Сладкий обман

Звон будильника на телефоне выдернул его из сна… из сна о жизни, которая была год назад, когда в Infinite все было идеально. Он зажмурился в надежде ухватить за хвост чудесный сон, но тщетно. Хоть он был любитель поспать, чувство ответственности всегда брало верх. Он медленно выбрался из постели, чувствуя себя гораздо старше своих двадцати пяти. Посмотрел на самых младших, с которыми жил в одной комнате. Они все еще крепко спали, он и рад бы дать им поспать подольше, но не мог. Он подошел к ним и слегка потряс Сонджона. Тот сразу же открыл глаза, устремив на хёна ясный взгляд. Они не сказали друг другу ни слова. Сонджон знал, что от него требуется, так что не было смысла канючить. Он встанет… всегда вставал. Следующим на очереди был Мёнсу. Именно Мёнсу сейчас мирно посапывал на кровати, Эл появлялся позже, когда стресс накапливался, и от него требовали перевоплощения в холодного принца. Его так легко, как Сонджона, не разбудить, надо приложить больше усилий. – Давай вставай, пора просыпаться, – велел он, еще раз хорошенько его встряхнув. Мёнсу застонал и повернулся на бок, но Сонгю знал, что он уже не спит. Зная, что Сонджон разбудит его, если он снова уснет, Сонгю вышел из комнаты. Оказавшись в большой ванной прямо напротив их комнаты, он быстро умылся. Выйдя из ванной, он задержался у двери, ведущей к соседней комнате, рядом с его. Он постоял там с секунду, глядя на дверь, и отошел. Уже в гостиной он остановился посреди комнаты и медленно стиснул кулаки, наливаясь яростью. Не один месяц он скрывал гнев за маской равнодушия, но не сейчас, сейчас пришла пора выплеснуть его наружу. Вчера он нарочно вел себя пренебрежительно на глазах у фанатов. В стенах общежития он не станет прятать раздражение и обиду: здесь он один, никаких зорких глаз поблизости. Он выпустил на волю все чувства, все переживания, которые вчера гасил. Затем он рванул к комнате Сонёля и настежь распахнул дверь. Он нагнулся, подобрал с пола разбросанную одежду и бросил ее в Сонёля, грубо приказав: – Вставай! Он не стал ждать, когда потрясенный Сонёль оторвет голову от подушки, и вышел из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь – наверняка весь этаж услышал. Он никуда не ушел, так и стоял за дверью, тяжело дыша. Вчера он изо всех сил притворялся, что Сонёль не совершил ничего предосудительного. Он не повел и бровью, когда Ухён нашептывал на ухо Сонёлю слова, в которых не было ничего кроме ненависти к нему, а тот внимательно слушал. Он сделал вид, что не злится на него, но теперь… теперь его милосердие иссякло. Он все еще стоял на том же месте, когда дверь в комнату Хои и Дону открылась. Хоя с опаской вышел в коридор. Он ничего не сказал, только встал рядом, и в его глазах не было ни капли осуждения. Следом за Хоей появился Дону и обнял Сонгю. Тот прильнул к Дону, сдерживаясь, чтобы не закричать от разочарования и безысходности. Ему было так страшно, так боязно за Infinite… боязно за их будущее, и он ненавидел себя за это. Всему виной был сон, тот самый, который напомнил ему о минувших временах. Дверь в сонёлевскую комнату открылась, и осторожно вышел Сонёль, бледный и молчаливый. Он не ругался, не возмущался, ни слова не сказал, только смотрел на Дону, обнимающего лидера. Хоя схватил Сонёля за руку и так зыркнул на него, что Сонёль тотчас отпрянул и попятился назад… и пришло осознание, что он ошибся, сделал неправильный выбор. Никогда еще он не чувствовал себя настолько лишним, настолько чужим. Раздался стук в дверь, и Сонгю аккуратно высвободился из объятий Дону, в чьих руках он нашел успокоение и силы. – А вот и Маман, – спокойно сказал Сонгю, направившись к двери, словно ничего не произошло. Остальные пошли следом. – Интересно, что он принес поесть? – спросил Сонджон, услышав стук. Они были в гостиной и слышали шум, но вмешиваться не стали – не хотели в момент слабости давить на лидера своим присутствием. – Вкусняшек, надеюсь, – ответил Мёнсу. – Он всегда вкусняшки приносит, – заметил Хоя. Дону