Перезапуск

Спуск по винтовой лестнице из кабинета архиепископа занимал много времени, потому что башня Ненаньяра была практически самым высоким зданием в Столице, уступая лишь дворцу бургомистра и костёлу Целителя. Но если бы на поверхность можно было поднять подземные казематы, то логово Церкви бесспорно стало бы самым грандиозным зданием, подпирающим небеса своим крестом. На первых подземных этажах содержались не самые опасные представители общества человеческого и демонического, но богато одетый Норрер Дагнаер отличался от остальных не только внешним видом, но и уверенным взглядом. Казалось, его совершенно не беспокоил тот факт, что он оказался преступником и противником могущественной Церкви. Кордл с неприязнью сквозь решётку осмотрел Норрера. Казалось, за десятилетия глава маленького семейства не постарел. Зелёные глаза так же внимательно, как и при первой их встрече, осматривали одетого в белую рясу священника. Крепкие руки были сложены на груди, показывая всё недовольство Дагнаера. Весь его вид словно говорил Кордлу: "Ну и что тебе надо, старая псина?" Архиепископ жестом приказал выйти солдатам и своим ученикам, и те мгновенно исполнили приказ. — Что ж, вот я и сморю на тебя сквозь решётку, — язвительно улыбнулся Кордл. — Если что, то с моей стороны ты тоже за решёткой, Ворон, — холодно ответил Норрер. Кордл нервно сглотнул. Он прекрасно помнил былые времена, когда Дагнаер только прибыл в Империю и искал своё счастье, а он, студент духовной семинарии, развлекался не в самых одухотворённых местах Столицы. Уже тогда внешность Кордла стала причиной для его клички, которую знали только в окружении Норрера. Давно, очень давно архиепископа никто не называл вороном. Рыжий мальчишка всем рассказывал анекдоты про неудачника в белом, и народ смеялся, хотя тогда акцент Дагнаера был ужасен. — Будешь дальше молчать, Лис? — Кордл справился с воспоминаниями о далёкой молодости. — А разве те, кого ты сажаешь в клетки, — Норрер мотнул головой, указывая на свою камеру, - умеют разговаривать? Даже если и умеют, то их понять смогут только умалишённые. Умалишённые, такие, как ты. Глаза Дагнаера повеселели, хотя лицо оставалось беспристрастным. — Твоя дочь - враг народа! — Не выдержал архиепископ. — Ты так же говорил про меня, когда я обыгрывал тебя в карты. — Она заключила сделку с демоном и исчезла! — Кордл покраснел от гнева и, почувствовав огонь в щеках, глубоко вздохнул. - Твой плешивый детёныш укрыл в твоём сарае почти что дьявола, а ты смеешь так шутить. Норрер внимательно смотрел в серые глазки Кордла. — И что? — Безэмоционально спросил он, словно не осознавая всей беды, свалившейся на его плечи. Архиепископ в исступлении посмотрел на своего старого знакомого. Мысли исчезли из его головы, и он не мог сказать ни слова наглому мужчине, который совершенно не боялся за свою жизнь. — Ворон, сыграем в карты? — Норрер лукаво склонила голову и хитро ухмыльнулся. - Если выиграешь ты, то я расскажу всё, что знаю. А вот выиграю я, тогда ты отпустишь меня и мою жену. Идёт, Ворон? — Ни за что! — Кордл выставил руку и ударил магией по Норреру. Быстрая реакция Лиса никуда не исчезла, и он, шевельнув пальцами, перенаправил белую молнию в потолок. Архиепископ с досадой коснулся своего перстня и сделал шаг к решётке. Кордл никогда не любил клубы, где собиралась молодёжь, чтобы обсудить последние новости и сыграть во что-нибудь азартное на деньги. Много лет уже прошло с тех пор, как он познакомился с рыжим иностранцем, которого тоже не любило общество Столицы. Нечто общее оказалось между студентом духовной семинарии и никому неизвестным человеком. Каждый вечер после дневных забот они встречались в одном и том же клубе и увлечённо играли в карты. К своему стыду, Кордл каждый раз проигрывал. Норрер обдирал его как липку, но всегда возвращал ему деньги, предлагая сыграть ещё. Кордл и Норрер стали прекрасными друзьями, и в клубе уже знали, что два дурака будут тратить своё время в пустую. Они занимали свой любимый стол и играли, пока Белый не проиграл всё своё скудное состояние. Кордл привык, что Норрер всегда возвращал ему выигрыш в конце игры, поэтому карты были простым развлечением. Но однажды дерзкий иностранец шокировал доверчивого студента, сгребя весь выигрыш