Пираты Масляных Морей

      Отворив дверь хвостового вагона, мореплаватели вошли внутрь. Окон – всего ничего, вокруг целые стопки чемоданов, саквояжей, сумок. Все они с бирочками, пронумерованные, сложены аккуратно.       – Багажное отделение, – комментировал Гажил, заходя в вагон.       – Что ж, хорошее место, чтобы отсидеться, не маяча перед чужими глазами, – откликнулся Роуг. – Думаю, здесь нам и стоит доехать до следующей станции.       Больше не говоря ни слова, молодые люди двинулись в разные стороны, выбирая себе удобные, наиболее приглянувшиеся углы. Усаживаясь на кожаный саквояж, Джувия мельком глянула на его бирку. «Врач-хирург Полюшка» – гласила надпись.       «Странное имя, – подумала Джувия. – Даже фамилии нет».       Но задуматься об этом девушка не успела: соседняя стопка чемоданов закачалась, когда на нее облокотился Гажил. Первые несколько секунд он молчал – видимо, в кои-то веки переводил дух, – а потом из-под полуопущенных век скосил глаза на Джувию. Какое-то время он смотрел на нее, а потом, ничего не сказав, фыркнул и отвернулся.       – Вероятно, ты чем-то недоволен, – глядя перед собой, подала голос Джувия.       – А чем тут можно довольствоваться? Хоть мы и удрали от полицейских, это еще ничего не значит.       – Почему не значит? На следующей станции нас подберут «Синие Пегасы» и доставят в город Харгеон. Вскоре в его воды войдет «Призрак». Джувия думает, что это хороший план.       – Хороший план, значит? – Гажил громко втянул носом воздух и посмотрел Джувии прямо в глаза. – А мне что-то так не кажется.       Поднятые брови и явное непонимание во взоре говорили о том, что слова друга остаются неясны для Джувии. Она хотела было уточнить, но Гажил заговорил сам.       – Ты куда полезла? – грозно нахмурившись и сверкая глазами, выдохнул он. – Куда тебя понесло? Думаешь, вытащила меня из тюрьмы Эре и теперь все по плечу? Так вот не надо сравнивать захудалый городишко с его горсткой полицейских и объединенные силы военного судна и королевской полиции. На что ты рассчитывала, залезая в эту заварушку, когда даже человека застрелить не можешь?       – Джувия раньше без этого обходилась и надеется и впредь не прибегнуть к столь крайнему средству…       – Конечно! Мы же сердобольные и мягкие! Мы же придерживаемся аристократических принципов, вот только принципы эти не смогут спасти тебе жизнь в случае чего, а наоборот – подставят ее под удар!       Гажил распалялся все сильнее и совсем не замечал, что вот уже все их спутники повернули головы на звук его громкого голоса и теперь недоуменно следят за странной ссорой.       – Чего это с ним? – нахмурив брови, протянул Стинг. – Какая муха укусила эту железяку?       – Не знаю, – пожал плечами Роуг. – Может, не поделили чего.       А Гажил меж тем становился все агрессивнее и с новой силой нападал на Джувию.       – Джувия не понимает… Что она сделала не так? – пыталась защититься девушка. Слова товарища больно ранили ее, и непонимание их причины травило рану еще сильнее.       – Конечно, не понимаешь! Ты же смелая настолько, что можешь одна тягаться с несколькими десятками противников! К тому же на их территории! – Гажил тяжело выдохнул. Этот разговор ему совсем не нравился, но донести свою мысль до Джувии он считал обязательным. Не хватало еще, чтобы эта девчонка возомнила себя всемогущим воином и лезла на рожон, не думая о последствиях.       – Но ведь тебя схватили, взяли в плен!.. – голос Джувии начал дрожать, но сдаваться без боя ее сам Гажил и отучил. – Что нам было делать? Бросить товарища?       – Нет, но не переть через все море в компании одного-единственного Тотомару и практически с голыми руками идти на всю полицию Крокуса! Должно быть, ты полная дура, раз позволила себе так рисковать собственной жизнью!       Гажил замолчал. Со вздохом, больше походим на рык, он сложил руки на груди и отвернулся. Краем глаза он все же заметил блеснувшие на щеках Джувии слезы. Девушка шмыгнула носом и постаралась проморгаться, но предательские слезы щипали веки и так и норовили показаться на свет.       – Ты куда? – чуть жестче, чем хотелось, буркнул Гажил, когда Джувия встала с медицинского саквояжа и двинулась в сторону выхода.       В ответ она махнула головой и отворила дверь, стараясь как можно тише закрыть ее за собой. Едва Джувия вышла, в вагоне воцарилась тишина. Никто не стремился начинать задушевный разговор, и потому лишь мерный гул стучащих колес да тихое потрескивание парочки одиноких ламп служили фоном для раздумий.       