Сладкий обман

В студии, в закутке у маленького окна в полном одиночестве сидел Ухён. Пока почти вся группа старательно пела, он сидел в наушниках, крепко стиснув в руке выключенный айпод. Сейчас ему было не до музыки, он вообще думал, что, покинув Infinite, не скоро сможет слушать музыку и получать от этого удовольствие. Директор удивил их всех, объявив об очередном камбэке летом. Они мгновенно оживились, когда услышали сингл. Он всем пришелся по душе, хоть и работали над ним не Sweet Tune. Он ликовал и веселился с ними, притворяясь, что они проведут вместе еще не один год. Через десять дней группа лишится Ухёна, и директор уже придумывал, как будет справляться с последствиями его ухода. И первой частью плана было устроить умопомрачительный камбэк, отвлекая тем самым фанатов. Ходили даже слухи, что клип будут снимать в Штатах. После того разговора с Сонгю Ухёну жилось несладко. Раньше и стараться особо не надо было, что задобрить Сонгю, теперь же день ото дня он мрачнел все больше. К нему стало невозможно подступиться. Все попытки Ухёна подобраться к нему и как-то успокоить разбивались о стену откровенной неприязни. Ему становилось тошно от мысли, что последние дни с любимым человеком пройдут в накаленной до предела обстановке. Ухён понимал, что Сонгю чувствовал себя преданным, обманутым, одураченным. Да, Ухён много изворачивался и хитрил, чтобы не выдать свой секрет, но он никогда не считал Сонгю дураком. Как же он хотел сказать об этом Сонгю, втолковать… успокоить ущемленное самолюбие, пока их пути не разошлись раз и навсегда. – Когда записываешься? Вынырнув из раздумий, Ухён поднял глаза и увидел прямо перед собой Дону, он смотрел на него очень пристально. – Я уже все, отдыхаю пока. – Не видел тебя. – Ты же знаешь, что нас с Сонгю постоянно зовут, когда им заблагорассудится. Вряд ли в ближайшие две недели мне удастся поспать. – Ага, такова участь главных вокалистов, – выдохнув, согласился он. Ухён выдавил улыбку, но на душе было противно и гадко ото лжи, в которой он погряз. Мерзко и погано от осознания, что ему ничего не стоило соврать дорогим сердцу людям. – Ну. – Ничего не хочешь мне сказать? – поинтересовался Дону, прислонившись к стене прямо напротив Ухёна, их разделяло от силы полметра. – Да вроде нет. Не хочешь поиграть в бадминтон? – предложил Ухён, почуяв, что у Дону было на уме. К такому разговору он был совсем не готов. – Нет, я хочу поговорить с тобой. – О чем? – Сонгю в твою сторону даже не смотрит. Ухён пожал плечами. – Он обиделся на меня. – Что ты натворил? – спросил Дону, сползая по стене и почти соприкасаясь с Ухёном коленями. – Я лишь… просто вел себя, как дурак, сам виноват. – Это как понимать? – Точно не хочешь поиграть в бадминтон? – Твою мать! – его терпение было на исходе. – Что на этот раз ты натворил? Ухён вжался в стул: к такому тону он не привык. – Дело в… я уже не такой друг, как раньше. – Ты меня разочаровал, – поднимаясь, сказал Дону. В его голосе отчетливо слышалось нарастающее раздражение. – Зачем вообще надо было мириться, если ты опять за старое? – Я просто… не сердись. Ты никогда не злишься. Ты не такой. Я больше так не буду. – А мне, думаешь, нравится сердиться? Мне тоже это не нравится. Я хочу расслабиться и ни о чем не беспокоиться, но по твоей милости я постоянно жду какого-нибудь подвоха. – Мне жаль. – Нисколечко тебе не жаль, – сказал