Сладкий обман

Спустя неделю Infinite во главе с Сонгю отправились в США на съемки нового видео. К их удивлению, в салоне самолета оказалось немало свободных мест, и стюардесса объяснила, что в самую последнюю минуту большая группа туристов отказалась от поездки. Сонгю, который ненавидел летать в переполненных самолетах, эта новость привела в восторг. – Итак… ты состоишь в «Майл Хай»? – лукаво поинтересовался сидящий рядом Ухён. Остальные расселись поодиночке в хвосте самолета. Ухён сел рядом с Сонгю, и по обыкновению, обычные угрозы, свирепые взгляды и нытье, использованные на нем лидером, эффекта не возымели. – Я сейчас выкину тебя из самолета, без шуток. – Я же не предлагал тебе вступать в клуб. – Перестань. – Это вопрос. Вопрос, ответ на который мне очень интересно узнать. – Да, состою. Ухён с недоверием уставился на Сонгю. – Да ты гонишь. Сонгю покачал головой. – Как-то раз стюардесса сделала мне минет в туалете… минеты ведь считаются? – Наверное, – ответил Ухён и мрачным взглядом окинул проход. – Куда мы летели? Вы до сих пор общаетесь? Сонгю издал обреченный стон. – Я серьезно, – стоял на своем Ухён. – Мне как-то не хочется брать орешки из рук какой-то шлюхи. Послышался еще один стон, но уже громче. – Наверняка не только тебе перепало. – Да, не только мне, – равнодушно ответил Сонгю. – Она и Дону с Хоей сделала в тот раз. – Да когда ж это было? Сонгю пожал плечами. – Точно не помню. Помню только, что мы летели в Японию. – Меня не было… я бы заметил. Тем более вы бы хвастались направо и налево… кобели. – Вообще, мне тоже кажется, что тебя с нами не было, – ответил Сонгю, постукивая пальцем по подбородку. – Ты вроде позже прилетел. – Ну ты и кобелина, – проворчал Ухён. – Ладно еще ты с Хоей, но Дону… я ожидал от него большего. Сонгю закатил глаза. – Как ее зовут? – Не помню. – А знал вообще? – Хватит. – Она по-прежнему работает стюардессой? Вы виделись? – Прекрати. – Нет, мне интересно. – Не скажу. – Зато Хоя с Дону скажут. Сяду с ними, как полетим в Японию. Хоя стопудово похвастается. Даже не верится, что я ничего не слышал. – А он и хвастался. И мы тоже, пока до нас не дошло, что мы говорим про одну и ту же девушку… и закрыли тему. – Ты смутился? – Нет. – А стоило бы. Сонгю с силой откинулся на спинку кресла. – Cлушай, пересядь куда-нибудь. – Но я хорошо себя вел, – заскулил Ухён и демонстративно сложил руки на груди. – Все, я буду сидеть тихо. Я дам тебе поспать. – Дал уже, завязывай… – сказал Сонгю и, понизив голос до шепота, прибавил: – Вот это ревность. – Я ко всяким блядям не ревную. Я просто подумал… я просто подумал… что это может отрицательно сказаться на репутации Infinite, – проворчал себе под нос Ухён. – Она не блядь. – Профессионалом ее трудно назвать… самолетная шлюшка подойдет ей больше. – Хорошо, что ты не ревнуешь. – С сексом у меня никогда проблем не было, – выпалил Ухён, – никогда. – Поздравляю. – Я бы и сейчас занялся сексом, было бы желание. Сонгю фыркнул. – Да, да. – Не со мной. Ухён приподнялся, чтобы посмотреть вперед. – Не с тобой, так с кое-кем другим. Проследив за его взглядом, Сонгю увидел Сонёля, который в полном одиночестве сидел через несколько рядов от них. Судя по всему, он спал. – Как здорово ты придумал. – Он хочет меня. До сих пор… по нему видно. – Ты же понимаешь, что совершишь чудовищную ошибку. – Приревнуешь? На мгновение задумавшись, Сонгю ответил: – Буду ревновать по-страшному. Каждый день буду реветь в подушку. На миг задержавшись взглядом на его лице, Ухён ответил: – Вранье. Ты просто пытаешься защитить Сонёля от меня. – Не уверен – не трахайся, – твердо заявил Сонгю. – У него и без твоей помощи нервы не в порядке. Ухён вздохнул и положил ему голову на плечо. – Я просто болтаю. Одна болтовня. – Глупая болтовня. Чушь несешь. – Я никогда бы не сделал этого. Никогда, даже когда мне было хуже некуда… просто не смог бы. У меня была возможность, но я не воспользовался ею. Я бы не смог с ним так поступить. Сонгю выдохнул, поймав себя на том, что задержал дыхание. – Я рад… иногда я очень беспокоюсь о нем. – Я не знаю, как наладить с ним отношения, – признался Ухён. – Он неправильно все понимает… даже обычную доброжелательность. – Понимаю. – Он злопамятный. – Нет, – возразил Сонгю. – Сонёль не уверен в себе. И это заметно во всем. Когда ты отверг его, он потерял всякую уверенность в себе. – Но я уверен, что он знает, почему я не ответил ему взаимностью. Сонгю бросил внимательный взгляд в сторону Сонёля. – Похоже, что ты прав. – Если он знает о моих чувствах... почему не может смириться и забыть? – Ты что, шутишь? – язвительно усмехнулся Сонгю. – И как у тебя язык повернулся сказать такое? Ухён резко выпрямился в кресле, приготовившись обороняться. – Это совсем другое. – Но не для него. – Чушь, – отмахнулся Ухён, переходя на шепот. – Я так давно тебя люблю. Люблю безгранично… а Сонёля интересует только секс. – Вот ты у меня сейчас договоришься, – тихо прошипел Сонгю. – Ты добился от меня секса шантажом. Не будь таким высокомерным. – Я не… – Ухён запнулся, поняв, что, как и в случае с Ки, отпираться бесполезно. – Я был в отчаянии… и тебе не было противно. – Я бы не был так уверен. Ухён выдохнул и продолжил: – Мои чувства к тебе не исчерпываются только физиологией. Я люблю тебя безгранично, как я и сказал. Сонгю возвел глаза к потолку. – Просто пустая болтовня. – Искренние слова, – возразил Ухён. – Знаешь, моя любовь к тебе не сводится к одной физиологии… все гораздо серьезнее. Дело не в наружности. Сонгю хотел было обидеться, но раздумал и признался: – Я знаю, что не отличаюсь особой красотой. – Я тоже. Я полюбил тебя не за внешность. Я не фанатка, которая, не зная ничего о группе, на автомате выбирает в любимчики самого красивого. Не пойми меня неправильно, у меня было предостаточно красавчиков… мне этого мало. Мне нужно нечто большее. Я не такой ограниченный. Я искренне верю, что красота обманчива. Чаще всего людей привлекает внешность, но в тебе меня привлекает… ты. Это нечто более глубокое… я знаю, какой ты на самом деле. Я знаю, что у тебя внутри, что тобой движет… и люблю в тебе все. И будь я слеп, я бы все равно любил тебя. – Молчи, не говори ничего, – приказал ему Сонгю. У него было такое чувство, словно его раздели… и выставили на всеобщее обозрение. – Нас никто не услышит, – гнул свою линию Ухён. – Ты должен меня выслушать. – Нет. – Но почему? – Не хочу и все. – Мне все равно, ты должен меня выслушать. Ты должен услышать, что я люблю ворчунишку по имени Сонгю. Я люблю тебя за лидерские качества. Иногда, когда мы стоим на сцене, ты делаешь шаг назад, чтобы Сонджон и Сонёль были впереди, и я люблю тебя за это. Я люблю твою несуразность. Я люблю, когда ты ради группы валяешь дурака на радио. Я люблю, как ты ворчишь. Я люблю тебя за то, что в