Пираты Масляных Морей

      Шел четвертый день пути. Дирижабль мерно плыл в потоках воздуха, где-то внизу патокой текли слоисто-дождевые облака. Здесь, на высоте почти в четыре тысячи метров, воздух охлаждался до нуля, а в ночное время падал до отрицательных значений. Ичия, конечно, обещал, что завтра они уменьшат высоту, ведь такой подъем был необходим, чтобы обойти грозовой фронт. В отличие от морских пиратов, техника воздушных не была приспособлена под масляные дожди, и потому при встрече с фронтом им приходилось подниматься выше. Ну а до тех пор, пока серо-коричневые облака не останутся позади, всем пассажирам «Кристины» приходилось кутаться в шубы, шарфы и пледы, благо те были взяты заранее опытными воздухоплавателями. Вот и сейчас, натянув плед по самые глаза, Джувия сидела на палубе гондолы и смотрела сквозь перила.       Неподалеку, возле руля, дежурил Рен, пока Ичия с Ивом проверяли натянутость строп и показания барометра. Они негромко переговаривались, и дело быстро спорилось.       – Чуть ниже, чем обычно, – Ив соскреб со стекла барометра тонкий слой наросшего инея и, оценив показания прибора, обернулся к наставнику, – но нисколько не критично. Протянем.       В отличие от них, Дженни вместе с Минервой не спешили высовывать нос в такую холодину и потому грелись на нижнем ярусе, разгоняя кровь терпким вином и взаимными издевками. Мужская часть экипажа, в помощи которой пока не было нужды, тоже оставалась внизу. Вскоре Ичия на пару с Ивом закончили свою работу и, обменявшись парой фраз с рулевым Реном, также направились к лестнице.       – Джувия, не стоит так много времени проводить снаружи, – окликнул девушку остановившийся на верхней ступеньке Ив. – Спускайтесь вниз, не то простудитесь.       Ответом послужил слабый кивок, и Ив, еще раз оглядев ее спину, зашагал вниз.       Подул новый пронизывающий ветерок, и огромная, черная тень шара затрещала натянутыми стропами. Джувия больше не реагировала на подобные звуки – за время путешествия уже привыкла к ним. Вместо этого она поежилась, натягивая плед еще выше: теперь от ее фигуры оставались видны лишь торчащий голубой хвост да косая треуголка.       – Никак видами любуешься?       Бросив взгляд через плечо, она увидела стоявшего позади Роуга. Так же, как и она, юноша был одет в теплую одежду и кожаные перчатки. Из-под мехового капюшона поблескивал единственный видимый глаз, и сейчас он смотрел прямо на Джувию.       – Наверное, замерзла – сидеть столько времени.       – Не замерзла.       Джувия укуталась еще плотнее, слыша, как ее собеседник опустился рядом.       – Я все хотел спросить, – после минутной паузы заговорил Роуг. – Что вам понадобилось на «Фиоре»? Тоже за добычей пришли? Я слышал, что на таких кораблях немало чем можно поживиться, и многие предлагают за подобные товары хорошие деньги.       Джувия ничего не ответила, и он продолжил:       – Впрочем, еще там мне показалось странным, что до того, как ваш корабль смог бы взять «Фиор» на абордаж, Гажил уже оказался на его палубе. Как он туда попал и с какой целью? Что такого вы искали на борту военного судна, если ваш капитан отправился туда в одиночку?       – Выдохните, «Саблезубы», – выпуская облачко пара, фыркнула из-под пледа Джувия. – Не нужен нам ваш груз. «Фиор» мы искали по другой причине.       – По какой? Что вам понадобилось?       Джувия не собиралась отвечать, но почему-то ей показалось, что не будет преступлением хотя бы раз поделиться частичкой правды с посторонним человеком. Пусть Роуг – их враг, но в последнее время многое встало с ног на голову. Это было странно, но, объединенные одной целью, они с «Саблезубами» смогли перестать враждовать и найти общий язык. Такой расклад был непривычен сам по себе, и Джувия уже не была уверена, что есть правильно, а что – нет. Она не знала, и потому приходилось выбирать. И она выбрала.       – Судовой журнал, – тихо ответила девушка. – Нам был нужен судовой журнал «Фиора».       – Судовой журнал? – не понял Роуг. – Ты хочешь сказать, что вы искали военный корабль, чтобы раздобыть его судовой журнал? Но зачем он вам?       