в свой карман. Норрер похлопал по толстому кошельку и, не попрощавшись, вышел из клуба. — Дагнаер, Дагнаер, куда же ты! — Закричал ему в след Кордл. Рыжий Лис ехидно улыбнулся. — Спасибо за опыт и деньги, Белый. — Сказал Норрер. — Однако теперь наши пути разошлись. У меня есть гениальный план... но тебя в нём нет. Ты мне больше не нужен. Благодаря тебе я выучил язык, узнал о нравах местных, познакомился поближе со Столицей. Теперь, Ворон, иди куда подальше. Кордл не собирался долго терпеть и искал возможности отомстить наглому иностранцу. Но каждый раз Норрер умудрялся не попасть в западню Белого и продолжал наслаждаться жизнью всеобщего любимца, каким он стал сразу после разрыва отношений со страшненьким семинаристом. Как-то раз по университетам разнеслась весть о необычной битве, и Кордл решил непременно побывать на финале турнира, где разыгрывалась нешуточная сумма. Казалось, все студенты Столицы собрались в тесном подвале, чтобы посмотреть на настольную дуэль Рыжего Лиса и Ловкой Макаки. Оба юноши были отъявленными шулерами, которых, однако, никто не мог уличить в жульничестве. Когда началась первая партия, Лис сразу вышиб соперника, получив в свою копилку первое очко. Затем Макака так же мастерски обыграл Норерра, и тогда начался третий раунд, где должен был определиться победитель. Кордл с упоением смотрел на двух игроков и даже радовался, когда у его знакомого ладилась игра, как вдруг его носа коснулось нечто, видимое ему одному. То был след магии. Белый с рождения чувствовал магические потоки и их течение в пространстве, поэтому обучение магии проходило у него без особых трудностей. Только вот чуял магию он своим непропорционально большим горбатым носом. И вот в клубе перед ним кто-то начал колдовать! Принюхавшись, Кордл понял, что магией пользовался Рыжий Лис. Он менял на своих картах масти, чтобы обыграть Макаку. Семинарист не прогадал: Норрер быстро отправил соперника в нокаут и получил мешок золотых монет. Из толпы к нему выбежала девушка и повисла у него на шее, целуя в щёки. Это была Аннета, будущая жена Лиса. Тогда богатая девушка рискнула спуститься в мрачное подполье, чтобы увидеть своего любимого в полной красе. Толпа загудела, но Кордла распирали страх и злоба. — Он колдун! — Неожиданно даже для себя воскликнул клирик. — Он заколдовал карту! Люди замолчали, глядя на забавного священника. — А ради интереса, проверьте колоду, — заголосил кто-то из оравы Макаки. Кордл метнулся к столу и схватил колоду. Он в компании заядлых картёжников пересмотрел каждую карту, прощупал и даже облизнул некоторые, но всё оказалось в полном порядке. — Белый Ворон, улетай отсюда, — с ухмылкой произнёс Норрер, обнимая за талию Аннету. — Фантазёров тут не любят. Будь осторожнее с выражениями, а то белая ряса покраснеет, как твоё лицо. Весь народ громко загоготал, а Кордл, вытирая слёзы, выбежал из клуба. Больше он не возвращался в подобные заведения. Он только краем уха слышал, что Дагнаер взял в жёны прекрасную Аннету и они организовали совместное дело. Иностранец стал для Столицы родным, а боевого мага с неправильными чертами лица ненавидели его соперники. Кордл самостоятельно пробился со дна общества в почётную гвардию Императора. Оттуда его к себе в ученики пригласил архиепископ Юалд. Старику нравились талант и упорство Кордла, поэтому он гордо назначил юношу епископом и поручил ему дела, связанные с зачисткой восточных территорий. Когда смерть настигла Юалда, общим собранием всей Церкви практически единогласно избрали архиепископом Кордла. Народ и правительство поддержали мудрый выбор, и из Белого Ворона Кордл превратился во властелина магии в Империи. — Что касается Алисы, — Норрер прервал неловкое молчание, — я, действительно, мог упустить из виду, что в моем доме поселилось нечто такое, чего боятся многие в Столице и Империи. Мужчина покорно опустил руки. Кордл, чуть тряхнув головой, отогнал от себя мрачные мысли о прошлом и вслушивался в звонки голос Рыжего Лиса. — Такая непредсказуемая, — говорил Норрер, — я совершенно не успеваю за Алисой. Два десятилетия, а то и больше моей опорой является наглядная Аннета. Но что глупая женщина может знать про демонов, если уже даже я не ведаю о них ровным счётом ничего?.. — Не лги мне, сын