пение ты всю душу вкладываешь. Я люблю тебя за то, что ты снисходительно терпишь издевки парней. Я люблю, когда ты впадаешь в лень. Я люблю, как ты… – Все, все, я понял. – Ничего ты не понял, – возразил Ухён. – Похоже, не только Сонёлю не хватает уверенности в себе. – У меня нет с этим проблем. – И не должно быть, потому что ты само совершенство. – Заткнись. – Нет. Ты мой Идеальный Гю. – Отсядь от меня подальше. – Нет. Сонгю повернул голову к Ухёну. – Можешь тешить мое самолюбие сколько влезет, но спать я с тобой больше не буду. Ухён многозначительно улыбнулся. – Ну, это твой выбор. Я же сказал, что не буду давить на тебя. Я это говорю не для того, чтобы польстить тебе… я говорю от чистого сердца. Сонгю посмотрел в сторону Сонёля. – Мне так жалко Сонёля. Каково ему было, когда ты отгородился от всех в группе и окружил его вниманием… у него никогда не было ни единого шанса. – Это не так. Нас не связывает ничего, кроме дружбы, и он об этом знает. – Но ты ему улыбался. – Я часто улыбаюсь. – У тебя опасная улыбка. – Я ни разу не улыбнулся ему так, как улыбаюсь тебе. – Заигрывал с ним. – Только на камеру, – уточнил Ухён. – Не знаю, что там Сонёль чувствует, но это далеко не любовь. Сонёль не любит меня. Сонгю прикрыл глаза. – Пусть даже и не любит… но все равно хочет, потому что знает, что не нужен тебе. Твой отказ только раззадорил его. Неужели ты не понимаешь, он так не уверен в себе… если б ему удалось тебя завоевать, это бы придало ему уверенности в себе. Ухён снова положил голову Сонгю на плечо. – Как так получается, что в других ты подмечаешь каждую мелочь… а со мной все с точностью до наоборот? Я чуть не свихнулся. – Потому что ты подлый, двуличный лжец… а они честны со мной. Они не врут мне, как это делаешь ты. У них душа нараспашку. – Хоть я и врал… – Ухён взял его за руку и сжал ее. – Ты не мог не заметить, что я влюблен в тебя. Мог бы и догадаться. – Честно говоря, пока ты не ополоумел, я мог поклясться, что хорошо тебя знаю, – признал Сонгю. – Понимаю… поэтому ты так расстроился, – грустно улыбнулся Ухён, не отпуская его руки. – Я никак не ожидал, что окажусь дураком. – Не говори так. – Не спорь. – Но ты закрывал глаза на ложь, – сказал Ухён, вынимая из кармана айпод. – Вот тебе отличный пример. Взглянув на айпод, Сонгю не мог не вспомнить, как играючи Ухён одурачил его. – Идиот, одним словом. Ухён покачал головой. – Нет, ты же любишь мои сказки. – Разве? – Ты предпочитал оставаться в неведении, поэтому поверил в мою ложь. – Вранье о чувствах – это не очередная твоя сказка. – Нет? – Нет, оно чуть не погубила нас, – напомнил Сонгю. – И может погубить Сонёля. – Все будет хорошо, – с тревогой в голосе ответил Ухён. – Не сгубило нас… – Ухён сделал паузу. – Если с нами ничего не случилось… то и ему не грозит. – Мы сильны, в этом плане ему до нас ой как далеко, – сказал Сонгю. – Мне кажется, я могу простить тебе все. Кто б еще смог пройти через… то, что прошли мы, а потом вот так просто сидеть… и болтать? И почему я простил тебя… любой другой человек на моем месте ненавидел бы тебя до конца дней. И я должен бы. Ухён кивнул. – Ты умеешь прощать, и в этом твоя сила. – Ну да, конечно, – тихо хихикнул Сонгю. – Ты не умеешь долго сердиться. Денек подуешься и отойдешь, – улыбаясь, сказал Ухён. – Ну вообще-то, я целых три недели сердился на тебя. – Всего лишь две с половиной. – А мне показалось, что