but doth suffer a sea change

Локи поджал губы, покосившись в свои карты. – Хм... бери карту, – осторожно сказал он. Инге, сидевшая справа, захихикала. У Эммы был такой вид, как будто она хочет провалиться сквозь землю. Он согласился только потому, что когда к нему пришла Эмма, ярко алея щеками и бормоча что-то про «небольшой дружеский междусобойчик, может, зайдёшь, если хочешь», он счёл это слишком большим развлечением, чтобы пропустить. Локи взял свой стакан – яблочный мартини, видимо, – и сделал ещё один глоток, чтобы скрыть недовольную гримасу. Совсем не это он себе представлял. – Инге, – обратился к ней Стэн, который так облокотился на её колени, что вряд ли мог не видеть её карты. – У тебя есть четвёрки? – Чтоб тебя! – Инге вытащила три карты из своих и сунула их Стэну, выпятив нижнюю губу. – Ты подсматриваешь! Взгляд Эммы метнулся к Локи и обратно. – Ребята, – Эмма смутилась ещё больше. Локи от этого было ни тепло ни холодно. Это не было похоже на неловкое волнение, которое он любил в ней возбуждать. Они будто вернулись на несколько шагов назад в своих отношениях. Локи проглотил остаток яблочного мартини (нелепый напиток, правда, хоть не так уж и плох) и встал. – Кто хочет ещё выпить? – Мне ещё пива, – сказал Стэн. Инге поморщилась. – А ты можешь смешать маргариту? «Я-то могу, – подумал Локи, – но вот хочу ли...» – Э-э-э... ребята, – Эмма чуть не взлетела с места, – не надо, я сейчас вам сама всё принесу... Локи легко улыбнулся ей и добавил в голос низких интимных ноток, не переходя, впрочем, известную границу. – Не откажусь от ещё одной пары рук. Эмма покраснела, уставившись на него преданным взглядом. Уголком глаза Локи уловил хмурую гримаску на лице Инге. – Ничего, если мы вернёмся к игре через несколько минут? – Да, – согласилась Инге, хоть и не без капли недовольства. – Конечно. Локи подождал Эмму и, сунув руки в карманы брюк, вместе с ней пошёл на кухню. Как только они завернули за угол, Эмма, сузив глаза, обвиняюще посмотрела на Локи. – Во что ты играешь? – прошептала она. Локи невинно заморгал. – Играю? – Э... – лицо Эммы порозовело. – Ты не... – протянула она, глядя мимо него в сторону гостиной, – прав, – подойдя к столу, она начала неловко разливать спиртное. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты немного странный? – Чаще, чем ты можешь себе представить, – Локи оглянулся и поставил звуковой барьер, а потом понизил голос так, чтобы можно было поверить, что Инге и Стэн не слышат по объективным причинам. – Почему ты с ними дружишь? Эмма обернулась и внимательно посмотрела на него. – Что ты имеешь в виду? – с лёгкой враждебностью спросила она. Возможно, подумал Локи, стоило выразить свою мысль поизящнее. – Кажется, они не слишком хорошо к тебе относятся, – осторожно предположил Локи. Эмма с оскорблённым видом вернулась к напиткам. – Они хорошие люди, – обиженно заявила она. – И они мои друзья. Локи уставился ей в спину, удивлённый яростью в её голосе. Похоже, она действительно верила в то, что говорила. И, очевидно, разозлилась, услышав обвинение в адрес людей, которые ей... видимо, нравились. Чутье подсказывало ему, что лучше сменить тему, но он наклонил голову и продолжил: – Они смеялись над тобой. – Да, – Эмма с громким стуком поставила текилу на стол. – Они подшучивают. Как все друзья на свете. Локи порадовался, что установил звуковой барьер, потому что она начала повышать голос. – Знаешь, это ведь Инге предложила мне пригласить тебя, когда я упомянула, что у тебя, кажется, нет друзей. У Локи неприятно кольнуло в груди, и он напустил на себя равнодушный вид. «Но ведь я не могу ничем возразить. Никогда не мог». – Прости, – сказала Эмма, обернувшись. – Я не имела в виду... Локи пожал плечами. – Я понял, – он убрал звуковой барьер, взял из холодильника пиво для Стэна и направился к выходу из кухни. – Постой... Нил... У Локи ушло несколько мгновений, чтобы вспомнить, что он представился именно так. – Я не хотела... Локи холодно улыбнулся. – Не волнуйся, Эмма. Я знаю, что ты не имела в виду ничего плохого, – он неспешно прошёл в гостиную. Инге наблюдала за ним, сузив глаза, но сколько он ни присматривался – не замечал в