Пираты Масляных Морей

      – Не может быть… – Джувия резко обернулась, заметив отсветы огня на собственных руках и ощутив его тепло на своей шее.       Она обернулась, уже догадываясь, что увидит, но, когда она все же смогла это увидеть, не поверила своим глазам. Ее веки широко распахнулись, а она сама так и стояла, глядя на раскинувшийся впереди пожар. Один из выстрелов военных сумел воспламенить льющееся с неба масло, и, точно тополиный пух, оно вспыхнуло. Занялось, словно спичка, жадно распространяясь по воде. Протягивая свои руки-рукава, огонь рос большим пятном, затягивая в свой эпицентр одно судно за другим. Разлитое по поверхности масло горело и жадно лизало бока кораблей. От его жгучих прикосновений металл нагревался и расширялся – трещали швы, скрипели заклепки, – но новая волна холодной морской воды смывала незваного гостя, вновь остужая металл. Из жара – в холод, из холода – в жар. Древние барды пели, что так закаляется сталь, – сейчас же так уничтожалось железо.       – Похоже, это он поджег масло, – неожиданно подал голос Сол, указывая на одного из вражеских кораблей.       Не нужно было спрашивать, почему выбор пал именно так. Повернув головы туда, куда указывал механик, члены экипажа «Призрака» увидели ужасающую картину. Почти у самого носа в корабле виднелась огромная дыра; раскуроченные и вывернутые наружу листы обшивки рваным цветком распустились на боку судна. Часть двух нижних палуб разорвало и уничтожило, корабль слегка накренило, и он стал зачерпывать дырой горящую воду.       – Кажется, он уже поплатился за свою глупость, – присвистнул Бозе. – Ну а что, нам это только на руку – одним противником меньше.       – Не будь глупцом. Расплачиваться за их опрометчивость придется всем нам, – прошипел Гажил. От напряжения вены на его шее вздулись, а пальцы до хруста сжали колесо. – Эти перепады температуры то от огня, то от моря износят металл и повредят обшивку.       И, словно в доказательство его слов, «Призрак» загудел. Этот тихий, но отчетливый гул разносился по всему судну – он урчал в трубах, перекатывался в темноте трюмных отсеков, раздавался из громкоговорителя, вибрировал в стенах, стоило лишь приложить ладонь.       Звук лопнувшего железа донесся даже сквозь шум дождя, а мгновением позже тонны воды хлынули в нижние отсеки корабля.       – Капитан! В левом боку пробоина! – раздался возглас из громкоговорителя.       – Задраить люки! Отрезать затопленные отсеки! – закричал Гажил.       Он знал, что его приказ будет исполнен, но он также понимал, что это лишь локальная мера: пока вокруг бушует пламя, новые и новые повреждения – лишь вопрос времени.       – Укрыться негде. Этот фронт очень велик, – прошептала Джувия, подбегая к выходу из рубки.       Она была права: на видимые румбы вокруг тянулись низкие облака масляного дождя, а под ними искрились и трещали плотные языки огня. Ужасающая картина Ада. Если тот все же существует, то Джувия была готова поклясться, что выглядит он именно так.       – Полный вперед! – скомандовал Гажил.       Корабль прибавил в скорости, но вскоре стало ясно, что она падает. Неминуемо падает.       – Что случилось? Почему мы замедляемся? – ахнула Сью, переводя жадный взор то на одного товарища, то на другого.       – Большая температура сделала корабль менее маневренным, ухудшив его обтекаемость, – развел руками Сол. – Его боковой каркас перестал быть цельным, и это привело к уменьшению скорости, какую может набрать корабль. Другими словами, мы стали медленнее и неповоротливее.       – Но ведь тогда нас нагонят. Вон, военные уже близко! Хотя… они ведь тоже должны были пострадать?       Сью обернулась на два надвигающихся корабля. Хоть они и шли медленнее, чем раньше, однако им, казалось, огонь был не так страшен. Вот тут-то и дала о себе знать увесистая броня королевских судов – она выдерживала натиск опасной стихии, защищая корабельный каркас.       – А что с Роугом и Стингом? – откликнулась Джувия.       – Судя по всему, им повезло больше нашего, – Сол покрутил кончики закрученных усов, поглядывая на обоих «Саблезубов». – Их броня оказалась прочнее «Призрачной». Что тут скажешь… Вот и окупились затраты на нее. А я ведь предупреждал, что не стоит экономить на материалах обшивки. Но наш капитан, помнится, что сказал? Что попробовал ее на вкус, и она его устроила.       Невольная шутка Сола в любой другой раз разрядила бы обстановку, но сейчас все обстояло слишком серьезно – на кону было слишком многое, слишком многое зависело от исхода этой ночи.       – Но нам нужно уходить! – вскоре воскликнула Сью. – Если мы останемся на месте, нас либо уничтожат, либо возьмут на абордаж!       – Похоже, этого уже не избежать…       Завороженными глазами Бозе взирал на вышедшие из красного марева два корабля. Точно два охотника, они наконец-то настигли свою жертву и теперь непоколебимыми убийцами надвигались на нее. Это конец, не так ли?       Упали абордажные мостки. Зазвенели цепи, ударились о фальшборт крюки. Шум затухающих винтов «Фиора» гудел в воздухе, когда его экипаж бросился в бой. Так саранча налетает на пойманную добычу. Тучей военные моряки высыпали на палубу «Призрака», в мгновение ока оживляя притихшую было на ней жизнь.       – Ария! Ты за штурвалом!       Гажил рванул к выходу, на бегу расчехляя оружие. Если уж им предстоит бой на смерть, он не станет просиживать штаны в ожидании спасения. Распахнув дверь, парень выскочил наружу. Его тут же окатил поливавший что есть мочи дождь: противные струи сбегали по лицу, стекали за шиворот, делали пальцы склизкими, отчего рукоять ножа то и дело норовила выскользнуть. Гажил, как и остальные моряки, не решился воспользоваться огнестрельным оружием – пример военного судна красноречиво дал понять, что с масляным дождем шутки плохи. Ненароком оторвать самому себе руку не хотел никто.       – Потанцуем, что ли, ги-хи?       И он бросился в самую гущу сражения.       – Похоже, «Призракам» не повезло, – стоя у окна рубки управления, спокойно констатировал факт Руфус.       – Слабо сказано, – Орга сложил руки на груди. – У них знатные повреждения, а «Фиор» взял их за самые жабры. Едва ли им удастся спастись. Даже за борт не прыгнешь – в самый огонь угодишь.       – Бог с ними, с «Призраками», – одернул обоих подчиненных Стинг. – У нас на хвосте висит еще один военный корабль, в который даже не выстрелишь, и пока мы от него не отделаемся, хорошего не жди.       – И что ты предлагаешь?       – Ну, – Стинг запустил пятерню в волосы, всклокочивая свои пушистые светлые вихры. Да, у него была одна идейка, но вот как отнесутся к ней товарищи… А впрочем, особого выбора у них все равно нет. – Эти королевские бронированные черепахи носят свой панцирь и думают, что неуязвимы.       – Но это правда. Их броня действительно крепче нашей, – Руфус бросил из-под пол шляпы умный взгляд на капитана. Длинные перья колыхнулись, пряча в своей тени пол-лица, но даже так было видно, насколько уверен в своих словах штурман «Саблезуба».       Но в ответ Стинг лишь осклабился.       – Верно. В защите корпуса нам с ними не тягаться, но и у них есть уязвимое место. Есть одна деталь, которую не усилишь броней, иначе это будет сжирать слишком много мощности.       По лицам, медленно озарявшимся осознанием, Стинг понял, что его мысль достигла цели. Она достигла, а значит, его план не так уж и сумасшественен.       Винты – вот та деталь, чей материал оставался обычным железом; вот та уязвимость, на которую был расчет молодого пирата. Снести винты напрочь! Снести – и лишить врагов мобильности. Да, план рисковый, но другой возможности может и вовсе не представиться.       – Но винты таких кораблей расположены довольно глубоко под водой, – нахмурился Орга. – Как ты планируешь к ним подобраться? Мы слишком легки, чтобы достать их.       – Вот именно. Пора стать ниже. Открыть кингстоны.       Почти стершаяся ватерлиния «Саблезуба» стала медленно уходить под воду. Белая, местами потрескавшаяся краска еще немного виднелась сквозь мелкие волны, но вскоре окончательно ушла вниз. Корабль проседал, погружаясь все ниже, все глубже.       – Что делает этот глупец? – нахмурилась Минерва, обернувшись на судно товарищей.       