Сладкий обман

Сонгю со страхом смотрел на дверь в квартиру Бухёна. На часах было уже десять минут десятого, и его так и подмывало дать деру. Он не мог отделаться от мысли, что с минуты на минуту продаст душу и тело. Сонгю отвернулся от двери. Как ни странно, но душой он дорожил, а тело хотел дарить исключительно женщинам. Он уже собрался сделать шаг, но тут открылась дверь. – Передумал? – Да, – ответил Сонгю, но тут же прибавил: – Нет. Если он уйдет, цена все равно ниже не станет. Видимо, в комплекте с душой шел ценник, и уход Ухёна стоил больше нее. – Завтра мы сделаем вид, как будто между нами ничего не было, – попытался успокоить его Ухён. – Если ты об этом заговоришь, я сделаю вид, что понятия не имею, о чем ты говоришь. Пройдут года, и ты уже не сможешь сказать наверняка, случилось ли это наяву или во сне. – Не во сне, – повернувшись, поправил его Сонгю. – А в ужасном кошмаре. Ты приоделся что ли? – Нет, – воскликнул Ухён, округлив глаза. Сонгю явно не оценил его стараний. – Не ври! – вскинулся он. – На тебе новая одежда… новая одежда, а волосы… ты сделал укладку! Ухён пригладил ладонью волосы, но тщетно. – Только не говори мне, что там все в свечах… я же тебя придушу. Найду что-нибудь острое и зарежу. Бухён вернется и обнаружит твой труп на полу. Твою мать, мы не на свидании! Тут нет ни грамма романтики! – Я сейчас, – поспешно ответил Ухён и, захлопнув дверь, скрылся в квартире. Сонгю мысленно уговаривал себя стоять на месте. Ухён был прав, всего лишь одна ночь… и каким бы подлым вруном он ни был, Сонгю ничуть не сомневался, что он больше никогда не заговорит об этом. Он уже выпил пару таблеток обезболивающего, а Ухён пообещал выпивку. Хотелось нажраться в стельку, чтобы об этой ночи не осталось ни намека на воспоминание. Он надеялся, что не сойдет с ума, если наутро ничего не вспомнит, но осознал, что он уже рехнулся, ведь лишь безумец согласился бы на условия Ухёна. Ухён распахнул дверь настежь. Он причесался и переоделся в простую футболку и джинсы. – Прости… я дурак. Сонгю только вскинул брови и смело переступил порог квартиры. – Не ты один… Даже думать не хочу, каким тупицей я себя выставляю сейчас. – Все будет хорошо, – пообещал Ухён, протягивая ему стакан. Сонгю с неодобрением посмотрел на стакан. – Газировка? Дай мне чего покрепче, намного крепче газировки! – Это ром с колой. Брат очень любит. Вон видишь, я даже вишенок добавил. – Неси нормальный алкоголь! – Пей, просто пей, – велел Ухён. – Сколько таблеток ты принял? – С чего ты взял, что я их пил? – У тебя глаза бегают, – пояснил Ухён, беря Сонгю за руку. Сонгю вырвал руку. – Естественно, меня же вот-вот изнасилует мужик. – Не говори таких слов. – Если это правда. – Нет, не правда. – Правда. – Ты знаешь, где дверь. Сонгю едва не выругался в голос, ведь Ухён говорил правду. Он может уйти хоть сейчас… но тогда он погубит Infinite. – Ненавижу тебя. – Неправда, – возразил Ухён, беря его за руку. Но Сонгю поспешно выдернул руку. – Моя ночь, – пожурил его Ухён и снова взял за руку. – Так сколько таблеток ты выпил? – А зачем тебе знать? – спросил Сонгю, больше не предпринимая попыток освободить руку. – Затем, чтобы знать, что говорить парамедикам, когда они будут тебя откачивать. Сонгю замер в дверях, рассматривая убранство спальни. Он сразу догадался, что она принадлежала не Бухёну. Комната оказалась практически пустой. Из мебели здесь были только двуспальная кровать, комод с зеркалом и большой аквариум. На стене несколько плакатов со спортсменами и вещи Ухёна на комоде. – Твоя комната? – Можно и так сказать. Я здесь сплю, когда остаюсь с ночевкой. – А рыбки его? – спросил Сонгю и, не отрывая взгляда от золотых атласных простыней, показал на аквариум. Он стоял как вкопанный. – Да. Присядь на