Перезапуск

Красные блики плясали по грязным мехам. Каждый раз, когда шаман то приносил, то уносил угощение для пленённых гостей, пламя в центре огромной юрты ослепляло их. За занавеской из шкуры оленя царил полумрак, где в разных углах сидели Ран и Алиса. Девушка так сильно старалась отдалиться от Рана, так отчаянно вжималась в стенку, что ей в спину впивались кости, из которых был сделан остов юрты. Дагнаер боялась своей судьбы, которую ей уготовила жизнь. В мечтах Алиса видела будущее совсем иным. Она проводила бы Рана домой, в Ландамаери, а потом они бы вместе закрыли разлом, лишив человечество ресурса, который разлагал общество. Магия решительно портила жизнь. Эволюция не предусматривала появление волшебства и демонов, потому сделала разум людей плоским, не способным понимать таких существ, как Ран. И после всех приключений Алиса хотела только мирной жизни. Она бы получила образование, переняла теплицы, модернизировала, а там и муж появился бы. А потом путешествовать... Но уже не по болотам и тайге, а по океанам, покорять острова и Новый Свет, где не было, нет и не будет грязи Белых... Из грёз Алису вырвал очередной жуткий смешок Конювадаша. Чудаковатый северянин занимался своим делом, непостижимым для ума образованного человека, и постоянно разговаривал с собой. Поначалу такое поведение смущало девушку, но вскоре она смирилась. Ран по-прежнему продолжал сидеть в противоположном углу и смотреть в одну точку. Казалось, он не моргал. Безразличие сменялось бессильной злобой, а злоба уступала место страху, который тоже надолго не задерживался. Демону нацепили на запястья по амулету, которые ограничивали его магию намного лучше золотых игрушек Белых в Ненаньяре. "Нари говорила, что северяне опаснее южан", — думал Ран. За последний день он частенько вспоминал Нари. Сердце демона истекало кровью, когда в памяти мелькала картина смерти его любимой воспитательницы, опекуна. Ран никогда не называл её матерью, но от этого не исчезало тепло в его душе, которое он дарил ей. Конювадаш ударил по телу одну из своих девок, и звук разнёсся по юрте, напомнив друзьям об их долге перед вождём. Алиса хотела уже перебраться к Рану, сделать первый шаг, но он остановил её. — Даже не думай, — буркнул он. Вертикальные зрачки демона расширись в огромные чёрные круги. — Как бы ты не старалась, я не поведусь. Нет. — От этого зависит твоя жизнь! — Алиса быстро перекатилась из своего угла, колыхнув ногой висящую шкуру. Ран попытался отогнать её, мотал головой, но Дагнаер не унималась. — На кой чёрт моя жизнь тебе нужна?! — Ран закричал на Алису. — Потому что без тебя моя жизнь будет иной! — Так же громко с толикой обиды ответила девушка. — Без меня ты была бы прекрасным тюльпаном в объятиях своих родителей, — Ран озвучил старую мысль, которая когда-то посетила его голову. Жизнь в Столице казалась такой далёкой и неправдоподобной, что демону становилось не по себе: а не наваждение ли это было? Алиса отдались от упрямого демона. Нити понимания исчезли, и друзья никак не могли заговорить, обсудить план действий. Может, есть шанс избежать унижения? Может, Алиса снимет амулеты с рук Рана, и он превратит грязных северян в пепел своей магией или в пыль аркогаралями? Вдруг Дагнаер схватила клеймор, утонувший в шкурах, и направила лезвие на Рана. — Приказываю тебе встать! — Громко и высокомерно произнесла девушка. Она стояла в рубашке, без куртки, и её силуэт с мечом напоминал воительницу из старых сказок. — Приказываю говорить всё, что чувствуешь! — Надменно потребовала Алиса, когда Ран поднялся. Он был выше её на две головы, и её указания широкоплечему юноше походили на шутки. — Выкинь свою зубочистку, — Ран ловко перехватил тяжёлый меч и швырнул его. Клеймор упал на меха беззвучно. — Что я должен тебе сказать? — Почему ты меня не бросил? — Карие глаза девушки любопытно изучали