Перезапуск

Уже больше недели я живу в гостевом доме Дагнаер. За столь короткий промежуток времени мною столько было узнано о быте людей в городе! Мне бы в жизни в голову не пришло то, что есть машина, вырабатывающая холод, которую повариха называет холодильником. В далёком детстве, когда я жил на болоте, мы выкапывали глубокую яму, которая заполнялась снегом зимой, и даже в самое знойное лето на дне ямы царил холод. Меня в целом удивило электричество. Алиса подробно объяснила мне, что эту необычную энергию Белые вырабатывают в своей крепости, Ненаньяре, но каким образом — большая тайна. Однако теперь нельзя представить жизнь без электричества, ведь оно не толко заставляет работать холодильник, но и лампы в фонарях городского парка, с его помощью можно разговаривать по телефону с теми, кто далеко, или просто слушать радио в свое удовольствие. Даже бензин в автомобилях заменили на аккумуляторы, в которых спрятано много электричества. Вообще, Алиса часто рассказывала мне много интересных вещей. Эта девчонка знала, как появилась жизнь на Земле, знала наизусть стихи на самых разных языках, она с легкостью парировала мои едкие замечания, и, что больше всего мне в ней нравилось, она обладала очень бойким характером. Очень часто из-за моей необразованности и полной дезориентации в человеческом обществе всякие богато разодетые дамочки ругали Алису из-за моих промахов. К моему удивлению, она с гордо поднятой головой и без капли смущения делала замечания этим, как мне казалось, идеальным людям. Мы с Алисой довольно часто прогуливались по Столице, и она рассказывала, что, кем и когда было построено. Мне это совершенно не интересно, но я старался никак на это не намекать. Такое странное желание обучить меня всему, что она знала, и показать мне все красоты города очень тронуло меня. За этот короткий промежуток времени я понял, что не все люди желают зла непохожему на них. Алиса давала мне высыпаться вдоволь, поэтому утро для меня никогда не начиналось раньше одиннадцати, а то и двенадцати часов дня. Сегодня, если я ещё не совсем запутался в планах на неделю, мы хотели сходить в цирк. Когда я впервые услышал описание происходящего в этом заведении, я вспомнил ад, каким мне его описывали в детстве: круглая арена, на которой животные выполняют неимоверные вещи, а с высоких трибун раздаются восторженные возгласы зрителей. А ещё меня смутил уходящий высоко вверх купол. По легенде, именно огромный каменный купол заменяет небо в аду. Но Алиса успокоила меня, сказав, что мне понравится, ведь это такой вид развлечения. С большим трудом выбравшись из объятий мягкой перины, я привёл себя в порядок и спустился вниз, чтобы сымитировать видимость завтрака. Старушка, работающая здесь поваром, очень сильно обижалась, когда я отказывался от её коронных блюд. Пару раз она даже жаловалась матери Алисы, но она, госпожа Аннета, объясняла это совсем просто: «Просто ваша стряпня нравится не всем». Такое мнение явно оскорбило талантливую повариху, потому с тех пор я старательно жую воздух и перекладываю еду Алисе в тарелку, говоря, что завтрак был особенно хорошим. Но в этот день мне повезло: я встал слишком поздно и еды мне не осталось. Алиса ждала меня около регистрационной стойки, где её мать ругала уборщиц. Увидев меня, Алиса сразу потеряла интерес к происходящему и подошла, точнее, подбежала ко мне. Первым делом она поздоровалась и спросила: — Выспался хоть? – Она улыбалась, глядя мне в глаза. Я до сих пор не мог привыкнуть к такой заботе со стороны человека. – Сегодня надо поработать в теплицах. Мама сказала, что твоя пара рук тоже бы пригодилась. — А как же цирк? – Сумасшедшая смена планов на день смутила меня. — Отец купил билет на вечерний, а не дневной сеанс, ещё до отъезда, потому что там будут эквилибристы. Так что всё успеем. — Эквели-что? – Я не знал очень многих слов и названий, которые хоть как-то относились к жизни городских