Сладкий обман

– Когда уже они уйдут? – спросил Сонджон, заходя в комнату к Сонёлю. Сонёль, лежа на животе, читал книгу. – Не скоро. Вот бы вместо них были SNSD. Я даже представить не могу Тэён у нас в общаге, но фигушки, вот вам Allure. Сонджон присел на кровать. – Меня аж блевать тянет. – Все ради пиара. Сонджон посмотрел на старшего и сказал: – Не понимаю, какая нам от этого выгода. – Выгода есть, – заверил его Сонёль. – Allure пользуются популярностью, они не настолько популярны, как мы, но тем не менее. Сонгю и без того хорошо знали, а благодаря ситуации с аппендиксом он стал еще более известным, так что фанаты и не только точно оценят, что они пришли и приготовили ему поесть. – Получается, это выгодно Allure и Сонгю. – Не будь наивным. С чего, по-твоему, Хоя изображал супер послушного тонсэна, пока съемки еще шли? Мы показываем, что заботимся о нашем лидере, а это выгодно всем в Infinite. – Мы заботимся о нем. – Заботимся. – Мне просто… Не хочу их видеть тут, всех. Allure и людям из Mnet не место здесь. Общежитие только наше. И вообще, разве Сонгю можно участвовать в съемках? Сонёль перелистнул страницу. – Он просто сидел на диване, когда они принесли ему домашний суп; ему и делать ничего не надо было. – Ему нужно было притворяться. – С чего ты это взял? Он не притворялся. – Ему надо было делать вид, что он не встречается с Бренди, – пояснил Сонджон. – У хёна куча девушек, – напомнил Сонёль. – Просто Бренди его любимая. – Настоящая красавица, – мечтательно произнес Сонджон. Сонёль вскинул глаза. – Она тебе нравится? Сонджон пожал плечами. – Она очень красивая. – Ээ… ты тоже. Сонджон усмехнулся. – Моя красота не мешает мне восхищаться женской. – Нет, конечно. – Сонёль сел на постели, лицо его вдруг засветилось самодовольством. – Между прочим я снимаюсь с ней в дораме. Макнэ надулся. – Ага, я в курсе. Все знают. Всего-то десять тысяч раз слышали про это, подумаешь. – Завидуешь? – Нет. – Завидуешь, ой как завидуешь. – Ухён здесь? – спросил Дону, открывая дверь в комнату Сонёля. – Неа, – ответил Сонджон. Появление Дону было весьма кстати. – Он ушёл. Сказал, что у него встреча с директором. Дону сел около Сонджона. – Мне вот интересно, зачем они встречаются. – Думаю, можно не волноваться. Ухёна не узнать, прямо как раньше, – сказал макнэ. Сонёль вернулся к чтению. – Угу, все наладилось. Воздушный змей и леска снова вместе, все на своих местах. – Мне кажется или я слышу обиду в твоем голосе? – спросил Сонджон, устремив на него внимательный взгляд. – Возможно… Мне казалось, что мы с Ухёном сблизились, но оказалось, что на самом деле я заменял бедняге нашего лидера. – Неправда, – тотчас возразил Дону. – Мы дружим. Мы семья. Ты не был заменой. – А вам не кажется, что из всех нас у Ухёна с Сонгю самые близкие отношения? – спросил Сонёль. Дону потрепал Сонёля по голове. – Да, или были. Сейчас мы все дружны. – Думаешь… причина их ссоры… никуда не делась? – обеспокоенно спросил Сонджон. – Не думаю, – ответил Дону, но лицо его выражало сомнение. – Сонгю никогда не злился на Ухёна, так что ему ничего не стоило принять его обратно. Дело в Ухёне, но все вроде устаканилось. – Мне тоже интересно, что там с причиной, – сказал Сонёль. В россказни Ухёна он тогда не поверил. – Что-то не давало ему покоя, сводило с ума… а потом Сонгю стало плохо, и теперь ее и след простыл. А что, очень удобно. Сонджон потер предплечья и сказал: – Может, ему необходима была хорошая встряска, а тут как раз Сонгю чуть не отправился на тот свет. Сомневаюсь, что Ухён вообще ненавидел его. – Согласен, – сказал Сонёль. – Ненависти не было, а если ты заикнешься об этом, тут же от него отхватишь. – Нет, не было никакой ненависти… скорее ярость, – добавил Дону. – Но сейчас все гораздо лучше, – стоял на своем Сонджон. – Все хорошо. – Ага, – подтвердил Дону. – Вон Ухён даже заделался его слугой. – В первую неделю