дольше. И все равно получается, что я злился две с половиной недели. – А еще в тот период мы с тобой всю неделю не виделись, – сквозь смех сказал Ухён. – Но я был зол на тебя, поверь. – Но мы были не вместе, так что это не считается. – Ты преувеличиваешь мою способность к прощению. – Из всех моих знакомых ты самый великодушный человек. – Неправда, – не согласился Сонгю, смотря в окно. – Моя мама так не считает. Ухён переплел свои пальцы с его. – Ты ей многое прощаешь… она просто не понимает, сколько страданий принесла тебе. Она просто закрыла на это глаза. Сонгю сглотнул комок в горле, мысленно соглашаясь с Ухёном. – Ты ошибаешься. Тебе я прощаю больше… ложь, шантаж и изнасилование. Ухён выпустил его руку и выпрямился. – Прошу тебя, не говори так. – Говори не говори, а правду не изменишь, – сказал Сонгю, чувствуя нарастающее раздражение. – Мы можем сидеть и болтать как ни в чем не бывало, я могу даже простить тебя… но сделанного не исправишь. Ухён нервно заерзал на месте. – Мы вроде как о Сонёле говорили. – Иди поиграй с Дону. Он уже соскучился по тебе, – рыкнул Сонгю, искоса глянув на Ухёна. Ухён посмотрел ему в глаза и уловил в них раздражение. – Хочешь от меня отдохнуть? – Да. – Ну, ладно, – сдался он, поднимаясь с кресла. Сонгю приподнялся и забрал у Ухёна айпод. – А вот это я оставлю себе. – Зачем? – Мне нравятся песни в избранном. – Кто бы сомневался, – со смехом сказал Ухён.

***

– Лежит прямо на дороге, – со смешком проговорил Ухён и направился к обессиленному лидеру, который, укрывшись маленьким розовым одеялом, лежал плашмя. Они находились на съемочной площадке «Юниверсал Студиос», работая над новым видео. – Ты конкретно палишься, – раздался у него за спиной голос Сонёля, и Ухён остановился как вкопанный. День выдался ясный и солнечный, и группа уже целые сутки работала над клипом. – Ты о чем? – повернувшись к нему, спросил Ухён. Сонёль осмотрелся по сторонам и, отметив, что лишних ушей нет, ответил: – Я вижу твое сердце. Ухён сложил из пальцев сердечко и самодовольно ответил: – Мои сердечки всегда при мне. – Я говорю про твою любовь к лидеру, – прошептал Сонёль, подойдя поближе. – Разумеется, я люблю его. Я вас всех люблю. На мгновение лицо Сонёля сделалось неподвижным, и он сказал: – Но неравнодушен только к нему. Ухён, не мешкая, взял его под руку и повел по улице. – Неравнодушен? – Это сильно бросается в глаза. – Да? С каких пор? – Как я мозги включил, – заявил Сонёль, следуя за Ухёном. – Ну, значит, не работают у тебя мозги, если ты думаешь, что я неравнодушен к Сонгю. – Ха! И у тебя хватает наглости отрицать это! Ухён скрестил руки на груди и заявил: – Я полюбил его еще до знакомства с тобой… так что «неравнодушен» – это еще слабо сказано. Пораженный словами Ухёна, Сонёль отступил назад. – Любовь… – Да, я в него влюблен. Безответная любовь, из-за которой у меня крыша поехала. Она… любовь толкнула меня на безрассудства… о которых я сожалею. – Что ты натворил? – Причинил ему боль и тебе тоже, – признался Ухён. – Я кривил душой… и поэтому ты напридумывал себе того… чего на самом деле нет. – Мне и в голову никогда не приходило, что ты меня любишь, – сказал Сонёль. – Я же не настолько тупой… ты серьезно? Ты реально влюблен в Сонгю? – Да. Сонёль опустился на бордюр, теперь ему все стало ясно окончательно. – Я видел, что он тебе далеко не безразличен… тогда все сходится. Говорят, мы причиняем