Перезапуск

Мальчик после нескольких прыжков смог достать ведро, висящее высоко на крючке, и побежал в сторону болота. Утро ещё не успело наступить, туман не развеялся до конца, но он сразу приметил силуэт женщины, протиравшей окна дома. — Ты чего так рано за ягодами собрался? – Спросила она у мальчика. — Чем раньше встану, тем больше будет у меня времени собрать для тебя морошки и клюквы, — ответил он. – А ещё я смогу дойти до руин, собрать там мха, и мы попробуем новое заклинание. Женщина вздохнула, наклонилась к мальчику и поцеловала его в лоб. — Будь осторожнее. Не тревожь кагушлов. Он энергично кивнул, скрылся в стороне болота, и женщина принялась за работу, слушая, как вдалеке гремит пустое ведро. Возле дома спелые ягоды были собраны, а зелёные мальчику рвать запрещалось. «Уж лучше будешь чаще проводить рейды, чем сразу срежешь все», — говорила ему женщина, которую он называл Нари. Мальчику, совсем не похожему на неё, нравилось всё в Нари: её чёрные длинные волосы, её блестящие карие глаза, её глубокие знания. Он мог часами слушать рассказы, читать с ней книги и просто работать в лесу, помогая ей выжить. Мальчик бежал по колено в воде, но его внимательные глаза не упускали ни одного ягодного куста. Увы, тут уже ягоды собраны, и пока что ведро оставалось пустым. Почувствовав, что он замерзает, мальчишка выбрался из воды на кочку, каких было много в болоте. Но Нари не разрешала ему передвигаться по кочкам, поэтому он крайне редко позволял себе залезть на них и погреться. Сейчас проблемой стала тина, запутавшаяся вокруг длинных когтистых пальцев. Мальчик быстро смахнул с чешуйчатой кожи водоросли и спрыгнул обратно в воду, продолжив путь. Пахло сыростью даже в полдень. Энтузиазм увел его далеко от дома, но здесь он нашел очень много клюквы. Она была кое-где переспелой и падала в воду, но все красные ягодки в итоге были собраны в ведро. Мальчишка весь перепачкался в грязи, в его белые волосы, собранные в хвост, набилась болотная трава, но он продолжал свой путь в глубь болота, не собираясь поворачивать обратно. Солнце начало опускаться за вершины деревьев, о чьи корни мальчик частенько спотыкался, но ржавое ведро до краев наполнилось морошкой и клюквой. Он не раз пытался распробовать вкус ягод, но каждый раз ничего не выходило, и мальчик перестал портить еду Нари, которая очень любила лесные лакомства. Только мальчишка собрался идти в сторону дома, как его внимание привлек запах, принесённый переменившимся ветром. Запах был чужим и ни на что не похожим, поэтому вызвал небывалый интерес, и мальчик забылся. Он вскарабкался на дерево, повесил на сучок ведро, а сам, перепрыгивая от ствола к стволу, направился к источнику запаха. Нари категорически запрещала ему прыгать по деревьям, потому что ветки могли поранить длинные уши или попасть в глаза, но склонный к приключениям мальчишка перемещался так, забывая о предостережениях старших. Прыгать выходило быстро и бесшумно, хотя когти оставляли отметены на ветвях, и в случае погони могли возникнуть проблемы. Но в лесу все любили Нари и её воспитанника и всегда помогали им, кто чем мог. Голубые глаза вмиг почернели из-за расширившегося зрачка, когда мальчик увидел людей со странными животными, стоящих на руинах города. Испугавшийся до потери разума, он спустился на землю и, прыгая с кочки на кочку, помчался в сторону дома. Чуть не забыв о ведре, но позабыв обещание не мешать кагушлам, он нёсся по кочкам и бугоркам, постоянно падал в вводу, но тут же вставая и продолжая бег. Солнце опустилось за горизонт, туман вновь поднялся над болотом, и только тогда мальчишка остановился, сев на камешек в воде. Его кофта и штаны намокли, даже в волосах оказалось много тины, тело пробрал холод. Мальчик тяжело и быстро дышал, его голова кружилась после