после выписки он так опекал Сонгю, – напомнил им Сонёль. Дону кивнул. – Точняк. – Ну, – согласился Сонёль. – Наверное… Я только надеюсь, что это не бомба замедленного действия. – Почему ты так думаешь? – Я не знаю, – честно признался Сонёль. – Иногда у меня возникает такое чувство, что я в шаге от разгадки, но она постоянно ускользает от меня. Иногда кажется, что я упускаю что-то такое очевидное. Сонджон повернул голову в сторону двери и спросил: – Бренди еще здесь? – Они с Сонгю пошли к нему в комнату… вернее, к Ухёну, – ответил Дону. Сонджон не мог скрыть разочарования. – Не волнуйся, я уверен, что лидер ничего такого не планирует, – утешил Сонёль убитого горем макнэ. – Ага, – согласился Дону. – У того же Хои больше шансов переспать с Джиу. – Хмм, – протянул Сонёль. – Я думал, что он уже забыл про нее. – Не похоже, – сказал Дону. – Он не ищет легких путей. – Верно, у лидера с ней ничего не будет: рана еще не зажила. Ему даже поднимать ничего тяжелого нельзя, – сказал вдруг Сонджон. – Ага, продолжай убеждать себя в этом, – съязвил Сонёль. – Ага, секса не будет. Скорее всего, она просто поработает ротиком, – со смехом добавил Дону. Сонджон встал. – Не надо так. – Говори не говори, действительность от этого не поменяется, – Сонёль продолжал издеваться. Сонджон задрал нос и, громко топая, бросился вон из комнаты. Эффектный уход макнэ вызвал у Дону приступ смеха. – Так он что, натурал? – спросил он. Сонёль только неуверенно покачал головой. – Да кто его знает? Он сам-то знает? *** – У тебя на кровати девушка, а ты только и делаешь, что играешься в телефон, – сказала недовольно Бренди. – Что не так? – Я на кровати Ухёна и еще этот треклятый уровень задолбал меня уже, – пробухтел Сонгю, не отрываясь от Энгри бёрдс. Бренди перевернулась на бок и откинула назад длинные черные шелковистые волосы. – Если ты ни разу меня не поцелуешь… я потеряю всякое уважение к своим женским чарам. – Прости, не могу. – До сих пор вава? – спросила Бренди, задирая его рубашку, чтобы взглянуть на живот. – Зрелище не из приятных. – Ну, это еще ничего по сравнению с тем, что было раньше, завтра снимут скобы, – сказал он, даже не подняв головы. Бренди внимательно рассматривала его живот. – А я думала, что все не настолько серьезно. – Обычно да, но у меня столько гноя там было, – сказал он. – Пришлось много резать. Она брезгливо сморщила нос. – Выходит, секс под запретом? – Да. Мне подробно рассказали, чем опасны физические нагрузки. – Чем же? Сонгю положил телефон рядом с собой. – Грыжей, к примеру. – Это плохо? – Да. Будучи ребенком, несколько месяцев я жил с двоюродным дедушкой. Мы с ним ходили в баню, и у него была грыжа. У него кишки опускались в мошонку, и она становилась размером с дыню. Девушка отпрянула от Сонгю. – Нда, поцелуи отменяются. – Именно, – и c этими словами Сонгю взял с кровати телефон и сосредоточился на игре. Она вздохнула, не в силах скрыть своего разочарования. – Не повезло, девочки сказали, что у меня недотрах. – Можешь не ждать меня, ты же не принадлежишь мне. Бренди сузила глаза, но ее голос не дрогнул. – Ну, ты хоть рад, что мы с Сонёлем будем сниматься в дораме? Может, мы сблизимся; классно же будет, если я подружусь с ребятами из твоей группы, да? – Конечно. Она закатила глаза. – Парень из тебя ужасный. Изумленный ее заявлением, Сонгю насупил брови и взглянул на нее. – Я твой парень? – Нет, это я чисто гипотетически. Сонгю отложил телефон. – А в прошлый раз, когда мы остались наедине, ты говорила по-другому. – Тогда ты обращал на меня внимание. – Я плохо себя вел, – признал Сонгю. – Да ты всегда такой… а иногда совершенно отвратительный. Настоящий кошмар для феминистки. – А ты не феминистка? Бренди громко рассмеялась. – Нет, фиг встретишь возле тебя феминистку. Я другая. – Какая? – Девушка, которая любит испытания. Сонгю потянулся к ней и, приподняв прядь волос, погладил