её взгляде жалости. Протянув пиво Стэну, он снова занял своё место. – А для себя добавку не взял? – спросила Инге. – Передумал, – Локи поднял свои карты, и тут вернулась Эмма. Он успешно избежал её попыток встретиться с ним взглядом. – Чей был ход? Теперь Инге посмотрела на него внимательнее, хоть и не в упор, и Локи почувствовал слабое покалывание между лопатками. Она взяла свой напиток и рассеянно отставила его в сторону. – Итак, Нил, – внезапно сказала она. – Откуда ты? У Локи промелькнула неожиданная и нелепая мысль, что она шпионка. Или всё знает. Он отмёл эти подозрения. – Родился я в Великобритании, – он откинулся назад. – Но с тех пор жил понемногу то там, то здесь. – А как долго ты планируешь здесь задержаться? Локи издал неопределённый звук. – Я ещё сам не решил. Пока меня не настигнет моя неугомонность, наверное, – он собирался переехать после столкновения с Мстителями, но сопутствующая морока – и малая вероятность того, что его найдут в простенькой квартирке посреди большого города, – отвратила его от этого намерения. – А чем ты занимаешься? – Инге опёрлась подбородком на руку. – В смысле, какая у тебя работа – или хотя бы какие хобби, потому Эмма думает, что ты целыми днями сидишь дома... – Инге! – воскликнула Эмма. По спине Локи забегали лёгкие мурашки от раздражения. Внезапно ему стало интересно: не оценивает ли она его так же, как он её. Не рассматривали ли его как угрозу подруге? Локи удалось выдавить улыбку, хоть и несколько напряжённую. – Это беседа или допрос? – Одно другому не мешает, – небрежно ответила Инге, хотя в её милой улыбочке проступила вдруг жёсткость. Стэн наклонился и похлопал её по плечу. – Полегче на поворотах, Нэнси Дрю. Ты уже перебарщиваешь. – Ладно, – Эмма кинула на Локи нервный взгляд, – может, вернёмся к игре? У Локи неприятно закололо кожу от возросшего вокруг напряжения. Ему захотелось уйти, но это было бы слишком подозрительно. Почему он вообще на это согласился? Да уж, подумал он, это была очередная ошибка. Локи перетасовал карты. – Вообще-то, мне кажется, что пора перейти к более азартным играм. Как насчёт блэкджека? Пусть это было мелочно, но он с удовольствием разбил их всех в пух и прах и в блэкджек, и в парочку вариаций покера. Безмолвное внимание Инге действовало на нервы, хоть он и сам не понимал почему, так что ушёл он в плохом настроении, не дождавшись конца вечера. Когда он лёг в постель, раздражение уступило место огорчению. В голове вертелось: «Я не должен был уходить». «Ты не один из них. Ты и не хочешь становиться таким. Так чего ты беспокоишься?» *** На следующий день Эмма постучалась к нему, но Локи не стал открывать. Послушал несколько минут, как она переминалась у двери, а потом ушла. Он испарился следом, переместившись от квартиры сразу к музею искусств. Охрана его не заметила – он устроился в самом неприметном углу и начал размышлять. По всему выходило, что у него не было поводов для беспокойства. Суждения Инге и Стэна ничего не значили, как, впрочем, и Эммы, пока он оставался Нилом – её странноватым соседом – от чего он отказываться и не собирался. Эмма была всего лишь смертной, остальные – её такими же смертными друзьями. Чуть более надёжное алиби, ещё один слой маскировки, который позволит Локи держаться вне подозрений. Ничего не стоило солгать, сказать Инге то, что она хотела услышать, не мешать друзьям Эммы поддразнивать и подшучивать, как им нравилось, играть в их игры – а потом вернуться к своим делам, оставив позади все условности человеческого общества. Но всё оказалось не так-то просто. Эти шутки – вроде ничего особенного, даже глуповато, если хорошо подумать. Зачем кидаться защищать от них Эмму? Если бы ей потребовалось защититься, могла бы и сама об этом позаботиться. (Ведь ты как-то этому научился?) Что касается вопросов Инге – с чего ему беспокоиться о том, что она может подумать? Она – пустое место. Кем бы она ни считала Локи, это его никак не касалось. И нечего было забивать этим голову. У Локи были свои цели, которые не имели с ней ничего общего. Не для того он вернулся в Мидгард, чтобы заводить друзей. Вообще-то, он вовсе и не собирался возвращаться в Мидгард. И