боль тем, кого любим больше всего на свете. – Терпеть не могу эту фразу, терпеть не могу… – Что? – Что в моем случае это правда… что я сделал ему больно. Чего он только не натерпелся от меня. – Он знает о твоих чувствах? – спросил Сонёль, глядя на спящего парня. Ухён кивнул. – Знает. Он не в восторге, но знает. – Вы так странно себя вели, я видел, что он сердится на тебя… кажется… теперь я понимаю, почему. – Угу, – согласился Ухён. – Я ведь куда красивее него, – сказал Сонёль, глядя на дремлющего лидера. – Кто-то, может, и согласится с тобой, – не стал спорить Ухён. Сонёль отвернулся от лидера и посмотрел на Ухёна. – Но не ты? – Он мой идеал… самый красивый и самый привлекательный мужчина на земле. Мне нужен только он, и никто другой. Только он. – Знаешь, он же никогда тебя не полюбит… не ответит на твои чувства, – сказал Сонёль. – Он натурал, стопроцентный натурал. Ничем не выдавая своего душевного состояния, Ухён сел рядом. – Мои чувства не изменятся. – Не изменятся… насильно мил не будешь, правда? Ухён поморщился, услышав в его словах недвусмысленный намек. – Ты не любишь меня, Сонёль. И не любил никогда. Сонёль оглянулся на Сонгю и увидел, что он уже проснулся и теперь сидит и наблюдает за ними. – Не люблю, я так и сказал Сонгю. Мне просто хочется заняться с тобой сексом. – У нас не будет секса. Никогда! – Почему? Только не надо мне рассказывать, что будешь ждать свою любовь. Всю жизнь прождешь, потому что ты ему не нужен. – Я не разлюблю его только лишь потому, что не нужен ему. – Это же абсурд. Я и не думал, что ты настолько глуп, это ж надо было взять и влюбиться в натурала, так шаблонно, – Сонёль усмехнулся с издевкой. Ухён поморщился и впился в Сонёля горящим взглядом, его слова задели его за живое. – Вот как перестанешь циклиться на мне, тогда и выскажешь все, что думаешь обо мне и моей неразделенной любви. – Я уже близок к этому. Твой идиотизм отбивает всю охоту спать с тобой. – Отлично, ускорь как-нибудь этот процесс. Я сыт по горло твоими жалкими поползновениями, – сказал Ухён зло и грубо. – Жалкими поползновениями? – Да, жалкими. Никчемными. – Ну, можешь не волноваться… я больше не потревожу тебя… своими желаниями. – Прекрасно. – Сонгю обошелся с тобой так же… как ты со мной сейчас, когда узнал о твоих чувствах? – поинтересовался Сонёль. – Хуже, – ответил Ухён. – Гораздо хуже. – Сомневаюсь… он не относится к тебе, как к пустому месту, – упрекнул его Сонёль. – Он не игнорирует тебя. Вы по-прежнему дружите. Ухён презрительно усмехнулся. – Чего, блять? Ты все время ведешь себя так, как будто мы с тобой закадычные друзья. Слушай сюда… нам пришлось бороться за дружбу. Нам было непросто. Он мог возненавидеть меня и имел на это полное право. Я многое сделал, чтобы спасти его и нашу дружбу. – А как же я? А наша дружба? Почему за нее ты не борешься? – спросил Сонёль. – Потому что он всегда на первом месте! – А я тогда на каком? – Не на первом! Ты просто оши… – Ухён! – раздался совсем рядом голос Сонгю. Задрав головы, Сонёль с Ухёном обнаружили нависшего над ними лидера. – Ухён, иди, – велел Сонгю. – Нам с Сонёлем нужно поговорить. Ухён поднялся. – Я просто… – Иди давай, – приказал Сонгю, опускаясь на бордюр рядом с Сонёлем. – Только хуже сделаешь. Иди. – Он… – Ухён осекся, опасаясь, что Сонгю может что-то ненароком сболтнуть. – Он знает, что я неравнодушен к тебе. – Иди уже, – повторил