Дону. – Было бы жаль, не поступал бы так. Ухён уже слышал подобное, то же самое говорил Сонгю. – Я ничего не могу поделать. Если бы мог опять стать… тем, кем был раньше, я бы стал, – он вскочил со стула и начал оправдываться. – Я уже даже и не знаю, кто ты, – откровенно сказал Дону. – Я думал, что все вернулось на круги своя, а ты снова принялся за старое. Чего ты пытаешься добиться? – Я не задумал ничего дурного… Я просто веду себя как придурок иногда. – Он перенес серьезную операцию, едва выжил, неужели не можешь оставить его в покое, пока он полностью не восстановится? – Я просто… Я не хотел… – начал было Ухён, но не договорил, потому что Дону толкнул его обратно на стул. – Растоптать его хочешь? Ухён аж рот открыл от удивления. – Не выйдет. Я этого не допущу. Из-за тебя он не заметил, что болен… из-за тебя он чуть не отправился на тот свет. Я отказывался в это верить. Вступился за тебя, когда другие обвиняли, но я заблуждался. Ухён безмолвно смотрел, как по щекам Дону покатились слезы. – Когда он лежал там, почти бездыханно, я понял, как сильно я ошибался. Я готов был тебя отпустить. Понимаешь? Если бы директор объявил, что ты больше не в группе, я бы ни слова против не сказал! Ухён крепко зажмурился, изо всех сил сдерживаясь, чтобы в запальчивости не проговориться. – Пора все это прекратить, – Дону стал на колени возле Ухёна. – Пора, – согласился Ухён, открывая глаза, он уже не сдерживал слезы. Дону взял его за руки. – Он другой, не такой, как мы. Ему непросто подружиться с кем-то. Рядом с ним непросто находиться, а еще сложнее любить. Его по-другому воспитали… любить, как и заводить друзей ему нелегко. Тебе он доверял, только тебе он так доверял, а ты наплевал ему в душу. Ухён весь дрожал. – Я не хотел. Я не хотел, чтобы так вышло. – Я понимаю, но случилось то, что случилось, – сказал Дону. – Человек отражается в своих поступках… лучшие побуждения не играют никакой роли. В конечном счете только поступки имеют значение. Ухён вырвал руки, встал и выбрался из угла, чтобы стало посвободнее дышать. – Я сожалею об этом. Даже не представляешь, как сильно. Ему нестерпимо хотелось убежать подальше отсюда. Видеть Дону таким серьезным и загруженным было невыносимо. Это противоестественно. Он должен быть счастливым, смеяться и радовать окружающих. Чего добился Ухён? Мало того что напугал любимого мужчину и стал ему противен, так еще и Дону лишился покоя по его вине. Ему было физически больно видеть его таким. Он хватался за соломинку, пытаясь сохранить группу из семи парней, которую уже поздно было спасать. Ухён кинулся прочь от Дону. Его душило чувство вины. В таком состоянии он не замечал ничего вокруг, несся, не разбирая дороги, и налетел на Мёнсу. – Где… что случилось? – спросил Мёнсу, взглянув на расстроенного хёна. Но Ухён смотрел не на красавчика Мёнсу, его взгляд был прикован к Сонгю, что был рядом с ним. – Хён, с тобой все нормально? – с неподдельным беспокойством спросил Мёнсу. – Нет, – честно ответил Ухён, врать смысла не было. Все шло наперекосяк, и он боялся, что лучше уже не станет никогда. Сонгю заглянул за спину Ухёна, а потом посмотрел на него. – Рассказал? Ухён развернулся и увидел, что Дону пошел за ним. – Нет, – ответил Ухён, смотря на Дону. – Да в чем дело? – допытывался Мёнсу. – Ни в чем, – отрезал Сонгю. – Дону просто сует нос в чужие дела. По-моему, он переобщался с