всё, что здесь происходит, ничего не значит. Он отсиживается тут ради самозащиты и своего удобства, ну, может, ещё немного ради развлечений. Не больше. Голова прочистилась, Локи кружным путём вернулся в квартиру – только чтобы обнаружить, что Эмма снова барабанит в его дверь. Он остановился посреди коридора, прежние мысли накинулись было – но тут же отступили. «Ничего не значит», – напомнил он себе. Он прочистил горло, и Эмма, вздрогнув, обернулась. – Эмма, – поприветствовал он. Вежливо и отстранённо. – Нил, – с лёгким испугом отозвалась она, сцепив руки. – Как хорошо, что я тебя застала. А ты... забудь. Я хотела извиниться. За вчерашний вечер... Ты ушёл так, будто... – она осеклась. Локи улыбнулся, как улыбался всем своим пассиям. По минимуму фальши, лишь бы не оскорбить. – Не забивай голову, – он сделал шаг к ней – и к своей двери. – А теперь, если позволишь... Эмма отошла, но решила продолжить разговор. – Инге хотела... она признала, что слегка перегнула палку. Она просто... заботливая, понимаешь? А я только хотела удостовериться, что... – Я ценю твою заботу, – холодно сказал Локи, – но я и так ни на кого не держал обиды. Вы ведь и вправду почти ничего не знаете обо мне. – Нет, всё не так, – возразила Эмма и торопливо добавила: – Ведь это необязательно плохо! Но, в общем-то, я собиралась сказать, что... если ты как-нибудь захочешь зайти или прогуляться, чтобы только мы вдвоём... – она переплела пальцы. – Я не буду против. Возможно. Если ты захочешь. Локи посмотрел на неё, удивлённый её предложением. И ведь она, видимо, действительно имела в виду то, что сказала. Она нашла его интригующим. И определённо привлекательным. Она решила, что хочет узнать его лучше. Решила, что хочет завлечь его в свою постель. Локи ядовито улыбнулся. – Заманчивое предложение. Боюсь, однако, вынужден его отклонить, – отперев замок, он открыл дверь. – Тебе, наверное, лучше найти того, кого твои друзья точно примут. Он закрыл дверь перед её удручённым лицом и не почувствовал никакого удовольствия. «Чего ты пытаешься достичь?» – спросил он самого себя. – Вот в чём вопрос, – прошептал он и принуждённо рассмеялся. Интересно, где Тор. Что он сейчас делает. Что подумал о битве, инсценированной Локи. Дотащившись до дивана, Локи бросился на него ничком. Возможно, Тор в Асгарде. Возможно, в Асгарде какие-то неприятности. Он вытряхнул мысли о Торе из своей головы, но уже скорее по привычке, чем по настоящей необходимости. Думать о нём стало не так больно. Осталось скорее тупое нытьё; на месте открытой раны красовался синяк. Локи вспомнил вопрос, который привёл его сюда: «Чего ты хочешь, Локи Лафейсон?» До него только что дошло, что он до сих пор не знает. Ему даже отчасти захотелось вернуть Эмму. *** Банда Крушителей – ужасное название, правда, – напала на Миннеаполис. Локи про себя подумал, что Миннеаполис это заслужил, хотя Мстители явно не согласились бы. Он устроился на диване под пледом с кружкой горячего какао, чтобы посмотреть шоу, как вдруг услышал… Его глаза почти мгновенно метнулись к красному плащу и сверкающим молниям. Значит, Тор сейчас там, подумал Локи. Значит, не в Асгарде. Исполняет свой долг перед мидгардцами. Локи вытянул ноги, наблюдая, как Железный человек отлетел в сторону, когда один из атакующих ударил его огромным цепом. Локи приподнял свою чашку в невидимом тосте, не в силах удержаться от ухмылки. Диктор распространялся о причинах этой последней суперзлодейской угрозы, время от времени комментируя манёвры противоположной стороны. Взгляд Локи мазнул по остальным и снова прилип к Тору. Он не видел его в такой близи с тех пор, как... Конечно, Тор выглядел восхитительно. На голову превосходил тех смертных, которыми решил окружить себя – хотя, как вдруг подумалось Локи, может, в этом и был весь смысл. Может, именно поэтому Тор избавился от него; остальные заняли его место – подчёркивать величие Тора, держась в его тени. Интересно, знали ли сами смертные об этом. Хотя нет, всё совсем не так. Он любил их. Заботился о них. Считал их храбрыми и честными (каким Локи никогда не был). Локи снова сосредоточился на битве. Тор сошёлся в рукопашной с бандитом, которого в субтитрах назвали Дирком Гартвейтом, или «Крушителем». Камера приблизилась, когда Тор бросил противника оземь и воздел руку, призывая Мьёлльнир. Локи отвлёкся на мгновение, чтобы отпить глоток какао, и услышал, как ведущий громко выдохнул: – ...