Зов одиночества

Боль отрезвляющая, жгучая; она впивалась в кожу раскалёнными осколками, пульсировала красными проблесками, а затем ударила тяжёлой волной, заставляя вцепиться в раковину, как за спасательный круг, чтобы не рухнуть на пол. От затаённой обиды кружилась голова. Боль словно бы удвоилась и зарябила сильнее; перед взором всё расплылось, исказилось, и Риз каким-то резким, озлобленным движением потёр глаза, смахнув ненавистные слёзы, а потом вздохнул — громко и прерывисто. Ему казалось, что всё его лицо превратилось в одну большую гематому. Создавалось впечатление, что на Гелиосе все сошли с ума, специально подражая Красавчику Джеку, у которого была чёртова привычка бить исключительно по лицу. Начальник Риза не был исключением. Ему, видимо, надоели постоянные прогулы подчинённого и одна-единственная фраза, небрежно брошенная Ризом, стала для паренька роковой. Нужно было промолчать, но глупая гордыня дала о себе знать. Риз взглянул на своё отражение и мрачно усмехнулся. Выглядел он, к слову, пугающе; и если часть побоев удалось благополучно свести, то другие не стремились так быстро заживать. Они будто проверяли его на выносливость, и лишний раз трепали и без того расшатанные нервы. Больше всего Риза тревожил его левый глаз, а вернее, количество лопнувших капилляров в нём и внушительный синяк, который образовался вокруг, начиная от тёмно-синего, почти чёрного цвета, и плавно переходя в красный, воспалённый. С такими темпами он мог легко обзавестись и вторым протезом, только теперь без собственного согласия. Образовавшиеся слёзы жгли нещадно, и Риз зачем-то плеснул холодной водой в лицо, морщась от неприятного ощущения, и непроизвольно стиснул челюсть, едва ли не скрипнув зубами. Вода показалась кислотой, разъедающей и ядовитой, и он словно бы слышал это мерзкое шипение на своей коже. — Кто тебя так? Риз вздрогнул. Затем — медленно убрал ладони от лица и так же медленно поднял взгляд. В отражении была она. Смотрела на него через зеркало; немного испуганно, немного растеряно, но затем взяла себя в руки и привычная пустота с едва ли ощутимыми нотками безразличия плотно вплелась в неё невидимой маской, скрывая спектр других эмоций. Ангел стояла возле своей комнаты, не решаясь сделать шаг навстречу. Мягкий свет просачивался сквозь прикрытую дверь, бросая на неё яркие полосы. Золотил её бледную кожу, приглушал слабое свечение татуировок на руке и… Риз не сразу осознал, что на ней уже не было свитера, а когда понял это, то позабыл о боли. На мгновение. Пока та сама не напомнила ему о своём присутствии. Риз поморщился. Он надеялся, что девушка не заметит его, что он переночует, а на следующее утро благополучно унесёт ноги. Обычно Ангел не выходила из комнаты после ссор — сегодня она снова конфликтовала с Джеком, — и Риз обрывками слышал её недовольные возгласы. Самого Джека в квартире не было, они общались по ЭХО-устройству, и это не могло не радовать. Присутствие мужчины, его едкие насмешки и колкие замечания Риз точно бы не вынес. Да и не горел он желанием предстать перед своим кумиром в таком виде: разбитый, донельзя измученный, с синяками, кровоточащими ранами и ссадинами. Собственное отражение пугало и Ризу было страшно представить, что о нём подумает Джек. Потому — да, хорошо, что его не было. Следом повисла долгая, гнетущая тишина. Риз чувствовал, как вина пощипывала кожу на щеках, но пересилить себя не смог, так и не постучав в комнату девушки. В гневе Ангел походила на свирепый ураган, сметая всё на своём пути. Но в этот раз она не стала переворачивать вещи вверх дном, и резкие изменения в ней всенепременно бы удивили, если бы не