Молчание напрягало, и Гажил отвернулся к окну, стараясь собраться с мыслями. Наверное, он хватил лишнего, но вбить в голову Джувии, что ее поступок оказался слишком безрассуден, он был обязан. В конце концов, это он, Гажил, чего только не повидал в своей пусть непродолжительной, но нелегкой и не самой праведной жизни. А она-то – выросшая в обычной, вполне обеспеченной семье, волей судьбы вынужденная гнаться за последней надеждой, но так и не вкусившая всю глубину человеческого отчаяния. Таким, как она, не след идти до самого конца – жизни не таких, как она, нужно ставить на кон. Не таких.       Тишина раздражала, и, когда слушать молчание остальных спутников стало невмоготу, Гажил поднялся на ноги. Тряхнув головой, он тоже зашагал к выходу, распахнул дверь и, хлопнув ею, исчез.       – Нервный какой, – фыркнула Минерва, передернув плечами. – Устроили тут свару, как мелкие дети прямо. Слушать тошно.       – Думаю, не в этом дело, – откликнулся Роуг, мельком глянув на Тотомару. Судя по напряженному лицу того, Роуг нащупал верную догадку. Что ж, как он и думал, отношения между «Призраками» тоже далеко не поверхностные и одной субординацией не ограничиваются.       Минерва не поняла, что имел в виду ее капитан, но и спрашивать не хотела. В багажном вагоне вновь воцарилась тишина, предоставив его обитателям время и возможность просто помолчать, подумать и отдохнуть.       Джувия стояла на входной площадке. Наверху, по небу, ленивыми пятнами тянулись серые облака, то открывая солнце, то снова пряча его лучи в своей вате. Облокотившись о поручни, Джувия смотрела, как вдали плывут редкие леса, поля. То там, то тут мелькали небольшие деревушки, плавно перетекавшие в города побольше. Там, где виднелись трубы фабрик, целыми тучами клубился дым, плотным одеялом расползаясь по ближайшим окрестностям.       Поезд медленно подъезжал к соседней железнодорожной станции. Вокруг уже зачастили домишки, растянутые по окраине города, и Джувия, стерев с лица остатки слез, смотрела на них, ни на одном не задерживая взгляд. Где-то справа вспорхнула в воздух стая ворон. Черными тенями они взвились вверх и с протяжным карканьем, пробивавшимся даже сквозь стук колес, закружили в небе. Закручиваясь черной воронкой, они огибали черепичные крыши, преисполненные наглости пролетали над поездом и, протяжно каркнув, упархивали прочь.       Подняв голову, Джувия какое-то время следила за их полетом хищных стервятников, но в какой-то момент дверь отворилась и из багажного вагона на площадку вышел Гажил. Заметив его, Джувия тут же отвела взгляд и вся поникла. Положив руки на поручни, она чуть перегнулась и, желая хоть к чему-нибудь приковать собственный взгляд, стала наблюдать за мелькавшими внизу шпалами.       – Вот только этого не надо, – спустя несколько минут молчания пробурчал Гажил. – Дуться на меня не надо, ясно? Знаешь же, как меня раздражают подобные вещи.       – Джувия не дуется, – не отрывая глаз от железного полотна, подала голос девушка.       – Ты это Тотомару скажи – может, он и поведется на подобную чушь.       Джувия ничего не ответила, и молчание воцарилось вновь. Поезд мерно отстукивал свой ритм, ветерок облизывал руки, лицо. Он остужал голову, замедлял в венах кровь, успокаивал сердце. Чувствуя, что негодование постепенно его отпускает, Гажил тоже облокотился о перила и, глядя на проплывавшие мимо дома, заговорил:       – Наверняка ты не поняла, о чем я говорил в вагоне, а мне, знаешь ли, не улыбается быть нянькой и растолковывать то, что и так очевидно.       – Джувии не очевидно.       Вот уже стала видна станция, и поезд медленно к ней приближался. Издав гудок и выдохнув облако пара, он стал замедляться. Показалась платформа.       – Неужели? – скривив в оскале губы, Гажил обернулся к собеседнице и, сложив руки на груди, грозно посмотрел на нее сверху вниз. – Тогда пораскинь мозгами, и ты осознаешь весь масштаб собственных заблуждений. Повторяться я не намерен, так что…       Но договорить он не успел. Краем глаза уловив нечто подозрительное, он бросил взгляд на платформу и тут же понял, что именно заставило его насторожиться.       – Готов спорить, что они по наши души, – резко сменив тон, он указал на отряд полицейских, облаченных в свою приметную, темно-синюю униформу.       Заметив служивых, Джувия открыла было рот, чтобы высказать свои мысли по этому поводу, но Гажил решил, что медлить нельзя. Не теряя зря время, он придавил голову Джувии как можно ниже, и так, на полусогнутых, они вдвоем юркнули обратно в вагон.       – Долго еще ехать, интересно? А то я заметно проголодался. Еще и комары надоели – откуда в поезде эти букашки?       Орга успешно раздавил одного из назойливых насекомых, когда дверь в вагон резко отворилась и в нее буквально ввалились Гажил с Джувией.       – Что случилось? – подняв на них удивленный взгляд, спросил Роуг.       – Засада.       Одного этого слова, подкрепленного хмурым лицом Гажила, было достаточно, чтобы пираты повскакивали на ноги, принимая боевые позы и кладя ладони на рукояти оружия.       – Откуда ты это знаешь? – бросил из дальнего угла Стинг. – Поезд почти остановился, значит мы прибыли на станцию. Откуда здесь полицейские?       – Должно быть, им телеграфировали из Крокуса. Иного варианта нет, – приложив пальцы к подбородку, Роуг подошел к двери и слегка приоткрыл ее. Увидев сквозь щель несколько небольших отрядов, он тихо чертыхнулся. Чуть прикрыв дверь, он обернулся к остальным. – Гажил прав. На станции нас уже ждут.       – Но как же тогда нам попасть на дирижабль Ичии? – откликнулся Тотомару. – Наверняка станция маленькая – спрятаться негде. Выбраться незамеченными не удастся.       – Да, – покачал головой Роуг, – стоит нам покинуть поезд, и нас тут же повяжут.       – Не хочешь же ты сидеть сложа руки? – как ни в чем не бывало улыбнулся Орга. – Сам же понимаешь, что они не будут ждать, когда мы добровольно явимся с повинной. Как пить дать, эти ищейки прочешут весь поезд.       – Я не собираюсь ждать, когда эти недоумки загонят меня в угол, – скрестив руки на пышной груди, произнесла Минерва.       – Она права, – поддержал девушку Тотомару. – Раз выбраться из поезда мы не можем, но и сидеть здесь, на станции, ожидая своей участи, тоже не вариант, то тогда остается…       – Заставить этот чертов поезд сдвинуться с места, – Гажил замолчал, и молчали все.       Кто-то сразу понял мысль, до других дошло чуть позже. И все же вскоре одно за другим лица заговорили яркими эмоциями: начиная с азартных и воодушевленных улыбок и заканчивая сомнением и тревогой в глазах.       – Но ведь полицейские наверняка запретили составу покидать станцию. До тех пор, пока мы не будем найдены, он не поедет дальше.       Джувия посмотрела на Гажила и в ответ получила то, что подспудно и рассчитывала увидеть: его железобетонную решимость.       – Ги-хи, наверняка ты права. Значит, стоит навестить машиниста и перекинуться с ним парой слов.       Эта «пара слов» звучала особенно многозначительно, и, едва Гажил развернулся на выход, уже готовый исполнить запланированное, как Стинг зашагал следом.       – Твои «пара слов» могут быть недостаточно убедительны, – усмехнулся он. – Мне тоже найдется, что сказать машинисту.       Едва они вышли и дверь с тихим хлопком закрылась, все остальные переглянулись.       – Думаю, не имеет смысла сидеть здесь, – произнес Роуг. – В любой момент могут нагрянуть полицейские, так что нужно быть к этому готовыми. Встретиться с Ичией на этой станции мы уже никак не сможем, так что придется действовать по обстоятельствам. Минерва, идем – разведаем обстановку.       Двое товарищей тоже зашагали к выходу. Стоило двери закрыться во второй раз, как оставшиеся Тотомару, Джувия и Орга бросили друг на друга короткие взгляды. Меньше всего они жаждали подобного общества; и если обитатели «Призрака» еще без особых сложностей выносили друг друга, то вкрапление в их душевный коллектив «саблезубой» примеси не вызывало ничего, кроме напряжения.       – Я тоже не хочу тут просиживать штаны, как старуха под окном, – вскоре фыркнул Тотомару.       Не вдаваясь в подробности, он уже направился к двери, ведущей наружу, как низкий, грудной голос Орги заставил его притормозить.       – Уж не меня ли ты в старушки записал? – обернувшись, юноша увидел широкую, довольную улыбку великана. Затем Орга шагнул ему навстречу и, поравнявшись с дверью, провернул ручку. – Не стоит разделяться без особой нужды. Все вместе пойдем.       Тотомару с Джувией лишь переглянулись и послушно двинулись за «Саблезубым». Выбравшись наружу, они быстро спрыгнули вниз, на пути. Пригибаясь, пираты двинулись вдоль вагона, то и дело поглядывая по сторонам. Перрон все еще был полон полицейских, и те небольшими группками стояли возле поезда, ожидая команды войти внутрь. Рассматривая служивых через переплетающиеся по днищу вагонов механизмы, Джувия резко оглянулась. Сзади раздался выхлоп пара, и соседний поезд окутал железнодорожные пути белым туманом. Джувия попыталась разглядеть соседний перрон – тот, что с противоположной стороны, – но мощные составы напрочь скрывали его содержимое.       «Если там и есть полицейские, то едва ли они заметят нас», – подумала она, когда тихий голос Тотомару привлек ее внимание.       – Мы не ошиблись, – Тотомару ухватился за сцепное устройство и подтянулся поближе. То и дело вырывавшиеся клубы пара обдували белым дыханием рельсы и, пушистыми облаками расползаясь вокруг, мешали обзору. Высунувшись настолько, чтобы было видно неприятеля, но оставаясь при этом незаметным, Тотомару произнес: – Они действительно остановили поезд. Хотят нас выкурить.       – А ты чего ждал? – ответил Орга. – Хотят взять нас тепленькими, шельмецы.       Тут все трое увидели приближающихся к поезду пятерых полицейских. Поравнявшись с площадкой, те по одному стали подниматься. Стараясь не попасться на глаза, пираты тут же нырнули под вагон. Снизу хорошо было слышно, как стучат по металлическим ступеням чужие каблуки, как чиркают подошвы, как хрустит под ними пыль. Не успели все пятеро служивых войти внутрь, как Джувия посмотрела на своих спутников.       – Начали обыскивать с середины поезда, – констатировала она. – Наверняка Роуг с Минервой проследовали в ту же часть состава.       – Значит, им придется смотреть в оба, если не хотят попасться.       И следом за Оргой еще две пары глаз уставились вверх.       Вскоре один из полицейских подошел к краю платформы. Переступая с ноги на ногу, он потеребил в руках собственное оружие. Юноша волновался, и волнение выдавало себя в бегающем взгляде, сгорбленных плечах, поджатых губах. Это было его первое задержание, и потому паренек изо всех сил старался не упасть в глазах сослуживцев. В какой-то момент из-под поезда с характерным шипением вырвалось облако пара. Юноша отшатнулся, прикрыв ладонью лицо. А в следующую секунду он успел заметить, как внизу, среди белого тумана и черного железа, мелькнула чья-то рука. Мелькнула быстро, почти так же, как и спокойный взгляд Орги, с которым лишь на доли секунды успел встретиться испуганный взгляд полицейского.       – Они здесь! – тут же завопил служивый. – Они под вагоном! Внизу, на рельсах!       Услышав совсем рядом чужой крик, трое пиратов замерли.       – Вот и попались… – выдохнул Орга, подавшись назад и ударившись затылком о тормозной цилиндр.       Роуг с Минервой шагали вдоль состава, преодолевая вагон за вагоном. Проходя мимо пассажиров и видя их недоуменные взоры, Минерва презрительно фыркнула. Она и сама прекрасно понимала, что их с капитаном выдает все: одежда – более смелая, нежели принято в обществе, – написанное на лицах выражение сосредоточенности, целенаправленное вышагивание от двери до двери. Все эти подозрительные признаки неизменно привлекали внимание, и, конечно же, мирно сидящие в своих мягких креслах пассажиры не могли взять в толк, откуда взялись двое молодых людей, что теперь переходят из вагона в вагон с видом настороженных сыщиков.       Минерва привыкла к порицающим взглядам. Уж сколько она повидала их на своем жизненном пути! Этот мир был заточен не под женщин, но и в той небольшой, щедро выделенной мужчинами области домашнего быта она не нашла себя. Даже не искала. Она всегда хотела большего, лучшего, интересного, и нрав девушки все же позволил ей обрести желаемое. Роуг был одним из тех, кто смог дать ей это. Но не все были такие, как Роуг или Стинг: общество не приемлет отщепенцев и непокорных, оно всеми силами стремится выдавить их как можно дальше, прочь. К счастью для Минервы, она уже давно привыкла к этому давлению и научилась отвечать не менее пронзительным взглядом, и потому сейчас она даже не удивлялась, вновь встретив на своем пути знакомые непонимание, порицание и настороженность. Удивления она не испытывала давно – лишь разочарование иной раз подкисляло кровь.       – Наверное, они пойдут «с головы», – вывел Минерву из задумчивости голос Роуга.       – Это глупо, – стряхнув тенета оцепенения, пожала плечами девушка. – Пока поезд стоит на месте, мы в любой момент можем покинуть его.       – Наверняка оставшиеся на перроне полицейские того и ждут.       