Перезапуск

Впервые за долгое пребывание на воле во мне всё клокотало. Я давно так не желал закричать, а, может, и испепелить что-то. Гнев заволок глаза. Я был зол на Алису, потащившую меня к городскому колдуну. Теперь старик мёртв. Я был зол на клириков. Они уничтожили души двух людей, волка и быка, чтобы создать ужаснейших улвуров, которые в конечном итоге тоже были убиты. Я хотел бы раздробить им рёбра и вымазать в крови их белые одежды за то, что они мешают существовать магии, отличной от их, в этом многогранном мире. И я был зол на себя. Я презирал себя за слабость, проявлявшуюся чуть ли не каждый день. Слишком комфортные городские условия сделали меня чересчур привередливым, а постоянность питания отучила меня голодать. Сейчас я убегаю от клириков. Как они узнали, что мы придем в лавку продавца ковров и зелий? Кажется, Тиорунг чего-то не договаривает, однако только он сможет вывезти нас в мои родные края, где станет безопаснее. Вообще, чего я хочу? Я уже не верну Нари, не верну спокойный дом в лесу. Я даже не представляю, как устроен разлом, который так волнует Белых. Почему Нари не вернула меня домой, если разлом был так близок? Зачем она мучила себя, давая мне кровь, если просто могла возвратила меня, когда я был маленьким? Дрогнул ковёр. Алиса спряталась под потолком, укрывшись им. Кажется, ей было неудобно сидеть на брусьях. Я приоткрыл крышку огромного сундука. — Иди сюда, — громко шепнул я, стараясь не нарушать тишину. С каждой секундой возрастала вероятность появления клириков в комнате под крышей, где мы спрятались. – Сядь здесь, а я под потолок залезу. Алиса кивнула и ловко спрыгнула вниз. Поразительно! Она таскала с собой тяжеленный меч, толку от которого почти не было. Порох давно вытеснил сталь, но девушка не соглашалась с этим. Я её прекрасно понимаю, но всё-таки на такие рискованные вылазки лучше брать что-то компактное и лёгкое, а не клеймор. Я выбрался из сундука и придерживал окованную металлом крышку, пока Алиса усаживалась внутри. Вдруг её меч выскользнул из рук, и я чудом поймал его до звонкого удара об пол. Девушка дрожала, и холодные пальцы не слушались её. — Все хорошо, — я постарался утешить Алису. – Я не слышу ни запаха, ни звуков от Белых. Может, они заблудились в иллюзии и померли от страха. Алиса растерянно кивнула. Вмиг в глазах покраснело. Я всунул клеймор в сундук, толкнул крышку вниз, и та громко захлопнулась. — Ты тоже не помри от страха! – Крикнул я. – И почему я поверил твоим слезам и потащил с собой?! Лучше бы ты была дома! Ты мне не нужна! Алиса не ответила ничего. Я с разбегу постарался запрыгнуть под потолок, но тонкий ковер, висевший на стене, не выдержал меня, и под оглушительный треск разрывающегося полотна, я рухнул на пол. Злость кипела во мне. Я слышал сладкие обещания девчонки, которые раздавались налево и направо, я вспоминал запах крахмала, на который служанки в доме Алисы не скупились. Меня выворачивало наизнанку от города, от его обитателей. Ненаньяр мог бы показаться сказкой. Свободы в клетке куда больше, чем в городе. Прямо перед моим носом пронеслась белая молния. Может, если бы я не растянулся на полу, меня бы сожгли заживо. Я резко вскочил и машинально потянулся левой рукой к рунам, а в правой зажёг синее пламя. Клирики, как они это умели, ворвались неожиданно, но с шумом и настоящим светопредставлением. Среди городской стражи и молодых священников, я увидел знакомое полное лицо. Если мне не изменят память, это ученик Юалда, сковавшего меня когда-то на болоте. Старик Кордл хоть невысок и полон, но его магический потенциал крайне велик. Мне стоит целиться в него. Стража и ученики воскресных школ мне ничего не сделают. Я сделал несколько шагов вперед, размахнулся, и швырнул огненный шар в стражу. Люди закричали, но назад не отошли. Оглушающий запах горелого мяса говорил о том, что я смог уменьшить количество врагов. Неплохо. Ответом мне стали выстрелы из револьверов, пистолетов и даже небольших охотничьих ружей. Я вырвал из записной книжки третий лист, на котором была начерчена замедляющая руна. Кусок бумаги сверкнул у меня в руках зелёным, и весь свинец, летевший