прибавилось ещё одно «но». Она — Ангел — была последней в списке тех, кого он хотел видеть в данный момент. Тем более в таком виде. Ей определённо шла эта голубая майка, которая облепляла её тело, подчёркивая каждый изгиб и округлость груди. Кружевная кайма на конце ткани соблазнительно оголила небольшой участок её живота, а короткие шорты, такого же цвета, что и майка, были зашнурованы небрежным бантиком на бёдрах. И, кажется, Ангел была без… О, чёрт! — Риз? Холодный голос, холодный взгляд… Но это не спасло от воображения, которое сделало свою работу, дорисовав в голове всё то, что скрывала её одежда, заставляя покраснеть и пожалеть о том, что он вообще пришёл сюда. Лучше бы он получил взбучку ещё раз, лучше бы его потом душил Красавчик Джек, чем видеть… это. Это было равносильно пытке. В последнее время Ангел стало слишком много в его голове. Она с колоссальным успехом штурмовала мысли, заставляя думать о себе практически постоянно, она даже снилась ему несколько раз — настолько он ей заболевал. И самым забавным являлось то, что он не мог её оттолкнуть. А он хотел. На время забыться, успокоиться, перестать думать о ней так часто. Особенно ночью, когда его мысли разбухали в голове, крутились в хаотичном вихре, заполняли собой всё пространство, вызывая мигрень: смоляную и пульсирующую. Та зачастую мучила Риза, упиваясь его никчёмностью, и громко ликовала — таблетки едва ли его спасали. Лекарство помогало на пару часов, и в те редкие моменты Риз погружался в глубокую, безмятежную тишину, наслаждаясь её хрупким спокойствием. А затем всё разбивалось вдребезги и ему становилось хуже. Риз плохо спал, и это чертовски сказывалось на нём: медлительный, сонный, он выглядел уставшим и вёл себя странно. Он и раньше был странным, так твердили абсолютно все. За исключением Вона и Иветт, они к такому привыкли. Привыкли к его рассеянности и невнимательности, а иногда и к угрюмой молчаливости. Не обращали внимания на его поведение или делали вид, что не обращают — Ризу доводилось ловить на себе их сочувствующие взгляды, от которых он мысленно отмахивался. Не удавалось отмахнуться лишь от опеки Иветт, коей подруга старалась окружить друзей со всех сторон. — Я скучаю по тем дням, когда мы не могли тебя заткнуть, — как-то призналась она. Риз печально усмехнулся. Он тоже скучал и слепо верил в то, что когда-нибудь всё наладится. Он даже пытался что-то изменить в себе, но… Тщетно. У него не получалось быть нормальным. — Ты слышишь меня? Пристальный взор Ангел будто коснулся его оголённого нерва, и по спине пробежался целый табун мурашек. Стало неуютно и Риз, потупив взгляд, невнятно пробормотал: — Я… Мм… Это… Она недослушала. Вернулась в комнату, но вскоре появилась и, минуя отделяющую их темноту, направилась к Ризу. Пока девушка шла, он успел мельком осмотреть её, и, заметив покрасневшие глаза, нахмурился. Она, что, плакала? Вопрос готов был сорваться с его языка, но Риз промолчал, когда Ангел переступила порог ванной. На её пальцах подсыхали крапинки чего-то белого, а в другой руке был зажат маленький флакон с однотонной этикеткой. — Заживляющая мазь, — пояснила она. Заметив его настороженность, кончики её губ дрогнули. — Не бойся. Она приподнялась на носочки, но затем качнула головой: — Так не пойдёт. Присядь. Риз осмотрелся по сторонам и послушно опустился на край ванны, понадеявшись, что не умудрится потерять равновесие. И нервно сглотнул. Потому что Ангел подошла к нему ближе. Она деловито подцепила подбородок Риза пальцами, запрокинув его голову, и начала наносить массирующими движениями мазь на повреждённые участки его лица. Девушка была