кровать, – предложил Ухён и мягко потянул его за руку, но тот и с места не сдвинулся. – Я… я… пойду лучше домой… да, домой, – выдавил из себя Сонгю. От былой решимости не осталось и следа. – Я принесу чего-нибудь покрепче, только сядь. Сонгю дернулся в сторону и выпалил: – Так, значит, тут скрытая камера? Твоя взяла! Ты просто супер. Хахаха, вот это ты меня провел. Ухён сильнее дернул за руку, и Сонгю ввалился в комнату. – Нет здесь никакой скрытой камеры. Я ничего не сделаю, пока ты как следует не расслабишься, обещаю. – Вряд ли у меня получится расслабиться, – ответил Сонгю, сглотнув комок в горле. – Садись. Сонгю вдруг посмотрел на свои ноги и тут же перевел взгляд на Ухёна. – Ой, я же забыл разуться. Какое невежество, мне пора домой. – Сонгю, – повысил голос Ухён, подталкивая его к кровати. – Просто расслабься. – Не получается у меня расслабиться! Меня вот-вот изнасилует мужчина! – он нехотя сел. – Я же сказал тебе не произносить таких слов, – Ухён стиснул зубы. – Уж извини, но именно такое у меня ощущение. – Я не сделаю тебе больно. – Хотелось бы верить! – Я пошел за выпивкой. Ухён стремительно вышел из спальни. Как только Сонгю остался один, он сунул руку в карман, достал пузырек с обезболивающим и проглотил пару таблеток. Он бы высыпал в рот весь пузырек, да только как представил, что приедет скорая и обнаружит его с голым задом в засохшей сперме, сразу отмел эту мысль. – Вот, попробуй, – предложил Ухён, вернувшись со стопкой и бутылкой текилы. Сонгю осушил стопку и скривился. – Терпеть не могу текилу. – Я в курсе, – сказал Ухён, опускаясь на колени, чтобы разуть его. – Если бы я предложил тебе любимого алкоголя, точно пришлось бы скорую вызывать. – Я выпил еще таблеток, – признался Сонгю. Сняв один ботинок, Ухён поднял на него вопросительный взгляд: – Весь пузырек? Сонгю мотнул головой. – Я побоялся, что… у тебя же есть презервативы? Не хочется подхватить какую-нибудь гейскую болезнь. – Есть, потому что не хочу подхватить какую-нибудь гетеро болезнь, – дерзко огрызнулся Ухён. Теперь ботинки аккуратно стояли у кровати. Он поднялся и подошел к проигрывателю на комоде. – Ничем я не болею, – поспешил оправдаться Сонгю. Ухён выбрал нужную песню и повернулся к Сонгю. – Я уже практически год как занимаюсь сексом только с рукой. А за это время я прошел два медосмотра с прекрасными результатами, чтоб ты знал. – Ну, раз у тебя с рукой такие замечательные отношения… не стоит ей изменять. Если она тебе бросит, тебе станет грустно и одиноко… с одной-то рукой. – Но вдохновлял-то ее ты, так что это не считается, – подмигнул ему Ухён. Сонгю побледнел. – Наверное, тебе уже хватит, – сказал Ухён. – Нет, не хватит. – Ладно, ладно. Ухён снова наполнил стопку. – Я выше тебя. – Я в курсе. – Вот наваляю тебе и сбегу. – Ты хилый. Не сможешь, – ответил Ухён, протягивая ему выпивку. – А вот раньше я был ого-го. – Ага. – А теперь… – А теперь тебя скорее Сонджон уделает, если встанет не с той ноги, – договорил за него Ухён. – Это да, – невесело отозвался Сонгю. – Я потерял сноровку, но теперь… теперь я восполняю… своей… как так бы сказать. В общем, я не силач, но зато мозги на месте… ну, чаще всего. – Пей. – Пью, – согласился Сонгю. – Этого мало. – А я думаю, что в самый раз, – он забрал пустую стопку и поставил на комод. – Налей еще. Ухён опустился на кровать. – Просто нужно немного подождать. – Не действует. – Подействует, – пообещал Ухён и приник губами к его ладони. Сонгю вздрогнул, но руки не отнял. – Что это за песня? – Не узнаешь? – Нет. – Рианна, – ответил Ухён и, немного поерзав, уселся позади него. – Я выбрал ее, потому что она довольно спокойная. – Алкоголь и обезболивающее не действует, – брякнул вдруг Сонгю, чувствуя, как прижимается к нему Ухён, и мысленно упрашивая