ее. – Я, получается, испытание. Она поймала его взгляд и улыбнулась. – Еще какое. У меня было предостаточно хороших мужчин, они без конца шептали мне на ухо всякие приятности, но… – она замолчала и коснулась его пальцев на своих волосах. Но вот это прикосновение стоит сотни их. Он выпустил из рук прядку волос. – Выходит, будь я хорошим, я бы тебе не понравился. – Может, и понравился бы, но я бы тебя не захотела,– ответила она, не сводя с него глаз. – Ты испытываешь меня, – сказал он, медленно выдохнув. – Разве? – глаза у нее заблестели. – Да. Она засмеялась. – Грыжа – полный отстой. – Точно, так что давай не будем начинать то, что у меня не получится закончить… если ты понимаешь, о чем я. – Можно обойтись без секса. Давай тогда поговорим. Обсудим мою дораму. Неужели ты за меня не рад? – Очень рад. – Конечно. – Я рад. За тебя с Сонёлем… ему совсем не помешает практика. Она кивнула. – Это же у него выпадали волосы? – У него. – Жалко только, что у нас роли второго плана. – Я не знал, расскажи про дораму и про свою роль, – попросил Сонгю, пытаясь казаться заинтересованным. Она улыбнулась. – Ну, к сожалению, это очередная типичная дорама. Есть главный герой и главная героиня, они лучшие друзья. Блин, ну почему мне не досталась эта роль. Говорят, что ее будет играть Сюзи. – Сюзи? – переспросил Сонгю с неподдельным интересом. – Да, любименькая Сюзи; можно и не говорить, что персонаж Сюзи любит лучшего друга, но тот даже не подозревает об этом. Как я и сказала, типичная дорама. Такое вообще случается в реале? Как можно не знать, что твой лучший друг в тебя влюблен? Сонгю промолчал. – А теперь угадай, кто играет подружку этого парнишки? Абсолютно верно – я. Я, зловредная стерва, против прекрасной Сюзи. Прекрасно. Великолепно. Надеюсь, что слухи так и останутся слухами, и эту роль будет играть кто-то другой… Эй! Ты меня слушаешь вообще? Сонгю обомлел. – Эй, ты чего? – девушка хлопнула его по ноге. – Я…я…я…просто вспом… кое-ч-что вспом-м-мнил, – заикаясь, пролепетал Сонгю, на трясущихся ногах поднимаясь с кровати. Она тут же приподнялась и села. – С тобой точно все в порядке? Ты будто призрака увидал. – Я… я… – он сделал паузу и бухнулся на кровать. – Может, врача? Сонгю проглотил слюну и выдавил с трудом: – Не нужно, хотя психиатр не помешает. *** Ранним утром следующего дня уставший Ухён оказался на пороге общежития. Прежде чем войти он остановился и натянул на лицо улыбку. В гостиной он встретился с Сонджоном. Тот сидел на диване и смотрел телевизор. – Рановато ты проснулся, – заметил Ухён, присаживаясь рядом. Сонджон пожал плечами. – Тебя всю ночь не было. – Угу, – согласился Ухён. Младший посмотрел на него с любопытством и спросил: – И как у тебя получилось? Почему тебе можно нарушать комендантский час? – Мне босс разрешил. В глазах Сонджона читалось недоверие. – Ты серьезно? – Серьезно… – Ухён замолчал и чуть погодя продолжил: – Нужно было кое-что обсудить с ним, а потом мне надо было обдумать кое-что, потому я не вернулся в общагу. – Ты правда ожидаешь, что я поверю, что ты ночь напролет думал? – с нескрываемым скептицизмом спросил младший. – Так и было. – Неважно. Ухён поднялся с дивана. – Ты не в духе. – Ты врешь. Старший даже не удосужился ответить, он развернулся и отправился в свою комнату… и застыл на месте, обнаружив ее пустой. Кровать была заправлена, все вещи Сонгю пропали. Ухён сразу же отправился в большую комнату, которую занимали Сонгю, Мёнсу и Сонджон. Сонгю там не оказалось, зато его пожитки снова были там. Не медля ни секунды, Ухён вернулся в гостиную. – Где Сонгю? Сонджон убрал звук у телевизора и посмотрел на старшего. – Тебе не плевать? – Что за глупые вопросы? – Не глупый, а прямой… тебе ли не все равно, где он? – Конечно, не все равно, – Ухён не унимался. – Зачем бы я спрашивал, если бы мне было все равно? Сонджон опустил глаза на пульт в руке и ответил: – Это ты у себя спроси. Я порой думаю, что ты кучу всего делаешь… потому что думаешь, что должен. Ухён нахмурился и снова опустился на диван. – Где он? Ему в девять на прием к врачу. Он тут должен быть, уже одетый и готовый ехать. Сонджон откинулся на спинку дивана. – Я уверен, менеджеры прекрасно знают, когда ему к врачу. Это не твоя работа. – Он… он ушел с Бренди? – Нет, – моментально ответил Сонджон, однако, уверен он не был. – Думаешь, она из тех, кто водит домой парней? – Если это сойдет ей с рук… то да, вполне возможно, – честно ответил Ухён. Сонджон нахмурился. – Значит… значит, они занимаются сексом? – Ты у меня спрашиваешь? – Мне просто хотелось узнать… ты ведь его лучший друг, должен знать, – ответил Сонджон. Ухён снова встал. – Ну, я не… Ну да, но когда они сошлись… у нас с Сонгю уже отношения были не очень. Мне он ничего не рассказывал, если ты хотел… – Ухён замялся. – Что ты собирался сказать? – Он кое-что сказал в больнице… Сомневаюсь, что у них все настолько серьезно, по крайней мере, у него. – Значит, секса у них не было. – Да был у них секс. Но это не значит, что у них все серьезно, – с раздражением заявил он. Сонджон сложил руки на груди. – Мне казалось, что она… что она выше этого. – Любовь к сексу не делает ее плохой, она делает ее человеком. А теперь ты скажешь наконец, где он? – Уже уехал на прием, – ответил Сонджон, а затем схватил с дивана подушку и прижал ее к себе. И Ухён снова сел на диван. – Но ему же к девяти. – Ты с ним хотел поехать? – поинтересовался Сонёль, появляясь в гостиной. – Я просто думал, что ему к девяти, – ответил Ухён, надеясь, что Сонёль ничего не отколет. – Так и было, – ответил младший, устраиваясь рядом с макнэ. И тут Сонджон вскочил и напал на Ухёна с подушкой. – Мне кажется, она не такая. Ничего ты не знаешь. А затем без лишних слов умчался прочь. – Дай угадаю, вы говорили о Бренди, – усмехнувшись, спросил Сонёль. – А ты откуда знаешь? – Он втюрился в нее. Ухён виновато поморщился. – Я не знал. – Да никто не знал до вчерашнего дня, – объяснил Сонёль. – Мимолетное увлечение, зато такое сильное. – Так почему врач не в девять? – в голосе Ухёна сквозило беспокойство. – Понятия не имею. Вчера вечером его что-то тревожило, и он вынудил их перенести прием. – Тревожило? Сонёль кивнул. – Вчера лидера определенно что-то беспокоило, но мы так и не узнали, в чем дело. Блин, жалко, что тебя не было. Он бы по-любому тебе рассказал. Ты где был? Вопрос остался без ответа. – У него что-нибудь болело? – Нет. – Откуда тебе знать, если он ничего не говорил? Сонёль скрестил ноги. – Он бы сказал… мне кажется, здесь замешана Бренди. Ухён, не смотря на Сонёля, спросил: – Они поругались? – Вроде нет, – ответил он, заметив, что Ухён старается не встречаться с ним глазами. – А ты хочешь, чтобы поругались? Не сразу Ухён повернулся к Сонёлю. Судя по его виду, слова младшего его потрясли. – С чего бы мне хотеть этого? Бренди как бы не в моем вкусе. – Она – нет… а Сонгю в твоем? – Что? – ошеломленно воскликнул Ухён. – Он в твоем вкусе? Ухён только таращился на Сонёля, будто дара речи лишился. Сонёль пристально вглядывался в лицо Ухёна, но ничего кроме удивления не увидел. – Я к тому… я знаю, что ты не в его вкусе. – Ну да, у меня нет груди, – хихикая, ответил Ухён. Сонёль покраснел и прибавил: – И скорей всего ты… ээ … скорей всего ты любишь св… ну, ты понимаешь … не сниз… ты понимаешь, о чем я. – Ты хотел заняться со мной сексом, но даже вслух сказать не можешь, что считаешь меня активом, – изумился Ухён. – Могу, я просто… я прав? – Прав. Сонёля снедало любопытство. – Ты когда-нибудь… – Нет, – быстро ответил Ухён. – Я знаю, что многие в постели любят и сверху, и снизу, но не я. Роль пассива мне не интересна. – Ну вот, – чуть огорченно сказал Сонёль. – Будь Сонгю геем, тебе все равно ничего с ним не светит, потому он под тебя не ляжет. – И чего ты