кинулся к двери и, распахнув ее, воскликнул: – Маман! На пороге появился менеджер, держа в руках тарелку с круассанами. Он обладал замечательным кулинарным талантом. За это они и прозвали его Маман. Он не был похож на других менеджеров. Он был старше и редко сопровождал их на выступления, зато следил за общежитием. Жил он в маленькой квартирке по соседству с их просторным общежитием. Он был помощником самого директора, пока у него не случилось горе. – Голодны, ребятки? – Постоянно, – отозвался Дону, увязавшись с остальными за менеджером. Менеджер поставил тарелку на стол, а после, порывшись в холодильнике, достал оттуда молоко и сок. Остальные сгрудились вокруг стола, хватая круассаны, но не Сонгю, он подошел к дорогущей автоматической кофемашине, подарку богатых фанатов. – Ну и кто хлопнул дверью и перебудил полдома? – поинтересовался менеджер. – И с этого этажа хотите вылететь? Все пожали плечами, будто бы понятия не имели. Менеджер обвел взглядом притихших парней, которые упорно прятали глаза. – Как-то рановато, не считаете? – Уже девять, – отозвался Сонгю, который, прислонившись к стене, потягивал кофе. – Вы же знаете, что тут одни богатеи живут, и им совсем не нужно рано вставать и идти на работу, – сказал им менеджер. – Многие все равно ходят, – быстро сказал Сонёль, надеясь разрядить обстановку. – Поэтому они и богатые. Трудятся не покладая рук. Менеджер обвел взглядом парней, понимая, что они не станут друг друга выдавать. – Где Ухён? – спросил он. Парни молча уплетали круассаны, и менеджер медленно повернулся к Сонгю, который ответил: – Я его не будил. В его глазах мелькнула тревога. Менеджеры все до одного опасались, что рано или поздно лидер группы перестанет так легко относиться к тому, что бывший лучший друг его люто ненавидел. Хоя поднялся и сказал: – Пойду разбужу.

***

Ухён, уже одетый, сидел на краю кровати и ждал, когда откроется дверь. Еще чуть-чуть, и терпение у него кончится, но черта с два он выйдет из комнаты, пока не позовет лидер. Дверь приоткрылась, и только он собрался незаметно выдохнуть с облегчением, как увидел Хою. – Собирался тебя будить, но вижу, что уже не надо. – Теперь ты будишь? – выпалил Ухён, безуспешно пытаясь скрыть раздражение. Хоя пожал плечами и невозмутимо ответил: – Тех, на кого Сонгю начихать. Ухён встал, едва сдерживая ярость. – Это ты… хлопнул дверью? – Нет, – быстро ответил Хоя, мотнув головой. – Сонгю. – Зачем так громко дверью хлопать? Хоя лишь невинно улыбнулся. – Понятия не имею. – Чья это дверь? – Того, на кого ему еще не наплевать, – ответил Хоя. – А если кое-кто продолжит потакать твоему дурному поведению, этот человек либо устранит этот глупый союз, либо забьет на них. – Сонёль… – Угу, и ему следует поосторожнее быть… ты-то круто поешь, чего не скажешь о нем. – Он умеет играть. Хоя ухмыльнулся и спросил: – И где? Он никому не нужен, на развлекательных шоу из кожи вон лезет, но если он одумается, Сонгю подкинет ему пару советов, как себя вести на шоу. – Что-то не припомню, что бы ты так же поддерживал Сонгю, когда Дону дал тебе по морде и упрекнул в высокомерии, а он стоял в стороне. От хоиной ухмылки и следа не осталось, и он только покачал головой. – Я вел себя заносчиво, вот Дону и врезал мне. За дело. Этим мы с тобой и отличаемся… Я умею признавать свои ошибки. – Я не ошибался. – Ну, конечно же нет, – согласился Хоя, закатывая глаза. Ухён пялился на Хою, от которого волнами исходила враждебность и дерзкая самоуверенность. Лучшими друзьями они никогда не были, но ладили неплохо. Хоя и Сонгю были очень близки, когда были стажерами, и Ухёна это до чертиков бесило. Вспоминая о былых временах, он с горечью спросил: – Мы что, как раньше будем выяснять, кто у Сонгю любимый тонсэн? Ошеломленный Хоя искренне ответил: – Я присоединюсь, если ты захочешь. – Чего? – недоверчиво спросил ошарашенный Ухён. – Вот сейчас ты можешь быстро вернуть его расположение… минут за десять или не меньше. Но если продолжишь доводить его, мы снова будем