Сказал «А» – говори «Б», так обычно утверждают старики. Что ж, может, стоит попробовать?       – Мы предполагали, что с таким длительным рейдом «Фиор» мог встретить на своем пути Дождь. Если это произошло, у них была бы соответствующая запись в журнале, с датой и координатами. В таком случае можно было бы высчитать примерное текущее местонахождение Дождевого фронта. Конечно, это не точно, но лучше, чем ничего, – Джувия помолчала, а потом добавила: – В любом случае, попытка провалилась. Упоминаний о такой встрече на страницах журнала Джувия не нашла.       Слова собеседницы представлялись Роугу более чем странными. Никогда бы в жизни он не подумал, что их соперники на море могут задаться столь абсурдной целью и так бессмысленно тратить свои время и ресурсы. Все еще не веря, что Джувия говорит всерьез, он не удержался от вопроса:       – Неужели вы и правда ищете Дождь?.. Но зачем он вам?       – «Саблезубов» это не касается. Тебя это не касается. Да и… – Джувия покосилась на Роуга и добавила: – У Джувии все равно нет сведений о недавних появлениях фронта, так что отыскать его не представляется возможным.       – Но ты так и не сказала, зачем он вам.       Джувия молчала, но по ее неуверенному лицу Роуг начал кое о чем догадываться. Постепенно он стал понимать, что именно скрывается за упрямым молчанием и сведенными к переносице бровями.       – Неужели все дело в этом? – неожиданно откликнулся он. – Вы ведь ищете Дождь не просто так. Неужели верите в эти россказни?       Джувия не переставала отмалчиваться, и Роуг продолжал.       – А я думал, в это верят только церковные фанатики. Как там они говорят: «В нашем залитом маслом мире чистая вода, падающая с неба, – это дар божий. Благодать, способная очистить страждущую душу и исполнить самое заветное желание». Неужели ты в это веришь? И Железный Гажил тоже? А то, что после встречи с этой «благодатью» корабли выходят из строя и в конечном итоге идут на дно, не пугает? К тому же, даже если эти религиозные россказни – правда, тех, кто столкнулся с Дождем и может о нем рассказать, лично я не встречал. Слишком много темных пятен в этой истории, чтобы в нее поверить.       – Значит, у тебя просто нет в жизни цели, раз тебя останавливает подобное.       Джувия даже не посмотрела на него. Она продолжала вглядываться в черное небо, куда-то вдаль, за горизонт, будто хотела увидеть там нечто такое, скрытое от чужих глаз. Свою ли судьбу она искала там – или же просто наблюдала за звездами?       – Нет цели? – из раздумий ее вывел голос Роуга. – О чем ты? У меня и моих друзей много целей в этой жизни. Достигая одну, мы находим себе новую и идем к ней. Все просто. Все так живут.       «Или не все?» – подумал Роуг, глядя на свою спутницу.       А потом вдруг неожиданно произнес:       – Интересно, насколько объемлющая у тебя цель?       Немного помолчав, Джувия встала. Поднявшись на ноги, она зашагала прочь, оставляя собеседника наедине с холодной майской ночью и незнакомыми прежде раздумьями. У самого спуска на нижний ярус она посмотрела на дежурившего Рена и, опасаясь, что тот захочет поговорить, ускорилась.       – Если что понадобится, – достиг ее слуха низкий, бархатистый голос Рена, – любой из нас будет рад тебе помочь.       Этого-то она и опасалась. Укутавшись в плед так, что впору было задушить саму себя, Джувия поспешила вниз, пока невинное предложение помощи не переросло в жаркие излияния галантных признаний, коими грешил весь экипаж «Синих Пегасов». ***       Было холодное пасмурное утро. Еще во время предрассветных сумерек Ичия казался озабочен – сейчас же он пристально всматривался в мутный горизонт и, сложив руки за спиной, о чем-то думал.       – Что случилось, капитан? – к нему приблизилась Дженни.       – Пока еще ничего, – махнул головой Ичия. – Но, думается мне, очередная непогода вновь заставит нас принять меры.       – Масляный фронт? – понимающе кивнула Дженни. – Значит, нужно подниматься?       – И лучше это сделать до того, как температура воздуха начнет скакать.       – Я сообщу Иву и Рену, чтобы подбавили топлива.       С этими словами Дженни направилась внутрь гондолы. У самого спуска она столкнулась с выходившей Минервой – той надоело слушать указания своего капитана и, желая отдохнуть от Роуга, она поднялась наружу. Встретившись друг с другом взглядами, обе девушки тут же отреагировали: Минерва недовольно прищурилась, а Дженни лишь тряхнула плечом, демонстрируя собственное превосходство. Бардовые оборки на ее воротнике бабочкиными крыльями взлетели вверх, и воздухоплавательница скрылась в полумраке лестницы. Наблюдавшая эту немую беседу Джувия отвернулась, не желая вступать в конфронтацию с раздразненной Минервой. Вскоре послышались шаги, и мужские голоса оповестили о том, что «Пегасы» вновь принялись за работу. Пока Рен что-то говорил товарищу, краем глаза Джувия видела перетаскиваемые с лестницы ящики с углем. Молодые люди расчехлили сложенные внутри гондолы запасы и теперь поочередно переносили их наверх, к кормовому краю, где возвышалась горелка для сжигания топлива.       – А ящики-то заканчиваются, – покачал головой наблюдавший за работой напарников Хибики. – Нужно было побольше запастись во время последней высадки.       – Ты бы лучше помог с выгрузкой, – стрельнул в него взглядом Рен.       – Да вы и без меня справляетесь, – Хибики тут же рассмеялся, но все же направился в сторону сгруженных ящиков.       Манипуляции не отличались какой-то динамичностью, все протекало спокойно, без сутолоки, и Джувия отвернулась. Облокотившись о край борта, она смотрела на грязные, серо-желтые тучи льющего впереди дождя. Сколько раз за четыре года своего мореплавания она их видела, но лицезреть тучи вот так, на высоте их полета, прямо по курсу, опасаясь пробуравить острым носом "Кристины" их насквозь... Нет, такое было для нее внове, и Джувия никак не могла привыкнуть.       Вдруг в какой-то момент она уловила движение рядом; повернулась – и заметила примостившегося сбоку Тотомару.       – Ичия сказал, что до Крокуса осталось несколько часов лету, – не поворачивая головы, произнес он.       – Это значит, что вскоре мы нагоним Гажила. Будем надеяться, мы не опоздали.       – Да уж, – Тотомару пнул несуществующий камень, стукнув сапогом о деревянные поручни борта. Гулкий удар сразу же заглушили гудение горелки и звуки работы мужской половины «Голубых Пегасов».       – Знаешь… – Тотомару недовольно нахмурился, – я все хотел сказать, что…       Он замолчал, но Джувия не перебивала его. Она молча смотрела вперед, иногда поглядывая на товарища: считает ли он нужным сказать что-то или же смолчать – это его право.       После краткой заминки Тотомару заговорил вновь.       – В общем, я не хочу, чтобы кто-то думал, будто я предал Гажила, – он плотно сжал губы, между бровей пролегла глубокая морщина. – Очень надеюсь, что нам удастся вытащить нашего капитана из этой передряги, но я хочу сказать… что я был против преследования «Фиора» не потому что боялся за собственную шкуру. Да, черт возьми! Надо быть самоубийцей, чтобы на подбитом корабле пуститься в погоню за целехоньким военным судном! Если бы мы встряли в эту битву по полной, мы бы не выстояли. Я это знаю. И ты это знаешь. А я желал лишь спасти своих товарищей и подчиненных. Вот… Я все сказал, что хотел.       Он уже развернулся, чтобы уходить, но голос Джувии заставил его повременить.       – Джувия была неправа, а ты был прав. Джувия совсем забыла о безопасности команды, поставив жизнь Гажила превыше всех остальных. Это неправильно. И если тебя можно обвинить в предательстве капитана, то Джувия виновна в предательстве всего экипажа. Думаю, второй грех потяжелее будет.       Какое-то время Тотомару смотрел в ее синие, почти не отражающие солнце глаза, а потом с видом досадливого облегчения усмехнулся. Сложив руки на груди и растянув губы в дерзкой улыбке, он произнес:       – Что ж, значит, мы квиты. Команда «Призрака», так уж и быть, простит тебя, а Гажил в твоем лице не станет держать зла на меня.       