долгого бега и противного запаха сырости, и он в беспамятстве окунул ведро в воду. Чувства к нему вернулись в тот момент, когда кочка зашевелилась и поднялась на два метра над маленькой фигуркой мальчишки. Гигант был покрыт слоем тины, с его мощных лап свисали водоросли, из живота выскочил небольшой тритон, а ветер трепал траву, выросшую у него на спине. Желтые глаза уставились на испуганного мальчишку. Чудовище прорычало что-то и схватило каменными пальцами хулигана за длинное ухо, поставив его на ноги. — Извините меня, пожалуйста! – Испуганно провыл мальчик, боясь заплакать. Чудовище долго и заунывно рычало, а перепачканный грязью малыш внимательно смотрел на него. Когда монстр перестал издавать звуки, мальчишка сказал: — Хорошо, я Вас понял. Извините, что спугнул лягушек. Я обещаю, что больше не буду бегать тут, — он потёр ухо и дождался кивка собеседника. Когда кагушл начал опускаться в воду, мальчик встрепенулся. – Скажите, пожалуйста, а вы не сможете поднять со дна болота моё ведро? Оно металлическое, с ягодками. Чудище что-то прорычало себе под нос и нырнуло в воду, пропав совсем. Мальчик переминался с ноги на ногу, размазывая по щекам грязь в ожидании возвращения услужливого кагушла. Тот вернулся меньше, чем через пару минут, вручив стальное ведро мальчишке. Оно оказалось доверху наполнено водой, но это не смутило малыша, и тот, поблагодарив чудовище, побежал в сторону дома. Нари ждала его. Радужное пламя в её ладошке освещало всю поляну перед хижиной, и мальчик сразу заметил её. Радостный, он бросился к ней, выставив перед собой ведро. — Смотри, что я принес! Клюква! И морошка! – Мальчик задыхался от радости. — Во все ямы провалился, да? – Нари смахнула с его головы еловую веточку, прилипшую к высохшей грязи на волосах. — Нет, я просто споткнулся об корень энта и влетел с всей дури в кагушла, который следил за квакшами и тритонами. Я клянусь, это было случайно! – Мальчик не стал говорить, что видел людей. Нари не разрешала ему приближаться к человеческим поселениям, а уж тем более идти по их следам в лесу. Люди не суются в эти места, если им, конечно, ничего здесь не нужно. А те люди, которые привели с собой странных животных, точно тут что-то забыли. — Иди-ка ты искупайся. Под водопадом промой голову. Я не хочу, чтобы ты грязь по дому разносил. Да и гадость всякая могла на тебя попасть. — А ты посмотришь пока ягоды, ладно? Там вода, но это мне кагушл налил, попросил передать тебе. — Да, я посмотрю, только ты хорошо помойся. Полотенце и сухую одежду я принесу. Нари забрала ведро и ушла в дом. Мальчик сразу же побежал к чистой воде, чувствуя, как что-то противное шевелится у него за шиворотом. Водопад имел естественное происхождение. Где-то выше, в горах, были ключи, и они стекали к подножиям, где расположились домик и болото. Хозяйственная женщина сразу сказала, что эта родниковая вода чистая, ещё не смешивавшаяся с болотной, поэтому в ней можно купаться, стирать вещи и мыть посуду. Низкая температура воды не была проблемой. Огненный шар, который мальчик уже умел создавать, хорошо нагревал воду. Как Нари и обещала, она принесла кусок ткани, гордо называемый полотенцем, и одежду. Мальчишка быстро оделся и, стараясь идти по траве, а не по голой земле, поспешил босой домой. В камине горел огонь, и возле него в огромном количестве меховых шкурок сидела темноволосая женщина. Появление мальчишки обрадовало её, и она почему-то рассмеялась. Обескураженный, мальчик спросил: — Что-то не так? — Всё в полном порядке, не волнуйся! – Еле сдерживая смех, ответила женщина и выставила перед собой ведро. К полному удивлению мальчика, там лежали камни. – Я всё понимаю, но как ты мог принести домой камни? — Не знаю… может, кагушл спутал своё ведро с моим и дал мне его, с камнями? – Мальчик покраснел