мимо и в меня, остановился, словно застрял в желе, которое так любила мать Алисы. — Прекратить огонь! – Отдал приказ мужчина в мундире, и выжившие стражи опустили дула. Опять неловкая пауза. Мы так жаждали прочитать друг у друга план действий, что не начинали их. Я выпрямился и уставился на Белого Ворона. Его маленькие глазки тоже смотрели на меня. Руками Кордл не шевелил, значит, никаких заклинаний в ближайшие пару секунд от него не будет. Я снова пригнулся, словно собирался рвануть вперёд. Моё движение посеяло смуту среди молодых клириков и стражников, поэтому я громко рассмеялся. — Так должно быть? – Донесся до меня голос одного из военных. — Клай-норэ совсем не изучены демонологами, поэтому всё возможно. Может, у него горячка, — ответил ему кто-то. — Атакуйте, живо, — коснулся моего уха голос Кордла. Поздно опомнился. В меня полетел град магии, смешанный со свинцом, но практически всё летело мимо. Смута в душах людей творит ужасные вещи. Даже магию мою использовать не надо. Но я же не циркач, чтобы просто позабавить их, поэтому в моей руке ещё раз загорелось синее пламя, я подобрался как можно ближе и швырнул шар в клириков. Как я и думал, Кордл не начинал первым бой, чтобы пойти в быструю контратаку, пока я собирался с мыслями. По моим ушам ударило церковное пение и органная музыка, в носу защипало от запаха кадила, а в глазах побелело. Не зная, куда бить, я призвал аркогаралей, и те создали вокруг меня чёрный куполообразный щит. Пришёл в себя я достаточно быстро, поэтому тени живо расползлись по углам, ожидая следующего моего приказа. К ужасу, моя атака не задела никого. Чёртовы щиты! Не могу уследить за всеми, и, видимо, один белый уродец заготовил щит ещё во время моего безудержного веселья. Я попятился назад, стараясь отойти от сундука, в котором лежало почти что золото. Вся орава следовала за мной, прижимая меня к стене. Сам того не заметив, я оказался в тёмном углу. Под моими ногами ползали тени, но их я берёг на другой случай, более серьёзный, чем простые выстрелы и световые копья. Я бы пошёл в атаку, но не на людей, а на несущие стены, чтобы похоронить людей и себя под тяжёлой крышей, но Алиса не давала мне это сделать. Однако, если дело закончится хорошо, то я, кажется, сам растерзаю её. — Пора заканчивать, — сказал Кордл и поднял вверх свою полную руку. Я приготовился отразить магический захват, но… его не последовало. От меня во все стороны по полу расползлись синие языки пламени, говорившие об активации заклинания, но ничего не происходило. Я окинул взглядом клириков и стражу. Последних перед Кордлом стояло всего двое, и ещё трое стояли позади него. В магической руке клирика оказался не я, а сундук. Он парил на высоте около двух метров, а под ним стояли стражи. Вдруг в грудь словно попало пушечное ядро. От боли я приложил руку к поражённому месту. Нет, я цел. Это внутри задрожало. — Ну, что, так и будем слюни по щекам гонять, или перейдем к делу? – Издевательски улыбаясь, поинтересовался клирик. Я молчал. — Думаешь, мы не видим сквозь стены жизнь? Глупое создание. Итак, подними руки вверх, или же я прикажу тройке опытных воинов вонзить лезвия в это старье, — свободной рукой показал Кордл в сторону сундука. Я не принимал никаких действий. Сколько уже людей погибло из-за меня? А скольких я убил сам? Плюс или минус одна жертва – ерунда во всех этих числах. Вообще, зачем мне думать о людях? — Целитель видит, что демон отказался от ученицы! – Кордл перекрестился сам, затем осенил крестным знаменем стражей-палачей. – Вставляйте лезвия. Первым в сундук со скрежетом вонзился тонкий, но широкий лист стали. Он пронизал его от дна до крышки. Кто мне эти люди? Они пища для меня в этом мире. Это низшие создания. По законам природы я не должен был встретить людей, как пингвин никогда не встретит белого медведя. Вторым в сундук вошёл более узкий лист. Он прошил окованное дерево на уровне боковых ручек. Моего уха коснулся резкий выдох воздуха. Люди согревают людей. Если бы родители девчонки знали, что я чудовище, они бы в жизни не подпустили меня близко к дому. Вот клирики знают, что я такое, и боятся