мамой. – Чего? – растерянно спросил Дону. И тут, к огромному изумлению Ухёна, Сонгю взял его за руку. – Ухён прислуживает мне. Как хочу, так и обращаюсь с ним. Хватит втихомолку выведывать и сплетничать обо мне. Справившись с шоком, Ухён быстро нашелся с ответом: – Я молчал как рыба. Он всех собак на меня повесил, но я ни слова не сказал в свою защиту. До чего же искренней казалась улыбка на губах Сонгю. – Вот и славненько! Ты во всем виноват. И с этими словами Сонгю потянул его за собой, не обращая внимания на растерянных Дону и Мёнсу. Ухён послушно следовал за ним, и вскоре они оказались возле пустой комнаты. Как только они оказались в комнате, Сонгю отпустил его, закрыл дверь и отошел от него на несколько шагов. – Я решил… – Сонгю замолчал, внимательно рассматривая лицо младшего, которое вдруг засветилось надеждой, – притвориться, что ты не разочаровал меня больше всех на этом свете. До свадьбы я буду делать вид, как будто мы с тобой старые добрые друзья. Пусть хоть немного поживут спокойно, пока ты их не «осчастливил». – О… ну ладно, – ответил Ухён, проклиная первую пришедшую в голову мысль. Сонгю скривил рот в ухмылке. – А ты уже подумал, что я соглашусь на твои дурацкие условия. – Нет, – соврал Ухён. – Да, да, – возразил Сонгю. – Думаешь, что знаешь меня как свои пять пальцев. То есть ты думаешь, что я поразмыслю пару дней и решу, что судьба группы важнее. Думал, что ради группы я пожертвую собой. Ухён судорожно сглотнул, но упорно стоял на своем: – Нет. Старший сделал шаг вперед и, к удивлению Ухёна, провел пальцем ему по горлу и процедил сквозь зубы: – Я тебе не женщина с ножом у горла, которой сказали выбирать между изнасилованием и смертью. Я не жертва. Ухён отшатнулся от него и попятился назад. Запутавшись в собственных ногах, он полетел на пол и шлепнулся на задницу. Сонгю смотрел на него с нескрываемым отвращением. – А ты не насильник. Ты не оставил мне никакого выбора. – Я лишь… – начал было Ухён, но за Сонгю уже захлопнулась дверь. *** – Он назвал тебя насильником? – Назвал, – подтвердил Ухён. Рядышком сидел Ки, положив голову ему на плечо. – О как. – Угу, – только и ответил Ухён. Он сидел на заднем сиденье машины в компании эксцентричного Ки из SHINee. Они возвращались из клуба и по пути остановились у круглосуточной аптеки. Парень Ки скрылся за дверью. Ухён в отличие от слегка пьяного Ки был трезв как стеклышко. – А он ведь прав, – сказал он, отодвигаясь от Ухёна. – Ничего подобного, – возразил Ухён. – Прав. – Нет. – А что это тогда, если не изнасилование? – Изнасилование – это акт насилия. Насилие приносит ему удовольствие, доставляет наслаждение ощущение власти над другим человеком. Он принуждает к сексу, и от этого получает оргазм. Если бы я провел ночь с Сонгю, мы бы занимались не сексом, а любовью. – Ты бы занимался, не он. – Возможно, но это не изнасилование. – Это был эмоциональный шантаж. – Нет. Ки фыркнул. – Как у тебя только наглости хватает отрицать это? Самый настоящий эмоциональный шантаж. – Это предложение… предложение, которое я сделал не подумав. Я знал, что он никогда на это не пойдет. Ки снова сел вплотную к другу, обнял его одной рукой и шепнул на ухо: – Только не надо делать вид, что ты не хочешь этого. Да ты стопудово сто раз представлял себе, как вы трахаетесь, пока дрочил. – Хочу, конечно. Я просто знаю, что этого не случится. Ки рассмеялся и