себя сидеть смирно. – Действуют, – ответил Ухён, и его ладони легли на плечи Сонгю. – Не сопротивляйся. Постарайся расслабиться. Если ты попросишь меня прекратить, я … – Прекрати! – как-то истерично выкрикнул Сонгю. – Прекращу, а потом мы вызовем такси и расскажем парням, что я ухожу из группы. И сделать это нужно сейчас, пока у них перерыв, чтобы дать время оправиться, – продолжил Ухён. Сонгю потер лицо, с ужасом и отвращением думая о ситуации, в которой он оказался, но больше всего его бесило то, что угрозы Ухёна действовали на него безотказно. Ему словно было известно, что и как говорить, чтобы пробудить страхи и тревоги. – Мне прекратить? – спросил Ухён, продолжая нежно массировать его плечи. – Нет. – Просто успокойся. Я прекрасно понимаю, что ты не хочешь здесь находиться. Я знаю, что ты оказался здесь не по своей воле. Я знаю, что ты согласился на это только ради группы. – Но тебе все равно? Ухён склонился к нему и прошептал в самое ухо: – Мне не все равно. Порой я люто ненавижу самого себя за то, что втянул тебя в это, но ничего не могу поделать. Я должен довести все до конца, ты нужен мне. – А ты мне нет… не в таком качестве. – Я знаю, что ты ничего ко мне не испытываешь. Я знаю, что ты натурал. Это ничего не меняет. По какой-то непонятной причине эти слова успокоили Сонгю. Пытаясь расслабиться, он покрутил плечами. – Скоро алкоголь подействует, надо подождать, – проговорил Ухён успокаивающе. – Хватит сопротивляться. Ты хочешь спать, я же вижу, что тебя клонит ко сну. В таком состоянии ты себе не хозяин, так что не сопротивляйся. – Я хочу спать, – его веки опустились. – Не удивлюсь, если ты всю ночь накручивал себя. Тот кивнул. – Ты боишься чего-то конкретного? Я объясню, если хочешь. Сонгю распахнул глаза. – Ну… в общем, я… а будет сильно больно? – Зависит от подготовки и расслабленности, – ответил Ухён, не отрываясь от своего занятия. – Подготовки? Хочешь сказать, что мне надо было клизму сделать? Что я несу?! Пристрелите меня, ради Бога, пристрелите. Застрели меня, а? – Сонгю передернуло. У него в голове не укладывалось, как такое сорвалось с языка. – Уж лучше сдохнуть. – Тс-с-с, не паникуй… можно обойтись без этого, – Ухён обвил руками его шею и прижался губами к уху. – Можно? – Да, я подготовлю тебя, – тихонько сказал Ухён. – Я не хочу причинять тебе боль, поэтому ничего не сделаю, пока ты не будешь готов. Я не буду торопиться. Тебе будет приятно. Нужно только расслабиться. Сонгю сосредоточился на дыхании, потому что ему совсем не верилось в то, что эта ночь оставит приятные впечатления. – И еще кое-что. Если ты возбудишься, я ничего такого не подумаю. Я не подумаю, что тебя влечет ко мне. Это просто реакция на прикосновения. Ты и раньше реагировал на мои прикосновения… у тебя нежная кожа, – сказал Ухён и коснулся языком его уха. Сонгю моментально напрягся. – Расслабься, – тихонько сказал Ухён и принялся массировать плечи. Сонгю моргнул, пытаясь понять, о чем именно говорит Ухён… но соображал он сейчас туго. В глубоких закоулках сознания мелькали воспоминания о годах, проведенных в одной комнате, и неловких ситуациях, но ничего конкретного в голову не приходило. – Все возбуждаются, тут и стараться особо не надо, – сказал Ухён и стянул с себя футболку. Ухёновская футболка упала на пол возле его ботинок. Сонгю охватила страшная паника, когда он почувствовал, как Ухён снимает с него футболку. Вслед за ухёновской на полу оказалась и его. Он нервно сглотнул. – Просто успокойся, – прошептал Ухён, плавно проводя руками по груди Сонгю. – Мы сто лет жили в одной комнате. – Но я ничего не знал. – Зато я знал. Сонгю вспомнил, сколько раз он разгуливал голышом перед Ухёном, и недовольно заворчал. – Налей мне выпить. – Угу, можно, – одобрил Ухён, поднимаясь