лицо Рана. Он никогда не скрывал эмоции — не получалось. — Ты же не хотел, чтобы я шла с тобой к болотам? — Я б с голоду подох, — демон отвёл глаза. Его живая мимика выдала ложь, и Алиса расхохоталась. — Я вполне серьёзно! — А если честно? — Дагнаер не могла уняться и смеялась. Ран иногда вёл себя по-настоящему глупо! Демон задумался, снова погрузившись в себя. Он продолжал смотреть на сальную, покрытую копотью шкуру-штору. Огненный смерч завыл в груди Рана, и он сам не заметил, как взял за руки Алису. К щекам его прилила кровь, и он сказал: — Ска обри тальсо. Не потребовался перевод, чтобы понять смысл его слов, и лицо Алисы озарилось широкой улыбкой. — И я тебя тоже, — шепнула она. Ран обнял Алису. Впервые его жестом руководили не голод и желание спастись, а огонь души. Он чувствовал, как его жар передаётся девушке, как её тепло передаётся ему. Инстинкты не заставили себя ждать, и Ран поцеловал Алису в губы. Грубо, неумело. Он держал Дагнаер за тонкую талию, чувствовал её запах, её огонь. Странное зелёное свечение видел он своей синей магией. Ощущение, что в его руках не человеческая кукла, а создание с искрой внутри, ветром раздувало пожар в сердце. Мир вокруг перестал существовать, остались только Ран и Алиса. Порыв ледяного воздуха и полетевшие осколки костей прервали поцелуй, и Ран, защитник зелёного огонька, схватил клеймор и направил на всадника, разрушившего часть юрты. Им оказался Виллафрид Тиорунг. *** Виллафрид не мог спать. Он вытащил из-за пазухи спящей Алиет костяной ножик, укрыл жену всеми шкурами, что нашёл в игле, и отправился изучать поселение северян. Мороз приятно лизнул его щёки, хотя погода заставляла волноваться: из Столицы отряд снабдился только весенне-летними вещами, часть которых пришла в негодность или вовсе утонула. В этой области Тритоньих болот царствовала зима, и, судя по всему, царствовала она здесь круглый год, хотя до зоны полярной пустыни были сотни километров. Северяне не боялись Виллафрида, некоторые даже пытались заговорить с чужеземцем, но языка местных военный не знал. Темноволосые, с узкими голубыми глазами эти северяне были вылитыми копиями своих южных сородичей, обитавших за пределами проклятых болот на границе с Империей. И местные к тому же не боялись человека с южным типом разреза глаз, как это бывало на малой родине генерал-майора. Здесь будто бы и не знали о кровопролитных стычках между Империей и Севером. Иглы стояли вразнобой, часто трудно было пробираться между ними, но совсем скоро Виллафрид вышел из поселения. Огни в деревне не могли осветить тёмную даль, но генерал-майор предположил, что деревня находится у подножия скалистых гор. Если верить Рану, то где-то западнее горы встречаются с болотом, и именно там следует искать разлом. Луны на небе не было, звёзд тоже, зато мерцали огни на факелах. Виллафрид знал, что местные не используют дерево, а обматывают обработанными оленьими шкурами длинные кости, поэтому даже на улице смерд стоял невыносимый и приходилось искать место, где лютовал свежий колючий ветер. Виллафрид решил обойти селение по периметру. Хаотично разбросанные иглы образовывали непонятную фигуру, что подчёркивало нерациональность и неразвитость племени. Самым примитивным образом существовали люди на заколдованной территории. Рядом с селением располагалось оленье стойбище. Генерал-майор приятно удивился, когда увидел сел рогов. Животные спали стоя, лишь некоторые бродили внутри загона. Пастухи честно и доблестно охраняли стадо. Северяне, вооружённые копьями, патрулировал местность, не давая шансов уменьшить численность стада. Но кто мог охотиться на оленей? Песцы и совы слишком мелкие для огромных благородных копытных. Тогда, быть может, охоту вели демоны? Виллафрид не узнал ответа на свой вопрос, но чутьё подсказало, что он прав. Военный подошёл к одному из охранников, поднял