похоже, Тор выбыл из схватки, повторяю, Тор... Даже не заметив звона разбившегося фарфора, Локи вскочил на ноги и размашисто шагнул к телевизору. В груди нарастала паника. – Что там случилось? – зашипел он, когда ведущий забормотал что-то об эвакуации делового центра. – Что там, покажи его мне... Камера качнулась и снова замерла. Локи уловил промельк красного, и на долю секунды в кадре появился Тор, который с трудом выбирался из-под обломков здания. Двигался он заторможено, а Дирк Гартвейт с одним из своих жалких приспешников уже направлялся к нему. Локи в один миг исчез из квартиры, чтобы тут же – благоразумно невидимым – появиться в деловом центре Миннеаполиса. Битва гремела в нескольких кварталах оттуда, и Локи перенёсся в самый эпицентр. Сердце колотилось как бешеное, в голове не осталось никаких мыслей. Он рванул за угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как практически невредимый Тор опускает Мьёлльнир на грудь упавшего Дирка Гартвейта и с ухмылкой разворачивается к его подручному. Идеально исполнено. Конечно же. Впрочем, паника не желала отпускать Локи, и он, невидимый, замер, наблюдая, как Тор сражается, преисполненный воинственной радости. Он выглядел довольным. А каким же ещё ему быть, с лёгкой горечью подумалось Локи. Ведь это всё, что ему нужно. Мысль ушла, не задев ничего в душе. Тор поднырнул под шар, летевший ему в голову, и кинулся врукопашную на второго врага, видимо, решив, что кулаков ему будет достаточно. Взгляд Локи метнулся к Дирку Гартвейту, все ещё пытавшемуся спихнуть с себя Мьёлльнир. Локи мог бы объяснить, что это бесполезно. Он снова взглянул на Тора, – грудь пронзило странной резкой болью, – тихонько отступил назад и склонился над человеком, окрестившим себя «Крушителем». – Привет, – вежливо поздоровался он. – Сомневаюсь, что тебе знаком мой голос, но это не слишком-то и важно. Я здесь только для того, чтобы сказать тебе: посмеешь ещё раз напасть на Тора – и я заставлю тебя смотреть, как буду украшать стены твоими внутренностями. Я понятно излагаю? Крушитель нервно сглотнул и забарахтался ещё сильнее. – Кто ты, блядь, такой? – он заворочал головой из стороны в сторону. – Это было первое и последнее предупреждение, – мило уточнил Локи и исчез. Битва вроде бы подходила к концу, и вопреки всем разумным доводам он перенёсся туда, откуда слышались разговоры Мстителей и громогласный хохот Тора. – …заставил ты нас заволноваться, Громобой, – говорил Старк. – Больше так Кэпа не пугай. Его сердце этого не вынесет. Тор охотно рассмеялся, широко улыбнулся и закинул руку на плечо Капитана. – Хочешь сказать, твоё сердце, Тони Старк. – Чьё, моё? Все знают, что у меня нет сердца, – парировал Старк. – А разве у Пеппер нет доказательства обратного? – спросил подошедший Соколёнок, немного прихрамывая и тяжело опираясь на Романову. Тор кинул на них быстрый взгляд. – Друг мой! Да ты ранен! – Да ладно тебе, Тор, ничего страшного… – Хочешь отнести его в медотсек? – хмыкнула Романова. – А то он как-то потяжелел. – Даже не вздумай!.. – крикнул Бартон, и Тор снова рассмеялся. Локи шагнул за угол и прислонился к стене, попытавшись прикрыть уши, но этот знакомый звук, который так напоминал о детстве, всё равно эхом отдавался в голове. Горло сжалось. Он скучал по Тору, чтоб его. Хотел снова драться с ним, смеяться с ним, быть с ним. Ради всего… на свете, он хотел вернуть Тора. Насколько бы всё было лучше, если… Но ведь ничего не получится, правда? Всё останется таким же, каким и было. И он не может вернуться. Желания ничего не значат. «Если бы ты захотел поговорить с ним, – прошептал голосок в голове Локи, – он бы не стал тебя прогонять». Локи телепортировался из Миннеаполиса – наугад, куда угодно, лишь бы не оставаться там, – и тут же по колено увяз в снегу. Громкий смех Тора по-прежнему звенел в ушах. «Ты слабая, жалкая, сопливая тварь», – ожесточённо напал на себя Локи. Он думал, что порвал