Перезапуск

Голубятни уже не так востребованы, как в былые времена: их вытеснили телефон и телеграф, ставшие доступными всякому человеку. Многие птахи оказались на улице, но не покинули стены родного города, а осели на его каменных мостовых. Дети с радостью бегали за птицами, а те, в свою очередь, охотно клевали с рук пшено и крошки хлеба. Казалось, птицы забыли о своём начальном предназначении, но вышедший ранним утром из своего дома Виллафрид знал, что при желании почтовый голубь будет найден. Пользоваться новыми технологиями было крайне опасно, потому что техника слишком сложна для понимания простого военного. Если кто-то начнёт прослушивать звонки или же читать телеграфные послания, то Тиорунг узнает об этом в критический момент. А сейчас надо шифроваться как можно сильнее. Теперь стоит думать о том, что каждый человек может предать генерал-майора в руки закона, где с ним церемониться никто не будет. Поступила информация, что клирики могли усилить слежку за Виллафридом, ведь он крайне странно повёл себя, уведя в ту ночь с собой двух людей. Опытный воин чуял, что за ним следят. Наверное, его письма вскрываются с помощью белой магии ордена и так же легко запечатываются. Но мало кто догадается, что основную информацию генерал-майор доверяет птицам. Серый голубь послушно склевал у седеющего мужчины в светской одежде хлеб, дождался, пока к его лапке привяжут бумажку, и, внимательно посмотрев в ледяные глаза человека, взлетел. Умная птица чувствовала, куда ей лететь. Тиорунг никогда не пользовался услугами почтовых голубей; сейчас он в первый раз выпустил в полёт птаху. Видимо, общение с Раном научило его передаче мыслей через внимательные взгляды. — Я сошёл с ума, если смог загипнотизировать голубя, — шепнул он себе под нос и направился к дому. Ран сидел за рабочим столом старшего Дагнаера. Норрер до сих пор находился в отъезде, а его верная жена работала в кабинете у теплиц. Гостиница находилась в полном распоряжении слуг, гостей и Алисы. Демон спокойно брал карандаши, линейки и циркули, лежавшие в ящиках стола, сделанного из красного дерева. Юноша усердно вычерчивал руны в небольшой записной книжке, которую сам же нашёл на столе Дагнаера. Алиса пару раз интересовалась, каким образом им пригодятся листочки со странными рисунками, но Ран лишь повторял, что руны в кармане никогда не бывают лишними. Ножка циркуля выскочила из бумаги, и юноша выругался. — Железка проклятая! И как тобой пользуется отец Алисы? Тобой толькой ковырять стол можно. — Ран! – Из-за двери донёсся голос дочери хозяина циркуля. – Ты чего так злишься? – Она зашла в кабинет. Демон, словно её отец, работал при свете свечки в полном бардаке. Осторожно переступая через разбросанные по полу принадлежности для черчения, она подошла к Рану. – Не утруждайся ты так. Лучше подумай о еде. Мы с генерал-майором Тиорунгом помрём с голоду в этом болоте. — Я сразу сказал, что не хочу, чтобы ты ехала, — юноша вырвал испорченную страницу и, скомкав, кинул на пол. – Я не могу сделать ровный круг. Помоги, пожалуйста. Алиса взяла циркуль, отмерила положенный радиус и ловко провела окружность в книжке. Глаза Рана наполнились удивлением, он что-то заворчал, но девушка только рассмеялась и потушила свечу. — Отдыхай. Завтра тяжёлый день. Поспи хоть каплю, — она ловко вертела в руках циркуль. – Пожалуйста. Ран встал со стула, хлопнул книжкой и, схватив Алису за руку, быстрым шагом вышел вон из кабинета, шумно закрыв за собой дверь. — Я в душ и спать, — коротко сказал он, явно злясь, что ему не дали доделать руны. Но отчасти и демон укорял себя за то, что часто впадал в ярость из-за просьб Алисы, желающей ей лишь добра. Девушка шустро легла в кровать. Её пугало болото, находящееся далеко-далеко от Столицы, ее дома. Но разве можно отказаться от приключения и вырваться наконец из надоевшего родного гнезда, которое Ран