Восприняв молчание в качестве согласия, Тотомару ободряюще хлопнул Джувию по плечу и уже вознамерился оставить ее, когда крик Хибики заставил всех присутствующих резко вздрогнуть.       Безопасность, как известно, – дело первостепенной важности, пренебрегать которым нельзя. Те же, кто забывают об этой заповеди, вынуждены платить. Вот и сейчас плата обрушилась на головы воздухоплавателей, как всегда и случается, неожиданно.       Ив рванул вперед, спеша поддержать товарища, но ноги Хибики уже запутались в валявшейся на полу веревке. Кто-то – теперь уже не узнать кто – случайно или же беспечно бросил ее, не убрав, и теперь эта канатная змея плотно обвивала свою добычу. Зацепившись за первый узел, Хибики попытался вернуть утраченное равновесие, но тяжелый ящик с углем в руках потянул его вниз. Юноша закачался, как эквилибрист под куполом цирка. Ему бы противовес, шест длинный, но ящик – не самый лучший цирковой инвентарь; не внимая увещеваниям своего носителя, он просто повалился к земле. Падая, Хибики налетел на сложенные стопкой другие ящики, что уже успели перенести из «трюма» гондолы. Зацепив баррикаду, он повалился на деревянный борт и уже не слышал, как легко и споро четыре ящика с углем перелетели через борт и скрылись в глубине ватных облаков.       – Что случилось? Кто кричал? – на лестнице показался цилиндр Дженни.       Отвечать ей не спешили, но из-за сумятицы на палубе и так было понятно, что что-то стряслось. Ив помогал другу подняться на ноги, пока Рен, поравнявшись с поручнями и слегка перегнувшись через них, задумчиво буравил взглядом невидимую землю.       – Ты почему под ноги не смотрел? – вскинув брови, откликнулась Минерва.       – Не заметил как-то… – виновато улыбаясь, протянул в ответ Хибики.       – И что теперь делать? – вступил в разговор Тотомару. – Упало ведь, по меньшей мере, три-четыре ящика.       – Четыре, – коротко уточнил Ив.       – А оставшихся запасов хватит, чтобы достигнуть берега?       В этот момент на палубу вышел Ичия и, оглядев товарищей, произнес:       – Что-то случилось, парни? Неужто произошла неприятность?       – Ничего себе неприятность! – Тотомару присвистнул, кивнув подбородком на оскудевшие запасы топлива. – Насколько я видел, сегодня утром ящиков с углем оставалось всего шесть. Четырех мы только что лишились. И это называется «неприятность»? У меня имеется более подходящее слово.       Он бы не преминул порадовать окружающих богатством своего пиратского лексикона, но в этот момент его перебил Роуг. Встав рядом с Ичией и бросив взгляд на оставшиеся два ящика, он произнес:       – Тотомару прав. Господин Ичия, у вас ведь действительно не осталось больше топлива, ведь так? Хватит ли сохранившегося угля на то, чтобы добраться до суши?       – Парни, – Ичия поднес ладонь к подбородку и картинно отвел глаза. – В обычной ситуации этого бы хватило с избытком, но нынешний полет отличается от остальных. Обычно наш дирижабль заметно легче, ведь людей на нем меньше. А вас здесь четверо, то есть на триста двадцать килограмм больше. Плюс избыток провизии.       – Больше на триста двадцать килограмм? – проведя в голове нехитрые математические операции, Роуг замялся. – Но откуда столь…       – Восемьдесят килограмм на человека.       – Восемьдесят?! – с силой выдохнула Минерва. Распахнув глаза и даже не скрывая высшей точки возмущения, она обрушила на Ичию весь свой гнев. – Знаешь что?! Это в ком здесь восемьдесят килограмм?! Может быть, в ней и есть столько, – она вспорола воздух пальцем, устремив длинный ноготь на Джувию, – но не во мне! Да тебя, коротышка, убить за такое обвинение мало!       Она бы еще высказала многое, если бы спокойный голос Роуга не остановил ее.       – Ладно-ладно, – устало выдохнул он. – На тебя приходится меньше. Твой остаток я возьму на себя. Но все-таки… мой вопрос остается в силе. Нам хватит топлива, чтобы добраться до суши?       – Должно хватить, вот только… – Рен договорить не успел: раздавшийся треск молнии заставил всех обернуться.       