз даже боялся их. Он виновато взглянул на своего кумира, рассматривая того на постере. Когда-нибудь Риз станет таким же, как он. Как Красавчик Джек. Ему льстило, что сейчас он работал на него, лично присматривая за дочерью директора. И он никому не выдаст его секрет. От непонятного чувства чуть не задрожали руки. Риз всё-таки нашел в себе силы снять рубашку, откинув её в сторону и приспустить брюки. А потом на всякий случай проверил ЭХО-коммуникатор и прибавил громкость, если вдруг президент «Гипериона» прибудет раньше. Но нет. Сообщений не было. Да и вряд ли ему бы стали что-либо писать. Риз зажмурился, пытаясь уснуть. В мыслях вновь появился её образ и презрительно-сощуренные глаза.

***

— Риз! Иветт налетела на парня в столовой, повиснув на нём и радуясь так, словно они не виделись целую вечность. А затем отстранилась, перед этим поцеловав гиперионца в щеку, и заправила выбившийся локон себе за ухо. Разглядывая её, Риз в первую очередь заметил то, что подруга значительно укоротила длину волос и распустила их. Это было в новинку. Всегда строгая Иветт, сколько он её помнил, собирала волосы в замысловатую причёску или пучок. — Боже, Риз, — улыбнулась она, растирая на его щеке темный отпечаток помады. — Ты не представляешь, как мы волновались. Она протиснулась в очередь, вставая рядом с парнем, и привычным жестом всунула в его руки свой поднос. А потом полезла в сумочку, достав маленькое зеркало, и начала быстрыми движениями поправлять утренний макияж. — Тебе идёт, — решил сделать комплимент Риз, оценивая её каре. Иветт взглянула на него через зеркало и сдержанно кивнула головой: — Спасибо. Правда, мне непривычно ходить так. Они мешаются, — тихо пожаловалась она, сдувая с лица прядь волос, но потом лучезарно улыбнулась. — Мне нужны были перемены, и я решила начать с причёски. Риз одобрительно хмыкнул, но затем коварно сощурил глаза. Он не мог упустить шанс, чтоб шуточно её не подколоть. — Всё-таки стоило начать с помады. Она ужасна, — хитро протянул он, провоцируя. И для пущего эффекта провёл пальцами по щеке, куда ранее его поцеловала Иветт, и скривился. — Эй! — возмутилась подруга, слабо толкнув его кулаком в плечо. — Мне нравится моя помада! Болван. Риз примирительно улыбнулся, но потом рассмеялся, пародируя серьёзную Иветт. Та нахмурилась и замахнулась для очередного безболезненного удара. — Стой, подожди! — воскликнул он, но тут же затих, видя, как остальные сотрудники стали оборачиваться на них. — А где Вон? Я звонил, но он не ответил, — продолжил шёпотом, безрезультатно поискав друга глазами. — Он перебрал, — Иветт цокнула языком, закидывая зеркальце обратно. — Вчера транслировали матч. Все парни собрались перед экраном, и их любимейшая команда победила, и сейчас он мучается от жуткого похмелья. — Бедняга, — вздохнул Риз. — Надо будет занести ему минералки. И какой-нибудь перекус. — Я спрятала его таблетки в карман, — усмехнулась девушка, разглядывая блюда. — Надеюсь, он их найдёт. — Ты жестока. Иветт промолчала. Она наклонилась и достала кашу, протянув её Ризу. От вида склизкой овсянки у парня моментально пропал аппетит. И он понял, что совершенно не хочет завтракать. — Держи, — произнёс Риз, параллельно доставая из кармана джинсов талон. Глаза девушки загорелись, хотя сама она попыталась слабо воспротивиться: — А как же ты? — Я не голоден, но на всякий возьму себе кофе. — Спасибо, — благодарно улыбнулась Иветт, но потом строго добавила. — Будем считать, что ты извинился за свою грубость в сторону моей помады. — Хорошо, — хохотнул он, протянув ей талон. — Пусть будет так. Иветт окинула его внимательным взглядом только тогда, когда выгрузила набитый всякой всячиной поднос и села на скамейку. А потом тихо спросила: — Что произошло? Вон сказал, что это по ремонту. Риз мысленно поблагодарил друга несколько раз. Не сдал. — Они искали записи матери, — солгал он, отхлебнув кофе. — Сказали, что для эксперимента им надо изучить все её работы. Осмотрели несколько раз это, — и указал взглядом на кибернетическую руку. — А затем я разбирал коробки и так устал, что мне ничего не хотелось. Извини. — Я понимаю, — кивнула Иветт, зачерпнув ложкой воздушный мусс. — Будешь? Приторный запах ударил в ноздри. Шоколад. Иветт любила шоколад. Интересно, а она любит? Риз подумал о том, что в следующий раз обязательно захватит с собой какое-нибудь лакомство. Особых сладостей, помимо фруктов, он в квартире не замечал. А так она хоть попробует, чем питаются на станции обычные смертные. И, возможно, станет чуточку добрее. А ещё… Девочки ведь любят сладкое, верно? Иветт вот любит. И Ангел не исключение. Наверное. — Ри-и-и-з, — позвала подруга, щёлкнув пальцами перед его лицом. — Решайся, иначе я всё съем. — Нет, спасибо. Говорю же, я не голоден, — буркнул он, но потом обратил внимание на кусочек сливочного десерта, украшенного ягодами и сахарной пудрой. — Хотя… Иветт с готовностью пододвинула к нему тарелку, а затем с наслаждением погрузила ложку в рот. — Кстати, тут вечеринка намечается. По случаю отъезда Джека и его свиты, — деловито произнесла она, приступая к овсянке. — Все хотят собраться в местном баре и хорошенько отметить начало долгожданных выходных. — Если там будет Стей… — Она там будет, — нетерпеливо перебила его подруга. — Но я не об этом. Хотела предложить нам втроём собраться где-нибудь… М-м-м, как насчёт твоей новенькой квартирки, а, Риз? Пока есть такая возможность, и… И тем более кому нужна вечеринка, на которой бухгалтеры опять напьются в хлам и будут всех обстреливать из пальчиковых пистолетов? Риз широко улыбнулся, запивая приторность десерта, а затем наигранно охнул: — Но наш Вон тоже бухгалтер! Неужели его ожидает такая участь? — О нет! — фальшиво ужаснулась Иветт, а затем засмеялась. — Надо спасать его, пока не поздно! Они просидели так, беззаботно болтая обо всём, пока столовая не начала пустеть. Все спешили по своим делам, но Риз с Иветт будто не замечали времени. Они рассказывали друг другу различные истории, делились впечатлениями или шутили. В основном говорила Иветт: пока Риз отсутствовал, она узнала много сплетен и новостей, и теперь с удовольствием пересказывала это ему, и он с неподдельным интересом её выслушивал. А опомнился, когда взглянул на наручные часы, вскочив с места. — Твою ж… Я опаздываю на предэкзаменационное занятие. — Удачи, — тепло попрощалась с ним Иветт, помахав рукой. — И не забудь захватить Вону минералки.

