Пираты Масляных Морей

      Тесный и заметно грязный паб то и дело оглашали веселые вопли: посетители пили за свое и чужое здоровье, воодушевленно обсуждали дела насущные, травили байки, сыпали шутками и их подобием, напивались и смеялись – словом, вели себя так, будто вся тяжесть жизни осталась там, за закрытой дверью. Сейчас же, пока находятся здесь, им не о чем тревожиться – так они считали.       Но Джувия не чувствовала всеобщего воодушевления – ей было плохо как никогда. А в это время пресловутая закрытая дверь только что отворилась, впуская очередного посетителя.       Войдя внутрь, Гажил огляделся. На ночь глядя он хотел расслабиться, пропустить по кружке пива и вернуться на корабль – нести свою вахту. Хоть «Призрак» и стоял в порту Магнолии вот уже третьи сутки, а оставлять судно без присмотра капитан не хотел. Ария вообще никогда не доверял портовым пронырам, и потому каждую ночь четверо из команды должны были дежурить на палубе. Сегодняшняя ночь отводилась старпому, но Гажил, прежде чем всю ночь вставлять спички в глаза и зевать так, что сводит челюсть, хотел немного взбодриться. Пиво, конечно, не самый тонизирующий напиток, но моряки к нему пристращаются. И так раз за разом оно едва ли не заменяет им воду.       Оглядевшись по сторонам в поисках свободных столов, Гажил уже было намеревался проследовать к барной стойке, когда вдруг заметил за одним из дальних столов девушку. Нахождение в подобном месте представительницы слабого пола было само по себе странным, ведь как ни крути, а о злачности некоторых портовых пабов даже ходили легенды. Судя по виду девчонки, она не принадлежала к рабочему классу: что-то среднее между аристократией и простыми трудягами. Одежда не вычурная, но и не дешевая, лицо не обременено тяготами жизни. Судя же по тому, как изможденно она растянулась на столешнице, спиртное она пробовала впервые и, само собой, перебрала с ним. И что, спрашивается, такая кукла забыла здесь? Презрительно фыркнув, Гажил шагнул к прилавку.       Заказав стакан пива, он стал выискивать свободное местечко. Вскоре найдя его, парень опустился на стул. Размяв плечи, он потянулся к стакану и сделал первый глоток. Мысли плавно потекли к будущей вахте, к скорому рейду, к собственным далеким планам. Попивая пиво и размышляя, Гажил не заметил подкравшейся сзади опасности. Один из посетителей, будучи уже давно навеселе, лавировал между столиками и, не вписавшись в очередной поворот, споткнулся о ножку стула Гажила. Взмахнув своей бутылкой, он полетел прямо на пирата. Окатив всю столешницу янтарного цвета виски и впечатав Гажила прямо в край стола, несчастный рухнул на пол. Издав несколько нечленораздельных звуков, он тут же затих и захрапел так, что даже яростный взгляд вскочившего на ноги Гажила не растормошил бы его.       – Пьяное ничтожество! – рыкнул пират. Но какой спрос с беспомощного? С него ни дать, ни взять ничего не получится – даже злобу вымещать бесполезно.       Стряхнув с пальцев виски, Гажил раздосадованно оглядел свой стол: столешница напрочь залита алкоголем, да так, что в некоторых местах он стекал на пол тонкими струйками. Садиться за такую хотелось меньше всего, и парень обвел взором пространство пивнушки. Выискивая место, куда бы пересесть, он с досадой понял, что таковых свободных просто нет. Большая часть столов занята до отказа, за остальными же сидели такие личности, что приближаться к ним побрезговал бы даже самый непритязательный работяга. Оставался лишь один вариант – где сидела та захмелевшая девушка. Гажил даже не скрывал того, насколько подобная перспектива ему претит, но выдвигаться на корабль сейчас, толком не выпив свое пиво, он хотел еще меньше. Выбрав из двух зол меньшее, Гажил направился к девушке. Поравнявшись с ней, он плюхнулся на соседний свободный стул.       