чмокнул Ухёна в щеку. – Ты совершенно не умеешь врать, понятное дело, ты думаешь, что случится. Ухён отпихнул Ки. – Не думаю. – Ты знаешь его лучше всех. Ты бы никогда не предложил ему выбрать, если бы точно знал, что он не за что не согласится. – Захлопнись, – зло бросил Ухён. – А он меня удивил, – не без гордости сказал Ки. – Он так эффектно тебя послал, как только перестал тупить, и оказывается, что он далеко не дурак. Ухён сжал кулаки, ему совсем не понравились слова Ки. – У меня и мысли не было, что он согласится. Ки громко рыгнул, без слов показывая, что он думает на этот счет, что отнекиваться бесполезно. – Я серьезно. – Ты прикидываешься… или правда веришь в то, что говоришь? – спросил Ки. – Ты на полном серьезе веришь, что ради любви уйдешь из группы, как бедный разнесчастный мученик? – Закрой свой рот. Ки плюхнулся на заднее сидение, укладывая голову Ухёну на колени. – Злой-то какой. Ухён скользнул взглядом по лицу друга. – Я уйду из группы… через семь дней. – А если бы он согласился… – Я бы не ушел. Ки взял Ухёна за руку. – Хорошо, что он тебе отказал. – Почему? Потому что твой шизанутый мозг считает это изнасилованием? – Это изнасилование, пусть даже ты этого не понимаешь. И это ты, милый мой, шизанутый, раз думаешь, что тебе хватит одной ночи. – Хватит уже. – Не хватит. Ухён покачал головой и попытался объяснить: – Ничего ты не понимаешь… для тебя секс – это просто секс. А мне… мне нужно больше, чем просто секс. – Пфф, – усмехнулся Ки. – Допустим, ты получишь… как ты выразился, больше, чем секс, и никогда не захочешь еще? – Захочу, конечно, я всегда буду хотеть большего, но одного раза… мне хватит одного раза, я уверен. – Ну что за дурак. – Возможно, но если я пообещал, что хватит, значит, хватит, – объяснил Ухён. – С ним был бы не просто секс, а любовь, и я точно знаю, что долго продержусь. Тебе не понять. Ки выпрямился, и в свете фонарей Ухёну удалось разглядеть, как в его глазах мелькнуло раздражение. – С тобой я только трахался, но это вовсе не значит, что я никогда не занимался любовью. Занимался… до сих пор рана не затянулась. Ухён горько улыбнулся, он прекрасно знал, чего ему стоила любовь. – Я знаю… Зря я это сказал. – Вот именно, не забывай, что это ты никогда не занимался любовью. – А с кем бы я занимался любовью, если я любил и люблю только его. – Если он согласится… ты не сможешь выполнить свою часть договора. Он твоя слабость, не надо давать обещания, которые ты не в состоянии сдержать. – Я не слабый, – возразил Ухён. – Когда ты попробуешь запретный плод, ты не сможешь разыгрывать роль друга. – Все я смогу, – Ухён стоял на своем. – Ошибаешься. – Ты ведь смог. – Я сильнее тебя. – Сомневаюсь. – Тебе будет сложнее, гораздо сложнее. – Почему? – Он тебя возненавидит. Ухён отвернулся от друга. – Я… нет… он простит. – Только не это. – Ты его не знаешь. Ты только видишь, каким он себя преподносит… я его знаю. Он хоть и назвал меня насильником и сказал, что прикидывается другом только ради группы, но я-то вижу, что он уже не так сердится. Злость проходит, я ведь чувствую. Он не может долго на меня злиться. – Ты ждешь от него слишком много и забываешь о простой истине. Ухён повернулся к другу. – Какой истине? – Гетеро не кайфуют от члена в заднице. – Не говори так. – Но ведь так оно и есть, их же прямо воротит от такого, – продолжал Ки. – Трахнуть-то натурал тебя