играть, можешь не сомневаться. Эта игра всяко лучше той, в которую играешь сейчас ты. – Ни в какие игры я не играю. – А что тогда ты делаешь? Хочешь группу развалить? – Нет. – Замечательно, потому что в итоге ты лишь себя погубишь, а группа продолжит свой путь без тебя. Infinite не развалится из-за того, что ты не способен справиться с собой. У Ухёна так и чесались руки вмазать Хое, когда он, уходя, нарочно задел его плечом. Остальные тоже так думали? Они думали, что он стремился разрушить группу? Ему нужно подумать, но сегодня об этом и речи быть не могло – в планах было слишком много мероприятий, в которых задействована вся группа. Сонгю весь день будет рядом, как бельмо на глазу. О покое можно будет только мечтать. Из кухни доносились голоса одногруппников. Прежде чем войти он остановился, собираясь с мыслями. В глазах Хои он однозначно был злодеем, а Сонёль – его жалким сообщником. И теперь Сонёль пожинал плоды их близости. Больше всего Ухёна возмущало то, что все сказанное – что Хоя сказал о нем и Сонёле – на все это ему было плевать. А вот то, что Сонгю не соизволил его разбудить, по-настоящему огорчило его. Ухён заставил себя спокойно зайти в кухню. Он первым делом задержался глазами на Сонгю, который опираясь на стойку пил кофе, и тут же перевел взгляд на менеджера, с тревогой наблюдающего за лидером. – Поешь. – Мне хватит кофе. – На одном кофе долго не протянешь, – отчитал его менеджер. – В меня даже кофе сегодня… не лезет, – ответил Сонгю. Ухён не смотрел на Сонгю, но заминку почувствовал… миг, когда Сонгю заметил его появление, и в душе порадовался, что его присутствие так лишило лидера спокойствия, что он запнулся. Ухён занял свободное место между Мёнсу и Дону, тщательно избегая Сонёля. Вспомнив недобрые слова Хои в его адрес, он понадеялся. что не навлек на него неприятности. – Ты вроде как не собирался налегать на алкоголь, нет? – спросил менеджер. – Я не налегал, – заверил его Сонгю. Ухён, которого так и подмывало посмотреть на Сонгю, вытаращился на него и бесхитростно спросил: – У тебя вчера день рождения был? Сонджон отложил круассан и ответил за лидера: – Сам же знаешь. Ухён растянул губы в улыбке, когда Сонгю наконец встретился с ним взглядом. – Ты что, на собственном дне рождения не пил? Как хорошо, что я не посчитал нужным явиться. Остальные в ожидании замерли. Когда до такого доходило, Сонгю обычно пропускал мимо ушей хамство Ухёна, но сегодня что-то было не так. Хоя, тихо проскользнув на кухню, устроился между Сонёлем и Мёнсу, пока все ждали реакции Сонгю на слова когда-то близкого друга. Сонгю не издал ни звука, он, не моргая, холодно смотрел на Ухёна, будто пытался заглянуть ему в голову. – Настоящая вечеринка ожидает его в субботу, – нарушил тишину Дону. – В субботу, – повторил Ухён и, не сводя с Сонгю пристального взгляда, взял круассан. Дону с готовностью объяснил: – Целая ночь с Allure. – Не со всеми, только с Бренди, – уточнил Сонгю, ласково взглянув на Дону. – Хотел чутка приукрасить, – пояснил Дону. – Укрепить твой статус. – Там одна Бренди чего стоит, она не уступит целой группе. Не стоит тешить его самолюбие. Оно и так большое, – высказался Хоя, поставив стакан с соком. – Уверяю тебя, если вся группа захочет присоединиться, я буду очень даже за, – произнес Сонгю будничным тоном, и все рассмеялись. За исключением Ухёна. – Но хён, чем ты будешь заниматься с Бренди целую ночь? – с деланной наивностью спросил Сонджон. Сонгю сделал большой глоток кофе и объяснил: – Подтягивать английский. – Она же родилась в Штатах… так что с английским у нее проблем нет, – любезно добавил Мёнсу. Все, кроме Ухёна, засмеялись. – У всех будет свободная ночь? – спросил он. – Не думаю, – ответил менеджер. – Но это же несправедливо! Что-то не припомню, чтоб мне на день рождения «подарили» свободную ночь. Мёнсу, Хоя, а вы помните? – спросил Ухён. – Ухён, не начинай, – предупредил Дону. – Ой, как я мог забыть! Хён же у нас особенный, – ответил Ухён Дону, не спуская взгляда с Сонгю.