руки, показывая свои благие намерения, и принялся осматривать животных. В детстве у его отца не было денег на рогатый скот, а вот сосед держал несколько оленей. Лето на севере Империи намного короче, чем в Столице, поэтому коров и коз заменяли ими. Мальчишки обожали кататься в санях, умели управлять упряжкой, а девчонки ухаживали за животными. — Добрый, — сказал Виллафрид, поглаживая оленя по морде. Сторож заинтересовался дружелюбным пришельцем, и отдал ему копьё, проговорив что-то на своём языке. Генерал-майор неодобрительно посмотрел на лёгкое оружие и хотел было вернуть его, но северянин убежал в сторону патрульных и вскоре вернулся с ними. Только сейчас Виллафрид узнал в одном из них Уктама. — Доброй ночи, Буря! — Поприветствовал его охотник. Генерал-майор вежливо ответил. — Хозяин стада хочет показать тебе жимсов. — Что это? — Виллафрид окинул остальных северян недоверчивым взглядом. Люди засмеялись, испустив облачка пара, и повели Тиорунга во тьму. Фонари меркли в густой тьме, опустившейся на тундру, и маленькое отдельно стоящее стойбище чужак никогда в жизни бы не обнаружил. Загон не освещался ни одним огоньком. Здесь тоже бродили сторожи, но в их руках были не копья, а мечи, к тому же на пояске каждый носил длинную верёвку. Оленьи пастухи поприветствовали местных сторожей и с их разрешения подвели Виллафрида к загону. Тиорунг ничего не мог различить во тьме, и Уктам попросил зажечь огонь. Один из охранников таинственного стойбища схватил себя за запястье, гортанно взвыл, и его браслет засветился ярче любого электрического фонаря. Северяне спокойно отнеслись к магии, а вот генерал-майора пробрали мурашки. Он не боялся медведей, вооружённых огнестрельным оружием людей, с недавних пор перестал бояться демонов, но вот страх перед шаманами побороть не мог. Яркий свет перекатывался от угла к углу загона, и совсем скоро нашёл таинственных жимсов. Это были странные копытные четвероногие животные, сравнимые по размеру с лошадью. Только вот тела странных существ напоминали южный фрукт, который назывался бананом. Виллафрид не раз пробовал его во время южной войны, даже в Столице на богатых балах иногда угощали бананами. Но теперь на крайнем севере в проклятых Тритоньих болотах перед ним стояли жимсы, огромные жёлто-коричневые бананы с лошадиными ногами. — Это жимс! — Уктам перелез через ограждение и подвёл существо к Тиорунгу. Как оказалось, на банан была надета уздечка, а на "спине" виднелось седло. — Красивый, — растерянно пробормотал Виллафрид, заметив, что северяне с интересом ждут его реакцию. Свет потух, и пастухи рассказали Тиорунгу о жимсах. На самом деле это особый вид демонов, который обитает в горах. Передние ноги жимса длиннее задних, чтобы он мог стоять на покатой поверхности. Жимсы незаменимые друзья северян, когда дело доходит до гор. На скалах обитают козлы, барсы и орлы, которые представляют интерес для людей и являются огромной ценностью. Жимсы несъедобны и крайне агрессивны, если им не нравится человек. Но жимсы не едят ничего. Они изредка раздвигают кожуру и засасывают воздух, тем самым, по мнению северян, утоляя голод. Под кожурой, к слову, у жимсов находится рот, полный острых зубов, и некоторые органы. Хоть жимсы не имеют глаз, они ориентируются лучше людей. Иногда быстрые ноги бананов спасали жизни горе-охотников, унося их от смерти в лице грозных демонов. Тиорунг вспомнил василиска. — Но жимсов мало, — переводил Уктам рассказ пастуха. — Они не размножаются, как олени, а отлавливать новых сложно и трудно. Зато умирают жимсы реже оленей. Жимсы — наша гордость. Хороший демон. Виллафрид поблагодарил за рассказ. Он весь продрог, и внимательные пастухи угостили его горячим оленьим молоком. Тиорунг выпил залпом напиток детства и рукавом вытер рот. По его воспоминаниям так делали многие северяне. Местные тоже не отличались