Нечто в ее голосе заставило Роуга насторожиться, и он, передав штурвал помощнику, вышел на палубу. Снаружи по-прежнему поливал дождь, но юношу это не волновало: единственное, что заставляло его сердце трепетать, – это вид судна его друга, медленно тонущего.       Вода бурлила вокруг борта «Саблезуба», пенилась, вздыбливаясь новыми всполохами неумолкающего пожара. Казалось, его языки тянутся все выше и выше и вот-вот, достигнув самой палубы, заползут на нее. И неизвестно, погубит ли корабль вода или же пожрет пламя.       Роугу показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он опомнился. Тревогу и страх вдруг как рукой сняло, и, что есть мочи, он рванул к штурвалу. Быстро отстранив рулевого, он с силой выкрутил колесо в сторону. Корабль потянуло вбок, а его нос нацелился прямо в гущу сражения.       – А ты что делаешь? Вы оба помутились рассудком? – скривила губы Минерва, подавшись вперед. При всей ее храбрости и отчаянности, она отнюдь не желала закончить свои дни, бесславно сгинув в пучине чужой глупости. Или безумия. Разобрать же, что видит перед собой, она не успевала.       А в это время, пока один «Саблезуб» резко менял курс, второй на всех парах несся на неприятеля. Корабль Стинга уже заметно прибавил в осадке, но капитан не спешил отступать. Крепко сжимая руль обеими ладонями, Стинг вглядывался в соседнее судно. С каждой минутой оно становилось все ближе; вот уже его корма горой нависла сверху. До чужих винтов оставались считанные десятки ярдов. Тридцать ярдов, двадцать.       – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сухо откликнулся Руфус.       – Это вряд ли, – Орга улыбнулся одной стороной губ. – Рассудительность и наш капитан – вещи несовместимые.       Десять ярдов. Нос «Саблезуба» резко ушел в сторону, а спустя несколько секунд почувствовался удар. Корабль тряхнуло, и уши заложило от оглушительного скрежета. Вскоре из трубы громкоговорителя послышался мужской голос, оповещавший о небольшой пробоине в носовом отсеке, но Стинг даже ухом не повел: он-то уже отдал приказ запечатать отсек заранее. Единственное, что хотел сейчас знать молодой капитан – это то, удался ли план. И не поздно ли еще вернуть кораблю плавучесть.       – Закрыть кингстоны! Включить помпы!       В брюхе судна заработали мощные помпы. Словно алкающие в пустыне, они стали жадно всасывать воду, втягивать ее, откачивать, выбрасывая обратно за борт. Пара десятков людей по всему трюму неустанно наваливались на механизм, раскачивая коромысло то вправо, то влево; то вправо, то влево.       – Кажется, сработало, – когда первое волнение прошло, пробасил Орга.       Он оглянулся на вражеский корабль, с наслаждением созерцая торчавшую из воды под неестественным углом пару винтов. Но не успел он порадовать новостью и остальных, когда выплывший из огня, точно сам черт, корабль Роуга столкнулся с обездвиженным врагом. Из длинных труб повалили новые порции дыма, двигатель заработал сильнее. Вырабатываемые мощности толкали «Саблезуба» вперед и отталкивали врага прочь, подальше отсюда – туда, где тот уже не причинит вреда никому. Лишенный возможности идти своей волей, королевский корабль только и мог, что загребать не работающими более винтами воду, разбрасывать огненные брызги и позволять чужаку управлять собой. Постыдная участь для служивых моряков, но таковы суровые реалии жизни.       Едва со вторым военным судном было покончено, стало ясно, что остался последний. Тот, с кого все это и началось, тот, кого они так и не сумели одолеть. Тот, кто разнес их в пух и прах, и тот, кого придется победить сейчас. Придется, иначе никак. Это понимали оба молодых капитана, и впервые за все время своей дружбы и морских плаваний, они думали одинаково. Им не нужно было перекрикивать стук дождя снаружи, чтобы донести друг до друга мысль. Эта мысль уже сидела в их головах. И точно так же синхронно, как и родилась эта мысль, оба железных носа устремились в одном направлении. Туда, где жесткой сцепкой дрейфовали и сжимали друг друга в объятьях «Фиор» и «Призрак».       – А что ты скажешь вот на это? – скаля белые зубы, выплюнул Стинг. Абордажные мостки восстановившего плавучесть «Саблезуба» с громким звоном обрушились на палубу «Фиора».       – Вряд ли Гажил будет рад такому, – улыбнулся Роуг, когда его корабль взял на абордаж «Призрак».       Сцепленные воедино четыре корабля. Никогда прежде ни один моряк не видел подобного. Никогда прежде никто не осмеливался на такое.       – А теперь повеселимся, – Стинг с товарищами рванул на штурм неприятеля.       – Покончим с этим раз и навсегда, – и Роуг с Минервой перескочили на соседнюю палубу.       Оказавшись на «Призраке» они тут же разбежались в разные стороны: вокруг царила такая суматоха, что и лиц-то разглядеть в серой пелене дождя было невозможно. Лица размывались, искажались от воды и ярости. То там, то здесь растекались лужи крови, тут же уносимые по водостокам за борт. Таков человек в его страсти победить и не проиграть; таков человек, лишенный выбора; таков человек лишь с одним желанием – справиться. Таков человек с желанием суметь.       – Неужели мы так и оставим их? – выдохнула Дженни, сквозь тонкий слой туч глядя вниз на черно-красное море.       Их дирижабль так и не успел преодолеть весь дождевой фронт, хотя и быстро набирал высоту, и теперь воздушный шар трепало от бьющих косых струй. Девушка, пряча лицо под полами цилиндра, поежилась от холода. Пальцы тут же ощутили противное масло, и ее передернуло от одной только мысли, что там, под потоками этого дождя, окруженные пляшущим огнем, дерутся десятки людей. Дерутся, еще и надеясь впридачу вернуться домой живыми. И что за мир такой, в котором им приходится жить?       – Дженни, отойди от борта, – хмуро откликнулся Рен. – Там не безопасно в такую погоду, а помочь ты им все равно не сможешь.       – Я и не предлагаю! – фыркнула девушка. – Просто мне кажется, что на этот раз они встряли в очень серьезные неприятности.       – Это правда, – Ичия покачал головой, печально глянув на пейзаж внизу. – Столкнуться с объединенными королевскими силами – это не обычная заварушка с дележом добычи. Парням, должно быть, очень нелегко, но до тех пор, пока мы не выйдем из зоны дождя, мы бессильны чем-либо помочь.       Ичия замолчал и перевел встревоженный взор на штурвал. В этот момент Ив, до сих пор сжимавший в ладонях бинокли, убрал окуляр и обернулся к остальным.       – Насколько я могу судить, этот фронт скоро пройдет. Он движется довольно быстро, а значит, рано или поздно мы…       Но договорить он не успел. Откуда-то сверху раздался хлопок, и все пятеро дружно вскинули головы. Они не могли знать, что от масла веревки стали скользкими и один из узлов смог развязаться. То самый, что огромными усилиями смогли завязать Роуг с Тотомару, – хлопающий лоскут бокового клапана был виден как никогда хорошо. Предназначенный для смены курса, теперь он темным пятном в темном небе хлопал по натянутой ткани шара. Дирижабль качнуло, довернув в сторону, и этого оказалось достаточно, чтобы особенно сильный порыв ветра надорвал шов. Трещина поползла ниже, выпуская из воздушного шара теплый воздух. Слишком быстрое стравливание давления – и дирижабль резко дернуло, понеся куда-то прочь. От неожиданного толчка Дженни ударилась о поручни борта, но встать она уже не успела: гондолу накренило, и девушка вывалилась за борт.       – Дженни! – испуганно закричал Хибики.       А в следующее мгновение он заметил, как их лебедка что есть мочи раскручивает лестницу. Подскочив к борту, Хибики перегнулся, страшась увидеть пустоту, но каково же было его изумление, когда он разглядел Дженни, зацепившуюся ногой в узлах веревочной лестницы и теперь беспомощно болтавшуюся вниз головой. Цилиндр слетел прочь и теперь медленно падал куда-то в воды Масляного Моря.       А Дженни тем временем стонала от боли в сдавливаемой ноге и молилась, чтобы эта боль не прекращалась. Ее снова дернуло, и девушка не смогла сдержать вскрик. Стоило лишь вытянуть шею, и ее взору представала красная пелена перевернутого моря, а когда она с усилием поднимала голову, то видела теряющую высоту «Кристину». Дирижабль резко снижался, а Дженни беспомощно болталась внизу. В какой-то момент она постаралась подтянуться, и ей это удалось. Судорожно вцепившись в деревянные балясины, она рвано задышала. В висках стучало сердце, а перед глазами все плыло. Дженни судорожно сглотнула, чтобы ее не стошнило, но попыталась взять себя в руки. Прошли бессчетные минуты, прежде чем ей это удалось. Вскоре сквозь шум ветра и шуршание дождя девушка расслышала крики Хибики.       – Дженни! Ты в порядке? Как ты?       – Цела, – еле выдавили она из себя.       – Постарайся подняться по лестнице, пока Рен с Ивом пытаются починить «Кристину»!       – Думаешь, это так легко?..       Руки дрожали, но Дженни сумела-таки перехватить балясину повыше. Она практически подтянулась, но в этот момент ладони соскользнули со смоченного маслом дерева. Пальцы разжались – и Дженни с громким криком полетела вниз. Она была уверена, что умерла. В такой ситуации у нее не было шансов выжить. Разжав стиснутые ужасом глаза, Дженни сначала увидела болтающуюся бечеву лестницы, потом собственные руки. В любой другой ситуации она бы ни за что не поверила, что способна ухватиться в полете, но теперь увиденное говорило само за себя, а жгучая боль в ладонях возвращала к реальности.       – Не выходит! – собрав в грудь побольше воздуха, выкрикнула Дженни. – Я не могу забраться обратно!       Но ответить ей не успели – дирижабль снижался все опаснее. Его гондола вот-вот грозила упасть в воду, и стоило Дженни обернуться, как она увидела стремительно приближающуюся трубу «Призрака». Один из натянутых железных тросов сбил девушку, она выпустила лестницу и, перебирая руками воздух, скатилась по тросу. Внизу находилась палуба корабля – она-то и послужила землей для Дженни. Устоять на ногах ей не удалось, и девушка, пару раз кувыркнувшись при падении, растянулась на залитом дождем железе. Когда она подняла голову, то увидела «Кристину». Дирижабль, с невероятным трудом сумев избежать столкновения, теперь что есть мочи выравнивал высоту.       – Неужели им удалось заделать дыру? – сквозь гул в висках, подумала Дженни.       Но если ее товарищи сумели избежать смерти, то ей повезло чуть меньше. И пусть она была все еще цела, оказаться в самой гуще боя – не самая большая удача в жизни. Тело ныло и не слушалось, но ему нужно было превозмочь это. Отдохнуть можно будет потом – если она, конечно, выживет. Сейчас же, как никогда прежде, нужно собраться с духом – сейчас или никогда.       Поборов первый шок от падения и боль в будущих синяках, Дженни тряхнула своим пышным хвостом.       – Ничего… Никто не посмеет увидеть меня не в форме, – и, выхватив тонкий нож, она побежала в рубку управления.       Оставалось всего несколько метров, когда ее нагло сшибли. Едва не упав, Дженни уже готова была возмутиться, но тут узнала в наглеце Джувию.       – Ты что же это, совсем позабыла о хороших девичьих манерах? Бегаешь тут и под ноги не смотришь, – вздернув носик, хмыкнула Дженни.       Знакомый голос заставил Джувию резко обернуться. В первый момент она даже не смогла отреагировать, но вскоре на ее лице стали проступать следы эмоций.       – Мы видели, что ваш дирижабль теряет высоту, – кивнула она. – Джувия боится представить, каким именно способом ты попала сюда.       – Красивую девушку куда только не занесет, – хитро прищурилась Дженни, незаметно потирая растертые до красна ладони.       – Красивых девушек не заносит. Они приходят сами.       Джувия с Дженни резко обернулись, только сейчас заметив вышедшую из тени Минерву. Оглядев обеих знакомых, та повела бедрами, сложив руки на полной груди.       – Кого только ни встретишь на вашем корыте, – усмехнулась она, глянув на Джувию.       – Вот и Джувии интересно, что ты здесь забыла.       Три девушки переглянулись. Вокруг сновали люди, звучал топот ног, каждые несколько секунд приходилось осматриваться и то и дело уклоняться он чужих ударов и тел. Нужно было заканчивать с приветствием и разбегаться, и они уже намеревались это сделать, когда еще один, совсем незнакомый голос, заставил их повременить с уходом. Насторожившись, они повернули готовы туда, откуда раздавался высокий, немного тягучий голос, и наконец-то увидели его обладателя.       – Я даже не ожидала, что встречу тут кого-то, вроде вас. Знаете, а меня не предупреждали, что тут будут девушки. Я думала, все будет гораздо скучнее, но как здорово, что я ошиблась.