Перезапуск

Самым обыкновенным майским днём сани вздымали в воздух снег. Небольшой мороз не позволял снежинкам превращаться в слякоть, и полозья, не касаясь земли, закручивали их в очередной безумный танец, который совсем недавно спустил с небес ледяных красавиц. Олени выдыхали из ноздрей горячий пар, но он тут же рассеивался. Белоснежная пустыня быстро мелькала, не давая людям возможности понять, куда же делись болота и поля. Охотник на демонов увозил Алису, Рана, Алиет и Виллафрида в царство зимы. На горизонте впереди виднелись горы, а позади — зелёная тайга. Генерал-майор внимательно всмотрелся вдаль и оповестил всех, что буран не затронул болота: хвоя не была покрыта снегом. — Чудеса, — покачала головой Алиет. Люди слишком замёрзли, чтобы по-настоящему восхищаться магией места, которое картографы неверно назвали Тритоньими болотами. Хоть Уктам, северянин, и выдал каждому по оленьей шкуре, уставшие, беспомощные люди чувствовали себя не в своей тарелке. Первое время всех пугали сани, висящие в воздухе. Олени покорно стояли в снегу, пытались даже найти корм, ягель, а неаккуратное, украшенное костями сооружение плавно покачивалось на ветру, как лодка, однако со всеми признаками саней. Когда Уктам хлестнул по оленям, они побежали с невероятной скоростью, будто и не тащили за собой четверых человек и демона. Постепенно люди из Империи, где магия была запретным плодом, осознали, что вся упряжка заколдована магией северных шаманов. Виллафрид вспомнил, как в его детстве, выбивая в бубен безобразный ритм, из-под ног колдуна поднялась невидимая сила и легко скрутила не только пленённых людей, но и демонов, оказавшихся в радиусе действия. Тиорунги чувствовали, что у северян демоны на совершенно ином счету нежели в Империи. Рану не повезло больше всех. Уктам с трудом говорил на государственном языке Империи, но значительно лучше понимал говоривших. Частично жестами отряд объяснил охотнику, что демон, которого Уктам лишил чувств без особых усилий, принадлежит им. Но северянин то ли из вредности, то ли всё-таки не поняв пришельцев, связал высушенными кишками Рана по рукам и ногам, а в рот ему запихнул кусок вонявшей оленьей кожи. Демон сопротивлялся, когда пришёл в себя. Ран выл, пытался разорвать путы, но ничего не выходило. Когда он только подумал об использовании магии, Уктам встал с козел и надел ему на запястье браслет из костей. Демон попытался разрушить слабый на первый взгляд ограничитель, но шаманская магия так сильно ударила его, что из носа по побледневшим щекам хлынула кровь, а сознание снова оказалось вне тела. Алиса всё время была рядом с Раном. На него северянин не накинул даже холщовой ткани и каждый раз шипел на девушку, когда она пыталась согреть друга. В конце концов ей надоели пререкания, и она взвалила на демона свою оленью шкуру. Уктам заметил её дрожащую фигурку, хлопья снега в раздуваемых ветром волосах и, цокнув языком, вытащил из сундука с охотничьими инструментами ещё одну шкуру. — Спасибо, — Алиса улыбнулась и нырнула в тёплый мех. Невзирая на трудности, которые то сгущались, то отступали подобно тучам, девушка волокла клеймор. Но её безрассудным мужеством восхищался только диковатый северянин, для которого любой кусок обработанного металла был чудом. Несмотря на высокую скорость, дорога отняла уже несколько часов и грозила забрать ещё больше. Солнце подбиралось к майскому зениту, и глаза слепли от белизны чистого снега. Алиет уснула на руках Виллафрида, а сам он клонился в сон, но каждый раз вздрагивал, когда олени шумно мычали под аккомпанемент свиста хлеставшего их кнута. Генерал-майор с тревогой смотрел на Алису, хлопотавшую возле Рана. Что будет с ними? Как северяне поступят с демоном? Доберётся ли отряд в полном составе до разлома, ведущего в Ландамаери? Алиса поглаживала Рана по щеке. Она вытерла мокрым рукавом кровь и теперь рассказывала ему, что видит. Демон уткнулся носом в стенку саней и спокойно дышал. Он не слушал Дагнаер. Плен — вот, что занимало его мысли. Снова от Рана не зависит его собственная судьба. "Ужасно, — думала Алиса, глядя на друга, — полное равнодушие в душе и никакой реакции. Он так смотрит