с кровати. – Ты всегда знал, что мне нравятся парни. – Я не знал, что тебе нравлюсь я, – парировал Сонгю, забирая текилу. – Ты не мог не замечать моих взглядов. Сонгю одним махом опрокинул стопку. – Ничего я не видел. – Член у тебя что надо. Сонгю поморщился и снова плюхнулся на кровать. Он с трудом гасил в себе порыв убежать отсюда без оглядки. – У тебя самый большой в группе. Только не делай вид, что ты не в курсе. Я не раз слышал, как ты хвастался. Сонгю лежал поперек кровати, свесив ноги. Он глядел в потолок и ждал, когда текила и таблетки сделают свое дело, и надеялся, что долго ждать не придется. Тревога не отпускала, и страшная тоска сжала его сердце при мысли о том, что именно поставлено на карту. – Нам конец… сегодня нашей дружбе придет конец. Когда наступит утро, она превратится в прах. Слова Сонгю отозвались жгучей болью в сердце, но Ухён решительно встал между его ног и недрогнувшими руками начал расстегивать джинсы. – Я знаю, что все изменится, и тебе будет тяжело. – А тебе нет? – Мне не привыкать, – напомнил он и легонько шлепнул Сонгю по ляжке, чтобы тот приподнялся, и Ухён смог стянуть с него джинсы. Сонгю приподнял бедра, и Ухён без проблем их снял. – Врать ты мастер. – Не то слово. – Ты хоть сам понимаешь, когда врешь? – Понимаю. Ляг нормально, а не поперек кровати. Сонгю послушно подвинулся. Он изо всех сил пытался отрешиться от мысли, что на нем теперь остались только трусы. – Текила подействовала? – спросил Ухён, полностью раздевшись. – Вроде бы. – Отлично, – ответил он, забравшись на кровать с ногами. Он лег на бок, лицом к Сонгю. – В губы не целовать, я не хочу. – Я… я за себя не ручаюсь. – Почему? – Сонгю повернул к нему голову. Ухён потянулся к его лицу и прикоснулся кончиками пальцев к губам. – Потому что мне хочется тебя целовать, – откровенно ответил он. – Как же мне хочется проникнуть языком в твой рот и попробовать тебя на вкус. – А мне не хочется. – Эта ночь моя. – Но ты не заставишь меня целоваться. – Не заставлю, – согласился Ухён. Сонгю отвернулся и уставился в потолок. – А я и не буду. – Не заводись, успокойся. Все так хорошо шло. – Я просто не хочу, чтобы ты меня целовал. – Можешь не отвечать на поцелуи, – ответил Ухён, и его рука уверенно переместилась с груди на живот. – И не буду, – буркнул Сонгю, понимая, что похож на капризного ребенка. – Я не… поосторожней там. До сих пор ноет. Ухён отдернул руку от живота и с встревоженным видом сел на постели. – Больно было? – Нет. – Совсем свежий на вид, – заметил Ухён, разглядывая шрам. – Мне уже лучше. Иногда только побаливает. – Если будет больно… обязательно скажи мне… обязательно. – Скажу. Его взгляд был прикован к шраму на животе Сонгю, напоминающий о бесценной жизни, которую удалось спасти в самый последний момент. – Ты чуть не умер... я когда представил, что тебя может не стать… захотел следом умереть. Я столько дров наломал. Обращался с тобой очень грубо… обижал, а ты даже не подозревал, в чем дело. Если бы тебя не стало, я бы не смог после этого жить дальше. Его ресницы затрепетали. Ухён был далеко не дурак и знал, какие слова удовлетворят его самолюбие, но что-то подсказывало Сонгю, что он не лжет. – Сейчас ты не врешь. – Не вру. – Я свожу тебя с ума. Ухён пристально посмотрел ему в глаза и сказал: – Еще как сводишь. Сонгю сомкнул веки, чтобы не встречаться глазами с Ухёном, не видеть и не слышать неподдельную искренность в глазах… в голосе. – Дай мне выпить. – Я думаю, тебе уже хватит. – Но я все равно здесь, ничего не изменилось. Я не хочу тут оставаться, – все так же с закрытыми глазами проговорил Сонгю. – Слушай музыку и постарайся расслабиться. Ты любишь музыку, думай только о ней. Я никуда не спешу, – Ухён лег на кровать. – Мне надо еще выпить, налей мне еще, – сев