лидер. – Там вроде слово «любовь» фигурировало, нет? – с издевкой спросил Сонёль. – Заткнись, – рявкнул Ухён. – Иди уже, – в который раз повторил Сонгю. Ухён попятился, но глаз с них не спускал. – Я пошел. Сонгю не проронил ни слова, пока Ухён не отошел на приличное расстояние. – Взрослые люди, а ведете себя как дети. – Я? – Да, ты, – ответил Сонгю. – Какой-то детский сад тут развели. Сонёль сцепил руки в замок. – Он сам виноват! Флиртовал со мной, а сам по тебе сох. Сонгю окинул его критическим взглядом. – Если мне не изменяет память, ты говорил, что он никогда не давал тебе надежду. Сонёль нахмурился. – Не специально... – В чем тогда проблема? Младший вскинул руки, как бы защищаясь. – В том, что он сохнет по тебе! Ты ведь никогда не ответишь ему взаимностью, а мне до смерти хочется, чтобы он обратил на меня внимание. – Откуда тебе знать, что я не отвечу ему взаимностью? От услышанного у Сонёля глаза на лоб полезли и отвисла челюсть. Лидер только покачал головой и объяснил: – Ухён мне дорог… очень дорог… самый близкий друг. Когда он вел себя так, словно ненавидит меня… мне было больно и обидно. Так больно, так тяжело. Надеюсь, что это больше никогда не повторится. Несмотря на то что никого поблизости не было Сонёль наклонился к нему и прошептал: – Ты... что… бисексуал… быть такого не может. Тебе ведь девчонки нравятся. Очень нравятся. – Еще как, – подтвердил Сонгю. – Но… – Но мне очень нравится Ухён. Ни к одной девушке я не привязывался так глубоко, как к нему. Если бы я очутился на тонущем корабле с Ухёном и Бренди и мог спасти только одного человека… я бы спас Ухёна. – Само собой, – отозвался Сонёль. – Так будет лучше для группы. – И то верно, – улыбнулся Сонгю. – Вот видишь, обычная дружба… он не нравится тебе… как парень. – Мне интересно. – Ты серьезно? – не удержался от улыбки Сонёль. С любопытством он был знаком не понаслышке. – Возможно. – Как мне знакомо это чувство. – Я к тому, что ты сдал его с потрохами, послушать тебя, так он очень опытный. Сонёль вскинул руки к голове и, задыхаясь от волнения, выпалил: – Только не говори, что ты рассказал ему! Сонгю простодушно улыбнулся. – Что? – Что я сказал, что он… что он… – Что в постели он огонь, – закончил за него Сонгю. – О нет! – вспыхнул Сонёль. Сонгю вытянул ноги и, опершись на локти, откинулся назад. – Нет, конечно. – Слава Богу. – А то, как Хоя, нос задерет. Сонёль рассмеялся. – Не надо нам такого счастья. – Ага. Он посмотрел на лидера и спросил: – Тебе реально интересно? Или ты просто боишься его потерять? Сонгю неопределенно пожал плечами. – Я и сам задаюсь этим вопросом. Кажется, я запутался. Сонёль вытянул ноги, копируя позу Сонгю. – Запутался? – Он очень меня любит, я в этом не сомневаюсь. – Нда, не просто неравнодушен, – вздохнул Сонёль. – Слушай, ты же у нас умный такой, так почему ты ничего не заметил? – Я? А ты? Разве не ты у нас гений? – Он нравится мне, и, наверное, поэтому… я раз за разом попадаюсь на его удочку, – признался Сонгю. – Он очень ловко манипулирует мной… просто спец. – Не только тобой. Из него в принципе манипулятор отменный. – Подлая скотина. – Как только я перестал тупить, так сразу стало все ясно, – рассуждал Сонёль. – Я чувствовал себя полным идиотом. И где только были мои глаза? – Как мне знакомо это чувство. – Верю, верю. – До боли знакомо. – Как ты узнал? – с интересом спросил Сонёль. – Он признался мне в любви