шамана! — Яростно воскликнул Кордл. — Тебе известно о демонах и магии больше, чем любому светскому человеку. Если бы не твоя политическая ловкость, я казнил бы тебя лично своими же руками. — Браво, Кордл, эмоции в твоей речи! А я думал Белые подавляют себе все чувства. Странно, что непрерывные пытки и присутствие на бесчисленных убийства не превратили в тебя в такого же зверя, как сбежавший мальчишка. Если не ошибаюсь, его звали Ран. — Это был образец клай-норэ, не больше. — Клирик снова стал серьёзным, вспомнив о беглеце. — Он хранит в себе информацию, как мы храним её в книгах. — По-моему, мальчишка был вполне разумным, — Норрер безразлично пожал плечами. — Разумен только человек, причём не каждый, а только присягнувший Империи. — Как скажите, великий архиепископ, — Норрер почтительно поклонился. Белый Ворон не знал, как реагировать на выходки Рыжего Лиса. Они уже давно не мальчишки, их нынешнее положение в обществе не давало им права кидать в лицо мерзкие оскорбления. Хотя кто услышал бы в казематах беседу Белого с арестованным? Клирик боялся потерять самообладание и наговорить лишнего предателю Лису, но несмотря на скверный характер Норрера, Кордл нуждался в нём. Белая магия не могла противостоять силе шаманов, а брать с собой в дальние путешествия улвуров или демонов было опасно. В Тритоньих болотах требовалось такое оружие против шаманов, которое перемещалось бы само без помощи клириков; которое требовало бы мало еды, однако могло защитить священников в этих проклятых местах. Рыжий Лис внимательно следил за всеми эмоциями, мелькавшими на камином лице Белого Ворона, которое он научился читать ещё во времена своей буйной юности. Хитрый Норрер быстро смекнул, что Кордл упёк его за решётку отнюдь не ради разговора и даже не ради казни его и семьи Дагнаер. Мужчина, хорошо разбиравшийся в политике и умевший вести диалоги с людьми, выжидал, что же скажет архиепископ. Со времён молодости ранги заметно изменились. — Вернемся к Алисе, — успокоившись, сказал Кордл. — По закону, твоя дочь будет объявлена ведьмой и в дальнейшем сожжена на главной площади, после чего обгоревший труп провисит в качестве напоминания ещё несколько дней. Думаю, такое мероприятие ударит по престижу семья Дагнаер. Я искренне не хочу, чтобы ты и твоя прекрасная жена вместе со слугами считались роднёй ведьмы. Поэтому я предлагаю тебе сделку... Норрер напряжённо, но внимательно слушал. — Ты отправишься со мной на проклятые Тритоньи болота, надев на себя белые одежды... И кандалы. — Теперь ехидно улыбался уже Кордл. — Пойми меня правильно, Рыжий Лис, дело касается не постороннего человека, а твоей дочери, и нам не нужны фокусы. —Она мне больше не дочь, — нахмурившись, произнёс Норрер. Белый Ворон замер в изумлении, глядя на гордого мужчину. Насколько Кордл знал, Рыжий Лис очень любил свою жену, следовательно, и свою дочь. Но услышанное поразило его до глубины души, и архиепископ потерял дар речи. — Я надену на себя даже кандалы ссыльного, — продолжал Норрер, — отправлюсь на край света, чтобы наказать девчонку, запятнавшую мою фамилию, и заодно выдеру за уши демона, опозорившего меня. Как отвратительно выглядел дуэт Алисы и Рана, Ворон, видел бы ты их! Норрер говорил ещё и ещё, но Кордл жестом заставил его замолчать. В мёртвой тишине казематов клирик тщательно обдумал сказанное Лисом. — Поклянись на святыни Целителя, что не предашь Церковь и Империю, — Кордл протянул Норреру свой перстень. Металлические прутья решетки, разделившие архиепископа и заключённого, растаяли в воздухе, оставив после себя золотистый следы. Норрер сделал шаг к Кордлу, собрался ещё раз поклониться и поцеловать перстень, как вдруг замер. — Ворон, — шепнул он, — обещай, что отпустишь Аннету и всех работников теплиц гостиниц. Они ни в чём не виноваты. Кордл немедля кивнул головой. — Клянусь, — ответил он и сам поцеловал свой перстень. После этого Норрер аккуратно взял пухлую руку архиепископа и приложил свои губы к бело-золотому кольцу с изображением креста Целителя. Часы на башне Ненаньяра пробили полночь. — Запомни, подлец, я вижу сейчас океан лицемерия в твоих фальшивых словах, — Кордл брезгливо вытер перстень о свою белую одежду. — Но клятва перед Целителем и перед всем человечеством уже произнесена.