Сладкий обман

Уже через пару дней Сонгю сидел в директорском офисе в ожидании взбучки. На интервью парни показались заносчивыми, когда в действительности они просто дурачились. Сонгю старался держать их в узде, но не сомневался, что кое-какие высказывания лучше бы вырезать… он молился, чтобы их все-таки вырезали. Они чувствовали себя настолько легко и комфортно в обществе друг друга, что только начав болтать, они мгновенно забыли, что не одни в комнате. Они от души веселились и подначивали друг друга, и к несчастью, некоторые корейские сетяне не нашли в этом ничего смешного. С развлекательными шоу дела обстояли так же. На шоу группа предавалась веселью и резвилась, то и дело заходя слишком далеко. Они всей группой нападали на него, придирались и дразнили, а он, смущенный и взволнованный, защищался от их нападок, практически теряя над ними контроль. А вот когда они нервничали, он с легкостью с ними справлялся. Сонгю боялся, что становился снисходительным. Но его тоже невинной овечкой не назовешь. Он порой как брякнет что-нибудь совершенно не к месту. Его мать без конца твердила, что его язык до добра не доведет. Это становилось проблемой, большой такой проблемой. А винил Сонгю в этом Ухёна, ведь он решил про себя винить Ухёна во всем по поводу и без. Он виду не подавал и вел себя как обычно… но в душе считал, что во всем виноват один Ухён. Злиться на парня у него не получалось, а жалеть его он не собирался, поэтому в итоге он решил винить его во всем и вся. Сонгю уже приготовился услышать, что он распустил ребят, но вошедший директор не показался ему разочарованным. – Мне нужно сказать тебе кое-что, – не ходя вокруг да около, сказал директор, заняв место за столом. – Да, сэр. – Это должно остаться между нами, я еще не разговаривал со всеми менеджерами и хочу, чтобы группа узнала только после того, как вы выступите на свадьбе дочери мистера Ли. – Хм, – в замешательстве пробормотал Сонгю. – Мистер Ли – один из крупнейших инвесторов Woollim. Через пару недель его дочь выходит замуж, и она попросила, чтобы Infinite спели на ее свадьбе. Сонгю не верил своим ушам. – Мы как бы не поем на свадьбах… какую песню они хотят? – У вас есть баллады, – напомнил директор. – И попросила она именно Beautiful. – Ладно… – Но я позвал тебя сюда по другой причине… есть кое-что еще. Это касается Ухёна. – Да? – Да, я хотел подождать, пока ты окрепнешь, прежде чем сообщать такие новости. Сонгю, я знаю, что ты очень расстроишься, и я не хочу подвергать риску твое выздоровление. Сонгю, не сдержавшись, фыркнул. Значит, директор наконец-то собирался посвятить его в чувства Ухёна. Ничего, сейчас он узнает, что Сонгю кое-что да замечает. – Я уже знаю. – Знаешь? – Он мне сам рассказал. Директор откинулся на спинку кресла, не в состоянии скрыть удивления. – Поразительно. Он очень не хотел, чтобы именно ты узнал об этом. И как ты воспринял это известие? – Не знаю, что вы там вдвоем ожидали от меня. Не похоже, что я обливаюсь слезами или сержусь. Вы думали, что из-за этого я затею с ним драку? – Я просто… если честно, я ожидал от тебя более бурной реакции. Разговор начинал его раздражать. – Почему все думают, что я плохо отреагирую? Я современный человек, уже не первый год в шоу-бизнесе. Я считаю, что не мне решать, что должен чувствовать другой человек. Каждому свое, я же не могу повлиять на него. – Я пытался на него повлиять, – признал директор, качая головой. – Все это показалось мне весьма неправдоподобным. – Неправдоподобным… – повторил Сонгю, складывая руки на груди, ему отчего-то стало обидно. – Не так уж и сложно поверить в это. – Возможно, не тебе, но я был совсем не готов. Никак не ожидал подобного. Я-то думал, что все в полном порядке, – сказал