в тот самый день, когда я попал в больницу… правда, я не сразу вспомнил, – откровенно ответил Сонгю. – Он сказал, что вы поругались. – Это еще мягко сказано. У меня такое ощущение, что мы были в ссоре целую вечность. – Но сейчас вы не в ссоре? Сонгю набрал в легкие побольше воздуха, выдохнул и только потом ответил: – Мне лень, Сонёль. Он просто взял меня измором. Мне ужасно лень с ним собачиться. Все силы выматывает. Сонёль фыркнул. – Так он тебе нравится или тебе просто лень? Знаешь ли, от этого ситуация меняется на диаметрально противоположную. – Приятно, когда тебя любят, – пояснил Сонгю. – Ухён… Ухён все обо мне знает. Он знает меня не только с хорошей стороны, но все равно любит. И от этого как-то спокойно и тепло на душе становится. – Но влечение… – В этом вся загвоздка, – пояснил Сонгю. – Я не знаю. Я только знаю, что он мне нравится. Я пойду на все… сделаю все что угодно, чтобы удержать его при себе и в группе. – Нравится? – Да, нравится. – Но не любишь? Сонгю повернулся к Сонёлю и повторил: – Нравится. – А ты когда-нибудь любил? – Нет. Сонёль моргнул. – Ты готов на все, лишь бы он был рядом… задумываешься о гомосексуальности ради него… по-ходу он тебе реально нрааавится. – По-ходу. – Знаешь, он ведь рано или поздно захочет секса. Он очень сексуальный. – Давай не будем об этом. – Он актив. Я спрашивал, – продолжал Сонёль, пропустив просьбу мимо ушей. Сонгю сел прямо, обхватил колени руками. – Да? – Да, – ответил Сонёль. – Он это ясно дал понять. Если честно, только это могло помешать нашим «отношениям». – Быть пассивом – плохо, да? – спросил Сонгю, избегая его взгляда. – Для таких, как ты, да… говорят, это поза подчинения. Я как-то пошутил, что у вас с ним никогда ничего не получится, потому что ты ни за что не будешь снизу, – ответил Сонёль, вспоминая тот разговор. – Блин, я даже не догадывался, что раскусил его. Сонгю вздрогнул, гадая, что бы подумал Сонёль, если б узнал, что его лидер мало того, что отдался Ухёну, так еще и позволил связать себя. – А если все-таки возможна между нами платоническая любовь. – Тебя передергивает от одной лишь мысли о сексе с ним, – сказал Сонёль, по-своему растолковав реакцию Сонгю. – Ты не гей. – Откуда тебе знать… если я сам не знаю? – Я в этом уверен. – А я – нет… – Ты просто запутался. – Возможно. Я запутался в себе, но мне нужно разобраться в своих чувствах, а на это нужно время. – Ты просто запутался, поверь мне. – Наверное, ты прав. – Тебе приятно, что тебя любят, вот и все… может, тебе просто надо завести собаку. – Собаку? – моргнул Сонгю. – Собака будет любить тебя несмотря ни на что да и секса не захочет. – Хотелось бы надеяться. – Тебе надо завести собаку. – Я не очень люблю собак. – Ты сказал так ради шоу. Любишь ты собак. – Ну, немного… – Ты запутался, так что смотри, не наломай дров. – Мне теперь надо все обмозговать. – Хорошо. – А ты перестань провоцировать Ухёна. – Почему? – нахмурился Сонёль. – Чувства Ухёна ко мне и твои чувства к Ухёну – это небо и земля. Не будь таким жестоким к товарищу по группе. – Ээ… – Я не шучу. Ухён любит тебя как брата, не будет он тебе показывать прелести однополого секса. Сонёль резко отпрянул в сторону. – Так стремно от тебя слышать такое… ты чересчур прямолинейный, не надо так. Сонгю строго на него взглянул. – Я не собираюсь ничего приукрашивать. – Ну да. – Продолжишь наседать на Ухёна – натолкнешься на