все связи с Тором – а оказалось, что только думал. Он прибежал, как собачонка, при первой же серьёзной угрозе Тору, как будто о нём не могли позаботиться новые друзья. Локи слишком часто думал о нём, воображая, что бы Тор сказал о его нынешней жизни. Посчитал бы её бесчестной и трусливой?.. Или одобрил бы, что Локи применяет свои умения на пользу Мидгарду, как и сам Тор. Что бы он ни делал, с горечью подумал Локи, ему никогда не избавиться от Тора. Но, безжалостно напомнил он себе, он никогда к Тору и не вернётся. Они не братья. Не осталось ничего, что связывало бы их. Он сомневался, что Тор скучает по такому грузу на своей шее. Он ведь кажется таким довольным своим новым окружением… А у Локи теперь своя жизнь. (Правда ведь?) В которой нет места Тору. (Правда?) *** Локи надирался своими запасами вина, пока голова не затуманилась, а потом переполз в постель. Мысли по-прежнему представляли собой клубок нитей, спутанных котёнком, но попытки распутать их ни к чему не приводили. Только воскрешали старые, бессмысленные воспоминания. Заставляли его раскисать. Заставляли думать об их последнем разговоре, когда Тор предложил ему выбор – тогда Локи показалось, как будто последний спасательный трос, державший его над пропастью, оборвался. Потому что если у него не останется Тора, его извечного якоря, то что у него вообще останется? Ему приснилось, что он снова падает. Сначала он этого не понял, потому что вроде бы ничего не изменилось – но вместе с осознанием пришёл страх, жуткий и парализующий. Локи не мог дышать, лёгкие напрасно пытались расправиться в вакууме. Он умирал. Но не умер. Только падал, и падал, и падал, а приземлился сразу в асгардской темнице. Мерзкие ладони Читаури касались его рук, груди и лица, тащили его к порталу, а он отчаянно сопротивлялся, потому что ничего, ничего, что могли придумать в Асгарде, не сравнилось бы с их наказанием. Он увидел, как Тор ворвался в темницу и замер, и почувствовал прилив сил. Тут же внезапно оказались и Фригг, и Один, но все они только молча наблюдали. Совершенно бесстрастно. Читаури остановились. – Прошу! – закричал он. – Помогите мне! Один отвернулся первым. Потом Фригг. А потом и Тор. – Ты это заслужил, – громыхнул Тор. – Так хотя бы прими это с честью. Портал втянул его, и Локи оказался распластанным на животе, растянувшись до боли в плечах. Спину вскрыли, как спелый апельсин, и он задохнулся, не в силах сделать полный вдох, не в силах закричать, хотя нервы агонизировали, не справляясь с болью, заполнившей все тело, полностью поглотившей его, а Тор всё смеялся, и смеялся, и смеялся… Его лицо вдруг угрожающе приблизилось, разрослось в размерах. Огромные пальцы сомкнулись на горле. «Ты думаешь, что сможешь спрятаться, – проревел его голос, обрушившись, как приливная волна. Локи не мог отвернуться. – Ты думаешь, что сможешь сбежать от меня. Ты тварь дрожащая. Я найду тебя. И не унижу Смерть, отдав ей такого, как ты». Локи дёрнулся, наконец втянув в себя воздух. Сделал медленный, глубокий вдох. Боль, вспомнил он, боль, которая заменила ему мир, поглотила его, не оставив сил даже на крик, когда его разорвали на части. И забвение не пришло. «Я не слабый, – ожесточённо сказал он себе. – И я не буду… я никогда…» Глаза жгло. Он не моргал. Если он не моргнёт, то слезы (от стыда, от унижения) не прольются из глаз. «Они вернутся, – пронёсся в голове коварный шепоток. – Ради этого мира. И заберут тебя с собой. Заберут и полностью уничтожат, чтобы ты никогда не нашёл обратную дорогу, чтобы окончательно потерял рассудок». Он скатился с кровати и в несколько рывков встал. В мышцах затаилась нервная дрожь, но он усилием воли подавил её. – Я не слабый, – сказал он вслух, но его голос прозвучал беспомощно, как у ребёнка, поющего во тьме. Но он ведь был уже не один. Люди сказали, что защитят его – в обмен на то, что он сейчас делает… «И ты думаешь, что они выстоят против Читаури? И вправду считаешь, что они решат хотя бы попытаться? Столкнувшись с такой мощью… разве они не отдадут тебя в тщетной попытке спастись?» Он глубоко вдохнул через нос и медленно выдохнул. Кошмары. И ничего больше. Спать он этой ночью больше не лёг.