директор. – Он хоть привел какие-нибудь аргументы? – Аргументы… нет, никаких аргументов он не приводил. – Должна быть какая-то причина, – с недовольным видом сказал директор. – Нужно найти причину, возможно, тогда у нас получится переубедить его. – А зачем нам переубеждать его? И почему это кажется вам таким невероятным? Он что, должен предоставить вам перечень причин? Я что, настолько ужасный? – А-а, – вздохнул мужчина. – Так это из-за тебя. Я думал, что вы уже разрешили все свои разногласия. Он утверждал, что вы с ним в хороших отношениях, но что-то мне подсказывает, что это как-то связано с тем, как он себя вел до твоей болезни. Сонгю открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. До него медленно доходило, что директор имел в виду что-то другое. Директор продолжил: – Он твердо настроен уйти из группы, я приложил столько усилий, чтобы отговорить его, но он был непреклонен. Он утверждает, что вынужден уйти ради группы. А у меня такое чувство, что я упускаю что-то очень важное. Я не хочу привлекать юристов, но хочу, чтобы он передумал. Сонгю ничего не ответил, он не мог… из легких как будто весь воздух выбило. *** Как только Сонгю пришел в себя, он, недолго думая, под шумок улизнул из офиса, а директор тем временем отправился на важную встречу с продюсером из Америки, чтобы обсудить с ним следующий клип. Все было как в тумане, словно не с ним все это происходило. Он пощупал лоб: может, его лихорадило, потому он так странно себя чувствовал. Нет, жара не было. Ухён собирался бросить Infinite, и его сознание отказывалось принимать этот факт. Не успел он опомниться, как менеджер Хёан на черном минивэне уже вез их в обратно общежитие. Сонгю сидел на переднем сидении, на повторе играл новый альбом Nell. Он старался не думать о шокирующей новости, а сосредоточиться на любимой музыке. Вскоре музыка помогла ему немного успокоиться, и он принялся думать. Он быстро оценил ситуацию. Хои слышно не было, он, скорее всего, спал, а Ухён с Дону тем временем смеялись и игрались на заднем сидении, как обычно, впрочем. Эти двое были как сущие дети, вечно одно веселье на уме. Интересно, поумерилось бы у Дону игривости, узнай он, что Ухён собирался оставить их. Он наблюдал за ними в зеркало заднего вида. Ухён ломал комедию, и получалось у него здорово. Вот смотришь на него и ведь ни за что не догадаешься, что он уходит… отказываясь от мечты. Отказываясь от жизни, за которую отчаянно боролся, проливая пот. Тонкое чутье не обмануло Ухёна: он вскинул голову, и их взгляды встретились. Сонгю тут же отвел взгляд, ведь если они так и будут смотреть друг на друга, тот прочитает в его глазах и злость, и отчаяние, и разочарование. Сонгю пожалел, что не сел в другой автомобиль, в котором ехали Мёнсу, Сонёль и Сонджон… он чувствовал острое желание очутиться как можно дальше от человека, который оказался вовсе не тем, за кого себя выдавал. Ближе к вечеру они ехали по мокрым от недавнего дождя улицам, разбрызгивая лужи. Сонгю глядел на проплывающий за окном пейзаж, размышляя, как поступить. Разумеется, он мог что-нибудь сделать. Все то время, что Ухён злился на него… он предпочитал не замечать это. Он трусил, так ни разу и не поговорил с ним с глазу на глаз. Чего он так боялся? Может, где-то глубоко в подсознании он боялся этого дня? Неужели надеялся, что проблема сама собой рассосется, если притвориться, что ее не существует? Он ничего не сделал, и вот теперь его ждало возмездие за бездействие. Сонгю стиснул зубы, ясно осознавая, что прошло то время, когда он сидел сложа руки, и если оставалась хоть малейшая надежда спасти Infinite, то пришло время действовать. – Остановитесь, – велел он, когда они подъехали к реке Хан. – Что? – удивился