может, если он прилично пьян и возбужден, а ты смахиваешь на девчонку, но не наоборот. Ухён нахмурился. – Так и есть. Ухён нахмурился еще сильнее. – Когда у тебя секс-то был? – Какая тебе разница? – Ага, давненько, – решил Ки и с этими словами взял Ухёна за руку, поднес ее к губам и втянул в рот палец. Ухён занервничал. – Из нас никудышные любовники, забыл что ли. Ки продолжал. Ухён стал опасливо озираться по сторонам ¬– мало ли кто бродит по парковке. – Мы в машине твоего парня. Ки выпустил изо рта ухёновские пальцы и перебрался к нему на колени. – Ой, как будто я тебе отсасывал, но мне несложно, если это поможет тебе выкинуть из головы дурацкие принципы. Ну вот когда ты в последний раз кончал в теплый влажный ротик? – Отстань от меня, – сказал Ухён, однако, друга не оттолкнул. – Обана, гляньте-ка, – воскликнул Ки, прижимаясь ягодицами к твердому члену Ухёна. – Ну, я же говорил, давно у тебя ничего не было. – Я тебя ненавижу. – Неа, ты меня обожаешь, но со своей проблемкой справляться будешь без моей помощи. – Не нужна мне твоя помощь. – Конечно же, не нужна; ты же все ждешь любви, но, увы и ах, твой возлюбленный скорее засунет в себя гнилой аппендикс, чем твой малюсенький член. – Он не малюсенький, – фыркнул обиженный Ухён, спихивая друга с колен. – Ну, до Чон Юнхо тебе далеко. Ухён усмехнулся, бросая взгляд на парковку. – А кому не далеко? – И то верно, – сказал Ки, отваливаясь на спинку сиденья. – У тебя средний. У моей новой модели… ну, то есть нового парня, классный член. Увидишь как-нибудь. – Ага, – согласился Ухён, как-то недобро сузив глаза. – Ага, – повторил Ки, уловив в его голосе зловещие нотки. Между тем распахнулась водительская дверь, и в машину забрался красивый парень. – Слушай, как насчет секса втроем? Ки тут говорит, что у тебя классный член, – спросил Ухён. Ки ткнул его локтем в живот и прошипел: – Вот ты мудак. – Я за, едем ко мне, – сказал он Ухёну и добавил: – Я сверху. – Я тоже, – ответил Ухён. – А вот делать минет я очень даже люблю, и у нас есть Ки. – Точно, – согласился парень, заводя машину. Возмущенный Ки рванулся вперед, просовываясь на переднее сиденье. – Какого хера? С ним, значит, можно? Я столько раз предлагал позвать Джонгхёна, но ты постоянно мне отказывал. Он повернулся к своему рассерженному не на шутку парню. – Потому что для секса втроем нужно три активных участника. Вы же про меня напрочь забудете, а сами будете трахаться как кролики. – Слушай, забей… подбрось меня до дома, – встрял Ухён, пока не разгорелась настоящая ссора. *** Сонгю не мог уснуть. Почти весь день ему пришлось просидеть дома из-за того, что у него с самого утра разболелся желудок. Его осмотрел врач и заверил, что волноваться не о чем, но директор решил подстраховаться и велел остаться дома и отдохнуть. Ребята усердно работали над альбомом в студии, и, утомленные и измученные, уже разбрелись по комнатам. Время было за полночь, но сон не шел. Он сидел на кухне и пялился в ноутбук, борясь с желанием поискать на них с Ухёном «компромат». Как-то Хёнсон из Boyfriend сетовал, что он даже не может спокойно вбить в поисковике собственное имя, потому что каждый раз его заваливает тоннами фанфиков о Сонгю и Ухёне. Разговор с Ухёном недельной давности не выходил у него из головы. Сонгю расстроился, но примирился с мыслью, что Ухён уходит из группы. Он просто принял это как факт, против