на кровати, потребовал Сонгю. Он злился на себя за то, что позволил Ухёну залезть к себе в душу. – Я не могу заниматься этим в трезвом состоянии. Ухён неохотно выполз из постели и налил текилы. – Если ты выживешь, завтра тебе будет очень хреново. Сонгю буквально вырвал стопку у него из рук. – Мне при любом раскладе завтра будет хреново, поверь. Не сводя с Сонгю виноватого взгляда, Ухён дождался, когда он выпьет, и убрал пустую стопку на комод. – Ляг, – сказал он, забираясь на кровать. Сонгю насупил брови, но подчинился. – Можно накрыться? – Нет. – Да что за хрень! – закричал Сонгю не своим голосом и выскочил из постели. – Я не могу… не могу. Ухён сел и сердито воскликнул: – Либо оставайся, либо уходи. – Но если я уйду… – Я не посягну на твою девственную задницу, а ты станешь лидером группы из шести человек, – грубо оборвал его Ухён. – Выбор за тобой, и тебе с ним жить, но даже не проси меня вернуться в группу. Никогда! Сонгю схватил с пола джинсы и вытащил из кармана обезболивающее. Он высыпал на ладонь насколько таблеток и закинул их в рот. Потом он взял бутылку и за один присест выпил остатки текилы. – Тебе что, жить надоело? – взревел Ухён, соскакивая с кровати. Он бросился к Сонгю и вырвал у него из рук таблетки. – Нет, а вот ты калечишь мою душу. – Нет, вовсе нет. – Да. Ухён пулей вылетел из спальни. Он вскоре вернулся, но уже без них. – Ведешь себя, как ребенок, – проговорил он, трясущейся рукой указывая на Сонгю. Сонгю вдруг ощутил слабость в ногах, он покачнулся и, едва удержавшись на ногах, отступил к кровати. – А если бы тебе сказали… что тебе придется трахаться с родным братом? Представь, что твой брат говорит… что ты должен заняться с ним сексом… а не то он перестанет тебя любить? Каково тебе будет? – У нас другая ситуация. – Такая же. Ухён ухватил Сонгю за лодыжки и закинул их на кровать. – Я буду любить тебя вечно, но любовь приносит страдания… а это облегчит мои страдания. – Но не мои, – укоризненно отозвался Сонгю. – Я знаю. – Ничего ты не знаешь. Ухён лег возле Сонгю и постарался овладеть собой. Он еще не отошел от увиденного зрелища. На глаза наворачивались слезы, он люто ненавидел себя в ту минуту, но остановиться было выше его сил. – Перестань бояться, просто доверься мне… так тебе будет гораздо легче. – Не получается… у меня… я больше … не доверяю… тебе. – Когда-то ты доверял мне… только мне ты так доверял, просто притворись, что ничего не изменилось, прошу, – он утер глаза. – Я не могу… я просто не могу. – Я не сделаю тебе больно, – пообещал Ухён. – Я не буду торопиться, обещаю. – Ты не… не могу… это уже слишком. – Дай мне прикоснуться к тебе, – Ухён еще раз провел рукой по груди Сонгю. – А то ты этого не делаешь, – возмущенно фыркнул Сонгю, отталкивая руку. Ухён снова потянулся к нему и сжал пальцами запястье. – Давай тебя свяжем. – Не надо… – Ты не хочешь, чтобы я уходил из группы, хочешь, чтобы я остался… с тобой… с Infinite. Ты ведь понимаешь, что придется подчиниться… всего одна ночь, но тут просыпаются твои инстинкты. Давай я тебя свяжу, так будет легче. Забудь, что ты лидер, тебе не нужно принимать решения. Ты не будешь главным. И не захочешь мне сопротивляться, – прошептал Ухён, пройдясь кончиком языка по ушной раковине. И тут Сонгю понял, что прилично набрался, потому что эта мысль… эта мысль не повергла его в ужас. – Если я попрошу прекратить… – Если ты действительно хочешь, чтобы я перестал… если ты на самом деле захочешь, чтобы я перестал, ты должен сказать «уходи из Infinite». Я остановлюсь, как только ты скажешь «уходи из Infinite», – спокойным тоном сказал Ухён. – Тебе только надо сказать «уходи из Infinite», и я сразу же перестану. Сонгю моргнул раз, другой. Он лежал, но голова все равно кружилась. – Ладно, связывай.