менеджер Хёан. – Мне нужно поговорить с Ухёном. – А сейчас что ли не можешь поговорить? – Нет, не могу… мне нужно поговорить с ним наедине. Высадите нас у реки и уезжайте. Я позвоню, когда мы закончим, заберете нас. – Что… – Закрой свой рот! – прошипел Сонгю, не давая Ухёну договорить. – Пожалуйста, просто высадите нас. Если вам нужно разрешение от босса, сначала высадите нас, а потом уже спрашивайте. Мне нужно поговорить с ним прямо сейчас. – Это не безопасно, – запротестовал менеджер. – Безопасно, просто послушайте меня, пожалуйста, – взмолился Сонгю. – Это важно… очень важно. Хёан окинул взглядом Сонгю, и что-то в его виде заставило его съехать с шоссе. Следуя его указаниям, он повез их по каменистой боковой дороге в сторону реки. – Если кто-нибудь появится… немедленно позвони. – Обязательно. – С нами ты тоже хочешь поговорить? – спросил проснувшийся Хоя. – Нет, – ответил Сонгю. – Только с Ухёном. Хёан притормозил у берега реки, и Сонгю, не мешкая, открыл дверь и вылез. Он не даст себе время на раздумья, не поддастся трусости. Он был практически бессилен, когда на горизонте появлялся Ухён со своими манипуляциями. Он спускал ему с рук такое, чего никому никогда не прощал. Ничего сейчас Сонгю с ним разберется, он будет предельно откровенным. Настало время посмотреть правде в глаза, даже если эта правда горькая. Ухён выбрался из машины, и она уехала. Они молча смотрели друг на друга. Ухён прервал молчание: – Он рассказал. – Я много чего знаю, – с горечью сказал Сонгю. – Я знаю, что ты принимаешь меня за бестолкового идиота, но это не так. Кое-что мне известно. Младший вздрогнул, как от удара. – Я не принимаю тебя за бестолкового идиота. – Давай без вранья, хотя бы сейчас. – Он рассказал тебе, что я ухожу… Я умолял его ничего не говорить. В сердце больно кольнуло, в груди сдавило. Разве они с Ухёном не мечтали об одном и том же? У Сонгю даже в голове не укладывалось, как можно отказаться от мечты. – Как ты можешь просто взять и отказаться от своей мечты? – Чтобы тебе не пришлось отказываться от своей, чтобы Дону не пришлось отказываться от своей, чтобы Мёнсу не пришлось отказываться от своей, чтобы никому из вас не пришлось отказываться от мечты. – О чем ты? – спросил Сонгю. – Я не понимаю… Какая связь между твоим уходом и нашими мечтами? Ухён повернулся к нему спиной, отошел к самой кромке воды и уставился на реку. – Я просто… если я останусь… будет так же, как раньше, но гораздо хуже. Я так больше не могу. – Ты бросаешь Infinite из-за того, что боишься, что снова будешь вести себя, как мудак? – Я знаю, что так и будет, – ответил Ухён, даже не обернувшись. – Тогда просто не веди себя так. – Я не смогу остановиться, – сказал Ухён, подбирая с земли камешек. Он бросил его в реку, и тот резво запрыгал, отскакивая от поверхности воды. Сонгю усмехнулся и еле сдержался, чтобы не столкнуть его в реку вслед за только что брошенным камнем. – Просто не веди себя, как мудак. Ты взрослый человек! Это ты контролируешь свое поведение! – Ты не понимаешь, – сказал Ухён. – Ты просто не понимаешь. Я много раз пытался… ты понятия не имеешь, как же я пытался. – Почему ты ведешь себя так? – спросил Сонгю, предоставляя ему шанс рассказать правду. Он отметил, как Ухён насторожился, все так же стоя к нему спиной. – Я просто… не знаю, почему… я просто такой, вот и все. – Что за хрень!? Ухён напрягся еще больше. – Я завидую… я завидую, когда другим что-то достается, а мне нет… особенно если это ты. Такой, как я… не может находиться в сплоченном коллективе… Я ужасный эгоист. – Врешь, все ты врешь. – Я просто не могу больше находиться в группе, – гнул свое Ухён, повышая голос. Сонгю не мог больше терпеть. Он подлетел к Ухёну и не церемонясь развернул