Поглощенные неожиданной проблемой, они давно позабыли о надвигающихся тучах. Зато тучи не забыли о них, и теперь с каждой минутой все явственнее угрожали смелым покорителям неба, расчерчивая окрест молниями, сотрясая воздух раскатами грома и отмахиваясь потоками упругого ветра. Где-то вдали тугие струи масла поливали море, окропляя его воды меткими «выстрелами», шипя, булькая и шурша. Море волновалось под напором дождя, небо утратило благодушие; яркая вспышка молнии на время ослепила.       – Так что ты там говорил про «вот только»? – нашелся первым Тотомару.       Все присутствующие тут же обернулись к Рену, но вместо него ответил Ичия. Покачав головой, отчего его пышная рыжая шевелюра разметалась по плечам, он обвел товарищей тягостным взглядом.       – Грозовой фронт прямо перед нами. Как вам уже рассказывал Ив, парусина воздушного шара не предназначена для полетов в дождь. Материал, если не вспыхнет, то промокнет, и тогда дирижабль неминуемо начнет падать, а это значит, что нам любой ценой нужно набрать высоту. Так как топлива у нас осталось мало, и если для подъема использовать его, то нам не хватит угля, чтобы добраться до суши.       – Но, наставник, – перебил Ичию Ив. – Мы ведь можем отвязать мешки. Тогда дирижабль станет легче, и расход топлива на его подъем уменьшится.       – Верно! – поддержала напарника Дженни. – Сбросим балласт и взлетим только за счет этого! Ну, я так думаю…       Остальные слушатели в лице морских пиратов с надеждой посмотрели на двоих молодых людей. Не смысля в воздухоплавании, они могли лишь полагаться на более опытных товарищей, и, конечно же, они готовы были цепляться за любой шанс. И Ив с Дженни, казалось, дали им этот шанс. Вот только Ичия не спешил вместе с подчиненными предаваться радости: вместо воодушевления на его лице отразились неуверенность и подозрительная задумчивость.       – Парни, вы правы, – после непродолжительного молчания он театрально вскинул подбородок, – но есть одна проблема. Избавившись от мешков, мы станем легче, а это значит…       Не успел он договорить, как Ив тут же подхватил его мысль.       – Это значит, что дирижабль утратит свою маневренность. То есть набирать высоту станет проще, но…       – Снижаться, при необходимости, будем заметно дольше, – Ив тоже не успел договорить, когда Рен закончил фразу за него.        – Ну, это усложняет дело, но ведь у нас нет выбора, – откликнулся Хибики. – Нам ведь нужно добраться до суши, а другим способом сделать это, кроме как избавиться от балласта, мы не располагаем.       – Но разве не вы говорили, что идет сезон штормов? – Роуг отнюдь не собирался препятствовать товарищам, но не спросить он не мог. Ситуация обострялась, и он хотел не просто наблюдать, но и знать, что происходит. – Ведь это значит, и ветра сильнее, чем обычно. Облегченное судно ведь будет им подвержено в большей степени.       – Ты прав, но, как сказал Хибики, – Ив улыбнулся своей открытой, искренней улыбкой, – у нас нет другого выхода.       – Придется рисковать, – кивнул Рен.       Ичия, молча наблюдавший эту благоговейную сцену, больше не мог сдерживать волны эмоций, щемящим счастьем омывавших его душу. Сжав ладони в кулаки и едва не выпустив скупую мужскую слезу, он, весь сияющий и одухотворенный, воздел взгляд к небу.       – Парни… – сквозь накатившие-таки слезы умиления выдохнул он. – Как же я горжусь всеми вами! Всеми… – он обвел взором каждого из присутствующих. – Вы такие молодцы. Лучших учеников и желать нельзя.       – У-учеников?.. – непривычно для самого себя стушевался Роуг. – Но мы не совсем Ваши уч…       – Что ж, на этом довольно разговоров, – Ичия неожиданно стал серьезен и загоревшиеся решимостью глаза пугали не меньше, чем его самопровозглашенное покровительство. – Раз мы приняли решение, нужно действовать!       – Фух, – надеясь, что ее не слышат, выдохнула Дженни, – а то эти признания в вечной любви уже порядком утомили. Ну так и что конкретно будем делать?       – Ты же слышала господина Ичию, – обернулся к ней Рен. – Сбрасывать балласт.       Эта короткая фраза, сказанная как бы между собой, будто послужила сигналом к началу действий. Более не тратя время на толчение воды в ступе, пираты – и воздушные, и морские – устремились врассыпную. Суть команды «Сбросить балласт» понимал каждый; каждый считал, что способен с ней справиться.       