***

– Мне кажется, что они трахаются, – шепнул Хоя на ухо Дону, отчего тот поперхнулся водой. – Че? – Дону аж закашлялся. Летний концерт в Сеуле завершился, и Infinite в полном составе и еще несколько групп стояли на сцене. День выдался жаркий. Хоя отобрал у Дону бутылку и показал в другой конец сцены, где Сонёль на пару с Ухёном, обнявшись, позировали для фанатов. – Да это ж обычный фансервис, – возразил Дону, хватая Хою за талию. – Вот смотри, мы сейчас то же самое делаем. И ничего такого. Хоя склонился к уху Дону, тут же вызывая восторженные крики кучки фанатов. – Я прекрасно знаю, что такое фансервис и скиншип, но я думаю, что они трахаются. Дону завозился, словно от одной лишь мысли у него по коже поползли мурашки. – А почему… С чего ты взял? – Они так сблизились за последнее время. – Так это потому… потому что... Ухён не может быть сейчас с Сонгю, – ответил Дону, бросая быстрый взгляд в сторону Мёнсу, который хоть и стоял рядом с ним, но как обычно ничего вокруг не замечал. Сонджон стоял по другую сторону от Мёнсу, а Сонгю – рядом с макне. Хоя усмехнулся. – Ухён не хочет с ним водиться, а Сонёль – не Сонгю. И что-то мне подсказывает, куда ветер подует, туда и Сонёль. Дону поморщился. Они с Хоей частенько обсуждали предпочтения участников, и всегда относили Сонёля к бисексуалам. Он, Хоя, Мёнсу и Сонгю были самопровозглашенными натуралами, Ухён – геем, а вот Сонджон на пару с Сонёлем были под большим вопросом. Сонджон предпочитал не обсуждать свою ориентацию, а Сонёль открыто признался, что раньше был би. – Они часто селятся в одном номере, когда мы в разъездах, – неохотно признал Дону. – Есть такое. – Это капец, – застонал Дону, от веселого настроения не осталось и следа. – Так нечестно. Дону крепче обнял Хою и спросил: – Нечестно? – Они могут трахаться, когда угодно, – пояснил Хоя. – А нам даже нельзя привести в общагу девчонок. – Да не поэтому капец. Сонёль слишком… слишком хрупкий человек, чтобы крутить шашни с Ухёном, он сделает ему больно, – объяснил Дону, ткнув Хою локтем в живот. Хоя ухмыльнулся. – Его заднице. – Ой дурак… фу! – Как думаешь, я прав? Дону пристально посмотрел на двух парней и, заметив, какими глазами Сонёль смотрел на Ухёна, поморщился. – Это капец. – Капец? – спросил Сонгю, подходя вместе с Сонджоном. Парни быстро поменялись местами: теперь Сонджон был рядом с Хоей, а Сонгю рядом с ним. – Я думаю… – Я сейчас сдохну от жары, – брякнул Дону, перебивая Хою. Сонгю подозрительно покосился на Дону. – Хреново ты врешь, Дону. В чем дело? – Потом расскажу, – пообещал Дону. – Это не срочно. Сонджон уложил голову на плечо Сонгю и захныкал: – Когда уже нас отпустят? – Как устранят технические неполадки, отснимем концовку, а потом можем быть свободны как ветер, – ответил Сонгю. – Меньше чем через час мне надо на съемки High Society. – Ой-ой-ой, – протянул Хоя без тени сочувствия в голосе. – Стремно быть популярным. Вытирая испарину со лба, лидер еле удержался от желания смерить Хою уничтожающим взглядом. – На дворе только апрель, че так жарко? Такое чувство, что у меня температура. – Такая жарища, от этой шляпы никакого толку нет, – посетовал Сонджон. – Как вообще птицы выживают? Встрепенувшись, Мёнсу посмотрел на шляпу макне и сказал: – Я думал, у них прохладные крылья? Сонджон согласно кивнул: – Я тоже. – А вот и горячие штучки, – с бесстрастным лицом предупредил Сонгю, завидев приближающихся участниц Allure, которые расположились рядом с ними. – Джиу, ты в последнее время неотразима, – сказал Хоя главной вокалистке, вставшей около Сонгю. – Когда уже ты