Ощутив движение поблизости, Джувия разлепила веки. Голова гудела от крепкого и паленого виски, глаза болели и щипали от пролитых слез; рассудок давно поплыл, застыв в каком-то полудремном, склеенном состоянии. Ее мутило, изжога то и дело подкатывала к горлу, тело не слушалось, а в душе разлилась жгучая кислота. С трудом оторвав голову от столешницы, она воззрилась на нежданного соседа. Этот пугающего вида дикарь отталкивал одним своим видом, к тому же сейчас Джувии не было дела ни до кого: ее жизнь рухнула в бездну, и девушка не желала видеть ни малейшего лучика света. Мир рассыпался прахом, будущее безвозвратно исчезло, счастье умерло.       Она никогда в жизни не пила алкоголь, но сегодня некому было удержать ее, сегодня у нее не нашлось выбора. Пойти в обычную кофейню не имело смысла: ей никто бы не продал спиртное, а значит оставался только один вид заведений. Джувия никогда не заходила в подобные, – в конце концов, приличным барышням нечего делать в моряцких пабах, – но ее отчаяние было настолько сильно, что граница правильного-неправильного давно смылась первыми волнами слез. Боль настолько нещадно скручивала ее изнутри, что Джувии показалось, что, быть может, она сможет утопить горе в стакане. Хотя бы ненадолго забыться.       Но алкоголь не помог – стало только хуже. Неподготовленный к выпивке организм, к тому же еще и женский, мгновенно сдался; сознание помутилось, тело подвело, и теперь Джувия совсем без сил лежала на этой шершавой, грязной столешнице, еле-еле борясь с приступами тошноты, презрения к самой себе и жалости к собственной судьбе. И появление нежданного соседа, к тому же такого отталкивающего, только еще сильнее усугубляло отвратительность ситуации.       – Тебя развезло, как молокососа-юнгу, – закинув ногу на ногу и отхлебнув своего пива, произнес Гажил. – Разве папочка с мамочкой не волнуются, не догадываясь, за каким занятием их дочурка проводит время?       – Кто… – с трудом ворочая языком, выдавила из себя Джувия, – Вы кто?       – Да даже скажи я тебе свое имя, ты ведь все равно на утро не вспомнишь его. Так какой прок мне отвечать?       – Джувии не интересно… твое имя.       – Ги-хи. Вот и славно, потому как с пьяными девками я тоже не жажду общаться, – Гажил презрительно отвернулся, но вскоре вновь посмотрел на свою собеседницу.       Лицо миловидное, но слишком уж меланхоличное, тело как будто бы не болезненное, но какое-то безвольное, тряпичное – как у куклы. И что такая забыла в портовом баре?       – Ты же первый раз напилась, я прав? – не зная зачем, снова заговорил Гажил. – Так с какого ты лежишь тут, среди всего этого сброда, и плюешь на свою жизнь и безопасность? Думаешь, не найдутся те, кто не побрезгует пьяной девицей?       – Что?.. – Джувия подняла голову и непонимающе уставилась на пирата. Рассудок работал медленно, тяжело и мучительно, и заставить себя соображать было даже труднее, чем удержать рвотные позывы. Поняв наконец, о чем идет речь, Джувия промычала: – Джувии все равно… Ей нет больше дела ни до ее жизни, ни до ее безпо.. без… безопасности… Она потеряла смысл жить дальше… Она потеряла…       К горлу подступил ком, а красные, опухшие глаза обожгло огнем; слезы скатились по щекам, в носу защипало, и громкий всхлип оборвал фразу. Джувия уже хотела вновь разрыдаться, но резкий голос незнакомца заставил ее вздрогнуть. Вздрогнуть и прислушаться.       – Дура, – глядя ей прямо в глаза, со злобой рыкнул Гажил. – Пустоголовая дура. Тупая курица, не способная жить. Такие, как ты, лишь коптят небо. Безликая масса, не имеющая ни ценности, ни цели.       Джувия никак не ожидала получить отповедь этого устрашающего незнакомца, и нереальность ситуации сумела на время даже прогнать дурман из ее головы. Во все опухшие глаза она взирала на Гажила, позабыв и об обиде на столь жестокие слова, и о собственном горе. Ей все еще было плохо до дрожи, но истязавшие ее душевные судороги как будто бы на мгновения ослабли.       – Сидишь тут, напившись паленого виски, и надеешься, что все твои беды пройдут сами собой, – продолжал Гажил. Он и сам не понял, откуда взялись столь сильные эмоции, но слова самовольно рвались наружу, а парень по натуре своей не любил сдерживаться. – Ты жалка настолько, что, если в тебе есть хоть крупица достоинства, тебя стошнит от себя самой. Жить ей незачем, смысла у нее нет… – с этими словами он отпихнул свой стакан и, привстав со стула, схватил Джувию за грудки. – Так вот знай, девчонка… В жизни иногда происходят ужасные вещи, такие, за которые мы виним себя даже во снах, но закрывать глаза, надеясь, что выпивка вымоет из нашей памяти ощущение вины и безысходности, – это лишь самообман. Удел слабаков. Таких, как ты.       