В этот момент в конце вагона открылась дверь, и внутрь вошли пятеро вооруженных людей. Не успела Минерва вскинуть револьвер, как Роуг, схватив за руку, утянул ее вниз, прячась за ближайшими сиденьями. Восседавшие рядом люди во все глаза уставились на пиратов, но приложенный к губам палец Роуга и сверкнувший под челкой его глаз заставили всех замереть. Задержав дыхание, пассажиры наблюдали за происходящим. Со стороны двери уже раздался топот неспешных шагов, и с каждым новым стуком напряжение нарастало. Роуг весь подобрался, бросив быстрый взгляд в проход; Минерва тоже натянулась струной. Полицейские уже двигались вдоль вагона, когда вдруг одна женщина громко закричала:       – Они здесь! Вон там, там!       Роугу не было нужды видеть пухлый палец в кольцах, чтобы увериться, что тот указывает в их сторону.       – Вот же мразь, – услышал он рядом шипение Минервы.       Медлить было нельзя. Не желая подвергать опасности невинных граждан, юноша рванул в сторону, в прыжке перекатившись через спину. Едва пули оцарапали пол там, где мгновение назад мелькнули его ноги, Роуг скрылся за другим рядом пустых, к счастью, сидений. Решив, что загнали неприятеля в угол, полицейские побежали прямо к нему. В порыве охоты желая настигнуть добычу, один из них выскочил прямо перед спрятавшимся Роугом. Веря, что среагирует быстрее, чем не успевший собраться противник, полицейский вскинул ружье. Он угадал. Роуг только-только встал на ноги и уже поднимал свой револьвер, но не поспевал. Опаздывал совсем чуть-чуть; на какие-то доли секунды. Но эти доли секунды, что на него глядело черное, как бездна, дуло, грозились стать последними в жизни молодого мореплавателя.       Прогремел выстрел. Уже предчувствуя острую боль в теле, Роуг непроизвольно зажмурился. А когда открыл глаза, увидел, как подлетает в воздух выбитое Минервой ружье. Полицейский, не заметив второго противника, отшатнулся назад, стараясь не выронить оружие.       – Ах ты стерва!.. – не веря собственным глазам, выдохнул он.       Ответом послужили лишь жгучая боль в плече, дымящееся дуло и гневный взгляд девушки. Два выстрела подряд наконец разбудили оцепеневших пассажиров. С воплями и криками они повскакивали со своих мест и, расталкивая друг друга, устремились в стороны обоих выходов. Не став ждать, когда полицейские поймут, что произошло, и, подавив панику, перейдут в наступление, Минерва оттолкнула подстреленного противника и юркнула за дальние сиденья.       – Хватит рассиживаться, капитан! – услышал Роуг ее довольный голос. – В следующий раз будешь собственную шкуру спасать сам!       «И на том спасибо», – улыбнулся про себя юноша и, откинув барабан револьвера, быстро заполнил пустующие отверстия.       Боковая дверь локомотива щелкнула и с грохотом захлопнулась. Машинист совсем не ждал гостей и все это время с волнением взирал на группки полицейских за окном, стараясь понять, о чем разговаривают начальник вокзала и капитан и почему поезду запретили покидать перрон. Однако, когда дверь будки распахнулась и двое незнакомцев заскочили внутрь, бедный мужчина едва не подпрыгнул от испуга. Его помощник инстинктивно схватился за вентиль, и теперь оба с замиранием сердца смотрели то на пришлецов, то на полицейских снаружи.       – Вы кто такие? Что вам здесь надо? – заученным движением поправив козырек кепки, наконец произнес машинист.       Двое юношей лишь усмехнулись, когда Гажил шагнул вперед.       – Мы – главная причина, почему эти парни в синем устроили тут переполох, – ответил он.       – Значит, вы преступники?.. – не то спрашивая, не то утверждая, откликнулся помощник. – Тогда зачем вы сюда пришли? Хотите захватить поезд? Взять нас в заложники?..       – Идея заманчивая, дружище, – потер подбородок Стинг, – но у нас другие планы.       В недоумении двое железнодорожников переглянулись. Обоим было страшно угодить в лапы к нарушителям закона, и чем такая встреча грозила обернуться, можно было только гадать. Гадать и молиться.       – Так чего вы хотите? – не выдержал неведения машинист. – Но знайте, что едва ли жизни простых работяг стоят дорого.       Гажил посмотрел на мужчину. Слова того невольно воскресили в памяти воспоминания давнишнего детства, когда Гажил испытывал на собственной шкуре ценность таких, как он и этот машинист. Королю плевать на них, стране плевать. И да, рабочий говорил правду: никто не вступится за него, не отдаст предпочтение его заслуженной старости поимке опасного пирата. Гажил понимал это. Понимал и оттого презирал весь мир.       – Не удивил, знаешь ли, – буркнул он. Затем бросил взгляд в окно, откуда виднелись синие мундиры, и, встав рядом с заложниками, произнес: – Не нужны нам ваши жизни. Больно дешевы они, это правда. Но мы пришли с другой целью.       – С какой? Ведь если вас ищут полицейские, то…       – Ну все, хватит болтать.       Стингу надоело это переливание из пустого в порожнее, и, шагнув вперед, он посмотрел на железнодорожников. Едва его брови нахмурились, а руки в закрывающемся жесте успокоились на груди, он перешел к сути.       – Вы не слепые, а значит, видели тех ребят снаружи. Нам нужно от них избавиться, и вы в этом поможете. А теперь заводи двигатель, старик!       Машинист резко напрягся. Спорить с законом ему никак не хотелось, и помогать преступникам он тоже не горел желанием. Набрав в грудь побольше воздуха, он уже хотел во что бы то ни стало отказаться, как вдруг раздался выстрел. Глухой такой, отдаленный, но все же вполне различимый. Когда же за ним последовал второй, Стинг выхватил трофейный пистолет и наставил его на машиниста. В барабане оставалась последняя пуля, и теперь она поблескивала золотым ободком где-то чуть пониже курка.       – Видит бог, старик, мне это не по душе, но, если ты сейчас же не заведешь мотор, я проделаю в твоей голове дыру.       Повторять не было нужды. Мужчина быстро глянул на напарника и коротко ему кивнул. После этого оба принялись за работу: пришли в движение рычаги, вентили, из трубы паровоза повалил пар. Как только это произошло, весь поезд качнуло и он тронулся. Не прошло и пары минут, как состав начал медленно набирать скорость. Снаружи тут же раздались возмущенные крики полицейских, топот пары десятков ног.       – Ну и что вы на это скажете? – ухмыльнулся Стинг, глянув в окно на бегущих вдоль перрона людей в форме.       – Потом порадуешься, – внезапно осадил его Гажил. Вопреки радости товарища, он был хмур и напряжен. – Сейчас нужно разузнать, кто стрелял. Если полицейские проникли в поезд, все усложнится.       Гажил направился к двери и уже схватился за ручку, когда вспомнил кое о чем. Обернувшись на двоих машинистов и окатив их по-звериному диким взглядом, он произнес:       – А вы не смейте останавливать состав. Как только колеса встанут, мы начнем убивать пассажиров.       На этой угрожающей ноте он распахнул дверь и, более не говоря ни слова, покинул будку. Стинг последовал его примеру и тоже быстро вскарабкался наверх. Едва их сапоги стукнулись о железный купол тендера, Стинг искоса посмотрел на спутника.       – Ишь, какой кровожадный!.. Пассажиров он убивать собрался… Тебе бы оружием обзавестись для убедительности легенды.       – Кто бы рот раскрывал – сам, вон, махал незаряженным стволом.       Но в этот момент в воздухе громыхнул третий выстрел, и двое пиратов, забыв про издевки, очертя голову бросились вперед.       Когда эхо двух выстрелов рикошетом отзвенело среди шатунов, компрессоров, тормозных колодок и колес, Джувия, Орга и Тотомару замерли от неожиданности.       – Это внутри вагона, – вскоре откликнулся Орга.       В доказательство его слов стоявшие на перроне полицейские тут же направили оружие на металлические стены и окна, пока их сослуживцы спешили попасть внутрь. Про притаившихся на рельсах троих пиратов, казалось, позабыли, но передышка длилась совсем недолго. Среди шума, криков и пара не сразу стало слышно, как скрипнули колеса, но, когда состав сдвинулся с места, а его железные артерии под дном поползли куда-то вперед, едва не стукнув чужие головы, морякам стало ясно, что пора выбираться.       – Быстрее! Наружу! Пока нас не переехало поездом! – крикнул Тотомару, устремляясь прочь из-под вагона.       Остальные тут же последовали за ним. Тотомару выскочил первым, выкатившись наружу, и через секунду выпрыгнула Джувия. Высокий и широкий в плечах Орга едва не застрял среди жилообразных мостов; он уже рванул было прочь, но в последний момент локоть зацепился за одну из шестерней. Тело развернуло, почти что потащило по шпалам.       – Вылезай оттуда! – закричал Тотомару и протянул руку.       Но помощи не понадобилось: огромным клубком Орга выкатился наружу и растянулся на гравии.       – Это было близко… – покачал он головой, рассеянно глядя в серое смоговое небо. Да уж, еще бы чуть-чуть – и не видеть ему больше этих тоскливых, окутанных дымом фабрик небес.       Но разлеживаться не было времени: рядом уходил поезд, и стоит составу покинуть перрон, как полицейские увидят своих жертв. Прятаться было негде, оставался лишь один путь.       – А ну-ка, наверх!       