жителей. — Эквилибристы. Ну, знаешь, они прыгают, по канатам ходят, всякие трюки в воздухе выполняют. Хотя это я уже об акробатах говорю, но суть практически одна и та же. — Все понятно, честно! – Я вскинул руки и с некоторым недовольством посмотрел на искрящиеся карие глаза Алисы. — Вот сейчас бузишь, а потом ведь тебя оттуда не вытащишь, – девчушка сникла, но такое между нами такое было обычной ситуацией. А ведь она была права. Несколько дней назад я тоже совсем не одобрял кино, но, сходив туда, я просился ещё и ещё раз. — Так, хватит, – прервав спор на тему цирка, я намекнул, что её аргумент пересилил все мои. – Что требуется от меня в этих ваших теплицах? — Надо срезать тюльпаны. А то они уже скоро распускаться будут, и потом их уже никто не купит. Если хочешь помогать, то надень что-нибудь потемнее и спускайся сюда. Нас повезут на электромобиле. Только поторопись и не усни, — она улыбнулась и вернулась к матери. Ах, она до сих пор напоминает мне, как я пошёл переодеваться, чтобы пойти на оперу, а в итоге лег на кровать и заснул. Неловко тогда вышло. На сей раз я очень торопился, потому что ну очень не хотел оставаться один в гостинице. Нет, тут есть всякие люди, например постояльцы и слуги, но я их побаиваюсь. Я до сих пор не люблю людей, ведь от них можно ожидать доносов или прочей мерзости. Алиса и её мать – исключение из этой чёрной массы. Особенно Алиса. Я довольно быстро спустился и уже чуть ли не с разбега запрыгнул в машину. Еще их по старой памяти иногда называли автомобилями, потому что «авто» значит «сам», а «мобиль» — движение. Да, я знал уже много таких маленьких слов-деталей. Например, «граф». Вот сложить «авто» и «граф», то получится «автограф» — сам пишу, своя подпись. И если знать много деталей, то можно понять значение любого современного слова. Всю дорогу Алиса учила меня этикету. Водитель никак не реагировал на такой урок, Аннета подсказывала, о чем еще мне желательно знать, а прислуга изредка хихикала, когда у меня проскакивал акцент. Мои гласные звуки звучали чересчур неестественно для местного грубого языка, а говорить иначе у меня не получалось. Я искренне желаю смерти тем, кто смеется над неудачами других. Как только на горизонте заблестели солнечные блики, характерные для блеска на стекле, Алиса перевела моё внимание в сторону прозрачных строений. Это были теплицы. Теплицы представляли собой огромные строения из металла и стекла и располагались на возвышенности за городом. Сравнить их высоту можно с двухэтажными домами, и сквозь стеклянные стены я смог разглядеть зеленую листву растений. Водитель заложил петлю, чтобы заехать на холм, и я умудрился увидеть, что не везде в них на данный момент пестрили те или иные цветы: где-то темными полосами лежал пустой грунт. Когда мы выбрались из электромобиля, мне показалось, что мы очутились в другом мире: небольшая мощёная брусчаткой полянка в стеклянном лесу, где хозяйка всех причудливых деревьев что-то горячо обсуждала с её заместителями, слепила меня солнечными бликами. Я, щурясь, осматривался, старался внимательно рассмотреть растущее внутри, но Алиса отвлекла меня: — Погода отличная! – Улыбаясь и глядя на чистое лазурное небо, сказала она. – Сейчас поработаем, а потом обязательно прогуляемся по открытым теплицам! — Это что же за теплицы такие? – Я опять не понимал, как можно объединить слова «теплица» и «открытая». – В чем суть? Их строят для того, чтобы отгородить растения от внешней среды. Зачем их открывать? — Чтобы цветы опылялись естественным способом, чтобы они могли насладиться настоящим солнечным светом, чтобы они закалились. Но мы делаем так только для окрепших, потому что ростки могут не выдержать перехода из мягкого климата в грубую пригородную атмосферу, а больные могут заразить других. Лучше не вдавайся в эти подробности ботаники, – Алиса взглянула на меня и, заметив мой настойчивый взгляд, направилась в сторону, куда