его к себе. – Лжец, просто признай уже! Ты влюблен в меня! Сонгю испытал особенное наслаждение при виде совершенно растерянного Ухёна, однако, недолго длилось торжество. – Думаешь, что, кроме тебя, никто никогда не страдал от неразделенной любви? У младшего отвисла челюсть. – Не первый! Не первый и не последний. Возьми себя в руки, в конце-то концов! – Ты знал… ты все знал… – выдавил Ухён, сгорая от унижения. – И давно ты знаешь? Сонгю хотелось солгать. Сказать, что годы, но у человека, который по-прежнему оставался ему самым близким другом был до того униженный и несчастный вид, что он не смог. – Недолго… пару дней. Ко мне вернулась память. Ухён опустился на колени, будто сгибаясь под гнетом секрета, который теперь перестал быть секретом. – Этого… этого не может быть. – Может, как видишь. – Когда ты вернулся от врача… с тобой что-то было не так… что-то случилось… ты был сам на себя не похож… я просто… ты был… – Я перестал быть открытой книгой… я не был круглым дураком. Не как тот пароль, который можно легко и просто разгадать, – выпалил Сонгю. – Я смотрю, ты считаешь меня самым глупым человеком на всем белом свете. Ухён обхватил руками ноги Сонгю и крепко их сжал. – Нет, нет, не говори так. Ты не глупый… ты прекрасный… самый прекрасный человек на свете. – Вовсе нет! – Да. – Нет. – Для меня да. – Ты не в себе, – заявил Сонгю. – Все эти годы ты меня обманывал… притворялся другом. И сколько же раз ты смеялся за моей спиной? Ухён вскочил на ноги. – Никогда! – Ага, так я поверил! – Не было такого! Я просто… наблюдал за тобой, обращал внимание. Ты всегда был поблизости. У меня и в мыслях не было дурачить тебя, я просто хотел тебя уберечь. Я не хотел, чтобы рядом со мной ты чувствовал себя неловко и неуютно… Я хотел по-прежнему быть тебе другом. Старший сердито затряс головой: – Уж лучше бы я знал правду! Неужели ты не понимаешь? Я бы не возненавидел тебя. – Все бы изменилось, мы бы уже не дружили, как раньше. Тебе было бы непривычно. Сонгю схватил его за плечи. – Нет, ничего бы не изменилось… ну или совсем чуть-чуть. Мы и дальше можем дружить. Ухён сокрушенно покачал головой, и, кажется, на глазах у него блестели слезы. – Вот видишь, ты уже разозлился… уже все по-другому. – Я злюсь, потому ты лгал мне столько лет! Я злюсь, потому что вместо того, чтобы рассказать мне правду, ты несколько месяцев вел себя, как мудак. Не надо уходить. – Я не могу остаться. Со временем ты успокоишься, не будешь долго держать на меня зла, но я просто не могу остаться, – попытался объяснить Ухён. Сонгю чувствовал, как он дрожал всем телом. – Я не могу так больше, – на глазах у него выступили слезы. – Почему не можешь? – спросил Сонгю, ненавидя себя за щемящее чувство утраты, что уже захлестнуло его. В душе разрастался страх, что ему не по силам достучаться до Ухёна. – Я думал, что смогу. На полном серьезе. Думал, что у меня получится любить тебя издалека. Думал, что смогу видеть тебя с другими людьми и спокойно реагировать, не желать смерти им, себе, только ничего у меня не вышло. Во мне годами тлела страсть, это сводит меня с ума. Сонгю отпустил его, не зная, что сказать. Вот как себя вести, когда тебе признаются в таком? – Годами тлела, – повторил он, еле сдерживая усмешку. – Именно, – воскликнул Ухён. – Я ужасно ревную… постоянно. Когда ревность переходит в ярость, безобразнее и страшнее ярости нет. В тот день, когда тебя увезли в больницу… я не знал, что сделаю: поцелую или пробью тобой стену – настолько непредсказуемые у меня чувства. Сонгю опустил глаза в землю. – Ты сможешь… взять их под контроль. – Не смогу… я пытался. – Это безумие! – Я безумный! – Неправда. Может, тебе просто… может, тебе надо найти парня, – растерянно предложил Сонгю. – Ну