Тугие узлы не поддавались, а тяжелый мешок с песком упорно тянул вниз, но Джувия, напрягаясь изо всех сил, старалась вытащить его на палубу гондолы. Она перебирала руками, и от натуги ей казалось, что в тросе, на котором привязан мешок, по меньшей мере, десятки и десятки метров. Конечно, можно было бы отвязать балласт прямо там, снаружи, но девушка опасалась, что, перегнувшись через борт, она может выпасть. Потому приходилось тужиться и выбирать, как говорят моряки, тугую веревку, надеясь, что ее длина меньше, чем эти пресловутые десятки.       – Помочь? – из-за спины послышался голос Тотомару, и не успела Джувия ответить, как парень ловко свесился за борт и одним резким движением перерезал трос. Балласт сорвался вниз, тут же исчезнув в пелене облаков. Как ни в чем не бывало выпрямившись в полный рост, Тотомару подбросил в руке нож и азартно улыбнулся: – Так быстрее, чем отвязывать каждый мешок, знаешь ли.       – Спасибо, – слабо выдохнула Джувия, когда в этот самый момент раздался странный треск.       Вскинув головы, все присутствующие уставились на купол огромного шара. В первый момент Тотомару с Джувией не поняли, что вызвало подозрительный звук. Они всматривались в полотно шара, до смерти боясь увидеть в нем прорехи и дыры, но ни дыр, ни разрывов разглядеть так и не удалось. Они бы так и не поняли, что произошло, если бы Минерва, подбоченившись и склонив голову набок, с видом явной задумчивости не произнесла:       – А эта веревка так и должна болтаться? – и ее тонкий палец указал на колыхавшийся в потоках ветра оборванный конец троса.       Закрепленный где-то высоко, в верхней части воздушного шара, он юркой змейкой извивался в воздухе, а его пушистый конец красноречиво свидетельствовал о недавнем разрыве.       Все тут же уставились на подозрительный предмет, когда Дженни громко ахнула:       – Да это же трос от бокового клапана! Наверно, его зацепило одним из мешков!       – Бокового клапана? Что это? – нахмурилась Джувия.       – Он находится наверху и сбоку. С его помощью стравливается воздух и тем самым меняется курс, – ответил Ив. – Короче, этот клапан соединен с рулевым колесом. Без связи с ним мы не можем управлять дирижаблем.       – Как это «не можете»? – обычно наглая и напористая Минерва сейчас с трудом выговаривала слова. Мысль о том, что они стали безруки на высоте более трех километров, пробирающими до костей мурашками сползла по спине.       Юноши «Синих Пегасов» переглянулись – эти молчаливые взоры заменили диалог. Слаженная команда – чем Ичия всегда гордился – поспешила действовать, и парни уже подались вперед, каждый зная свою роль, но тут же остановились. И с недоумением воззрились на Роуга, поднимавшего с палубы моток веревки; на Тотомару, поставившего ногу на край фальшборта.       – Джувия подстрахует, – обвязывая другую веревку вокруг талии Тотомару, откликнулась Джувия.       – Смотрите, не сорвитесь там, – фыркнула Минерва, отрезая нужного размера кусок троса в руках Роуга и также обматывая им своего капитана.       Наблюдая за этим нехитрым действом, экипаж «Кристины» растерялся. Решать собственные проблемы – норма для опасной профессии. Норма для этого мира. Но по какой-то причине эти, на первый взгляд, чужаки не торговали своей помощью: не предлагая эту самую помощь, они брали на себя инициативу и делали то, что могут. А уж делать они собирались до тех самых пор, пока способны на это.       – Я полезу наверх по этому тросу, – Роуг обхватил руками один из канатов, – а ты тогда по соседнему.       – Кто сумеет поймать болтающийся конец, тот пусть и привязывает его, – довольно оскалился Тотомару.       – Хорошо. Я возьму моток.       С этими словами Роуг огляделся в поисках неиспользованной еще веревки. Он очень надеялся, что в запасе таковая осталась, ведь вся эта затея с поимкой оторванного конца не имеет смысла, если нечем будет его закрепить к рулю. Он уже было хотел просить Минерву поискать внутри гондолы, когда голос Хибики заставил его обернуться.       – Вам это понадобится, – улыбаясь, тот протягивал свернутый кольцами моток бечевы. – Мы, вообще-то, собирались сами устранить неполадку, но вы нас опередили.       – Тогда мы вас подстрахуем, – как всегда, немногословно согласился Рен.       – Все-таки не женское это дело, – подмигнул Ив, и молодые люди аккуратно, но вполне настойчиво взяли из рук девушек страховочные тросы.       Наблюдавший за всем Ичия в который уже раз не смог сдержать слез умиления.       – Па-а-арни… Как я же я вами горж…       Договорить он не успел: громкий раскат грома ударил совсем рядом, закладывая уши и сотрясая сам воздух. Поглощенные то сбросом балласта, то приготовлениями к карабканью по вантам дирижабля, бравые покорители небес совсем позабыли, что опасность приближалась неимоверно быстро, и теперь она буквально стучалась в дверь.       – Не хочу прерывать эту идиллию, но дождь уже близко, – придерживая козырек своего цилиндра, который окрепший ветер то и дело норовил сорвать с головы, крикнула Дженни. – Вам бы поспешить, мальчики.       – Она права, – согласился Роуг, – поторопимся.       Более не говоря ни слова, они с Тотомару взобрались на фальшборт и, держась за туго натянутые тросы, оттолкнулись ногами. Лазать по канату молодые люди давно разучились, да и морское дело более того не требовало, но натренированное тело само поддавалось усилиям. Закаленные в тяжелой работе пальцы крепко сжимали веревку, сильные руки одолевали вес в, как сказал Ичия, «восемьдесят человеческих килограмм»; ноги, обвившись узлами, каменным капканом стискивали бечеву. Ветер мешал, сдувал, и чем ближе дирижабль подходил к фронту, тем неистовее становилось его противостояние. И все же ранее приведенный в исполнение план действовал: облегченное судно поднималось наверх, оставляя внизу серые дождевые облака. Они растворялись в воздухе, точно дымка, вата, которой при желании можно коснуться. Вот только находившиеся на палубе люди даже не замечали этого, а двоим храбрецам, болтавшимся сейчас под куполом воздушного шара, было не до того. Высота росла, а с ней падала температура воздуха. Тотомару с Роугом карабкались всего каких-то несколько минут, но за это время похолодало настолько, что пальцы задубели, а вырывавшийся изо рта пар окрасился в белый.       – Сквозит здесь что-то… – попытался пошутить Тотомару, чувствуя, как зубы стучат от холода. – Того и гляди: сопли замерзнут!..       Висевший поблизости Роуг лишь скупо улыбнулся: у самого губы подрагивали, а руки щипало от пронизывающего ветра. Кожу ладоней жгло, мышцы сводило судорогой.       Еще несколько рывков, и он поднял голову к небу: вверху, в метре от него болтался оторванный конец троса. Юркой змейкой он извивался на ветру, поддаваясь малейшим колебаниям. Он то протягивал свою пушистую кисточку, будто предлагая погладить, то, словно капризная барышня, фыркал, и прежде, чем даться в руки, вилял прочь. Болтаясь как раз между Роугом и Тотомару, он отлетал то к одному юноше, то к другому, издеваясь над обоими.       – Вообще не дается, гад… – шипел Тотомару, чувствуя, как его ладони каменеют от холода и натуги.       «Если эта игра затянется, – в то же самое время думал Роуг, – будет совсем плохо».       – Кажется, у ребят плохи дела, – глядя снизу вверх на двух смельчаков-акробатов, откликнулась Дженни.       От холода она поежилась, плотнее натянув на уши цилиндр. Оборки ее воротника трепетали в воздушных потоках, хлеща по щекам, но это нисколько не волновало девушку. Хоть особой дружбы у нее не было ни с одним из морских волков, но сейчас, в этот опасный момент, она не меньше остальных переживала за жизни двоих храбрецов. Невольно сжав пальцы в тонкие кулаки, она, не отрываясь, следила за происходящим, и, когда Роуг предпринял неудачную попутку схватить конец стропа и едва не сорвался, она нервно вздохнула. А еще она услышала позади второй, более рваный вдох Минервы.       «Волнуешься за него, – подумала Дженни. – Значит, не такое уж у тебя ядовитое сердце».       