в гнилые доски, будто видит там что-то. Видит то, что видел не раз в подобных ситуациях. Видит смерть". Девушка вздрогнула и снова коснулась щеки Рана. На секунду ей показалось, что тело друга остыло, и она в панике схватила демона за шиворот и приподняла. Суженные от яркого света зрачки-щёлки бесчувственно смотрели на Алису, но всё же Ран опустил веки. — Отпусти, — устало попросил он. Дагнаер бережно опустила его на дно саней. Демон снова открыл глаза и начал сверлить взглядом стенку. Алиса легла рядом с ним и накинула на него часть своей шкуры. Так в сонном тумане под рёв оленей и понукания Уктама упряжка к обеду прибыла в поселение северян. Вечером Алиет первая нашла силы, чтобы подняться на ноги. В чуме, конусообразном доме северян, было тепло, а по центру горел костёр. Пожилая женщина неспешно варила что-то, и, даже заметив движение, не оторвалась от своего занятия. Виллафрид лежал рядом с Алиет и крепко спал. — Прошу прощения, — капитан подошла к старушке. Алиет ткнула себя в грудь пальцем и произнесла своё имя. Северянка, сообразив, что от неё требуется, повторила жест. — Сокэч, — сказала бабушка. Познакомившись с хозяйкой, Алиет попыталась жестами спросить, где находится девушка с длинными волосами цвета огня и юноша с человеческим телом и ногами орла. Сокэч задумалась на мгновение, попробовала вонючий наваристый бульон и вышла из чума, увлекая за собой капитана. Алиет вздрогнула, когда промозглый ветер коснулся её. Гнусно пахнувшее старым мясом животных и немытыми людьми логово под шкурами было намного уютнее свежего морозного воздуха. Обняв себя за плечи, Алиет побежала за старушкой, которая оказалась очень шустрой. Сокэч привела капитана к огромному чуму, который уже больше напоминал юрту. Подняв толстую шкуру (вероятно, как предположила Алиет, она когда-то принадлежала белому медведю), гости сделали шаг и оказались дома у вождя. Северянин средних лет с морщинистым лицом и крепким обнажённым телом сидел в окружении молодых девушек у костра и наслаждался их вниманием. Алиет быстро изучила каждое нагое женское тело, но все они были смуглыми и темноволосыми. Алисе повезло, что её не привлекли к унизительной процедуре. Старушка что-то гортанно крикнула вождю, и тот, отогнав девушек за ширму, приблизился к женщине. Быстрый диалог из непонятных слов то затихал, то разгорался с новым жаром. Вождь то и дело бросал холодные взгляды в сторону Алиет, и капитан отвечала ему тем же. — Пойдём, Соломенные волосы, — вдруг обратился к ней вождь. — Огненные волосы и демон здесь. Нам пригодился бы Буран, при первой возможности позовите Уктама. Демон чей? Алиет с трудом поняла, про что говорил вождь. В детстве она не раз с друзьями играла в "образы северных дураков", поэтому речь северянина была ей частично понятна. — Демон принадлежит Огненным волосам, — медленно и чётко ответила Алиет. — Они не связаны узами, — вождь отдёрнул одну из шкур. На полу среди мехов лежали Ран и Алиса. Они тоже мирно спали, взяв друг друга за руки. В тусклом свете блеснула холодная сталь клеймора Дагнаер. — Демон ничейный. Его поймал Уктам. Но мне нравятся его ноги, я хочу его ноги! И я готов купить его. — Вы спросите об этом у Огненных волос, — Алиет рукой показала на Алису. — Она хозяйка демона. Вождь забормотал себе под нос проклятия и исчез за одной из кожаных занавесок. Сокэч тоже что-то булькнула, как её бульон, и покинула юрту. Пока никто не следил за Алиет, она схватила со стены маленький костяной ножик и засунула себе за пазуху. Военный человек знает, что даже примитивное оружие стоит иметь при себе. Вождь вернулся к Алиет в своём лучшем костюме. Он надел жилет из шкуры белого медведя, капюшон был украшен мехом песца, штаны явно сшиты из кожи пятнистого тюленя, а вот ноги были босыми. Видимо, костюм этот предназначался для аудиенций в чуме. — Огненные волосы, я, Конювадаш, обращаюсь к тебе с просьбой! — Почти прокричал вождь. Он то сверлил глазами капитана, то скользил ими по грязным чешуйчатым лапам демона. Алиет села возле Алисы и потрясла её за плечо. Девушка с трудом опомнилась ото сна и рассеяно огляделась. — Огненные волосы, твой ли демон лежит с тобой