***

Перед глазами повис туман, он затмевал рассудок, обволакивая сознание и путая мысли. Руки были связаны. Он понятия не имел, чем Ухён его связал, но это что-то было мягким и не врезалось в кожу. Пошевелив руками, он понял, что связаны они надежно. Он ни капли не удивился, ведь Ухён был мастер на все руки, и это не стало исключением. Танцы давались ему так же легко, как Хое, в спорте он делал успехи, а петь для него было так же естественно, как дышать. А еще он мог одновременно делать несколько дел. Одна рука Ухёна шарила по всему телу, второй он дрочил ему, причем делал это первоклассно, а рот был занят левым соском… или правым? Сонгю никогда не обращал внимания на собственные соски, его как-то больше прельщали женские, и он был впечатлен. Он с удовольствием отметил про себя, что не чувствует никакого возбуждения. Через какое-то время текила и таблетки сделали свое дело, и он провалился в забытье. Он не понимал, сколько времени прошло, когда снова пришел в чувство. Недолго он собой гордился. Теперь у него стоял, и Ухён ему отсасывал. Такого минета ему еще никто не делал. Сонгю справедливо рассудил, что Ухён отлично отсасывает, потому что в отличие от женщин, которые делали ему минет, у Ухёна самого есть член. Он в совершенстве знал, как сделать приятно… как доставить удовольствие. Чувственно, со вкусом облизывал, нежно гладил и ритмично двигал головой, постепенно лишая его последних остатков здравомыслия. Сонгю опустил взгляд и завис, зачарованный движениями головы. Ему хотелось засунуть член глубже в этот умелый рот, но Ухён придавил его к кровати своим весом, не давая возможности шевельнуться. Из груди помимо воли вырвался стон, и Ухён тут же поднял на него глаза. Его глаза улыбались. Сонгю зажмурился и сильно пожалел, что ему ничем не заткнули рот. Когда Сонгю кое-как собрал мысли в кучу, музыка играла гораздо громче. Он лежал на животе, вжимаясь пахом в кровать. Он не помнил, сколько раз кончил. Он слышал собственные сдавленные стоны и списывал их на алкоголь и таблетки, когда Ухён… Сонгю не особо понимал, что там с ним делает Ухён, но черта с два он возьмет в жены девушку, которая не захочет этого делать. Он и представить себе не мог, что от смазки, пальцев и юркого языка можно такой кайф получить. Он напомнил себе, что Ухён его не интересует, но простата совсем была не против внимания с его стороны. Сонгю очнулся, когда почувствовал, как Ухён раздвигает ему ноги и сгибает их в коленях. Он поднял отяжелевшие веки и встретился с его внимательным взглядом. И даже будучи в одурманенном состоянии он смог понять вопрос, который читался в его глазах. Время пришло. У него просили разрешения, и Сонгю бы дал, но не мог. Даже в пьяном состоянии, даже испытав неожиданное удовольствие… это было выше его сил, поэтому он просто отвернулся. Он сомневался, что сам секс может быть интимнее того, что уже между ними произошло. Получив молчаливое согласие, он медленно вошел. Сонгю понимал, что Ухён обращается с ним очень бережно, сдерживая себя изо всех сил. Сонгю остро осознавал, что он никогда не относился с таким вниманием и заботой к женщинам, с которыми делил постель. Он никогда не отличался терпением. В постели он всегда заботился только о собственном удовольствии, думал только о себе и никогда о женщинах. Ни одну из них он не любил, ни одной из них он не дорожил… так, как им дорожил Ухён. Еще один толчок, и Ухён полностью оказался внутри. Сонгю крепко зажмурился, ощущая небольшой дискомфорт, на смену которому вскоре пришли другие ощущения… диаметрально противоположные; на него нахлынуло новое, неведомое удовольствие. Он почувствовал, как Ухён касается губами уголка его рта, когда тот стал двигаться быстрее. Ему казалось, что они целую вечность занимаются сексом, и все это время Ухён крепко держал себя в руках. Сонгю упорно не давал себя поцеловать, отказываясь поворачиваться к нему лицом. В какой-то момент он почувствовал, как Ухён весь напрягся и энергично заработал бедрами. – Я люблю тебя, – выкрикнул он перед самым оргазмом. Он не знал и не понимал, чьи слезы у него на губах: его собственные или Ухёна. Несколько часов спустя он вновь почувствовал Ухёна в себе. В мозгу немного прояснилось, и он обеими руками подтянул ноги к животу, чтобы ему было удобней. Сонгю не особо удивился, осознав, что он уже не связан, но вспомнить, когда его освободили, он, как ни старался, не смог. Вот Ухён наклонился и поцеловал его в губы, и Сонгю, ни секунды не раздумывая, ответил на поцелуй. Они целовались и целовались, их языки соприкасались и сплетались. Сонгю было все равно. Ему не пришлось терпеть боль. Всего одна ночь.