меня. Да, боятся, если хотят избавиться. Люди, они такие. Ненавидят, если не хотят рядом видеть кого-то; уничтожают, не зная, что перед ними может быть нечто великое. Третий лист уже некуда было вставлять, но хитрые священники раскалили его, и он легко, словно нож сквозь масло, прошел от нижнего левого угла к верхнему правому. Сквозь гнилые доски на пол потекла кровь. Свежая, алыми струйками она потекла по паркету, уложенному на этом чердаке. Запах этой крови я знал, даже любил. — Алиса… — сорвалось у меня с губ. Кордл что-то сказал, неуклюже махнул рукой в мою сторону, и трое солдат отошли от окровавленного сундука, упавшего на пол. В глазах краснело. Я не слышал слов. Нос уколола невидимая иголка, и на глазах появились слёзы. Опять клокотание внутри. Не обдумав ни одной детали, я без оружия, но с воем набросился на клирика. Он выставил вперед руку, собираясь поймать меня, а его ученики начали плести сеть, чтобы спеленать меня. Я всем телом угодил в нехитрую ловушку, но из углов вылетели аркогарали, которые впитали силу тени и смуту людей. Темные клинки безудержно вились вокруг магов, стараясь искрошить их, как ножи, но щиты были слишком крепки. От злости я клацнул зубами. От внезапного звука один из стражей выронил ружье, и оно упало мне под ноги. Длинными птичьими пальцами я подхватил оружие и, кое-как раскачавшись в ловушке, швырнул тяжелую железку в затылок Кордлу. Увы, ружье не достигло цели, но насмерть повалило ученика. — Что за чертовщина?! – Вырвалось у одного из молодых магов, увидевшего труп соратника. Сеть ослабла, и, сверкая синим пламенем в глазах, я выбрался из неё. Глубокий вдох. Алиса… Воспользовавшись суетой, я вырвал руну из записной книжки и положил в кровяную лужу. Сердце внутри дрогнуло, а затем я уже ничего не чувствовал. Ничего, кроме рокотания в груди. Чёрные, чёрные как уголь, как сажа, копоть, они мстили. Впервые я видел аркогаралей такими разъяренными. Оказывается, у этих теневых чудищ есть пасть, и клыков в ней не меньше, чем у меня. С шумом, словно оперённые, у них поднялись веки, и из тьмы выглянули многочисленные зелёные глаза с узким вертикальным зрачком. Если бы я был спокоен, я бы испугался такого эффекта своих слуг, верно шедших за мною с самого детства, но сейчас я рвал когтями и без того мертвую плоть, посылал синий огонь в отчаянно защищавшихся людей. Я весь был вымазан в чужой крови, а вот клирики – в своей. Неужели я отомщу за Нари? Как же сладка смерть врага! Я мог бы достать клеймор Алисы или создать ятаган из аркогаралей, но я атаковал когтями и зубами, воя и рыча. Сейчас я ненавидел всех и вся. Неудержимая сила опьянила меня, и я хотел уничтожить главу Белых, но Кордл защищался, забыв об учениках. Может, я бы и добил его, но резкая боль в боку вернула мне разум. Я приложил руку к больному месту, и увидел кровь. Может, не моя? Нет, запах мой. Значит, я ранен? Голова закружилась. — Алиса, — очередной раз вырвалось у меня. – Алиса! Аркогарали перестали безудержно атаковать и частично пропали. Одна тень крепко обвилась вокруг живота, словно жгут. Почему-то на спине я почувствовал ещё две тени. Защищают от Кордла? Я уже не следил за клириком. С трудом отперев крышку сундука, я увидел бледную Алису, сжимающую клеймор. Её грудь тихо вздымалась, а из левого плеча текла черная кровь. Часть карательных металлических листов растворилась. Руна сработала. Я взял девушку на руки, а за ремень заткнул её бестолковую железку. Впервые Алиса казалась такой тяжелой. Неужели я так устал? Сознание покидало и меня, но вдруг я увидел яркий, дневной свет. Аркогарали не ушли. Они ждали. Кирпич, цемент, щепки, стекло – всё взлетело на воздух под силой теней, снёсших крышу. Внезапно зажгло кожу на спине, как будто она горела обычным огнём. Боль распространилась на грудь и ребра, и, не выдержав, я завыл. С шумом, оставляя запах листвы и коры, из моей спины выросли чёрные крылья. Перья оказались сделанными из неведомой магии, вырвавшейся из моего тела. Мы взмыли в воздух. Крыши домов внизу стремительно уменьшались. Не знаю, кто, но этот кто-то нёс меня в направлении места встречи с Виллафридом Тиорунгом.