it's a beautiful day

Вокруг нас разверзается космос, вспыхивают огромные полыхающие в газовых нарядах звёзды, пролетают с огромной скоростью метеориты, чудом минуя наши бренные тела. Торжество природы и вечности, и хоть мы лишь песчинки среди их неисчислимых богатств, мы – их часть, мы можем и приобщаемся к величию простоты и неизбежности. Это было одно из самых лучших утр в моей жизни. После ночёвки в доме Андайн (хоть глава Королевской Гвардии и не пустила меня в свою комнату, она изо всех сил старалась подружиться, причём делала это не менее яростно и целеустремлённо, чем пытаясь меня уничтожить), я позавтракала вместе с ней, чудом уговорив её предоставить готовку мне, отправилась гулять и неподалёку от места вчерашних раздумий наткнулась на восхитительное белое, полупрозрачное создание. Как объяснила мне Чара несколько секунд спустя, призраки предпочитали жить в материальных предметах – куклы, манекены, цветы и всякое такое, вселяться в них, и изрядную часть времени тратили на слияние с избранным объектом. Напстаблук не делал ничего подобного, он оставался бесформенным и аморфным, что, видимо, сказалось и на характере, но вместе с тем – печальным, сострадательным и совершенно волшебным, и за это, по-моему, его можно было любить, холить и лелеять. Рядом с ним можно расслабиться и позволить себе немножко просто плыть по течению, перебрасываться лениво и понимающе словами, слушать хорошую музыку… Это восхитительно. Встретившись ещё утром, познакомившись и приняв друг друга неожиданно легко, мы несколько часов смотрели бесконечные дурацкие шоу некого Меттатона, полные, впрочем, забавных моментов. Робот должен был по-настоящему любить индустрию развлечений, чтобы вести столько то и дело сменяющихся прямых эфиров. Чару раздражало столь бестолковое времяпровождение, но мне понравилось. Когда передачи надоедали, мы слушали миксы Блуки и рассказывали разные истории, и я могла бы зависать с ним вечно, но ближе к вечеру я слишком проголодалась. Оказалось, что призрачная еда ни людям, ни обычным монстрам не подходит, но он предложил мне поваляться на полу вместе, прежде чем я уйду, и я не смогла отказаться. Не знаю, каким образом присутствие призрака так сильно влияет на мозг и душу, но… Это потрясающе. И даже головокружение, поселившееся в моей черепушке, не делает ощущения менее великолепными. Думаю, теперь я могу с чистой совестью говорить, что переросла мечту об астронавтике, так как уже побывала в открытом космосе, причём без всяких скафандров и воздушных баллонов. - Уже уходишь? – вопрошает призрак, на мгновение оторвав взор огромных чёрных глаз от монитора. - Ага, попробую поймать какую-нибудь еду, - улыбаюсь и пожимаю плечами я, и Блуки предлагает мне возвращаться, когда я только пожелаю. Уже повернувшись к нему спиной и направившись к двери, отзываюсь: - Поосторожней со словами, дружище. Я ведь и вправду вернусь. Мне мерещится тихий смешок, прежде чем я закрываю за собой дверь. До полуночи остаётся не больше трёх-четырёх часов, день прошёл как-то очень незаметно и ненавязчиво. Правда, кушать хочется страшно, а я не знаю, где можно хотя бы перекусить. Старик Герсон угощать меня точно не станет, Андайн трагически не умеет готовить и вряд ли позволит мне сделать это за неё во второй раз, и с Папайрусом то же самое, да и тащиться до Сноудина мне не охота. Достаю из кармана бесценный осколок – крошечный кусочек монохромного зазеркалья. Внутри… похоже, моё отражение: те же черты, хоть и раскрашено оттенками серого и чёрным. Но око за холодным даже после долгого пребывания в тёплой, нагретой телом ткани стеклом не моргает, взгляд – пуст, одинок, лишён всяческих устремлений. По спине пробегают мурашки. «Ну наконец-то, - фыркает Чара, наблюдая за мной. – Я уж думала, ты собираешься бесконечно зависать с этим бесполезным призраком – вплоть до тех пор пока тебя снова не затянет в Безвременье». - Мне нравится Блуки, - возражаю, пряча осколок в карман. – И как ты представляешь себе иной расклад? Что я, по-твоему, должна делать? Если предположить, что мне нужно восстановить зеркало… я не знаю. Другие части могут быть где угодно, и я даже не знаю, сколько их, какой вообще величины был проход! «Поспрашивать, поискать информацию…» - пожимает плечами она и тут же хихикает, осознав, насколько безнадёжно её предложение. - Очень смешно. И я голодна, как волк. «Если серьёзно, Санс или – как её там? – Альфис