позволишь мне скрасить твой досуг? Брюнетка только улыбнулась толпе и, не оборачиваясь, ответила Хое: – Отстань, Хоя. Сколько раз тебе это повторять? Десять? Пятьдесят? Сотню? Infinite не могли не поржать над Хоей, но тот поспешно ответил: – Ничего страшного… на тебе свет клином не сошелся, есть девушки и посговорчивее. Джиу лишь поправила волосы, не обращая внимания на издевку. Белокурая девушка возле Джиу громко сказала: – Почему ты никогда не общаешься с другими группами? У тебя нет друзей. Сонгю недовольно насупил брови, борясь с желанием посмотреть в ее сторону. – У меня есть друзья, Бренди. Бренди, девушка рядом с Джиу, повернулась, делая вид, что обращается к своим, и ответила: – Неа. Ты только с группой общаешься. А тебе нужно и с другими людьми контактировать. – Не люблю людей, – сказал ей Сонгю. – Ты любишь свою группу. – Редкое исключение, – Сонгю согласился, но добавил, – И люблю я их только время от времени. Сонджон обиженно надул щеки. Бренди, что-то бурно обсуждающая с Джиу, напомнила ему: – Ты любишь меня. – Когда ты меня не пилишь. – Тебе бы не помешало завести себе больше друзей… вам всем. Взаимоотношения играют важную роль. – Давай ты будешь заниматься своей собственной группой, а мою оставишь в покое. – Если бы мне было плевать на Infinite, я бы не беспокоилась. – Спасибо, я принял к сведению твое беспокойство. – Другие думают, что вы зазнались. Сонгю скривился и, повернувшись к Сонджону, сказал Бренди: – Это не про нас. – Ты слишком замкнутый. Тебе стоит завести больше друзей, быть образцом для подражания. – У меня в группе самобытных личностей хоть отбавляй, и мы замечательно проводим время в компании друг друга. Мы в жизни дружим, а не только на камеру. Ты уж прости, что нам нравится друг с другом зависать. Хоя тоже оскорбился, поэтому схватив Сонджона и развернув его к себе, обратился к Бренди: – Мы не зазнались. Просто говорим, что думаем. Агентство не указывает, что нам думать и говорить. Мы настоящие, такие, какие есть, и когда-нибудь об этом узнают все. У нас высокие стандарты и нам не доставляет никакого удовольствия общение с марионетками, именно поэтому мы можем с кем-то не общаться. Сонгю аккуратно отодвинул Сонджона и посмотрел на Хою. – Ты опять ведешь себя высокомерно. – Но это правда, – настаивал Хоя. – Ну ладно, может, я высокомерный… чуть-чуть, но нам просто нравится тусить друг с другом. Мы одна команда. – А как насчет Ухёна и Сонёля? – поинтересовалась Бренди. – Они решили отдохнуть от вас. Вон Ухён сейчас с SHINee, а Сонёль практически почетный участник Teen Top. Сонгю повернулся к фанатам и ответил ей: – Они за всех нас отдуваются. Она улыбнулась и продолжила: – Я-то думала, что вы настоящие друзья, которые любят тусить друг с другом. Хоя рявкнул, прежде чем Сонгю успел ответить: – Впятером. Пусть SHINee и Teen Top забирают себе Сонёля и Ухёна, если хотят. Сонгю покрутил головой по сторонам: не услышал ли кто помимо Allure и Infinite слов Хои. – Он хотел сказать, что они могут общаться с ними. – Ага, – быстро согласился Сонджон. – Ухён очень общительный. Джиу, стоящая между Бренди и Сонгю, ухмыльнулась и спросила: – А в Сонёле что особенного, помимо роста? – А он актер, – рявкнул Сонгю, улавливая что-то бессердечное в ее голосе. – А еще он высокий, красивый и умный. Все, конец дискуссии. – Мм, люблю, когда ты включаешь лидера, – еле слышно прошептала Бренди. – Не забудь про это в субботу. Сонгю не успел ответить, потому что на сцене появился ведущий концерта и объявил, что камеры в рабочем состоянии и велел всем занять свои места.