Тут его пальцы разжались, и ткань платья легко выскользнула из их хватки. Злоба, до этого буквально разлившаяся в красных глазах, немного утихла, и чуть спокойней Гажил добавил:       – Хочешь унять свою боль и принять правильное решение – заслужи право это сделать. Хочешь управлять своей жизнью – стань сильной. Останешься слабой – сдохнешь. Не будешь бороться – сдохнешь.       Поняв, что слишком дал волю эмоциям, Гажил замолчал. Он и сам не понимал, почему слова этой девчонки всколыхнули его душу, заставили ее полыхать праведным огнем. Но он чувствовал, что ее смирение, ее нежелание бороться претили всему его существу. Ему было наплевать, что такого случилось в жизни у этой малохольной девицы, хотя он и ощущал, что в свое время прошел через нечто похожее. Но его путь теперь другой, в нем есть и цель, и средства. Они есть, потому что он создал их своими руками, отыскал среди мусора бытия. И пусть они реальны еще меньше, чем снег в середине августа, уподобляться этой жалкой пьянице Гажил никогда не станет. Нет, его путь иной.       Поборов наконец раздражение, Гажил глянул на свое пиво. В порыве гнева он отшвырнул его, и теперь опрокинутый стакан валялся на столе, а остатки выпивки давно стекли на пол. Резко поднявшись, пират развернулся и зашагал прочь. Джувия ничего не ответила, лишь провожала его широкую спину долгим взглядом. У самой двери Гажил на секунду остановился. Обернулся. Рыкнув нечто несвязное, он уже толкнул дверь, когда услышал позади голоса. В баре и так было шумно, но фразу «Эй, а что это у нас тут за милашка?» он расслышал весьма отчетливо. Склонив голову, он нахмурился: а ведь он предупреждал эту глупую девицу, что нечего ей делать в подобном месте. Ну да и ладно – сама виновата.       Гажил снова взялся за ручку двери, но тут его слуха достиг голос Джувии.       – Что вам нужно?.. Зачем… зачем вам Джувия? Она не хочет общаться…       – Милая, – ухмыляясь, говорил один из мужчин, – нам другое общение нужно, знаешь ли.       – И правда, ты на что рассчитывала, красавица, когда шла сюда? – откликнулся второй незнакомец.       – Джувия не думала о том, что…       – Поздно, милая. Думать надо было раньше.       Сжав кулаки, Гажил оскалился: вот почему этому сброду надо было приставать к девчонке именно сейчас, пока он не ушел? Подождать не могли?! Так бы он ушел, и ему было бы глубоко наплевать на судьбу этой глупой девицы. Да и поделом ей – в конце концов, она сама напросилась. Тогда почему же он, Гажил, все не открывает эту чертову дверь и не уходит прочь отсюда? Зарычав, Гажил вскинул кулаки.       – Не упрямься, милая. Идем, – в это время один их незнакомцев схватил Джувию за запястье и настойчиво потянул за собой.       Резкая качка волной прошлась по организму, судорогой подталкивая желудок вверх, и Джувия зажала рот ладонями. Хмель быстро проходил, страх сжигал и его, и щемящее отчаяние, и только тело все не могло вернуть себе былую форму. Джувия вскрикнула, стараясь высвободить свою руку, но в ответ ее дернули еще сильнее. Этого толчка стало достаточно, чтобы очередной приступ рвоты сдержать не удалось. Кривясь и сгибаясь пополам, Джувия прижала руки к животу, пока измученный организм избавлялся от отравы. Не ожидавшие такой реакции мужчины тут же отпрянули назад.       – Ты что делаешь, тварь?! – выкрикнул один из них. – Как посмела?!       Он замахнулся, чтобы ударить Джувию. Его не смутило ни внимание других посетителей паба, ни жалкий вид девушки, ни ее бледное лицо, ни красные, с полопавшимися сосудами глаза, ни дрожащие губы, по которым все еще стекала горькая слюна. Подол платья был забрызган некрасивого цвета пятнами, и врожденная женская стыдливость заставляла Джувию прятать взгляд. В такой ситуации она оказалась впервые в жизни, и, не зная, что делать, лишь жалась в комок, опираясь руками о подрагивающие колени.       – Ты мне ботинки испачкала, мразь! – мужчина покрепче сжал кулак, чтобы запечатлеть его след на девичьем лице, но в следующую секунду буквально взвыл от обрушившейся на него боли.       Разъяренный выходкой Джувии, он и не заметил приблизившуюся вплотную чужую фигуру, а когда из рассеченного носа вовсю захлестала кровь, было уже поздно оглядываться.       – Ты кто такой, ублюдок?! Ты что удумал?! – выкрикнул его товарищ, тоже проморгавший незнакомца.       Но Гажила эти двое отбросов ничуть не волновали. Разжав-сжав кулак, будто проверяя его боеготовность, он лишь презрительно сплюнул на перепачканный пол. Поднял на проходимцев тяжелый взгляд.       – Думать я вообще не люблю, – оскалив острые резцы, ответил он, – но вы, ничтожества, просто угодили под горячую руку. Убирайтесь вон отсюда и поищите развлечения в другом месте.       – Ты сумасшедший псих! – прижимая ладонь к окровавленному лицу, выкрикнул один из мужчин. – Да что ты о себе возомнил?!       В другое время Гажил не преминул бы размяться и втоптать в грязь очередных зарвавшихся, но сейчас ему нужно было возвращаться на корабль, да и связываться с подобными противниками как-то не хотелось. Он дал волю странному приступу благородства: он вытащил эту девицу из неприятностей, – на этом довольно.       – Возомнил или нет – вы поняли, что следует делать.       Тот, что с разбитым носом, дернулся было вперед, предприняв жалкую попытку противостоять Гажилу, но хватило и одного тяжелого шага в его сторону, чтобы решимость мужчины поугасла. Переглянувшись и напоследок бросив разъяренный взгляд на Джувию, они поспешили уйти. А сама Джувия в это время не смела пошевелиться и лишь во все глаза – во все свои уставшие, с синими кругами под ними, опухшие, красные глаза – взирала на широкую спину этого устрашающего молодого человека и не могла понять, что чувствует. Она боялась его, она ненавидела его за те жестокие слова, что он бросил ей перед уходом. Но она поверила ему. И даже в том состоянии, что изматывало сейчас ее тело и разум, Джувия ощущала, что это еще не конец. Не должен быть конец. Что есть что-то еще, что-то помимо пустоты в ее душе. А когда она увидела, что Гажил развернулся и пошел прочь, она поняла, что должна.       – Постой!.. – кривясь от вкуса рвоты во рту, крикнула она. – Погоди!       Но Гажил не стал оборачиваться и продолжал идти в сторону выхода. Оставалось только одно. На подгибающихся ногах и с кружащейся головой Джувия устремилась за ним следом. Догнать его в помещении пивнушки она не успела, а когда Джувия выбежала наружу, в лицо пахнуло ночной прохладой и соленым приливом.       – Постой, прошу… – заплетаясь в своих же ногах, простонала Джувия.       – Не преследуй меня, девчонка, – огрызнулся Гажил, но, вопреки ожиданиям, остановился. Сложив руки на груди, он посмотрел на запыхавшуюся Джувию.       Он уже собирался спросить что-то навроде «Чего тебе?», но вместо этого не проронил ни слова, ожидая слова от нее. Поняв, что хоть и нехотя, но ее готовы слушать, Джувия выдавила из себя:       – Не уходи, пожалуйста… Джувия… Джувия хотела сказать, что…       Тут она запнулась: все фразы, все мысли, что до этого мелькали в голове, улетучились напрочь, оставив после себя засасывающую пустоту. А она ведь хотела о чем-то спросить этого незнакомца, что-то сказать ему. Но что? На ум не пришло ничего, и слова сами сорвались с языка.       – Ты сказал, что Джувия способна заглушить эту боль… Сказал, что нужно бороться… Но с кем бороться? Кто способен подарить облегчение?..       Слезы вновь побежали по ее щекам. Она ожидала, что Гажил снова рыкнет на нее, макнет лицом в грязь, растопчет своей тяжелой ногой. Но он этого не сделал.       – Запомни одно: твой злейший враг – это ты сам. Если одолеешь его, если справишься со своими страхами, сомнениями и сожалениями, если обретешь веру в себя – ты победил. А тогда уже и весь мир даст тебе то, что ты захочешь.       