могут знать что-то. А насчёт еды… - она ласково улыбается. – Это не моя забота. Есть свои плюсы в загробной жизни, знаешь ли». - Если это была попытка убедить меня влачить подобное существование, то она провалилась, - рассеянно отзываюсь я. Имя «Альфис» ни с чем у меня не ассоциируется. То есть, конечно, до этого Чара упоминала, что она королевский учёный, но… Нет ни одного голоса, пробившегося через багровый туман, который напоминал бы мне о ней, ни одного образа. Это может означать только две вещи: или я не убивала её в прошлый раз, или её предсмертный порыв был недостаточно силён, чтобы пробиться сквозь мглу. «Она избежала гибели, - произносит винноглазая девочка, угадав мои мысли. – Если ты думала об Альфис, конечно». - Но как? Не поясняю, к чему именно относится вопрос, Чара всё равно как будто собирается что-то ответить, но рядом внезапно, заставив меня вздрогнуть, раздаётся иной голос: - Что «как», мелкая? – он проговаривает это таким тоном, что совершенно непонятно, интересуется ли он, как дела, или к чему и к кому были обращены мои слова. Разворачиваюсь – медленно, мучительно медленно, - пытаясь вспомнить, когда мы с ним встречались в последний раз. «Какие люди! – насмешливо восклицает Чара. – Какие монстры! Слушай, а ведь это отличный шанс спросить его о проходе». Коротко качаю головой: нет, судя по всему, держать ответ сейчас придётся мне, а собственное любопытство лучше временно засунуть куда-нибудь подальше и приберечь на потом. Мы сидим в почти полной темноте, только высокие колонны, вырезанные из кристаллов и светящиеся бледным голубоватым сиянием, да странные белые грибы освещают каменный лабиринт. Сидим прямо на прохладной земле, и если кто-то выскочит из-за поворота, то непременно споткнётся о наши вытянутые ноги. Странный свет окрасил черепушку скелета в синий и серебристый, а мех его куртки – в грозовой лиловый. Разглядываю огорчённо 'дог, предложенный Сансом. Булочка с кетчупом и горчицей, как положено, но в середине вместо сосиски – камыш. Медленно поворачиваю голову вправо, приподнимаю бровь. - Ты издеваешься? – вопрошаю тихо. – Я была серьёзна! У меня во рту крошки не было с самого утра. - Да брось, детёныш, - с очевидными искрами смеха в низком голосе вздыхает скелет. – Это же отличный ‘дог моего собственного приготовления! Ты и сама говорила, что не против ими питаться, разве нет? Припоминаю; было что-то такое. Но ведь тогда я ещё не знала, какую гадость он выдаёт за хот-доги! - Подлец, - вздыхаю, отвернувшись и выкидывая растение. Хлеб, в принципе, настоящий, так что я могла бы съесть хотя бы его… Отрываю мягкий кусочек, кладу в рот. Как ни странно, на вкус очень даже ничего! Или это мне с голодухи так кажется? «Чего? Ты что, вправду собираешься?.. - ошарашено выдаёт Чара, одарив меня взглядом широко распахнутых винных глаз. – Милосердная тьма!» - Эй-эй, мелкая, ты чего? – слегка напряжённым тоном изрекает Санс, глядя, как я уминаю всухомятку булочку. – Я же не серьёзно! - Жато я щерьёжно! – бурчу с набитым ртом, не прекращая трапезы, и когда я приканчиваю этот 'дог, лишённый своей основной составляющей, скелет начинает посмеиваться. - Наелась? – ехидно интересуется он, и я тут же честно отвечаю, что совсем нет, хотя стало немного легче. – Отлично. А то я уж подумал, что придётся самому жевать ещё один бургер от Гриллби. Наш огненный парень всё ещё не готов пустить тебя в бар, но я подумал, что было бы слишком жестоко лишать тебя его еды из-за той невинной шутки. Держи. Благодарно вгрызаюсь зубами в ещё тёплый бургер с мясом, огурцом, томатом и соусом и чувствую себя довольной и расслабившейся, как стражники Сноудина, если их погладить и приласкать. Санс глядит на меня с почти угрожающим интересом и, не дожидаясь, пока я прикончу и эту булочку, начинает говорить о том, ради чего он, очевидно, и решил меня навестить. - Кажется, ты была немного занята, так что я не стал навязываться… Но вообще-то, похоже, случилось кое-что, хех, странное. Думаю, ты знаешь, о чём я? Жадно проглотив бургер, облизываю пальцы и киваю. Возможно, Чара была права, и мне действительно удастся найти некоторые ответы. Девочка, видимо, зажигается той же идеей и решительно кивает мне, когда наши взгляды встречаются: мол, не упусти шанс. - Отлично, ребятёнок, - тянет Санс. – Тебя не было два месяца. Я понимаю, для аномалий вроде тебя время – достаточно гибкая структура, однако раньше таких задержек