от стыда, а его зрачки испуганно расширились, хотя в комнате было светло. — Не выдумывай, фантазёр ты мой! – Нари схватила мальчика и приподняла вверх. Он сопротивлялся, но женщина уложила его рядом с собой и провела ладонью по мокрой голове. – Представляю, как тяжело тебе было тащить ведро камней с водой! Ох, да что я тут говорю, ты же даже разницы между камнями и ягодами не почувствовал! — Извини, — пробубнил себе под нос мальчик. — В наказание завтра ты пойдешь за мёдом, понял? — Понял. Нари улыбнулась, взяла в руки расчёску и начала приводить растрёпанные волосы мальчика в порядок. Он вздрагивал и рычал, когда концы оказывались настолько спутанными, что ловкие руки женщины не могли с ними справиться. Когда неприятная процедура была закончена, в камин полетело полено. Огонь проглотил его, и пламя затрещало. — Ты голодный? – Спросила Нари, укутывая малыша в шкуру медведя. — Чуть-чуть, — прошептал мальчик. Без каких-либо пояснений, женщина поднесла ему ко рту запястье, но тот никак не отреагировал. — Избаловала я тебя, — покачав головой, сказала Нари. – Надо перестать тебя из шеи кормить. Мальчик глубоко вздохнул и поднёс губы к венам на запястье. Нежные руки Нари коснулись его лба, убрали упавшую на глаза прядь волос, и прошлись по длинному заостренному уху мальчика. Боли от его клыков она давно уже не ощущала, наоборот, была рада поделиться с ним кровью, а затем учить магии. Его ноги, похожие на лапы птиц, сжимали густой мех на шкуре, и Нари пощекотала ему стопы, хотя знала, что её воспитанник совсем не боялся щекотки. Когда ужин закончился, мальчик упал на меха совсем изнеможённый. Только сейчас, смыв с себя всю грязь, согревшись и наевшись, он понял, как же сильно устал. — Огненных снов, — слетело с губ мальчика, и он почти тут же провалился в сон. Нари укрыла его и пододвинула маленькое тело ближе к огню. Ночами даже в доме бывает слишком холодно, а тратить силы на поддержание тепла ей не хотелось. Сегодня она весь день наводила порядок в доме, и сейчас ей было охота спать. Не успела она положить голову на мех, как в дверь кто-то постучался. Нари быстро встала, чтобы повторный стук ночного гостя не разбудил мальчика. В дверь стучал энт. Это было огромное дерево, пораженное пару лет назад молнией. Женщина с помощью тяжелейших заклинаний лечила энта, и в результате тот дал ей клятву верно служить. Сейчас лесной дух выглядел встревоженным. — Что случилось? – Спросила Нари. Дерево проскрипело. — Быть не может! Энт снова коротко проскрипел. — Люди тут не появляются! Это болото – гиблое место! Дерево вновь издало скрипящий звук. На этот раз он был протяжным и, казалось, в нем присутствовала какая-то интонация. — Быть не может... – испуганно шепнула Нари. – Они привели своих тварей… будь добр, передай кагушлам эту новость. Если люди нападут на кого-нибудь из наших, то сразу идите ко мне. Человеческие звери опаснее, чем сами люди. Спасибо, что рассказал мне. Энт снова проскрипел и быстро зашагал в сторону болота на своих длинных лапах-корнях. Солнце не успело подняться над горизонтом, а мальчик уже приготовил чайничек с дымом для отпугивания пчёл. Нари спала, и он не хотел будить её. Мальчишка собрал небольшой мешочек, положив туда полотенце, бочонок и несколько листков лечебного дерева, если его вдруг ужалят. Сегодня его путь уходил в горы. Пчёлы не любили болотную сырость, поэтому жили на наветренных склонах. Для человека поход в горы был опасен из-за торчащих всюду острых камней, но лапы мальчика прекрасно амортизировали его прыжки, а чешуйчатая кожа не боялась торчащих выступов. К тому же дыхание не сбивалось на больших высотах, и он спокойно продолжал подъём. Улей, найденный Нари довольно давно, никогда не пустовал. Пчёлы строили соты не в дереве, а в камнях. Многометровые