на одном ложе? — Тем же гордым тоном проревел Конювадаш. — Да, — уверенно, хотя и дрожа всем телом, ответила Дагнаер, — мой. — Докажи-и! Алиет посмотрела на Рана. Как он со своим чутким слухом до сих пор не проснулся от рёва вождя? Пока капитан смотрела на демона, Алиса расстегнула манжет и показала красные точки на руке. — Ран мой, — повторила она, демонстрируя следы укусов. Капитан горько отметила, что шрамы уже вряд ли заживут на нежной аристократической коже Дагнаер. Конювадаш расхохотался. Завизжали за шторкой девки. Наконец от режущих звуков проснулся Ран. Он резко открыл глаза и, что-то почуяв носом (ноздри демона дрогнули), вскочил на ноги и уже собирался кинуться на вождя, как вдруг Алиса одёрнула его. — Сидеть, — повелела она демону. Оторопевший Ран опустился рядом с ней и начал осматривать хижину. Алиет, стоя за спиной вождя, приложила палец к губам, призывая буйного юношу молчать. — Умный какой, ишь! — Конювадаш задрал голову и презрительно посмотрел на Алису. — Докажи-и! — Алиса, прикажи ему спеть, станцевать или пройтись на руках, — подсказала Алиет, но вождь, как умалишённый, скривился и, взглянув исподлобья на капитана, повторил гнетущее "докажи-и". — Как я должна доказать? — Спросила Алиса. Вождь сделал шаг к Дагнаер и положил жилистую руку ей на плечо. Глаза его горели невероятным интересом. Ран скрипел зубами от невыносимой злобы, будто это ему угрожал северянин. Алиса же сохраняла спокойствие, и даже аккуратно рукой отогнала от себя Конювадаша. Вождь хмыкнул. — Чиста, как ручей, — наконец сказал он. Алиет и Алиса вздрогнули, а Ран, видимо, не поняв слов северянина, вскочил на ноги. — Уж чище всякого из вас, ублюдков! — Крикнул демон, но Алиса рывком усадила его на шкуры. — Чиста, а демон не может не испачкать, — продолжал Конювадаш, облизывая пальцы. — Ты не впустила в себя магию. Демон не твой. Он ничейный. Мне нужны его ноги. Ран зарычал и уже сгустил синие искорки в ладонях, но невидимая змея схватила его за горло. В чум ворвались стражи-охотники, разбавив невыносимую вонь запахом мороза. Алиса вскочила и попыталась помочь другу, но Конювадаш снова раскатисто засмеялся. — Задушу его, если не докажешь здесь и сейчас, что демон твой. — Омерзительно! — Алиет подскочила к девушке и приобняла её. — Не позволю вам издеваться над детьми! — Ра-а-ан! — Отчаянно вскрикнула Алиса. Демон уже переставал сопротивляться, а на лицо наползала зловещая синева удушья. — Я согласна на все, только отпустите, отпустите, отпустите его! Конювадаш не стал медлить и прервал заклинание. Он подошёл к Алисе, хотел коснуться пышной гривы её волос, но Алиет не позволила ему. На её глазах тоже наворачивались слёзы, а рука потянулась к ножу. "Не сейчас", — решила капитан, сжав кулаки в немой злобе, и начала утешать Дагнаер. Один из охотников крикнул что-то вождю. Конювадаш надкусил свой большой палец и кровью намазал лоб северянина. Молодые незнакомые северяне активно беседовали со своим вождём, и он охотно проводил с ними ритуалы помазания. Ран откашливался, а Алиса смахивала с ресниц последние слёзы. Алиет вместе с Уктамом, который под вечер прибыл к вождю, уговорила Конювадаша оставить молодых хотя бы за ширмой из шкур. Опять задумавшись на долгое время, северянин в конце концов дал своё согласие. Под лай собак и сопение оленей в полной темноте Алиет вернулась в маленький чум Сокэч. Виллафрид уже проснулся и метался по жилищу, а тарелка возле его ложа стояла пустой. Старушка предложила и Алиет отведать супа, на что урчание в животе капитана дало свой ответ. — Мне нужно отдохнуть, – капитан залпом выпила жирную сытную похлебку, – я лягу поспать. – Как дела у Дагнаер и Рана? – Виллафрида, казалось, не волновало, что его супруга уже закопалась под толстые звериные шкуры и проваливалась в глубокий сон. – Они справятся, – Алиет улыбнулась. – Кстати, если соберешься куда-то, то достань из-за пазухи сувенир. Однако Виллафрид никуда не хотел уходить. Он и его жена впервые за долгое время были сыты и согреты. Генерал-майор опустился на меха возле жены и любовался ее, как говорили северяне, соломенными волосами. В его нежных объятиях Алиет крепко уснула.