***

Вечером Сонгю переступил порог общежития, держась за правый бок. Сонджон вскочил с дивана, на котором он сидел в компании Мёнсу и Хои, и сказал: – Хён, мы оставили тебе поесть. Маман приготовил греческой еды, такая вкуснятина. – Я не хочу есть, – ответил Сонгю макне. – Он по-любому уже поел со своими хубэ… ему не до нас, холопов, – высказался Ухён, сидящий у большого телевизора. Сонгю закусил нижнюю губу, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Его распирало от желания заехать Ухёну по лицу, но он не обратил внимания на него и сказал: – Я спать. Спокойной ночи. Мёнсу, обеспокоенно посматривающий на Сонгю, спросил: – Хён, ты нормально себя чувствуешь? – Все хорошо, – заверил его Сонгю. – У тебя больной вид, – заметил Мёнсу, не веря словам лидера, но тот уже исчез. – Я бы тоже выглядел не очень, если б пришлось иметь дело с Мудакхёном, – негромко буркнул Хоя. Ухён проигнорировал Хою, обдумывая слова Мёнсу. – Он реально бледный. Сонёль, сидящий рядом с Ухёном на полу, обернувшись, метнул на него острый взгляд. Он поразился его наблюдательности. – Наверно, от мыслей, что дома придется лицезреть тебя, – упорно продолжил Хоя, решительно надеясь довести Ухёна. – Серьезно, думаешь, я так ему докучаю? – спросил Ухён, повернувшись к Хое лицом и расплываясь в улыбке. – Ты так говоришь, чтобы сделать мне приятное.

***

– У тебя большие проблемы, – грустно сказал Сонёль, присаживаясь на диван рядом с Ухёном. Ухён прятался от рассерженного менеджера в конференц-зале агентства. – Тут тебя точно не должно быть, – сказал он другу. – Почему ты продолжаешь так легкомысленно вести себя? – Я не могу перестать… Пытаюсь, но ничего не выходит. – Не неси херню, – отмахнулся Сонёль. – Ты прекрасно знаешь, что делаешь, и все равно продолжаешь. А делаешь ты это ради реакции Сонгю. Ухён откинулся на спинку дивана. – Зря я тебя втянул… И рассказал зря. – Так ты не рассказал, – напомнил Сонёль. – Я до сих пор не понимаю, почему ты так ненавидишь его. – Я не ненавижу его. – Ага, конечно, ты всем нутром его ненавидишь. Ухён прикрыл глаза. – Я никак не могу понять, почему ты его ненавидишь. Он был тебе лучшим другом, а потом – бац! – и ты уже его ненавидишь, – продолжал Сонёль. – Тут что-то еще замешано, не только его альбом и дофига сольных выступлений. Честно говоря, иногда я дико завидовал, но вот ты… я не верю, что дело тут только в зависти. – Почему ты не веришь, что это зависть? – полюбопытствовал Ухён. – Все вокруг считают, что я завидую. Сонёль повернулся к нему и разочарованно покачал головой. – Потому что… потому что такая дружба… из-за таких мелочей потерять такую дружбу. Ухён открыл глаза и выпрямился. – У меня голос лучше, так с чего бы мне не злиться, что ему целый сольник, а мне только какой-то сраный дуэт. Несправедливо. Если для тебя это мелочи, тогда выходит, что я мелочный. – Не, не, тут что-то еще замешано. – Ты переоцениваешь меня. Сонёль протянул руку и сжал ухёновское колено и тихо произнес: – Нет. – Да. – Нет, – гнул свою линию Сонёль. – Да. Рука Сонёля скользнула по внутренней стороне бедра Ухёна. – Ты меня поражаешь… человек, за которого ты себя выдаешь… это же не ты. Ухён потянулся к руке Сонёля и убрал ее со своей ноги. – Не надо. Сонёль вырвал руку . – Нас никто не видит. – Нет. Сонёль рискнул