что за чудесная идея, – с едким сарказмом произнес Ухён, всплеснув руками. – Как же я сам не додумался до этого… а нет, додумался. Сонгю так и стоял, потупив взор. – Не в моих привычках себя «опускать», да перестань… ты легко найдешь себе кого-нибудь и получше. Ухён вытянул руку и, коснувшись его подбородка, приподнял так, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. – С тобой никто не сравнится. Сонгю сделал шаг назад, не в состоянии выдержать искренности. – Ухён, я не гей. – Я знаю, – с грустью проговорил Ухён. – Поэтому не могу остаться. – Можешь. – Не могу. Сонгю затопал ногами, порываясь выбить из него всю дурь. – Чушь. – Нет. – Да! – Не расстраивайся, – успокаивал его Ухён. – Я же не сегодня ухожу. Я не хочу расставаться врагами с ребятами… с тобой. Не хочу, чтобы они винили тебя. – Хотя виноват я. – Ты не виноват. Ты же не можешь вот так взять и изменить ориентацию, и я ничего не могу с собой поделать. – Как-то не верится. – Что, прости? Ты можешь стать геем? – многозначительно спросил Ухён. – Нет, – ответил Сонгю, но тут же прибавил: – Жизнь – говно, не всегда все так, как ты хочешь. Только не бросай группу, а то пожалеешь. – Я уже пожалел, – сказал Ухён. – Но если я останусь, и вы все возненавидите меня… я не прощу себе, если с Infinite что-то случится. – Ты рехнулся, да? Случится, если ты уйдешь из группы! Ухён взял Сонгю за руку. Теперь, когда его секрет раскрыли, он ощутил внезапный прилив смелости. – Я скажу фанатам, что займусь учебой. – Тебе никто не поверит, – зло бросил старший. – Ты считаешь наших фанатов тупицами? – Нет, я думаю, что они замечательные, но я буду поддерживать с вами связь. Я дам ясно понять, что все равно люблю группу, – объяснил Ухён. – Я никогда бы не причинил вред Infinite. – Не уходи, – заклинал Сонгю, ненавидя себя за отчаяние в собственном голосе. Ухён улыбнулся. – Ты просто изумительный. Я знаю это лучше всех. Любой другой натурал, ну, кроме Дону, наверно, сейчас бы рвал и метал. – Даже не пытайся ко мне подлизаться, чтобы отвлечь! Я теперь знаю эти твои уловки. – Это не уловка, – возразил Ухён. – Я просто обожаю твое самолюбие, оно не перестает меня удивлять. Я люблю в тебе все, даже тщеславие и ребячество. Просто все. Сонгю застонал, он не хотел об этом слышать. Он просто хотел пробудиться от кошмара, в котором он живет. Как дошло до того, что Ухён сейчас стоит и объясняется ему в вечной любви? – Как же я люблю держать тебя за руку, – сказал Ухён, еще крепче сжимая его руку. – Вот бы чаще держать тебя за руку. – Так ты постоянно держишь меня за руку, – напомнил Сонгю, внезапно остро осознав, где находится его рука, но преодолел желание отстраниться. – Нет, обычно это ты держишь меня за руку. Сонгю нахмурился. – Неправда. Ты ко всем лезешь обниматься. – Ко всем, кроме тебя. Из нас двоих чаще всего ты первым начинаешь. Ну а я не жалуюсь. – Я тебе не верю, – с мрачным видом ответил Сонгю, отказываясь верить, что Ухён говорил правду. – Опять ты мной манипулируешь. Но фиг я забуду о твоем уходе из группы, как ни пытайся меня отвлечь. – Я и не пытаюсь. – Ага, рассказывай, – не верил Сонгю. – Ты не можешь уйти из группы… не можешь. – Могу и уйду. Он взглянул на младшего и увидел решительность в его глазах. Ему хотелось проклясть Ухёна вместе с его упертостью, но он переборол себя. – Что мне сделать, чтобы ты остался? – спросил Сонгю, не особо надеясь на ответ, но он должен был задать этот вопрос. – Одна ночь, – у Ухёна загорелись глаза. – Что? – Сонгю не верил своим ушам, наверняка ему послышалось… он неправильно понял. Ухён ведь не подразумевал… нет, он точно имел в виду что-то другое. – Подари мне одну ночь, – твердо повторил Ухён. – Ночь чего? – ошеломленно пробормотал