сопротивление. Он играет не по правилам и не будет с тобой церемониться. Он не всегда белый и пушистый. – Это да. – Ваша дружба того не стоит. – А вы с Ухёном? Как же братские чувства? Дружба? – спросил Сонёль. Сонгю перевел взгляд на Ухёна, который стоял неподалеку и следил за ними и, судя по всему, места себе не находил. – Мы по-прежнему дружим, а вот братские чувства… я сомневаюсь, что он когда-нибудь видел во мне брата. Он говорит, что у него давно появились ко мне чувства. – Но он тебе как брат. – Я уже не знаю, кто он для меня, – признался Сонгю. – У меня нет брата, поэтому не с чем сравнивать, но если так подумать, вы мне как братья. С ним все по-другому. Я только знаю, что он дорог мне, дороже всех на свете. И порой меня это дико раздражает. – Почему? – Потому что он знает об этом. Сонёль невольно улыбнулся. – Я не буду трогать Ухёна, пока ты не решишь, что с ним делать. Сонгю протянул руку для рукопожатия. – По рукам? – По рукам, – сказал Сонёль, сжимая его руку. – Разберись в себе и своих желаниях, только не спеши, пожалуйста. – Хорошо. – Ты запутался… просто запутался, – подвел итог младший. – Скорее всего ты прав, – вздохнул Сонгю. – Стоит тебе сделать первый шаг… и путь назад закрыт, – предупредил взолнованный Сонёль.

***

– Чувак, – крикнул над самым ухом Дону, и Ухён подскочил на месте. Ухён, оторвавшись от «слежки» за Сонгю и Сонёлем, круто развернулся и заорал ему в лицо: – Чего надо?! – Да что с тобой? – Ничего. – У тебя такой вид, как будто тебя вот-вот хватит удар. – Я просто… о чем они там говорят?! – спросил Ухён, тыча пальцем в сторону Сонёля и Сонгю, которые в тот момент пожимали друг другу руки. Дону передернул плечами. – О чем хотят. Ухён тяжело вздохнул, он знал, что Дону не поймет. – Они так бурно что-то обсуждали. – Наверняка они говорят о том, что Сонёль запал на тебя. – Чего-о-о? – По-ходу наш отважный лидер пытается вправить ему мозги. – Что за хрень ты несешь? – Ой, как будто ты не в курсе, – подмигнул ему Дону. – Я-то в курсе… я понятия не имел, что ты знаешь. – Знаю, ага… Хоя тоже. – И Хоя! Дону кивнул. – Первым заметил Хоя. Он предположил, что вы трахаетесь. – Между нами ничего не было… и никогда не будет! – Вот и хорошо, – с облегчением воскликнул Дону. – Я понятия не имел, говорили ли вы с Сонгю на эту тему. Ухён мотнул головой. – Ну, типа того… можно сказать, что нет, но мы сошлись на том, что это плохая идея. Я и не знал, что первым заметил Хоя. – Ага. – Я в то время ничего вокруг не замечал. – Ага, к тебе мы соваться не стали, поэтому Сонгю решил, что лучше обсудить эту ситуацию с Сонёлем. – У него бывают моменты просветления. – Особенно учитывая, что ты тогда наверняка бы переспал с Сонёлем назло ему. – Назло ему… – Ты готов был на все, лишь бы вывести Сонгю из себя. – Да уж, – согласился Ухён и, чтобы узнать, что известно Дону, осторожно добавил: – Но почему он бы вышел из себя? – Потому что в этом смысле тебе не нравится Сонёль. – Ты так и так сделаешь ему больно. Я уже говорил, что очень рад, что ты снова стал самим собой? – Нет. – В общем, я рад, – сказал Дону, проводя рукой по волосам. – Я чуть не поседел из-за тебя. Ухён улыбнулся Дону, а сам во все глаза смотрел на лежащего посреди дороги Сонгю, рядом с которым на этот раз дремал Мёнсу. – Как бы ты узнал, что поседел? Ты же постоянно красишь волосы. Дону задорно хохотнул и хлопнул в ладоши. – Точняк.