провести рукой по ухёновской ноге и сипло сказал: – Нам будет так хорошо, так приятно. Ухён стряхнул с себя чужую руку и решительно сказал: – Скиншипом мы с тобой будем заниматься только перед фанатами. Я удовлетворяю твое самолюбие, а ты можешь удовлетворять мое, я не против, но другие потребности я удовлетворять не собираюсь, ясно тебе? Оконфуженный Сонёль резко вскочил на ноги. – Я не это… – Отлично, – сказал ему Ухён. – А теперь беги играться с примерными мальчиками. Все, уходи, буду упиваться жалостью к себе любимому. – Ну ты и козел, – прошипел Сонёль и развернулся, сталкиваясь лицом к лицу с Сонгю и менеджером Гонамом. – Уходи, Сонёль, – велел менеджер. Сонёль с радостью подчинился, оставляя Ухёна наедине с недовольным менеджером и Сонгю. Ухён взглянул на раздраженного менеджера. – У меня проблемы? Менеджер Гонам сел на диван рядом с Ухёном и спокойно, не повышая голоса, спросил: – Объясни-ка мне… почему на последних двух интервью ты ни слова не сказал. Ни единого слова. – Я просто не знал, что говорить, – пожав плечами, сказал Ухён, а потом, переведя взгляд с менеджера на Сонгю, с вызовом на него уставился. – Не хотел показаться тупицей. – Что? – спросил ошарашенный менеджер. – Ухён, ты отлично справляешься с интервью. Поэтому ты задействован на них… было решено, что ты, Хоя и Сонгю отвечают на большинство вопросов. – Как я уже сказал, я не хотел показаться тупицей. Менеджер проследил за взглядом Ухёна: он смотрел на Сонгю, который все еще стоял. – О чем он вообще? – Он бесится, потому что я поправил его на недавнем интервью, – с уверенностью сказал Сонгю, прекрасно зная истинную причину такого поведения Ухёна. – Он думал, что Бразилия находится в Северной Америке. Ухён хмыкнул. – Я решил, что впредь буду молчать на интервью, чтобы не ставить группу в неловкое положение. Менеджер переводил взгляд с Ухёна на Сонгю и обратно. – Но ты не просто замолчал… вид у тебя был, словно ты на весь мир обозлился. Соберись. – Я просто думал о группе. Я не хотел, чтобы из-за меня люди думали, что Infinite – тупые, – ответил Ухён. – Об этом не волнуйся, ведь когда ты несешь такую хрень, ты только себя выставляешь невежей. Я не допущу, чтобы это навредило имиджу Infinite, не волнуйся, – огрызнулся Сонгю, уже не в состоянии контролировать нарастающий гнев. Ухён поднялся. – Ну, я часть Infinite. – Тупой говнюк, вот ты кто! – выпалил Сонгю, повышая голос. – А ты тщеславный, себялюбивый мудак, – огрызнулся Ухён. – Что на это скажешь? Сонгю сжал кулаки, но с места не двинулся. Велико было искушение продолжить ругаться с Ухёном, но он ему не поддался. – Да ничего, разговоры с тобой – пустая трата времени. У Ухёна был такой вид, словно ему наотмашь влепили пощечину. – Это я – пустая трата времени? Сонгю развернулся и молча вышел из комнаты. Разъяренный Ухён бросился было за ним, но крепкая рука менеджера потянула его обратно. Менеджер подтащил его к себе поближе и предупредил: – Разберись со своими тараканами. Тебе не понравится, если вмешается директор и уладит все за тебя. Ни капельки не понравится. Ухён шагнул назад. – Раньше твои разногласия с Сонгю не отражались на выступлениях, поэтому мы закрывали на них глаза, но сейчас они очевидны и мешают. – Угрожаете? Менеджер покачал головой. – Нет, возьми себя в руки, прошу тебя.