Орга, подскочив на ноги, тут же побежал за вагоном и, как только поравнялся с площадкой, запрыгнул на нее. Не сговариваясь, Джувия и Тотомару залезли следом, но, стоило им взяться за ручку двери, чтобы войти внутрь, как эта самая дверь распахнулась и в проеме показался полицейский. Увидев пиратов, он вскинул ружье. Пуля ударилась о перила – туда, где еще секунду назад стоял Тотомару. Бросившиеся врассыпную моряки постарались укрыться за выступами облицовки вагона, но прятаться на мелкой открытой площадке, которая и предназначена-то для секундной проверки билетов, было бесполезно. Полицейский понимал это и, окрыленный собственным преимуществом, шагнул вперед. Но не успел он прицелиться вновь, как тяжелая дверь с размаху врезалась ему точно в лицо. Разбив бедняге нос и отбросив бессознательное тело назад, она с громким стуком захлопнулась.       «То-то же», – буквально говорила довольная улыбка отряхивавшего руки Орги. Да, тот давнишний фокус Гажила с дверью он усвоил хорошо. Подняв упавшее ружье, Орга закинул его на плечо.       Но не успели уцелевшие мореплаватели перевести дух, как изнутри раздались новые крики и топот. Нужно было отступать. Сзади, в самом конце состава, оставался лишь знакомый багажный вагон, но уйти туда означало позволить загнать себя в угол и ждать, пока их выкурят или возьмут измором. Надо было придумать что-то иное.       – Наверх!.. – пугаясь собственной идеи, выдохнула Джувия. Вскинув подбородок, она посмотрела на тонкую, ведшую на крышу, лестницу, на пасмурное небо, на пробегающие мимо поля. Идущий на всех порах поезд – это не привычный корабль, но Джувия давно уже свыклась с испытаниями.       Ухватившись за холодную перекладину, она полезла наверх, на крышу. Едва ее голова оказалась выше потолка вагона, как в лицо ударил ветер, а шляпу чуть не сдуло. Придерживая ее одной рукой, девушка вскарабкалась на крышу. От открывшихся впереди просторов захватывало дух, а трясущаяся под ногами опора сжимала легкие.       – Мы теперь как на ладони, – услышала Джувия позади голос Тотомару.       – Значит, нечего рассиживаться, – влезший Орга встал справа от нее. – Преодолеем еще пару вагонов и спустимся.       Но его оптимистичным планам не суждено было сбыться: Тотомару испуганно подпрыгнул, когда у его ног чиркнула пуля, а стоило пиратам обернуться, как они увидели поднимающегося на крышу полицейского. Вот-вот его боевые товарищи последуют за ним, и тогда ни о каком незаметном побеге и речи не будет.       Барабан практически опустел, и Минерве пришлось укрыться за сидениями, чтобы пополнить его.       – А они настырные, – об пол звякнул выроненный патрон, но тут же занял положенное место в левой части барабана. – Не думала, что так долго будем возиться.       – Пространство для маневра неудобное, – откликнулся из-за соседнего ряда Роуг. – Хорошо еще, что пассажиры выбежали. С ними было бы сложнее.       – Сложнее… проще… Все одно! – щелкнул взведенный курок, и Минерва, вскочив на ноги и отстреливаясь, рванула через пару рядов вперед. – По крайней мере, эти балбесы хоть чего-то стоят. Лучше, чем те, из Магнолии, помнишь?       Воспоминания о былых временах улыбкой тронули губы Роуга, но звуки выстрелов быстро вернули ему серьезность. Он уже хотел было ответить, но несколько пуль, застучавшие над головой, заставили парня передумать. Вскоре Минерва снова перегруппировалась и в кувырке откатилась еще дальше. Не зная о ее намерениях, Роуг не успел прикрыть подругу, и этой заминкой воспользовались полицейские. Обойдя девушку сзади, они укрылись ровно между двумя противниками, буквально разделив их. Теперь оставалось лишь загнать каждого в угол.       Поняв, что оказалась в ловушке, Минерва вскочила на ноги и на полусогнутых побежала к выходу. За ней тут же бросились двое.       – Минерва! – но голос Роуга не достиг ее слуха: его тут же перекрыл топот каблуков, стук двери и звуки выстрелов.       – Он остался один! Возьмем его!       В этот момент над головой раздался странный стук, похожий на топот. Бросив недоуменный взгляд на потолок, Роуг прислушался.       «Неужели на крыше?»       – Эй ты, крысеныш! – вдруг услышал он. – Вылезай из своего укрытия, или мы тебя все равно поймаем! У нас приказ взять всех вас, а значит, мы сделаем это любой ценой!       – Приказ? – полушепотом откликнулся Роуг. Вот теперь ему по-настоящему надоело бездействовать и отсиживаться в тылу. Хватит, пора завязывать с этой игрой – она и так порядком затянулась. – Эх, как же я вам завидую… – юноша блаженно улыбнулся. – Жить и бездумно выполнять приказы – иногда мне кажется, что это благо.       