которого был бессилен, однако ему не давали покоя слова Ухена, что Сонгю сам ищет повода лишний раз к нему прикоснуться. Поразмыслив, Сонгю решил начать с Донгю, чтобы возможные находки и открытия не казались такими важными. Фанатки создавали тысячи клипов в поддержку любимой пары в группе, и видео, посвященных им с Дону, было пруд пруди. Смотрел и силился вспомнить, чем он думал, решив укусить Дону за ухо. Был еще момент с Sukira, который привел шипперов в дикий восторг. Сонгю понял, что не прогадал, начав с Дону, он улыбнулся. Следующим был Хоя, и там вообще придраться было не к чему, даже безобиднее, чем с Дону. С Сонёлем было мало. Затем он перешел к самым младшим. Безусловно, он был глубоко привязан к ним, но их связывала братская любовь, любовь хёна к тонсэнам. Он смело кликнул на видео с УГю, пребывая в полной уверенности, что не увидит ничего из ряда вон выходящего. Полминуты – и нажал на паузу. Они смотрели друг на друга по-особенному. Он прокашлялся и, пересиливая себя, продолжил смотреть. Он наблюдал, как они льнули друг к другу, шептались и прикасались. Его взгляд словно говорил: «Во всей вселенной нет ничего прекраснее тебя». И ведь Сонгю смотрел на Ухёна так же, как бы ему не хотелось этого признавать. В видео с другими не было ни капли романтики, даже намека, но с Ухёном все было иначе. Может, виновата нездоровая ухёновская любовь? Просочилась сквозь камеру и даже его сбила с толку и запутала. Может, так? Он оторопело смотрел, как он хватает руку Ухёна и ведет ею по внутренней стороне бедра к паху. О чем он только думал? Что на него нашло? Под кайфом был что ли? С Дону он вытворял двусмысленные вещи, но с Ухёном все было по-другому. Он говорил правду: Сонгю нередко давал волю рукам. Сонгю захлопнул ноутбук, он не мог больше на это смотреть. Он попытался поставить себя на место Ухёна и представить, каково ему было. Все эти годы Ухён любил его, а Сонгю, сам того не зная, с ним флиртовал. Он уронил голову на стол, жалея, что поддался искушению и посмотрел видео. – Спросить можно? Сонгю тяжело вздохнул, поняв, кому принадлежит голос. Он не слышал, как Ухён вошел в общежитие. – Что, порнушка не очень? – шутливо спросил Ухён и, подойдя к столу, сел рядом. – Отвали. – Не отвалю, – ответил Ухён. – Ты как? – Хреново. Ухёну ужасно хотелось прикоснуться к Сонгю, но он пока держал себя в руках. – Живот? – Жизнь. Младший вздохнул. – Как самочувствие? – Отличное. – Вот и хорошо. – Отвали, – повторил Сонгю, даже не подняв головы. – Звучит не очень убедительно, – сказал Ухён. – Уже за двенадцать, начинается новый день. Решил, что сегодня не будешь меня ненавидеть? Сонгю прикрыл глаза. – Я тебя не ненавижу… ты просто меня бесишь. Ухён потянулся и запустил ему в волосы пальцы, будучи уже не в силах противостоять искушению. – Тебе хорошо с черными волосами, хотя честно говоря, больше всего мне нравятся красные. – Больше никогда не покрашусь в красный. – Ну ты и вредина, – сказал Ухён и, взъерошив ему волосы, убрал руку. – Вот и не забывай об этом. – Так остальные поверили, что я был в студии? – спросил Ухён. Парни заподозрили неладное, ведь Ухён очень редко появлялся в студии. – Ага, – ответил Сонгю, поворачиваясь к Ухёну. – Поверили, и мне нездоровилось, поэтому логично, что… Что у тебя с лицом? Ухён прикоснулся к царапинке, которая тонкой черточкой тянулась по щеке. – Да Ки руки