Он замолчал, и Джувия молчала тоже. Слова, такие простые, но полные прозрачной истины, колокольным звоном гудели в ее сердце. Будто волны от брошенного камня, они расходились дальше, бежали вместе с кровью по венам, проникали в самые потаенные уголки ее существа. Они покалывали на кончиках пальцев, мурашками шевелились по спине, они выдыхались вместе с воздухом и с ним же вдыхались обратно. Она приняла решение.       Поняв, что сказал и так больше положенного, Гажил отвернулся, чтобы уйти, но голос Джувии остановил его.       – Возьми Джувию с собой…       – Чего-чего? – опешил парень. Вот уж подобных просьб он никак не ожидал услышать. – Ты совсем умом тронулась? Или выпивка до сих пор мутит твой разум?       – Джувия понимает, что говорит, – стараясь быть сильной, с трудом выговаривала девушка. – Ты ведь моряк, верно? – от этого слова сердце защемило, но она заставила себя продолжать. – Женщины ведь тоже могут плавать, это правда. Так возьми Джувию в команду. Она сделает все от нее зависящее, будет трудиться, чтобы…       – Я не моряк, девчонка, – перебил ее Гажил. И с видом извращенного наслаждения добавил: – Я пират.       – Пират?       – И таким кисейным барышням, как ты, подобное ремесло не придется впору.       Гажил уже предчувствовал, что раздавил ее хлипкую решимость, когда Джувия, сжав кулаки, выдохнула:       – Пусть будет так!.. Если ты сейчас уйдешь… Если Джувия вновь останется одна… она не отыщет нужный путь. Не сможет... Но она… Но я не хочу умирать!.. Не хочу сгинуть бесследно, будто меня и не было вовсе!..       Обессилевшая, Джувия просела на землю. Обхватив себя руками, она заплакала, продолжая шептать:       – Пожалуйста… Только один шанс… Дай Джувии один шанс…       – Шанс?       От звука этого низкого, спокойного голоса девушка вздрогнула; слезы застыли в глазах, а взгляд намертво приковался к фигуре напротив.       – Один шанс, говоришь?       В свете луны и чадящих уличных фонарей Гажил казался еще страшнее, чем есть на самом деле. Его железный пирсинг опасно поблескивал на лице, капельками металла играя в переменчивых полутенях. Его красные, как вино, глаза сузились в угрожающем прищуре. Видневшиеся из-под рукавов рубашки белые полоски шрамов ясно давали понять, что шутить с таким человеком не следует. И все же Джувия ждала его ответа, затаив дыхание и боясь шелохнуться. Она просила помощи у этого морского дьявола и готова была расплатиться за нее собственной душой. Она понимала, что хуже точно не будет: то ли ее душа сгниет здесь, растворенная горем и отчаянием, то ли она сгорит в попытке освободиться. Выбор не из завидных, и все же она его сделала.       Мучительное ожидание затягивалось, и Джувия уже стала думать худшее, как вдруг…       – Шанс, значит? Ги-хи… Что ж, девчонка, будет тебе шанс, – Гажил подбоченился и грозно зыркнул на девушку. – Но уясни хорошенько, что никто с тобой носиться не станет! Как только ты ступишь на борт «Призрака», дороги назад уже не будет. Придется работать, как работают все, и пощады не жди. Право на жизнь, на настоящую жизнь, нужно заслужить, и, если не готова платить, лучше сгинь прямо сейчас.       – Д-джувия готова… – попыталась было ответить Джувия, когда Гажил сделал шаг к ней.       – И запомни, – мощным черным исполином он навис над девушкой, произнося каждое слово так, будто его цена измерялась золотом, – не станешь сильной – сдохнешь. Здесь у тебя есть возможность прожить слабую, никчемную, но жизнь. Там же, – он указал в сторону, туда, где плескалось и шумело море, – начнется борьба.       – Джувия… – она вся напряглась. От этого ответа зависела ее судьба. – Джувия решила.       – Ги-хи. Ну раз так, девчонка, то…       Хищная улыбка Гажила стала медленно расплываться. Чернота жадно поглощала ее, закручивала в водовороте, и вскоре и весь силуэт растворился в мутной ряби. А потом Джувия открыла глаза. Это был сон.       