***

На занятиях было скучно. Профессор читал нудную лекцию, в перерывах несколько раз повторяя, что если они не сдадут экзамен, то отправятся по домам, на свои захудалые планеты. В лучшем случае — будут всю жизнь оттирать дерьмо скагов от плитки сооружений «Гипериона». Риз сильнее стиснул пальцами ручку, понимая, что когда-то отправиться на Пандору было подвигом или честью. Сейчас же складывалось такое впечатление, что туда сбагривали весь ненужный мусор. Поначалу парень делал вид, что внимательно слушал и даже что-то черкал в тетрадке — конспекты в современных устройствах профессор не одобрял — а под конец взгромоздился на парту, едва не засыпая. Попытался что-то нарисовать на полях, но задатков художника у него не было и, отбросив ручку в сторону, облокотился на стол. Риз не знал, числится ли он до сих пор в отделе у мистера Томпсона или противный старик уволил его за «прогулы». В любом случае, спешить на работу он не стал, вяло подумав о том, что после занятий ему стоит действительно проведать Вона и предупредить его о таблетке, оставленной заботливой Иветт.

***

В комнате Вона разило перегаром. Риз сморщил нос и включил вентилятор. А потом подошёл к другу, присев на край постели, и протянул ему стакан холодной воды. — Это тебе, бро. Постарайся в следующий раз так не напиваться. Вон простонал что-то нечленораздельное в подушку, затем повернулся к Ризу. И ему почудилось, что это такое длинное «спасибо», вместо «иди ты на хрен со своими нравоучениями, Риз». — Таблетка в кармане, — напомнил ему гиперионец, но увидев несчастные глаза Вона, хохотнул. — Понял. Сейчас всё будет. После стакана минералки Вон заставил себя привстать и прислонить ладонь ко лбу. — Я больше никогда не буду пить. Этот раз был последним, я клянусь. — Иветт предлагает завтра собраться… Друг тяжело вздохнул: — Хорошо, но следующий раз точно будет последним. Риз засмеялся и похлопал Вона по спине. Тот страдальчески закатил глаза, вызвав очередную усмешку. — Кстати, спасибо, что не сдал, — спохватился Риз. — Я виделся сегодня с Иветт, у неё новая стрижка. Не забудь похвалить её, иначе опять надуется. Вон кивнул головой: — Ладно. Тебе повезло, что сейчас мне нет дела до твоего загадочного исчезновения, бро. Но в следующий раз ты так просто не отделаешься. И всё расскажешь. — Обязательно. Между ними возникло затяжное молчание. Не выдержав, Вон плюхнулся обратно. — Можешь достать мне что-нибудь съедобное? Пожалуйста. Вместо ответа Риз встал, направляясь к холодильнику. И внезапно осознал, как сильно успел соскучиться по друзьям и по их общению. С ними он мог быть самим собой, вести себя непринуждённо и не бояться сделать что-то не так. Он чувствовал себя защищённым и не рисковал каждый день своей жизнью, находясь рядом. Но самое главное — с друзьями он, наконец, почувствовал долгожданное спокойствие.