осторожной, внимательной и как всегда немногословной. Она старательно выполняла свою работу, не отвлекаясь на гиперионца, щёки которого вмиг вспыхнули и он в спешке отвёл взгляд в сторону. Их снова отделяло несколько сантиметров и это почему-то смущало. Риз чувствовал, как пальцы Ангел проворно порхали на его коже, как выбившаяся прядь вторила её движениям, щекоча то его нос, то скулу, и ему захотелось заправить непослушный локон ей за ухо. Но не решился. В этот раз ему не хватило смелости. — И часто тебя так? Вопрос застал его врасплох. — Влетало несколько раз, — честно признался Риз. — Но это нормально, в порядке вещей. — Нет, это ненормально! — моментально вспыхнула Ангел, но затем успокоилась и хмуро предупредила. — Сейчас будет больно. Терпи. Она открыла флакончик и капнула ему в биологический глаз, с любопытством наблюдая, как Риз скривился и с шипением вдохнул сквозь стиснутые зубы. — Меня не трогали после… — произнёс он, оклемавшись от неприятного ощущения, но договорить не смог — замолчал на несколько секунд и с трудом продолжил. — Теперь всё изменилось. — Мне жаль, — тихо произнесла девушка. — Мне правда жаль. Закончив обрабатывать побои, Ангел провела пальцем по запёкшейся корке крови на его скуле, несмело поднимаясь выше, а затем очертила порт в виске и замерла. Риз прикрыл глаза, чувствуя, как тот еле ощутимо завибрировал и будто бы обжёг владельца током. Не больно. В прикосновениях Ангел не было ничего болезненного, напротив, они были лёгкими и невесомыми. Будто дразнящими. Девушка собиралась отстраниться, когда Риз обхватил её за предплечья, удерживая. Она рвано выдохнула в знак протеста, но он сильнее сомкнул пальцы, понимая, что ему зачем-то нужно продлить этот момент ещё на мгновение. Ангел словно источала спокойствие и уют, всё то, в чём он так отчаянно нуждался. И пусть он будет стискивать челюсть потом и медленно сходить с ума, и пусть она снова будет штурмовать его мысли, к такому он готов. Привык уже. Его надтреснувший и серый мир нуждался в новом глотке воздуха, в новых красках, и Ангел удавалось… оживить его. Она как будто была его спасением. Обманчивым, недолгим, но — необходимым. Риз понял это и принял с бесконечной усталостью. И со слабой улыбкой на лице. Ангел смотрела в его глаза и, кажется, придвинулась ближе. Или же это он притянул её — сейчас это не было важным. Риз наслаждался её робкими прикосновениями; ох, разве не об этом он мечтал? Как вдруг… Вспышка воспоминаний. Слова о том, что происходило до него, много слов, и они значительно поубавили его пыл. Риз с ошеломительной скоростью вернулся с небес на землю, ощутив внутри сгусток склизкого разочарования. И этого хватило, чтобы возненавидеть себя заново. За свою слабость и… За неподобающее поведение. Неужели забыл, кем она являлась? Уже в который раз наплевал на правила и делал только хуже, привязываясь. Запоздало вспомнил про её отца и подумал о том, что за такое Джек вряд ли погладит его по голове. А огорчать «папочку» не хотелось. Он одарил её виноватым взглядом и попытался отстраниться. Пересилил себя, но этого хватило только на одну фразу: — У тебя холодные руки, — и то шёпотом, тихим выдохом, который едва ли шевельнул его губы. И пожалел о сказанном. Потому что Ангел молниеносно отдёрнула ладонь и удивлённо заморгала. В своих мыслях Риз трижды успел схватить её и притянуть обратно. В реальности — выдавил из себя кривоватую улыбку, игнорируя болезненное ощущение разбитой губы. Она проигнорировала. Растёрла ладони, задумчиво глядя куда-то сквозь Риза, а затем развернулась, сжав почему-то кулаки. Вскоре послышался торопливый звук шагов. Хлопок двери. И — тишина.