водопады скрывали за собой огромные ульи, поэтому дикий мёд с так называемых медовых водопадов ценился в ближайших человеческих поселениях. Нари же любила его за терпкий вкус и за то, что ученика можно было наказать, послав его собирать горную сладость. Мальчик, подойдя к речке, в которую срывались водопады, сбросил с себя одежду, а из мешка достал деревянный бочоночек. Ловкие руки и цепкие лапы позволили ему быстро вскарабкаться по отвесной каменной стене. В это утро пчелы оказались почему-то злее обычного, поэтому пришлось спрыгнуть в ледяную реку, доплыть до берега и достать дымящийся чайничек. Во второй раз насекомые сразу разлетелись в стороны, давая возможность мальчику рукой выгрести мёд и даже соты. Пчёл на медовых водопадах было так много, что мальчишка не боялся повредить восковые домики медовых насекомых. Бочоночек быстро заполнился, и полетел в реку вместе с мальчиком. Обмотавшись сухим полотенцем, он сел на камень под горячие лучи солнца, и начал греться. Вкус меда оставался для него загадкой, но Нари очень любила его, поэтому мальчик бережно убрал бочонок в рюкзак. Согревшись он направился домой. Горная растительность распустилась под лучами солнца, а шум реки сопровождал маленького путешественника всю дорогу. Несколько раз на его маленькую фигурку с высоты бросались крупные птицы, но он отмахивался от них шипящими заклинаниями, не причинявшими пернатым никакого вреда. Наказание оказалось подарком. Погода в горах всегда была непредсказуема, чаще всего тут лили дожди, но сегодня мальчику повезло. В траве кто-то пробежал. «Энт», — подумал мальчишка, провожая взглядом бегущее растение. Ветер иногда пытался сбросить путешественника в пропасть, но когтистые лапы, прочно впивавшиеся в горные породы, удерживали трясущееся тело на горных тропках, прижимающее к груди мешочек с драгоценным мёдом. Ландшафт сменился, и скоро мальчишка оказался в родном лесу. Ветер дул не со стороны болот, поэтому свежий горный воздух ласкал чуткий нюх малыша. Родные деревья и аромат луговых цветов – что может быть лучше! Улыбаясь, он шёл по траве, под которой хлюпала вода, но сейчас он рад был просто подарить Нари мёд. Золотистая тягучая жидкость, с которым она пьет чай, делает хлебные изделия и много чего другого. Казалось, мальчик почувствовал тот самый сладкий вкус мёда, который описывала ему женщина каждый раз, когда ела его. Со стороны дома раздался отчаянный крик. Мальчик дернул ушами, направляя их в сторону источника звука. Кричала не Нари, но волна страха и безумия охватила его. Он бросил рюкзак и понёсся домой. Ветки хлестали по лицу, но он бежал, забыв обо всём. Вернул его в осознанный мир бой, развернувшийся у хижины. Энты, кагушлы и Нари заклинание за заклинанием кидали в зверей, которых мальчик вчера вечером видел в древнем городе. Женщина отчаянно создавала радужные огненные шары и посылала их в сторону людей, а обитатели болота раз за разом блокировали входящий урон. Пара человеческих чудовищ упали на траву, безумно рыча. Они были ранены, но из их ран не сочилась кровь. Они бились в конвульсиях, подползая к друг другу. В какой-то момент один монстр вцепился в другого, и оба срослись в одного большого, более мощного зверя. — Чёрт возьми! – Крикнула Нари, увидев новое чудовище. Мальчик сообразил, что его ещё не заметили, и выскочил из высокой травы, прыгнув чудовищу на бёдра. Ловким движением рук и лап, он по спине добрался до шеи. Острое черное лезвие, появившееся в руке мальчишки, перерезало глотку монстру, тот упал, придавив своей огромной тушей маленького воина. — Ран! – Вырвалось из груди Нари. Она подняла руки вверх, сделала хитрые движения пальцами, и в сторону оставшихся чудовищ полетели молнии. Женщина выбралась из окружения энтов и кагушлов, чтобы помочь оправится мальчишке от