Сонгю. Младший посмотрел ему в глаза и решительно ответил: – Секса. Сонгю как ошпаренный выдернул руку и отшатнулся от него. – Ты нормальный вообще? Совсем что ли рехнулся? – Ты спросил, что можешь сделать, а я ответил. – Ты… совсем… ты совсем с ума сошел, – пролопотал Сонгю. – Нет! Не дождешься! – Таково твое решение, и я его принимаю. Не сердись на меня. Ты спросил, что можешь сделать, а я сказал, – с трудом сохраняя спокойствие, сказал Ухён, читая на лице Сонгю явное отвращение. – Легко тебе говорить! – выкрикнул он, брызгая слюной. – Я знаю, тебе противно, но… просто забудь, что я сказал. – Мне не противно… – Сонгю солгал, потому что мысль вызывала в нем чувство омерзения. – Хорошо, мне противно. Ты слишком многого от меня ждешь! – Я ничего от тебя не жду. – Тогда зачем ты сказал… сказал… – Потому что ты спросил, что можешь сделать. Я и мечтать не смел, что ты сделаешь это, – пояснил Ухён. Сонгю замотал головой. – Выходит… не подумай, что я согласен, я не согласен, никогда в жизни, никогда я не пойду на это… но ты хочешь сказать, что если я буду заниматься с тобой сексом… ты останешься в группе. – Нет, я не это имел в виду. – А? – Я говорил про одну ночь. Ты мой на всю ночь, и я делаю с тобой все, что захочу. Мне будет мало одного раза за ночь. Во мне годами копилась сексуальная неудовлетворенность… Я слишком долго тебя хотел. Одна ночь, и я делаю с тобой все, что пожелаю, но больно не будет. Я буду нежным и аккуратным. А потом я сделаю вид, что ничего не было, я никогда даже не заикнусь об этом. Я останусь в Infinite, – разъяснил Ухён. – Ты свихнулся, – констатировал Сонгю, заткнув уши, ему хотелось раз и навсегда стереть из памяти эти слова. – Может и так, но я уверен, что одной ночи с тобой… всего лишь ночь, и я удовлетворен. Сонгю развернулся и отошел, он был на пределе, еще немного – и он взорвется. Как Ухёну только в голову пришло предложить ему настолько аморальную мерзость… чистое безумие! Отойдя от него на безопасное расстояние, он повернулся к нему лицом. – Ты сошел с ума, нам будет лучше без тебя! Ты скрывал не только свои чувства ко мне, но и то, что ты больной извращенец! – Не будь жестоким. – Эй, это ты хотел… заняться со мной сексом! – Я не отрицаю. Я тебя люблю и хочу. – Я тебе не какая-нибудь целочка-принцессочка, которую все страстно желают. – Да не нужна мне никакая целочка-пренцессочка! Мне нужен ты. – Что ж, меня ты не получишь! – Думаешь, я этого не знаю? Знаю! Ты спросил, что можно сделать, я сказал… Хватит делать вид, что я чего-то от тебя требую! Я не могу принудить тебя! – Зачем тогда сказал? – Я уже не один месяц подумываю об уходе из Infinite… естественно, я фантазировал, воображал всякие разные варианты, которые хоть как-то скрасили бы мое пребывание в группе. Просто мысль… мечта… возможность остаться. – Я здесь не причем. И вот ты через год вспомнишь и подумаешь: «Вот если бы он только принял мое предложение, я бы осуществил свою мечту». Такого не будет, ни через год, ни через десять. Не вали с больной головы на здоровую… ты не имеешь права винить меня! – угрожал Сонгю, тыча в Ухёна пальцем. – Такого не будет, – пообещал Ухён. – Не будет. – Как же ты меня бесишь, – рявкнул Сонгю, пнув пару больших камней. – Будь моя воля, я бы поднял камень и запустил им в тебя! – Не надо, тебе нельзя поднимать тяжести, – напомнил ему Ухён. – Да знаю я! – Лучше бы ты не знал, как сильно я тебя люблю… Лучше бы я никогда ничего тебе не говорил. Сонгю с силой потер лицо ладонями. – И я такого же мнения… Боже мой, лучше бы я так и не вспомнил. Лучше бы я убедил себя в том, что это была галлюцинация. – Мне жаль. Он опустил руки. – Жаль, что ты сумасшедший? – Пожалуйста. Я не сумасшедший… Я просто романтичный