***

Он сильно удивился, когда Ангел перестала его игнорировать и покинула спальню ближе к вечеру, расположившись возле кофейного столика. Она села на пол, подвернув под себя ногу, и аккуратно разложила перед собой краски и кисти, задумчиво глядя на белоснежные листы альбома. Затем запустила пальцы в свои волосы, взъерошив их, отчего её причёска стала ещё более растрёпанной. Девушка не проронила ни слова; Риз внимательно наблюдал за ней, позабыв, что так и не успел переключить на другой канал, где транслировали нечто более увлекательное, чем очередной идиотский сериал. Он следил за несносной девчонкой, в который раз отмечая, что молчать с ней было действительно комфортно. Ангел не замечала за собой никакой слежки, она смешивала краски на палитре, превращая яркие цвета в нечто мрачное и некрасивое. Девушка прикусила деревянный кончик кисточки, но затем щедро обмакнула ворс в образовавшуюся кляксу и начала наносить первые штрихи. Риз жадно следил за её действиями. За тем, как она хаотично вырисовывала различные узоры, за тем, как постепенно пачкались её руки, и как она резко перекинула волосы на одну сторону. Вздутая вена на шее моментально окропилась маленькой россыпью чёрных звёзд; капли осыпали бледную кожу, расползлись тёмными островками на одежде. Значительно пострадала блеклая кофта, видимо её Ангел не боялась испачкать. Занятие приносило ей настоящее удовольствие, девушка с воодушевлением вырисовывала что-то на листке, и Риз с интересом уставился на её творение. — С искусством у тебя не очень, я погляжу, — спустя некоторое время вымолвил он. И осёкся, нервно прикусив язык. Он сморозил очередную глупость, потому что рисовала девушка неплохо. Хоть и мрачно, агрессивно, но сносно. Он не смог бы повторить ничего подобного, но… Пусть. Ему нужно было увидеть её раздражение. Злость. Пренебрежение. До боли отрезвляющее. Необходимое сейчас. — Пардон? Она вздрогнула и медленно развернулась к нему, сощурив глаза. Знакомые молнии уже готовы были осветить густую синеву в её взгляде; Риз видел, как девушка моментально возгорается от спонтанного негодования, и в голове промелькнула ленивая мысль о том, что добром это не кончится. Он открыл рот, намереваясь сказать ей то, что моментально бы её успокоило, да только вместо извинений получилось нечто иное, но решительно-внятное: — Это ужасно. Он видел, как опешила Ангел, видел, как её щёки приобрели нежно-розовый оттенок. Она недоверчиво взглянула на Риза, недоуменно приподняв бровь. Но это чувство сменилось другим, более острым. Раздражение. Оно затянуло её глаза мутной пеленой, въедаясь в каждую прожилку и отравляя её взгляд, который буквально сочился ядом. Ангел предупреждающе сжала кулачок, но затем глубоко вдохнула. И успокоилась. — Ужасно, говоришь? Пустой, без каких-либо эмоций голос, заставил его похолодеть. Риз кивнул, и ему показалось, что он успел заметить лукавую улыбку девушки, прежде чем она вновь стала серьёзной. Ангел пожала плечами, возвращаясь к своему занятию, однако вскоре замерла. Она что-то тщательно обдумывала, но потом покачала головой, обмакнула кисточку в краску и встряхнула её, направляя поток брызг прямо на безупречную рубашку Риза. Ангел фыркнула, пытаясь скрыть улыбку, а парень с возмущением закатил глаза. И что за ирония, его любимая рубашка пострадала дважды из-за этой маленькой… — Эй! — крикнул он, когда Ангел снова потянулась к краске, не собираясь останавливаться. — А теперь тебе нравится? — с наигранной обидой поинтересовалась она, намереваясь испачкать его жёлтым цветом. — Прекрати! — Нравится?! — Ангел! Она швырнула в