шока, но он сам встал и уже готовил синий огненный шар, предназначенный для людей в белых рясах. Молнии, огонь, тина, вода, древесина – всё шло в бой, всё использовалось в качестве защиты и оружия. Человеческие маги быстро поняли, что живым щитом являются кагушлы и энты, поэтому большинство болотных чудищ погибло в первые минуты боя. Мальчишка и Нари ожесточённо отбивались. Результатом стали чудища, чьи останки оказались расплавлены или утоплены. Самым страшным было то, что у человеческих магов не кончались чары, и они каждый раз атаковали с одинаковой силой. Воспитанник Нари в силу неопытности и возраста быстро выдохся, и его главным оружием стали кости улвуров. Самаже чародейка во время боя сказала, что этих чудовищ создают люди, пытаясь повторить созданных природой оборотней. Женщина с трудом поддерживала щит, защищавший её от белой магии людей, и изредка выпускала в сторону клириков разноцветные пестрые молнии. Роковым моментом стала трещина огромного щита, а впоследствии его полное разрушение. Люди в белой одежде кинули золотистые сети в сторону женщины, и та упала на землю. Мальчишка попытался метнуть в бородатого старика импровизированное костяное копьё, но мощный удар по спине повалил его на траву, промокшей от сока энтов и воды кагушлов. — Попалась, ведьма! – Победоносно крикнул человек. — Я не ведьма… — подавленным шёпотом, вытирая кровь, текущую с виска, прохрипела Нари. — Да?! Тогда как же объяснить то, что ты лечила людей из соседней деревни нецерковной магией? Как же объяснить то, что ты ушла в проклятые болота, когда у твоего дома оказался демон?! Мальчик вздрогнул, поняв, что говорят о нём. Он попытался отползти в сторону воды, чтобы уйти от людей под ней, но огромная созданная магом рука схватила его, поднеся к Нари. — Посмотри, что ты вырастила! Это чудовище убьёт тебя и всех людей! – В ярости кричал клирик, тряся мальчишку в гигантской руке. — Вы ничего не знаете! Он безобиден! Демоны нападают только на тех, кто проявляет агрессию к ним самим, — отчаянный крик Нари заставил навернуться на глазах ее ученика слёзы. — Если бы ты убила эту мерзость и отреклась в Церкви от своих радужных способностей, то я сейчас бы мог награждать тебя, как второго Целителя, известного миру. А ты убила моих слуг, пытаясь защитить жителей проклятых болот и эту мелкую, уродливую дрянь! – Старик ожесточенно бросил мальчишку, и тот чудом приземлился не на голову, а на ноги. Все его тело болело после крепко сжатых пальцев магической руки. — Я ходила в монастыри! Никакой помощи, только угрозы… — Нари, пошатываясь, шла к мальчишке. – Потом я начала исцелять людей в родной деревне. А потом у двери моего дома я нашла завернутого в трясину ребёнка. Он был совершенно беспомощен, не мог даже ходить из-за множества травм. Я вылечила его, но жителям деревни это не понравилось, поэтому я ушла сюда. И вы, когда я никому не мешаю, хотите… хотите убить меня! Вы предложили мне убить ребёнка, а теперь вы хотите убить нас двоих. Демонами надо называть не жителей Ландамаери, а Вас, Юалд. Старик, побагровев от гнева, обрушил свой магический кулак на женщину, не оставив ей шансов выжить. Но чуткий слух мальчишки услышал тихое, почти неуловимое «Ран». Мальчик потерял контроль над собственными злостью и страхом и с диким воем кинулся на священника, но тот с легкостью пырнул его ножом. Первые секунды маленькое тело билось в конвульсиях, а на губах его пенилась кровь, но сразу после быстрая регенерация позволила ему залечить смертельную рану. — Какой бойкий уродец, — изучая когти на лапах, сказал клирик. – Ты должен будешь рассказать всё, что знала эта женщина. Она ведь ничего больше нам не скажет, да? Голубые глаза беспомощного мальчишки метали молнии гнева. Клирик смеялся, хотя его сапоги были запачканы кровью.