идиот. Не надо меня ненавидеть. Я не хочу, чтобы так прошли мои последние дни в группе. – Они могут и не быть последними! – закричал Сонгю. – Неужели не понимаешь? Ухён покачал головой. – Однажды ты влюбишься. Всем сердцем будешь любить этого человека… Ради любви ты будешь готов на такое… на такое, что сейчас тебе кажется дикостью. Этот человек займет все твои мысли… и когда наступит этот день, ты поймешь меня. – Черта с два я пойму, – усмехнулся Сонгю. – Никогда я не полюблю кого-то настолько сильно, что рискну своей мечтой ради любви, я уже молчу про то, чтобы отказаться от нее. Я умею владеть собой. – А я не умею? Я люблю тебя с восемнадцати лет! С восемнадцати! Мы с тобой столько лет жили в одной комнате! Мы столько лет были лучшими друзьями! Если б я не сказал… ты бы до сих пор ничего не подозревал! Я устал сдерживать себя! Я устал жить в постоянном страхе! Постоянно изощряться, чтобы никто не узнал! Ты разве не понимаешь, что я устал жить во лжи? Я не могу так больше. Сонгю поморщился, ведь Ухён говорил правду. – Раньше я ничего не знал… но теперь тебе больше не придется жить и бояться… Я знаю и не имею ничего против. Я не буду обращать на это внимания, обещаю. Ухён разом помрачнел и гаркнул: – Не нужно мне такого счастья! Меня бесит, когда ты не обращаешь на меня внимания! Даже когда я отдалился от тебя… мне было невыносимо оттого, что ты меня игнорируешь. Уж лучше ненавидь, но не игнорируй! Старший вернулся мыслями ко времени, когда весь вид Ухёна кричал о ненависти, и осознал, что он говорил правду, и только сейчас он понял, что в глубине души всегда это знал. – Мне кажется, я знал об этом… мне кажется, я всегда знал об этом… Я только не понимал, почему. – Я не могу так больше жить, – объяснил Ухён. – Я не хочу быть таким человеком. Когда ты был при смерти, все остальное выместил страх, но с каждым днем ты становишься все сильнее… я опять начну огрызаться и перечить, как пить дать. – Ты сказал, что терпеть не можешь, когда я не обращаю на тебя внимания… ну, как только ты уйдешь из Infinite, я вычеркну тебя из своей жизни. Я больше никогда с тобой не заговорю, – стращал Сонгю. Ухён тяжело вздохнул. – Я не могу остаться. – Ненавижу тебя! – Неправда, – возразил младший. – Это я себя ненавижу, но не ты. – А надо бы! – Может, и надо, однако, не ненавидишь. Сонгю тяжко вздохнул и спросил: – Когда ты… босс сказал, что мы споем на свадьбе дочери мистера Ли, и ты уйдешь. – Я не хочу, чтобы они узнали раньше времени, – сказал Ухён. – После свадьбы у нас будет небольшой перерыв… мне нужно время, чтобы объяснить им все. – Будешь врать им? Скажешь, что внезапно решил бросить все, потому что надумал учиться? – с горечью спросил Сонгю. – Никто не поверит в это. – Я не знаю, что скажу. – Они поверят только в правду. – Они имеют право знать правду, но без твоего согласия я ничего говорить не буду. Сонгю отвел глаза. – Не строй из себя мученика, со мной это не пройдет. – Я знаю. – Как жалко, что у меня не получается ненавидеть тебя. – Я знаю. Сонгю достал из кармана телефон и набрал номер менеджера. – Заберите нас. Ухён сделал шаг к Сонгю и попытался его успокоить. – Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но я по-настоящему люблю тебя. – Ты прав, не хочу. – Я знаю, но я люблю тебя… давно люблю. Для тебя моя любовь как обуза, и поэтому мне грустно. – Я уже однажды отказался от мечты… и обрел новую с тобой и ребятами, и теперь из-за любви ко мне ты ставишь ее под удар. Так что простите, извините, но я не польщен. – Я надеюсь, что… – Заткнись ты уже! – взорвался Сонгю. – Это пока я тебя не ненавижу, но боюсь, что рано или поздно все изменится. Так что закрой рот, а то этот день наступит раньше, чем нам обоим хочется.