распустил. Заинтригованный, Сонгю сел ровно и с надеждой взглянул на Ухёна. – Вы снова вместе? Ухён покачал головой. Сонгю заметно расстроился. – А что так? – Не расстраивайся ты так, – сказал Ухён. – У него есть парень. – Ты же сам сказал, что он руки распустил, – напомнил Сонгю. – Он пытался выцарапать глаза своему парню, а я попал под раздачу, – объяснил Ухён. – Хотя я сам виноват… Они из-за меня поругались. Сонгю обдумал его слова и жизнерадостно добавил: – Если они ругаются… значит, есть вероятность, что они разойдутся, и ты вернешься к Ки. Вздохнув, Ухён потер лоб. – Ты придумал себе мир, в котором я тебя больше не люблю, зато влюбляюсь в Ки и продолжаю выступать с Infinite? – Да, – тут же раздался ответ. – Может, ты превратишь его из воображаемого в реальный? Чудесный же мир. – Выходит, ты не хочешь, чтобы я уходил из Infinite. – Разумеется, я хочу, чтобы ты остался в группе. Что за вопросы такие? – Я смотрю, ты сегодня не считаешь меня потенциальным насильником. Сонгю закрыл глаза. – Я не собираюсь извиняться за свои слова, потому что ты пытаешься обманом получить то, чего тебе не видать никогда, однако я не хочу, чтобы ты уходил из Infinite. Ухён не стал говорить Сонгю, что бумаги уже подписаны, и через несколько дней его уже здесь не будет. – Я знал, что рано или поздно ты меня простишь… потому что ты не можешь долго на меня злиться, но не думал, что так скоро. – Я тебя не простил, – буркнул Сонгю. – От слова «совсем». – Простил. – Нет. – Не скажешь, что заставило тебя сменить гнев на милость? Я тут подсчитал, что ты еще как минимум пару дней побесишься, а потом начнешь отходить. Сонгю бросил взгляд на ноутбук, резко вспомнив о его существовании. – Ничего. Ухён проследил за его взглядом. – Что ты там смотрел? – Я читал, – ответил Сонгю, хватая со стола ноутбук. Еще немного, и Ухён обо всем догадается. – Что читал? – Да тебе будет неинтересно, – выкрутился Сонгю, по-прежнему избегая на него смотреть. Его проницательность не знала границ. – А мне вот интересно. – Порно для натуралов…. я же сказал, что тебе будет неинтересно. Ухён расплылся в улыбке и забарабанил пальцами по столу. – Обычно парни там огонь. Женщину можно и потерпеть. Дай-ка посмотреть. Сонгю чуть не взвыл и выпалил: – Это лесбийское порно! – Ты же сказал, что оно для натуралов? – Это порно для мужчин-натуралов! – Вранье, – сказал Ухён, и судя по тону, его явно забавляла эта ситуация. – Ну, дай посмотреть, что там на самом деле. Сонгю повернулся и собрался уже испепелить Ухёна взглядом, но у него была такая заразительная улыбка, что он не смог. Та самая улыбка во все тридцать два, предназначенная ему одному. Улыбка, которую он видел миллион раз, но разгадал только недавно. – И не надо так улыбаться. Ухён засмеялся. – А почему бы и нет? – Потому что мне хочется… хочется улыбнуться в ответ. – Ну так в чем проблема? – Я больше не хочу вводить тебя в заблуждение, – искренне сказал Сонгю. – Прости, что так получилось, я не специально, я не хотел. У меня в мыслях не было ничего такого. С лица Ухёна не сходила улыбка, глаза заблестели. – Ты смотрел видео с нами. Сонгю энергично замотал головой, мысленно проклиная доведенную до совершенства способность видеть его насквозь. – Смотрел, смотрел, – уверенно произнес Ухён, протягивая руки к ноутбуку. – Не отдам, – отрезал Сонгю, прижимая к себе ноутбук. Ухён встал со стула и