так на меня смотришь? – спросил Сонёль, заметив, как сразу посуровело лицо собеседника. – Потому что мне противно тебя слушать, – вскинулся Ухён. – Я даже думать об этом не хочу… к чему этот разговор? Ты забыл про братьев? – Помню я, помню, – тут же ответил Сонёль. – Извини. *** Обиженная мать Сонгю покинула кабинет хирурга. Врач уже осмотрел его и заверил, что он идет на поправку. Она наотрез отказалась уходить, пока не послушает рекомендации врача, категорически против того, чтобы он возвращался к работе, пока не посоветует хирург. И когда хирург разрешил Сонгю вернуться к работе, хотя и с некоторыми ограничениями, его мать ясно дала понять, что не одобряет его решение. Обеспокоенность его здоровьем показалась ему наигранной, и вскоре он ее выпроводил. Врач сел за стол и, сцепив руки в замок, спросил: – Вы хотели поговорить тет-а-тет? – Да. – Слушаю. – Я поступил в больницу с высокой температурой, верно? – Да, инфекция распространилась. Сонгю сделал глубокий вдох и задал вопрос, который со вчерашнего дня не давал ему покоя. – У меня могли быть галлюцинации? – Да, – не раздумывая, ответил хирург. Сонгю выдохнул. – Какое… какое облегчение. – При такой высокой температуре, как у вас, галлюцинации – вполне обычное явление. – Отлично. – Хотя большинство галлюцинаций забывается. Сонгю пал духом. – Забываются? – Обычно да, но не всегда. – О… – Можно узнать, какого характера была галлюцинация? Он опустил глаза в пол и, тщательно подбирая слова, объяснил: – Я надеюсь, что мне померещился разговор с одним человеком. – Это случилось в больнице? – Нет, это случилось как раз перед тем, как я потерял сознание, – ответил Сонгю. – Когда вы потеряли сознание, рядом с вами этот человек был? – Да. Мужчина сплел пальцы и спросил: – Нельзя ли спросить у этого человека о разговоре? Сонгю покачал головой. – Тема разговора отличалась особой деликатностью… если разговор мне не померещился, я должен быть очень внимательным. – Есть вероятность, что это была галлюцинация, у каждого человека память работает по-своему. – Я говорил что-нибудь перед операцией… что-нибудь странное? – Насколько я знаю, нет, но возможно, вам просто стоит спросить у самого себя, состоялся ли разговор или нет. Память-то ваша… она знает ответ. – Тогда боюсь, это была не галлюцинация, как бы мне этого ни хотелось, – ответил Сонгю, отрываясь от созерцания пола, чтобы посмотреть на хирурга. – Болван я рассеянный. *** Сонгю хотел оказаться где угодно, но только не на фотосессии. Он уже не раз пожалел, что не соврал, сказав, что плохо себя чувствует. Сейчас бы он прятался в своей комнате в общаге и предавался панике вместо того, чтобы позировать с группой и делать вид, что он знать не знает о чувствах Ухёна. Парни не раз интересовались его самочувствием, и он, пользуясь их беспокойством, говорил, мол, устал. Что угодно, лишь бы никто не заметил, что его что-то гложет. Теперь пелена наивности спала с его глаз, и все прояснилось. Он чувствовал на себе взгляд Ухёна и понимал, что тот что-то подозревает, однако, он ни намеком, ни взглядом не даст понять, в чем дело. Сонгю охватило чувство неловкости, граничащее с раздражением, но неверия не было. Стоило ему смириться с реальностью воспоминания, как неверие отступило, и ему на смену пришла злость. Он злился, потому что на протяжении стольких лет из него делали дурака, но, по правде говоря, им манипулировал не абы кто, а профи. Сонгю был не единственной жертвой; вся группа страдала от изощренного ума Ухёна. Его щеки слегка порозовели, когда он вспомнил, с какой легкостью на днях Ухён выставил его круглым дураком в ситуации с айподом. Обвел вокруг пальца, как ребенка. Сколько времени Ухён промышлял этим? Сколько времени он любил его, прикидываясь отличным другом? В памяти всплыли его слова, и он понял: годы, Ухён сказал, годы. Несколько лет Сонгю дурачили, его дурачил Ухён. Вот и вся