уже успела уйти её мать. — Ран, пожалуйста, не говори мне о нелогичности. Я знаю, что ты падок на такие выходки в разговоре, но ты сам, зная чудеса магии, понимаешь, что логика – рамки формальности. — Тише ты, раскричалась тут, — я старался не говорить с ней на тему магии, ведь даже у стен есть уши. Не хочу подставить под удар голову семьи Дагнаер. Даже если меня уличат в магии, то помощь с их стороны должна быть скрыта. – Знаю я, что всё в этом мире странное, нелогичное! Но в теплицах я нашел и понял логику, да. На людей похоже. Согласись? Алиса резко остановилась на мгновение, но тут же, чуть ли не бегом, зашагала дальше. Кажется, я удивил её таким сравнением, и, судя по реакции, она приняла это слишком близко к хрупкому сердцу. Внутри стеклянного парника было ужасно жарко и влажно. Первые несколько минут стали для меня настоящей пыткой. Даже тюльпаны всех возможных цветов не радовали меня. Я стал слишком привередливым. Алиса избаловала меня, создала идеальные условия для проживания, и теперь я брезгал находиться в помещении с таким климатом. Надо будет упомянуть это сегодня, когда поедем домой. Оказывается, теплиц, где надо срезать набухающие бутоны растений, очень много, поэтому все, кто приехал и кто свободен, сейчас должны были взяться за садовые инструменты и заняться делом. Аннета в сопровождении нескольких работников, Алисы и меня важно расхаживала по рядам и внимательно рассматривала каждое растение. Её вмиг потяжелевший взгляд, казалось, заставлял хилые цветы выпрямляться, старые – омолаживаться, а молодые – взрослеть. Мать Алисы — властная женщина с аристократическими корнями. Осмотр теплицы с тюльпанами завершился, и Аннета громко и четко, как военнокомандующий, сказала: — Алиса, Рекардо, это всё на вас. Срежьте все цветы на продажу. Сортировать их по сортам не требуется. Но, пожалуйста, уберите и негодные тюльпаны, — она отвернулась и посмотрела на немолодого, но высокого крепкого мужчину. Тот всю нашу дорогу по стеклянным лабиринтам выглядел раздосадованным, а сейчас он явно был готов провалиться сквозь землю. Владелица хозяйства заметила метания подчиненного и, начав движение в сторону следующего парника, добавила: — Новый сорт не прижился. Не знаю, луковицы были испорченными, или же не смогли создать условия для декоративных бархатных тюльпанов, но факт остается фактом. О финансовой стороне мы поговорим позднее, месье Робэ. Мужчина, фамилия которого только что произнесла хозяйка, покорно склонил голову и удалился вместе со старшей Дагнаер. Когда тяжелая стеклянная дверь с дребезжанием закрылась, Алиса тут же вышла из образа дочери-паиньки и, дернув меня за рукав, побежала. — Ран, не стой столбом! – Крикнула она мне вдогонку. – Бери инструменты и начинай махать ножницами! Тут объём работы куда больше, чем кажется. Я живо догнали резвую девчонку и, взяв странный инструмент для срезания цветов, сделал под руководством Алисы обход нашей территории. Рыжеволосая плутовка привезла меня на настоящие плантации! Я думал, что по обе стороны от дорожки, по которой мы все время передвигались, расположились маленькие грядки, где небольшими кучками были посажены цветы. Как же я удивился, что дорожка оказалась главной улицей, а к ней примыкало огромное количество маленьких тропинок! Да это звериные тропки, не более! Даже рысь пройдет с трудом, что уж о неаккуратных людях говорить. И эти тропы уводили к стенкам теплиц. Да уж, работы у нас действительно много. Кстати, то, что мне выдала Алиса в качестве инструмента, я мог с огромным трудом назвать ножницами. Вот представьте, что старые добрые ножницы, которые я видел даже в детстве в лесу, модернизировали (ещё одно умное слово от Алисы). Лезвия находились перпендикулярно кольцам, которые как раз и были ручками. Очень хорошая идея, ведь срезать цветы так намного удобнее. Работу мы начали с обычных жёлтых и красных тюльпанов. В каждой цветочной лавке я