не было. Мне просто любопытно, в чём причина. Я уже решил, что ты не вернёшься, и тут вдруг такое… («Разочарование», - ядовито подсказывает Чара.) внезапное возвращение, - подбирает слова скелет. Быть может, моя лёгкая винноглазая девочка не ошиблась, и он и вправду надеялся, что я не вернусь. Это было бы честно. Или даже правильно – после всего произошедшего. Не буду лгать самой себе, мысль о таком варианте больно укалывает моё сердце. Но сейчас не время для разговоров по душам, да и боль не настолько сильна, чтобы я не могла перетерпеть. Всем корпусом разворачиваюсь к нему, удобно скрестив ноги, и строго заявляю: - Я расскажу. Но при одном условии. - Пхе-хех, - не сдерживает смешка скелет. – А ты полна решимости, а? Окей, что за условие? - Ты ответишь на несколько моих вопросов, - подумав, добавляю: - Ответишь честно и откровенно. Сегодня. Именно в этом сегодня, а не в следующем. Ответишь, как только я задам эти вопросы. По рукам? Обоих моих спутников, кажется, насмешили мои уточнения. - Окей, - произносит Санс, и в его голосе – подозрительная хитринка. Что же я упустила? - Стоп. Ещё кое-что. Ты будешь отвечать, стоя рядом со мной. Вслух. С нормальной скоростью, чётко и внятно. - О боги, малыш, ты просто не оставляешь мне лазейки! – смешливо фыркает он. - Это важно, - насупившись, бормочу я. – Ну так как, идёт? – Санс соглашается, и я, набрав побольше воздуха, что совершенно не помогает справиться с невыносимой тоской и ужасом, захлестывающими при одной мысли о безвременье, начинаю объяснять, насколько хватает слов, столь неуместных, когда речь идёт о – да, о нём: - Ты помнишь, я рассказывала тебе о монохромных кошмарах, которые меня преследовали? Шум, помехи и всё такое? – Чара после этой фразы взирает на меня с изумлением и ожиданием, и я делаю короткий знак рукой: позже. Скелет кивает, в зияющих дырах глазниц больше нет пьяного веселья. Я произношу это страшное слово вслух: - Безвременье. Оно преследовало меня. У меня есть догадка, из-за чего, но сейчас это неважно. Когда я пропала – я же исчезла из этого варианта мира, да? – я убегала от Андайн, свернула к реке и собиралась спастись с помощью Лодочника. Ты знаешь его? - Всех, - отмахивается Санс, пытаясь сохранить привычную весёлость. - Нет, - качаю головой и повторяю, голосом выделяя каждое слово: - Ты_знаешь_его? Знаешь, что он такое? Что он может сделать? Скелет вздыхает. Он ненавидит быть серьёзным, но, разумеется, у него нет выбора. В сырой темноте этого места, освещённый сзади призрачным светом кристаллической колонны, он мог бы показаться печальной немой статуей, но аура опасности, оправданной жестокости, кары никуда не девается, а только становится ещё более давящей. Если отвлечься… Андайн говорила ведь о нём, о том, что у него «не было проблем с остальными». Сейчас не время менять тему, но рано или поздно я должна выяснить, что скрывается за этими словами. - Детёныш, никто не знает, что такое Лодочник, и я в том числе. Он был задолго до моего рождения, до рождения короля Асгора… возможно, даже до того как монстров заперли в Подземелье. Я знаю только, что он катается на своей лодке – туда и обратно, в прошлое и в будущее, из одной временной линии в другую, и во всех линиях одновременно. Я никогда не видел и не слышал, чтобы он сходил с лодки, его никогда не видели спящим или, скажем, поглощающим пищу. Я не имею ни малейшего понятия, чем он руководствуется в своих действиях, чувствует ли он хоть что-то. Так что тут я тебе ничем не могу помочь. Замираю, как молнией поражённая. Так значит, даже Санс не может дать мне ясного ответа. Возможно, этот Лодочник – фигура ещё более опасная, чем Гастер, хотя бы из-за его непредсказуемости и непостижимости. Сейчас он ассоциируется у меня со стихией: не человек, не монстр – функция, дополняющая мир, творящая то, что должно быть сотворено, сшивающая прорехи в ткани реальности… или только увеличивающая их? - Ладно. Оставим это, - сдаюсь, наконец. Я даже Чаре так и не рассказала о том, что конкретно было в том месте (это оказалось необязательно), так что сейчас мне лучше постараться. – Мы поплыли. Лодочник заговорил со мной, и у него было множество голосов. У меня снова случился… приступ, что ли. Всё стало выцветать. Чара потихоньку исчезла, сначала я перестала её слышать, потом – видеть. «Ты что несёшь?!» - шипит девочка, поразившись моей откровенности. Небрежно повожу плечом. - Кстати об