вера в настоящую нерушимую дружбу. А он ведь доверял Ухёну, доверял больше, чем кому бы то ни было, а тот лгал все это время. Он совершенно спокойно относился к тому, что Ухён – гей. Тот никогда и не делал тайны из своей ориентации. В ответ на его признание Сонгю только рассмеялся и заявил, что никаких проблем не будет, если только он не начнет распускать руки. Ухён смеялся так, словно сама идея этого была абсурдной, избавляя Сонгю от всех возможных волнений. И откровенно говоря, сам факт, что Ухён столько лет водил его за нос, удручал его больше, чем ухёновская влюбленность. Сонгю всегда считал себя человеком разумным и наблюдательным, а теперь он осознал, что рядом с Ухёном становится полной противоположностью. Он напрягся, почувствовав легкое прикосновение к плечу. – Ты точно в порядке? – обеспокоенно спросил Ухён. – В полном, – ответил Сонгю. – Такое чувство, что что-то не так. – Я просто устал, – ответил Сонгю, с невозмутимо спокойным лицом глядя на Ухёна. Он и так за все эти годы немало ему рассказал, черта с два он снова сделает это. Ухён присел рядом и объяснил: – Вчера я встречался с директором, и мне просто нужно было обдумать кое-что. Я переночевал у брата … Я к твоим услугам, если что. Сонгю ничего не сказал, только смотрел на него, изучал. Да, не вернись к нему память, он бы однозначно бесился, что Ухён пропадал где-то всю ночь. Им не разрешалось уходить из общежития на всю ночь, и если бы Сонгю так и пребывал в счастливом неведении, он бы негодовал, что Ухён где-то бродил, а не выполнял свои обязанности слуги. – Я к тому, что время у меня есть, – улыбнувшись, сказал Ухён и легонько толкнул его в плечо. Внешне он оставался спокойным, но мозг в кои-то веки начал усиленно работать. Ухён сбежал, когда Allure были в общежитии. Во время съемок улыбка не сходила с его лица, но стоило камерам выключиться, как он тут же улизнул. – Тебе не нравятся Allure? – он не мог не спросить. Ухён ничем не выдал себя и мгновенно ответил: – Хорошие девушки. Ничего против них не имею. Почему ты спрашиваешь? – Просто создается впечатление, что они тебе нравятся, особенно Бренди, – Сонгю лгал. Чистой воды ложь; Ухён вел себя безупречно с ними. Настоящий джентльмен. На секунду в глазах Ухёна мелькнула тревога, доставив Сонгю огромное удовольствие. Но он быстро оправился от удивления и ответил: – Мне нравится Бренди, не так сильно, как тебе и Сонджону, но нравится. Ошеломленный Сонгю моргнул. – Сонджону? – Он запал на нее. Он мне утром допрос с пристрастием устроил, все выспрашивал о вас. Пропал парень… тебе никто не рассказал? – Сонджону нравится Бренди? – Ага, – ответил Ухён, поворачиваясь к Сонгю. – Она ему очень нравится. Спроси у него сам. – Спрошу, – только и сказал Сонгю, он еще не отошел от новостей о Сонджоне. Ухён встал и погладил Сонгю по голове. – Ты помягче с ним, – напоследок сказал Ухён. И только спустя полчаса после того, как он хорошенько отчитал Сонджона за то, что тот осмелился положить на Бренди глаз, до него дошло, что Ухён в очередной раз играючи отвлек его от разговора. *** – Ты бы написал в твиттере, чтобы твои фанаты знали, что тебе уже лучше, – посоветовал Дону Сонгю, когда Infinite в полном составе собрались за ужином. – Я забыл пароль, – ответил Сонгю, гоняя палочками еду по тарелке. – Опять? – простонал Сонджон. – Слышать тебя не желаю, маленький разлучник, – укоризненно сказал Сонгю. Макнэ насупился. – Собираешься жениться? – в шутку спросил сидящий возле Сонджона Хоя. – Нет, – последовал мгновенный ответ. – Но если бы мы поженились, я знал бы наверняка, с кем из вас не стоит оставлять жену. – Не настолько сильно она тебе нравится, – Сонёль закатил глаза. Сонгю зыркнул на него с осуждением. – Не в этом дело. Это моя территория. – Ты что как собака помечаешь свою территорию? – с улыбкой спросил Хоя. Он только собрался сказать, что и в самом деле пометил