А в это время Роуг, едва удержавшись на своем тросе, что есть сил вцепился в него руками и старался отдышаться. Не то чтобы он отличался трусостью и мягкотелостью, но карабкаться по веревке – одно дело, а карабкаться по веревке, когда под тобой четыре километра пустоты, – это совсем, совсем иное.       – Ну давай же!.. – сквозь шум крови в голове вдруг услышал он и, подняв взгляд, увидел тянувшегося к болтающемуся концу Тотомару.       Тот протягивал руку, усиленно держать второй, и, казалось, вот-вот готов был дотянуться. Веревка змеилась и не давалась чужим рукам, она выскальзывала, виляла, струилась, как вода сквозь пальцы. Тотомару быстро сжал ладонь, но та оказалась пуста. Резкое движение нарушило его равновесие, и юноша покачнулся на тросе.       – Осторожней! – перекрикивая ветер, закричал Роуг. – Держись крепче, не то сорвешься!       – Да знаю я, – прошипел Тотомару.       Но сдаваться он не собирался. Горечь вины и, как он думал, предательства своего капитана и друга все еще тяготили его сердце, и Тотомару во что бы то ни стало хотел избавиться от этого чувства. И он готов был сделать это любой ценой. И если для этого придется рискнуть собственной жизнью – он пойдет и на такое. В конце концов, не впервой.       Выровняв свое положение, Тотомару протянул руку второй раз. Пушистая кисточка лизала внутреннюю сторону ладони, щекотала кожу, играла. Тотомару пытался подстроиться под ее игру, уловить ритм, почувствовать, как вдруг… Пальцы с жестоким остервенением сомкнулись, душа в тисках бечевку. Не успел Тотомару порадоваться, что ему все удалось, когда ощутил, что вторая рука подвела. Хватка ослабла, и, утратив опору, парень полетел вперед.       Снизу раздался женский вскрик, которого Тотомару даже не расслышал. Все произошло слишком быстро. Лишь чудом не отпустив дьявольский конец стропы, пират маятником устремился вперед. Он не успел ничего сообразить, не успел подумать о том, что сейчас, возможно, сорвется в пропасть и тогда его жизнь будет кончена. Он не думал об этом, когда… Когда крепкая рука схватила его за рубашку.       – Держись! – выкрикнул Роуг сквозь треск натягиваемой ткани.       Что есть силы потянув Тотомару на себя, Роуг заставил его ухватиться свободной рукой за свой трос. От тяжести сразу двух человек, сконцентрированной в одном месте, воздушный шар чуть качнуло, но не настолько, чтобы сбросить своих «наездников».       – Нужно привязать этот конец, – понимая, что каждая секунда промедления грозит бедой, Роуг стянул с плеча смотанный кольцами канат и, пока Тотомару держал нужный им конец, с трудом начал привязывать к нему другой. Работать одной рукой, к тому же окоченевшей настолько, что пальцы гнулись едва ли не с хрустом, оказалось еще труднее, чем ловить юркую стропу. И все же, орудуя вдвоем, молодым людям удавалось задуманное. Не прошло и нескольких минут, как тугой, набухший узел заболтался под куполом шара.       – Им удалось, – щурясь, чтобы лучше рассмотреть, подал голос Ив. – Им удалось связать конец.       – Какие молодцы! – воскликнула Дженни.       – Отменная храбрость, – кивнул Рен, за сведенными вместе бровями скрывая одобрение.       А стоило вымотанным и выжатым, как лимон, спасителям спрыгнуть на палубу, как их тут же обступили товарищи.       – Вот это была настоящая командная работа, – похлопал их по поясницам Ичия. – Вы, парни, настоящие молодцы. Мы у вас в долгу.       – Да какой там долг… – прошептал все еще напряженный Роуг.       Но договорить ему не дали. Еще до того, как Джувия и Минерва смогли бы позаботиться о своих друзьях, возникшая ближе всех Дженни мягко подтолкнула парней под спины.       – Почести и слава потом, а сейчас вам обоим нужно согреться.       И ведь правда: за треволнениями последних событий, никто и не думал о том, что похолодало настолько, что иные порывы ветра пробирали до костей. Не чувствовали этого и Роуг с Тотомару, зато Дженни на такие «мелочи» закрывать глаза не собиралась. Подтолкнув обоих юношей в сторону лестницы, она повела их внутрь гондолы, туда, где ждали и наконец дождались своего часа стопки валеных пледов.