Мышцы ныли, будто она и не спала вовсе, а голова налилась тяжестью. Оглядевшись, Джувия увидела ставший привычным внутренний антураж гондолы «Кристины». Рядом, на ближайшей койке, повернувшись на бок, спала Дженни; в соседнем углу, прислонившись к стене, видела сны Минерва. Интересно, как долго она сама спала? Тотомару сообщил, что у них впереди еще несколько часов лету, так что следует по возможности отдохнуть. Никто ведь не мог сказать наверняка, что именно они застанут на берегу и как потом придется менять изначальный план по вызволению товарищей. А это означало, что силы и свежая голова понадобятся в первую очередь. Лишь парочка добровольцев остались дежурить наверху, а всех остальных отправили вниз, отдыхать. Наверняка, за стенкой сейчас крепко спит почти весь экипаж «Синих Пегасов»; возможно, Роуг или Тотомару тоже с ними.       Джувия не помнила, кто оставался нести вахту. Недавний сон все не желал отпускать ее, облепляя сознание липкой паутиной. В детстве мама ей всегда говорила, что, чтобы прогнать плохие сновидения, нужно встать с постели и посмотреть в окно. Тогда, начав думать о другом, постепенно забудешь былые тревоги и воспоминания о сне сотрутся из памяти. Но сейчас окна поблизости не было, да и вставать не хотелось, а потому избавляться от тенет разума приходилось самостоятельно.       Джувия уже собиралась закрыть глаза и подумать о чем-нибудь отвлеченном, но не получилось. Встала, чтобы размять ноги, сделала пару шагов в сторону выхода. Джувия уже намеревалась подняться наружу, когда, проходя мимо Минервы, задержалась. Ее взгляд упал на лицо спящей, а затем случайно скользнул ниже – туда, где под приоткрытым воротом рубашки белел длинный тонкий шрам. Раньше Джувия его не замечала, но теперь свет упал иначе, обнажив чужую тайну. Едва Джувия задумалась над тем, как именно у гордой, властной и сильной Минервы могло оказаться такое клеймо, когда сама Минерва вдруг резко открыла глаза.       – Что уставилась? – спросонья немного хриплым голосом откликнулась она, недоверчиво и с легким презрением глядя на Джувию.       Не найдясь в первый момент, что ответить, Джувия отвела взор, но Минерва успела заметить его направление: опустила глаза вниз, на собственную грудь, и горько усмехнулась.       – Любопытство замучило? Интересно стало, откуда эта штука у меня? – лениво потянувшись вдоль стены, выдохнула Минерва. Джувия не ответила, но молчание и так было красноречиво. – Давно это было, знаешь ли. К тому же кроме меня мало кто помнит об этом… казусе.       Она довольно улыбнулась, увидев замешательство на лице собеседницы.       – Это жизнь, милочка, – продолжила она. – Если честно, то я теряюсь в догадках, как такая, как ты, ввязалась в подобные дела? Таким, как ты, сидеть дома и ждать, когда муженек-тюфяк вернется с жалованием в кармане, чтобы прокормить кучу ваших спиногрызов. Таким, как ты, раз плюнуть – обломать зубки об устройство этого мира. Вот я и не могу взять в толк, что ты делаешь здесь, когда должна бы сидеть на коленях у какого-нибудь банкира и ублажать его, до одури влюбленными глазами заглядывая ему в рот. Или же… – в это мгновение Джувия вся напряглась, и оно не укрылось от цепкого взгляда Минервы, – у тебя уже был такой?..       Тень от настенной лампы гуще залила лицо, но сведенные вместе брови, дрогнувшие губы и невольно сжавшиеся пальцы все же выдали истину – ничто не ускользнуло от прозорливых глаз Минервы. Точно зная, что угадала, она улыбнулась еще шире.       – Ну, раз так, мой тебе совет, подруга: не стоит гоняться за тенями прошлого. Тем, кто нас однажды бросил или отверг, место под нашими каблуками, а не в наших мыслях. Хотя, если бы меня бросили, я бы просто так не отпустила.       Джувия посмотрела на черный зрачок дула револьвера. В следующую секунду Минерва опустила руку с оружием и тихо засмеялась.       – Но я же не ты, так что ничего не попишешь.       Не известно, как бы продолжился этот странный разговор, но вдруг с лестницы донесся стук подошв, чужих подошв. Гулкие и частые шаги разбили вдребезги повисшую тишину, а когда в комнату вбежал Ив, по его возбужденному выражению лица стало ясно, что что-то случилось.       Джувия уже собиралась спросить об этом, когда Ив, оглядев товарищей, произнес:       – Пора.