попытался отобрать у Сонгю ноутбук. – Дай посмотреть. – Нет, – Сонгю возмущался, не хотел уступать, но, к несчастью для него, из них двоих Ухён всегда был сильнее. Тем более он еще не до конца поправился после недавней операции. Он поднялся, но силы покидали его, еще совсем чуть-чуть, и Ухён завладеет ноутбуком. Телом он, может, слаб, но мозги работали отменно. Он громко простонал и согнулся пополам. Ухён тотчас же прекратил попытки отнять ноутбук, отдернув от Сонгю руки. – Что такое? Болит? Сонгю так и стоял, согнувшись, не переставая стонать от боли. – Какой же я идиот, – заявил Ухён, легко поглаживая его спину и усаживая на стул. – Я за менеджером… только никуда не уходи. Сонгю промолчал. Не теряя ни секунды, Ухён бросился к двери. Как только Ухён оказался на безопасном расстоянии, Сонгю поднялся и поспешил в свою комнату. – Вот же хитрый жук, – в его голосе отчетливо слышались веселые нотки. Он пустился вслед за Сонгю, который теперь стоял в дверях их с Мёнсу и Сонджоном комнаты и выглядел чрезвычайно довольным собой. – Теперь я знаю твое слабое место, – злорадно сказал Сонгю. Ухён кивнул, признавая поражение. – Хотя ты поступил подло, так нечестно. – Ага. И поделом тебе… ты и не такое творил. – Не спорю, – согласился Ухён, подходя к нему. – Я многое делал, чтобы никто ни о чем не догадался. – Ну, и только сто пятьдесят тысяч фанаток раскусило тебя, – буркнул Сонгю, вспомнив обо всех тех видео с УГю, которые он посмотрел. Ухён рассмеялся. – Фанатки не глупые, их не проведешь. Сонгю поморщился. – Как я? – Если ты глупые, тогда все наши знакомые тоже дураки, – попытался утешить Ухён. – Я сама коварность. – Я в курсе. – Не знаю, что ты там смотрел и увидел, но не расстраивайся и не вини себя… ты здесь не причем. Скиншип тут не причем. У меня появились к тебе чувства задолго до дебюта, – сказал Ухён. – Не переживай из-за этого. – Ничего я не смотрел, – Сонгю стоял на своем, отказываясь признаваться в содеянном. Ухён лишь улыбнулся. – Не буду же я сейчас отбивать у тебя ноутбук. Мы разбудим Сонджона, которому до всего есть дело, и милого наивного Мёнсу, а мы же не хотим объяснять, что тут происходит. – Ага, – с гордостью ответил Сонгю. – На душе так хорошо от того, что я тебя перехитрил. – Правда? – Правда. – Значит, завтра утром мы проснемся и будем настоящими друзьями, да? А не просто играть на публику, – сказал Ухён, шагнув к нему. – Веришь или нет, но я очень дорожу нашей дружбой. Нам осталось мало, давай побудем друзьями. Сонгю моргнул, переваривая слова Ухёна. Возможно ли это? Получится ли у него забыть вражду с Ухёном и остаться его другом? Еще несколько дней назад он бы ни за что не согласился, но теперь это было возможно, потому что сейчас они вели себя как самые настоящие друзья. – Зачем ждать до утра? Почему бы не начать сейчас? – Потому что ты полночи будешь дуться, – наклоняясь к нему, сказал Ухён. Сонгю еще крепче стиснул ноутбук, прижимая его к груди. – Не буду я. – Будешь, – прошептал Ухён, чмокнув его в щеку, отчего ошарашенный Сонгю тут же его оттолкнул. Только мега быстрая реакция, отточенная бесконечными танцами, спасла ноутбук от встречи с полом. Кипя от негодования, Сонгю смотрел, как Ухён подхватил ноутбук и стремглав бросился в свою комнату. Но прежде чем скрыться за дверями комнаты Ухён повернулся к недовольному лидеру и провозгласил: – Тебе еще учиться и учиться.