как-то сравнил с теплицей? Голова Алисы вмещала в себя сотни прочтенных книг, но какой же в них смысл, если нельзя применить знания на деле? К тому же чувство несправедливости гнало ее на помощь к таинственным обитателям Ландамаери. Алиса уже представляла себе народное ополчение, которое восстало против афериста-архиепископа. Она вместе с Раном и Виллафридом возглавит его, и когда-нибудь о ней, быть может, напишут книгу... Однако в глубине души Алиса признавалась себе, что боится остаться без Рана. Хоть тот и часто язвил, спорил, даже бесцеремонно хватал её за руку или плечо, она больше не представляла жизни без него. Боль наполнила ее душу, и Алиса заплакала. Странная и необъяснимая безысходность витала вокруг неё, заставляя слёзы течь по щекам и падать на подушку. Рану она будет лишь грузом. Вообще, девушке следует заниматься домом, а не искать вход в Ландамаери где-то в проклятых болотах, где водятся мистические существа. На подоконнике её окна суетилась птица. Алиса обратила на неё внимание давно, но не придавала голубю никакого значения. Таких птиц много в крупном городе. Она даже ловила их в детстве, когда мать и отец не видели. Забавные движения упитанной птички заставили улыбнуться юную Дагнаер, а громкое курлыканье, слышимое даже сквозь стекло, помогло забыть холодный тон Рана. Алиса встала с кровати, поправила ночное платье и подошла к окну. Голубь суетился и явно не собирался улетать. — Малыш, ты ручной, что ли? – Девушка медленно тянула руки к ручкам на окне, чтобы впустить птицу, не напугав ее. Окно открылось, и серый комок влетел в комнату, шумно хлопая крыльями. Голубь сел прямо на стол и начал клювом стаскивать с лапки веревку, явно мешавшую ему. Перегрызя маленьким клювом свои путы, он взвился под потолок, пару раз ударился о люстру, и только потом вылетел прочь. Испуганная и удивленная таким поведением девушка подошла к столу, где голубь скинул верёвку. Она аккуратно двумя пальцами подняла бечеву и заметила небольшой кусочек бумаги. Быстро, забыв об осторожности, она развернула его и начала читать письмо, написанное знакомым почерком. Письмо было на древнем языке, который знали только врачи. Этот язык умер, ни один народ на нём уже не говорил, но уважающие себя люди продолжали учить его. Видимо, генерал-майор был уверен в глубине знаний Алисы, раз написал ей послание и отправил его таким странным образом. Часы громко тикали, а по крыше носились голуби и вороны. Ран сидел на краю кровати, внимательно изучая письмо. Алиса сидела рядом и как будто в последний раз слушала шум города и цивилизации. Следующую ночь она проведёт уже далеко отсюда. — То есть Виллафрид думает, что мы под прицелом этих уродов в белом? – Ран не выбирал приличных выражений для описания ситуации. — Да. Поэтому завтра мы должны навестить одного городского... чудика, а потом по ситуации бежать или к генерал-майору, или к капитану, — Алиса взяла в руки клочок бумаги. Вроде бы она правильно поняла написанное, даже проверила себя по отцовскому словарю. Ошибки быть не могло. Завтра Алиет и Виллафрид разделятся. Женщина встанет за штурвал быстроходного катера, на который ребята побегут, если святые отцы решат напасть. Если же все будет идти согласно плану, то до Тритоньих болот Рана и Алису повезёт Виллафрид. Ночью следующего дня семья Тиорунг воссоединится в обусловленном месте. Если кто-то не придёт, то отряд отправится без одного своего члена. Путь от дорог до болот обсуждался ранее, так что потерявшийся или отставший вполне сможет догнать остальных. Сейчас нужно лишь выбраться из Столицы, не привлекая лишнего внимания. Стратег и тактик, Виллафрид передал ребятам инструкции, касающиеся отъезда из города. — Будем надеяться, что запасные планы этого горе-мечника нам не понадобятся, — Ран кисло улыбнулся. Алиса кивнула, кинула бумажку в камин, и та растаяла, превратившись в золу.