Взведя курок, Роуг стал медленно подниматься.       А в это время Минерва, вбежав в соседний вагон, спряталась за стеной. Патронов почти не осталось – она и так экономила, – но теперь запасы иссякли окончательно. Надо было у Ичии позаимствовать, но сейчас думать об этом поздно.       – Эй, красотка! Где же ты, милая? – услышала она голос, едва распахнулась дверь. – Ну давай, не прячься. Обещаю, я не сделаю тебе больно, если сдашься по-хорошему. Такое соблазнительное тело не хочется дырявить лишний раз. Пулями, я имею в виду.       Ответом послужил короткий выстрел, и парень полицейский тут же укрылся за дверью.       – Заигрываешь, да? Пиратская искусительница!.. Нам бы с тобой пообщаться в другой обстановке, при других обстоятельствах.       Последняя пуля вгрызлась в железо двери точно на уровне мужского лба.       – Да брось! Еще скажи, что это не ты здесь похотливая девка!       – Похотливая девка? – своими полными, красивыми губами растягивая слова, Минерва отошла от стены и бросила на пол пустой револьвер. Ее грудь мерно вздымалась сквозь ворот рубашки, черные длинные волосы спадали на бедра и едва заметно покачивались. Глаза блестели, сияя пронзительным, жгучим взглядом. – Что ж, – она взмахнула смоляными ресницами, точно веером, и прищурилась, – обещаю, ты получишь настоящее удовольствие. Это я тебе могу гарантировать.       Один длинный рывок черной пантеры – и кровь брызнула на пол. Полицейский схватился за рассеченное горло, стараясь затуманенным взором рассмотреть свою, казалось, жертву, но все, что он смог увидеть, – это падающие красные капли и короткий нож в руке охотницы. Едва бездыханное тело рухнуло на пол, Минерва посмотрела на второго служивого.       – Тоже хочешь удовольствия?       Едва ли юноша желал такого удовольствия – но Минерва не предоставила выбора.       Зато двое других пиратов просто заваливали своих противников этим самым выбором. В меню входили и кулаки, и ножи, и подошвы тяжелых сапог. Нарвавшиеся на полицейских Стинг с Гажилом теперь активно отбивались от неприятеля, и чем больше их окружали, тем агрессивнее они сопротивлялись. Оставшись вскоре без оружия и полагаясь лишь на силу и выносливость, они порядком устали, но не сдавались.       – Да сколько же их? – вытерев с лица кровь, выдохнул Стинг. Алые потеки давно уже тянулись от его рассеченной брови по лбу, по скуле, по подбородку; кровь капала вниз, на воротник, катилась по шее и затекала за ворот.       Еще плотнее прижавшись к спине Гажила, Стинг осмотрел плотное кольцо противников. В такой сутолоке, к тому же среди пассажиров, стрелять у служивых не получалось – велик был риск задеть своих или гражданских, и потому приходилось брать пиратов вручную.       Вот один, осмелевший, дернулся к Гажилу, занося кулак. Надеясь на внезапность и усталость противника, он открылся непростительно сильно. Увесистый удар в живот – и полицейский упал на пол, как рыба, хватая ртом воздух, не в силах прогнать ощущение, что его сбило железным ломом. Секунды, отданной одному противнику, оказалось достаточно, чтобы не суметь уследить за другими врагами. Второй полицейский подскочил к Гажилу и, пока тот разворачивался, стукнул его в лицо прикладом.       Брызнула кровь, а перед глазами потемнело. Гажил слегка пошатнулся, инстинктивно протянул руку к разбитым губам. Красные от крови зубы разомкнулись в поисках вдоха, когда приклад ружья вновь оставил свою отметину на лице пирата. Висок взорвался острой болью, и Гажил зарычал, стараясь прогнать ее.       – Ах ты… – сплевывая кровь на пол, он, исполненный горячего гнева, рванул вперед. Перехватив ружье, Гажил потянул его на себя и, как только полицейского потянуло следом, выбросил вперед кулак. С протяжным стоном полицейский осел на пол и, держась за грудь, стал отползать назад.       И все же враги теснили и напирали, стычка неприятно затягивалась. Победа с каждой минутой отдалялась все настойчивее.       – Этих напыщенных идиотов меньше не становится, – исторг тяжелый вздох Гажил. – Я уже устал гневаться на их ослиное упорство!       Ударив наиболее ретивого из ближайших противников, Стинг хмыкнул:       – Их упорство зовется прибавкой к жалованию за поимку преступников.       Ответ более чем понравился Гажилу, и он в который раз вскинул уставшие, с разодранной кожей кулаки.       – Что ж, – широко улыбнулся он, – значит, нужно сделать так, чтобы вся эта прибавка ушла на лечение.       – И еще пришлось брать в долг!