него палитру, содержимое которой отвратительным пятном растеклось на белой ткани. Следом полетели бы и все краски вместе с кистями, если бы Риз вовремя не окольцевал её тонкие запястья. Ангел злобно посмотрела на него, а затем подалась вперед, толкнув в грудь, и опрокинула его на спину, взгромоздившись сверху. Она пригвоздила Риза к мягкой спинке дивана, презрительно хмыкнув. В её глазах горели огни настоящего азарта, непослушные локоны как всегда лезли в глаза, а на левой скуле блестели тёмные разводы. Девчонка прищурилась и в следующий момент мазнула щекой по его лбу, разделив с ним краску напополам, и довольно засмеялась. А Риз замер. И уже в который раз невольно залюбовался ей. Казалось, всё произошло за долю секунды. Он не понял, как они разместились на диване, не понял, как она одержала верх. И оказалась на нём. С зажатой кисточкой в руках. И оттолкнуть её всё-таки не получалось, сколько бы Риз не старался. А он и не старался особо, пытался что-то предпринимать поначалу, но… Всё происходило не так, как хотел он. Атмосфера веселья быстро испарилась. Ангел заёрзала на его коленях, всё ещё с окольцованными запястьями, и внезапно окинула Риза таким взглядом, отчего тот смущённо отвёл глаза в сторону. Но затем посмотрел на неё вновь, высвобождая девушку из хватки. Ангел не собиралась отстраняться. Она застыла в нерешительности, прижимаясь к нему, и не знала, что ей делать дальше. Вернее, что им делать дальше. Её дыхание участилось и Ризу почудилось, будто оно защекотало его губы. Близко. Он уловил суетливое движение. И прежде чем ресницы Ангел дрогнули, и она закрыла глаза, её плотно сомкнутые губы врезались в его рот. Лёгкое, почти невесомое касание. И оба окаменели, словно статуи. Риз слышал грохот собственного сердца. И будто внутри залпом разорвалось несколько фейверков, взбудоражив его, заставляя мелко задрожать и неосознанно приоткрыть рот. Мысли в голове отчаянно кричали, протестовали до хриплого стона, что это неправильно, что надо немедленно прекращать весь этот… этот… спектакль, что это не он, а она, конечно же это она потянулась к нему! Но… Всё разом затихло, когда Ангел выронила кисточку и в следующий миг её пальцы запутались в его волосах. Это было сложно назвать поцелуем, и Ризу захотелось большего. Поцеловать её так, как целовала его Стейси — глубоко и влажно, но не стал. Боялся напугать, причинить боль, и вместо этого осторожно сжал её в руках. Не отпуская, ему казалось, что стоит ему разжать ладони, как она исчезнет. Нет… Но всё же отпрянул. И испуганно округлил глаза. Какого хрена это было, Риз? Какого. Хрена. Риз?! — Ангел, я не… — и был прерван, потому что прохладная ладошка настойчиво развернула его лицо. Ангел мазнула ещё раз губами о его рот, — её губы были тёплыми и нежными, — а затем отстранилась. Её глаза широко распахнулись, а пальцы на его плече сжались. — Мы не должны, — тихо выдохнул он. — Я знаю, я… — девушка смутилась, опустив взгляд вниз. А затем нервно улыбнулась. — Я вся в краске. Если мы испачкали диван, Джек нас убьёт. Они натянуто рассмеялись. Ангел вскочила на ноги и начала собирать разбросанные вещи, её глаза блестели, словно она сейчас расплачется. Риз встал следом, помогая ей прибраться. Он сам не заметил того, как эта невыносимая девчонка вдохнула в него больше жизни, чем кто-либо. Потому он отбросил кисточки в сторону и привлёк девушку к себе, запоздало вспоминая, что он так и не поблагодарил её за помощь. — Спасибо. За всё. Ты потрясающая, — промелькнуло несказанное, в горле застрявшее. Ангел замерла, но затем шумно выдохнула. И обняла его в ответ.