этой Чаре, - ловит меня на слове скелет. – Где она сейчас? - Здесь, конечно. Вот здесь, - указываю на конкретное место. «Так-так, - тянет она, сообразив, в чём дело. – Ты ему всё растрепала, да?» Киваю, состроив грустную мину. - Так-так, - вторит ей Санс, и я в тысячный раз поражаюсь, насколько они порой похожи. – Какая нелов_кость. - Да, вот так, - развожу я руками и продолжаю, прежде чем кто-то из них успеет меня перебить: - Но речь сейчас не об этом, так что приберегите свои подозрения и паранойю до лучших времён, пожалуйста. - Хехех, значит, пара_нойя не у меня одного? – уточняет он напоследок и выглядит если не довольным, то, как минимум, не разозлённым. – Окей. Думаю, мы с твоей подругой ещё найдём способ пообщаться. Я воздерживаюсь от комментариев этой фразы и не передаю ему ядовитый ответ винноглазой девочки. - …в конце концов, исчезли и своды пещеры, и сама пещера, и река, и лодка. Мы оказались в пустоте, заполненной шумом, помехами, шепотом, разговорами, но в то же время стояла оглушительная тишина. Там нельзя было ничего произнести: все слова мгновенно разлагались на шумы, теряя звучание и смысл. Говорить там мог… могло только одно существо. - Тот, кто говорит руками, - тихо, свистящим шёпотом сквозь зубы заканчивает за меня Санс. Я не вижу его зрачков, не могу угадать, о чём он думает. - Доктор Гастер, - киваю, сомневаясь, стоит ли продолжать. Чара вздрагивает, услышав имя, и прячет лицо. Скелет медленно поднимает голову. - Кажется, я знаю, о чём ты хотела спросить, - проговаривает он. – Ты ведь вышла через зеркало? Я даю утвердительный ответ. Судя по всему, Сансу резко всё становится понятно. - Ты обещал мне объяснения, - напоминаю, не постеснявшись быть назойливой. – Мне точно нужно задавать вопросы, чтобы их получить? ________ Какие тут вообще могут быть объяснения. Гастер когда-то существовал в этом мире – вот и всё, что можно о нём сказать. Большинству монстров это имя как будто не знакомо, Санс же помнит о нём хоть что-то только благодаря некоторой Решительности, которую сумел сохранить, а Чара… Винноглазая девочка коротко взмахивает рукой: «Не спрашивай. Я не буду говорить об этом». Понятия не имею, что она скрывает, что творится в её милой головушке. С тех пор как скелет перенёс нас в мастерскую, она ни разу не посмотрела мне в глаза. Не хочу давить на неё. Не то что бы я думала, что могу сломать её, но мне бы не хотелось раздражать её, даже если это означает, что я могу упустить некоторые детали головоломки. О зеркале тоже известно не так уж много, и почти ничего из этого нельзя выразить словами. - Честно говоря, - замечает Санс, - это не одна из тех вещей, которые можно изучать в теории. Если ты хочешь что-то существенно изменить или порвать связь с безвременьем, можешь попытаться воссоздать проход, но даже если у тебя получится, никто не сможет точно сказать, что произойдёт после. Ничего нового. Ничего такого, о чём я не догадывалась до этого разговора. - Но как я должна его воссоздать? – вопрошаю, силясь избавиться от эффекта дежавю. – Я даже не знаю, сколько всего осколков. В глазницах черепа загораются дьявольские болотные огоньки. Он скашивает взгляд в сторону огромной машины, накрытой простынёй. - О, ну, с этим я могу тебе помочь, - медленно и ехидно тянет он. - Во-первых, тебе не обязательно собирать их все. Даже десяти небольших осколков будет достаточно. Во-вторых, я мог бы даже вычислить местоположение некоторых из них, но на это уйдёт время, так что пока попробуй поискать самостоятельно, окей, детёныш? - Окей, - выдыхаю я. Как будто у меня есть выбор. Закрываю глаза и устанавливаю ещё одно сохранение на этом моменте. Усталость наваливается неожиданно. Кажется, я бездельничала весь день напролёт, и всё равно хочется спать, особенно после вкусного и сытного перекуса. - Мой брат будет только рад, если ты переночуешь у нас. Диван по-прежнему свободен. Папайрус… Невольная улыбка растягивает губы. - А ты? – неожиданно для самой себя интересуюсь я. Санс на миг замирает, словно его застали врасплох. Фыркаю, заметив это: - Забей. Это был дурацкий вопрос. - Я тоже, - быстро и тихо отвечает он, - буду рад твоему присутствию. Он делает сильное ударение на слово «твоему». Чара вежливо предлагает: «Давай я его сейчас убью, а потом ты вернёшься к этому моменту?» - Кто кого ещё убьёт, - едва слышно шепчу я, по-крокодильи зевнув. Санс разражается победным гомерическим хохотом.