видел подобные растения, так что и Аннета выращивала в небольшом количестве этих красавцев. Поначалу я очень долго возился с каждым стеблем, боясь сделать что-то неправильно, ведь каждая штучка была на счету магазина. С каждым срезанным тюльпаном я становился ловчее и вскоре совсем быстро перерезал мягкие и противно скрипящие стебельки. За самыми обычными следовали настоящие гиганты: если для того, чтобы срезать цветок, принадлежащий к предыдущему сорту, мне было необходимо на коленках ползать по земле, то сейчас я мог, не сгибая ног, подрезать тюльпаны. Эти великаны были мне по грудь, а Алиса в них могла гулять как в лесу, того глядишь и заблудится. К нашему несчастью, здесь оказались бракованные экземпляры: внешние лепестки бутонов сильно отслаивались и создавали ощущение, что цветок несвеж и скоро у него опадут лепестки. Я скрепя сердце смотрел, как Алиса уносит в отходный бак прекрасные растения. Ситуация усугубилась, когда мы принялись за те самые бархатные тюльпаны нового сорта. Половина луковиц не проросла, а другая половина уже отцвела — даже срезать ничего не пришлось. — Вот тебе и контракт, который точно окупит себя! – Недовольно, словно хозяйка теплиц, проворчала Алиса. – Что делать, Ран? Надо перекопать землю и выкинуть это всё. Мама будет очень зла… Девушка, мигом потеряв задор, побрела по звериной тропке в сторону выхода. Похоже, Алиса принесет мне лопату, чтобы я перекопал поля под стеклянным небосводом, а сама она собрерёт не пробудившиеся ото сна луковицы цветов. Я тяжело вздохнул и отряхнул руки от земли. Как же я скучал по такой работе! В детстве я очень любил сажать и собирать разные растения, и радовался, когда рожь давала большой урожай или когда картофель не был съеден короедом. Я не нуждался в этой еде, в а вот… Мои мысли прервались. Пока я нырял в детские воспоминания, мой взгляд наткнулся на хилый белый тюльпанчик с бархатистыми лепестками, по серединам которых пробегались фиолетовые прожилки. После желто-красных собратьев этот уродец поражал глаз: низкий и кривой стебель гнулся под тяжестью полностью раскрывшихся лепестков, тычинки и пестики начинали гнить, зеленая листва пожелтела, но вот сами его белоснежные пушистые крылья (иначе не назову эти лепесточки) пронизали мою душу. Не теряя ни секунды, я приложил руки к земле и, сконцентрировавшись, подал на землю небольшой магический разряд. Между моих пальцев блеснула синяя искра, и цветок мгновенно преобразился. Он стал похож на своих братьев и сестер, которых мы с Алисой приготовили для продажи, но особенные его черты сохранились. Улыбка растянулась на моем лице, я даже захотел принять полную форму, чтобы отпраздновать успех, но тут же вспомнил, что сзади, спереди, слева, справа и даже подо мною сидят точно такие же ангелы, которые не пробились сквозь землю. Я вскочил и, собрав заряд синего пламени в обеих ладонях, пробежался по периметру и диагоналям грядки. — Да, месье Жегро, перекопать полностью грядку с теми белыми тюльпанами, — Алиса, ведя за собой мужчину с лопатой, продиралась сквозь высокую листву гигантских тюльпанов, — ничто не взошло, нечего продавать. Будьте добры… Не договорив пары слов, девчушка и коренастый загорелый мужичок, выйдя из цветочных джунглей, оторопели, увидев невероятную картину: вся грядка, на которой пару минут назад темнел грунт и гнили взошедшие бархатистые тюльпаны, белели прелестные создания, отбрасывая друг на друга причудливые тени от бархатистых крыльев. — Святой Целитель… — В глазах Жерго читалось удивление. – И госпожа Дагнаер боится их продавать? Эти божьи дети прекрасны! Алиса, с трудом подавив приятный шок, наконец повернула голову в мою сторону. По её вопросительному взгляду я понял, что она спросила меня, мол, неужто это я все вырастил. Я кивнул и улыбнулся. Карие глаза девушки ответили мне небывалой радостью, и её милое лицо тоже озарилось улыбкой. Люди бывают такими очаровательными!