ее, но Дону шлепнул его по ноге и сказал: – Только давай без сексистской херни. – Я не сексист, – запротестовал Сонгю. – Сексист, – сказал Хоя. – Кто бы говорил, – фыркнул Мёнсу. – Вот-вот, – согласился Сонёль. – Запущеннее случая, чем Хоя, не найти. – Эй! Не преувеличивай. – Ну да, конечно, – сказал ему Сонджон. После фотосессии Сонгю старался не натыкаться на Ухёна – давало знать о себе уязвленное самолюбие. Он улучил момент и украдкой взглянул на него. Тот с интересом наблюдал за выходками парней, но, как будто почувствовав, что лидер смотрит на него, он обернулся и встретился с ним глазами. Сонгю тотчас же отвел глаза, мысленно проклиная ухёновскую интуицию и низкие нездоровые повадки. – Сонгю, – окликнул его Ухён, пытаясь привлечь внимание. – Хён, – поправил его Сонгю. Мысль о том, что его в очередной раз обдурили, все еще вызывала в нем раздражение. А он-то уже начал верить, что ему наконец-то удалось смутить Ухёна, но тот легко перевел разговор на Сонджона с его страстной влюбленностью в Бренди. – А я-то думал, что мы друзья и можно обойтись без этого? – подхватил Хоя. – Я тоже, – присоединился Сонёль. – Можно, – ответил Ухён. – Хён просто на меня сердится. Сонгю сложил руки на груди, решив воздержаться от комментариев. – Потому что ты всю ночь где-то шастал, пока остальные торчали в общаге, – сообщил Сонджон. – Никакой справедливости. – Это точно, – согласился Дону. – Хён, – начал Ухён, – Я знаю твой пароль от твиттера. Фанаты очень за тебя беспокоятся и ждут вестей. – Ничего ты не знаешь, – ответил Сонгю заносчиво. – Я поменял его, пока ты меня ненавидел. Боялся, что тебе придет в голову воспользоваться твиттером, чтобы навредить моему имиджу. Хоя громко заржал. – А больше всего мне понравилось, что он так и не удосужился поздравить тебя с днем рождения, зато поблагодарил за поздравления фанатов. Прекрасная работа, нечего сказать. Ухён, сидящий рядом с Хоей, пихнул его в плечо и шепнул: – Давай ты не будешь напоминать ему об этом? Хоя не унимался. – Хён, если дашь мне свой телефон, я угадаю пароль, – сказал ему Ухён. – Или просто возьми да поменяй пароль, все так делают, – предложил Сонёль. Сощурившись, Сонгю перевел взгляд на сидящего напротив Ухёна. – Не угадаешь. Ухён улыбнулся. – Дай попробовать. Сонгю разбирало любопытство, и он протянул телефон. В полной тишине Ухён начал вбивать возможные пароли. После третьей попытки он улыбнулся и отдал телефон Сонгю, который сидел, разинув рот. – Вау, ты реально его знаешь, – не без восхищения произнес Дону. Хоя ухмыльнулся и сказал: – Пароль по-любому несложный. Что-нибудь, связанное со спаньем или Nell. Крайне удивленный и раздраженный, Сонгю вперился взглядом в телефон. Как он собирается заткнуть за пояс Ухёна, если тот знает его лучше, чем он себя? – Еда отвратительная, – пожаловался внезапно Мёнсу. – Как насчет позвонить Маман и попросить его чего-нибудь приготовить? – Не получится, – ответил Дону. – Он поехал проведать мать. – Закажем? – подкинул идею Сонёль. – Я что-нибудь сварю, – предложил Ухён, глядя на тарелку Сонгю. Парни, явно не ожидавшие такого поворота, воззрились на него. – Ты серьезно будешь готовить? – спросил Сонёль, не веря своим ушам. Ухён вышел из-за стола и, взлохматив Сонгю волосы, полез в холодильник. – Конечно, кое-кому следует хорошо питаться, чтобы поправиться. – Круто, – сказал Хоя. Дону хлопнул в ладоши. – Ты так давно ничего не готовил. – Не совсем, – возразил Мёнсу. – Не так давно он готовил Сонгю. – Ага, – подтвердил Сонджон. – Бульон. – Ну так то не бульон… а сливочный суп-пюре с мелко нарезанным беконом, – Сонгю не удержался от соблазна поделиться подробностями. – Ты не поделился, – надув губы, проговорил Мёнсу. – Не поделился, – повторил Сонджон, копируя действия парня. Сонгю повернулся к макнэ и отчеканил: – Еще бы я с тобой делился, маленький блудяжка. Мёнсу засмеялся и спросил: – А со мной почему не поделился? – Я тут как бы выздороветь пытаюсь. Буду есть, пока влезает. Или хотите снова увидеть шрам? – НЕТ! – дружным хором отозвалась группа. – Помощь нужна? – предложил Ухёну Дону, встав из-за стола. – Не, – отказался Ухён. Сонджон на пару с Мёнсу шустро собрали со стола тарелки с почти нетронутой едой. Хоя, Дону и Сонёль пошли в гостиную, а вскоре туда же отправились и Сонджон с Мёнсу. Сонгю остался за столом, он умирал от желания излить душу. Он хотел, чтобы Ухён понял, каково это – узнать, что из тебя столько лет делали дурака, но сдержался. Он изо всех сил старался поставить себя на его место. Он смутно помнил, как Ухён обвинял его, кричал, что годами любил его, и эта любовь разрушила его, превратила в ненавистного ему человека. Никогда Сонгю не испытывал любви, описанной Ухёном. Ему нравились девушки, и нравилось их общество, да и секс он очень любил и… но ни от одной женщины он не сходил с ума. Никогда в жизни он не терял голову от любви, но, по правде говоря, ему и не доводилось познать запретную любовь. Никогда ему не приходилось жить с человеком, которого он любил… который не отвечал ему взаимностью. Через что же пришлось пройти Ухёну за все эти годы, которые они провели вместе. Наблюдая за Ухёном, он впервые не злился, но сочувствовал ему. – Ты не обязан готовить мне. – Я на всех готовлю, – ответил Ухён, нарезая мясо тонкими ломтиками. – Неа, – сказал Сонгю. – Мне ты готовишь… потому что я не стал есть вчерашнюю еду. – Я просто… мне нужно многое обдумать. Я, наверно, и есть не буду. – Будешь, – уверенно сказал Ухён. – Уверен? – Да. – Потому что ты слишком хорошо меня знаешь? Ухён улыбнулся и выложил мясо на сковородку. – Как свои пять пальцев. – Это да, – Сонгю не мог не согласиться. – Дуешься из-за того, что мне не составило труда угадать твой пароль? – Нет. – Дуешься из-за того, что я не ночевал в общаге? – Нет. – А я думаю, что да. – Так нечестно… ты так хорошо меня знаешь, а я тебя нет. Ухён крутанул головой и уставился на лидера. – Разумеется, знаешь. – Нет, не знаю, – сказал Сонгю, им овладела непонятная грусть. – Тебе что-то босс сказал? – спросил Ухён, снимая с плиты сковороду и подходя к столу. Сонгю нахмурился. – Босс? – Да, – ответил Ухён, занимая место рядом с ним. – Хотя не должен был говорить… Сказал? Сонгю только молча глядел на Ухёна, пока тот пристально всматривался в его лицо. – А что бы он сказал мне? – Это я у тебя спрашиваю. Сонгю сосредоточенно сдвинул брови. Неужели директор знает о чувствах Ухёна? Что ж, ничего удивительного, ведь директор у них ушлый, мегамозг как он есть. – А если рассказал? Ухён дернул плечами. – Не рассказал. – Откуда такая уверенность? – Ты не был бы так спокоен, если бы он рассказал, – сказал Ухён. – А я должен как-то по-особенному себя вести? Кричать на тебя? Кому-нибудь заплатить, чтобы тебя избили? Возненавидеть? – допытывался Сонгю. Чего Ухён ожидал? Он что, действительно считал его конченым гомофобом? Да, сексизм и неуместные слова – возможно, но ненавидеть Ухёна – определенно нет. Сонгю обрадовался, что его слова привели Ухёна в полное замешательство. – Просто скажи. – Нет, – ликуя в душе, сказал Сонгю. Все-таки для Ухёна он не был открытой книгой, и это приносило ему большое удовлетворение. – Нет, ты не узнаешь, о чем я думаю. – Вряд ли директор рассказал тебе, – Ухён упорно стоял на своем. Сонгю пожал плечами. – Я не помню. – Тогда чего злишься? – Я не злюсь. – А что тогда ты делаешь? – спросил Ухён. Такой Сонгю был ему чужд, он не привык, чтобы тот умышленно что-то от него утаивал. – Займись делом, я есть хочу, – проворчал Сонгю, желая покончить с разговором… не сомневаясь, что Ухён в два счета его раскусит, если они не прекратят. Ухён встал и посмотрел на Сонгю. – Тебе готовлю. – Я знаю. – Ты мой лучший друг. Слова эти были ложью, и Сонгю так грустно стало за Ухёна. – А ты мой.