чистоплотностью, поэтому жест широкоглазого человека пришёлся им по душе. Благодаря Уктаму, одному из учеников шамана, талантливому охотнику, знатоку гор, Виллафрид общался с пастухами. Они рассказали много чудесного о своих краях, а генерал-майор поведал об Империи, о мудром Императоре, о безграничности мира за морями... — Ушшкур, — один из учеников шамана дёрнул Тиорунга за рукав. — Буря, он хочет поговорить с тобой, — перевёл Уктам. Виллафрид, Уктам и северянин, чьё имя генерал-майор не запомнил, отошли в сторону от остальных. Молодой пастух много говорил и жестикулировал, а в конце пламенной речи ткнул себя в грудь. — Он сказал, — Уктам начал переводить, — что очень рад познакомиться с тобой. Ты для него не просто человек, а брат, потому что в твоих глазах снежная буря. Не зря тебя называют так. И он хочет помочь тебе. Тебе стоит вернуться к жене, Соломенным Волосам, потому что она украла у шамана то, что лежит у тебя под сердцем. Уктам повторил жест односельчанина. Виллафрид судорожно сунул руку за пазуху в нагрудный карман, который располагался слева. Его пальцы коснулись костяного ножа и похолодели. — Откуда ты знаешь? — Спросил он пастуха. Тот задумался. Как объяснить пришельцу мысли племени? Северянин лишь пожал плечами. — Те, кто знают заклинания, могут чувствовать мысли друг друга, — сказал Уктам. — Совсем недавно Конювадаш ругался, что Соломенные Волосы обокрала его. Мы бессловесно были предупреждены о том, что вы... опасны. Услышав мерзкое имя шамана, Виллафрид крепко сжал кулаки, а после непонятной сумятицы о телепатии он и вовсе впал в гнев. Генерал-майор оттолкнул Уктама и в темноте вскочил на одного из жимсов. Управляя им, как лошадью, Тиорунг сшиб ограждение и помчался под аккомпанемент пастушьих криков в селение. Жимс сопротивлялся, и перспектива ночью куда-то идти, а тем более скакать, явно не прельщала демона, поэтому пешие северяне быстро настигали Виллафрида и брыкающийся жёлтый банан. Его шкура выделялась во тьме, которую начинали разбавлять предрассветные лучи. Тиорунг несколько раз ударил каблуками непокорную тварь, и жимс вдруг побежал. Галоп жимса не был идеален, но он вполне устраивал генерала-майора. Огни оленьего загона становились крупнее, сквозь шуршание снега о мощные копыта демона слышалось ворчание обитателей стойбища. Появление Виллафрида на жимсе перепугало пастухов, и они бросились на Тиорунга. Только вот среди пастушков не осталось ни одного шамана — все находились сейчас в миле отсюда. Кто бы мог подумать, что северяне сами себе вонзят нож в спину? Внешне Тиорунг был спокоен, хотя езда на фрукте с ногами забавляла его. Но когда село оказалось совсем близко, запах жжённых шкур-факелов коснулся носа генерал-майора. Тиорунг страшно закричал, распугивая сонных жителей. Женщины и дети бросались в стороны, увидав желтокожего демона, а мужчины падали и затаптывались под копытами жимса. Виллафрид размахивал рукой, сжимая костяной нож. — Алиет, ко мне! — Страшно вопил он. — Сюда! Шагом марш, капитан! Покорная женщина не откликалась, и Виллафрид не нашёл ничего лучше, чем заехать на жимсе в иглу старухи Сокэч. Ездовой демон с трудом поместился в тесной лачуге, где под грудой мехов спала Алиет. Виллафрид спрыгнул с жёлтого коня и подошёл к капитану. — Подъем, рота! — Отдал приказ Виллафрид, но никакой реакции не последовало. — Алиет, я не шучу. Нам тут не рады. Вставай, нужно ещё Дагнаер с Раном захватить, у них проблемы больше наших. Тишина. Уже слышались шаги северян, которых порядком удивило поведение гостя. Тогда Виллафрид стянул шкуры с спящей Алиет, и ужаснулся. Верной жены на месте не оказалось. Но Тиорунгу даже в голову не пришла мысль, что капитан ушла из иглы, что она бросила его. Алиет была точно где-то здесь! Он упал на колени и начал шарить по шкурам руками. — Ох... — Тиорунг вздрогнул, когда среди густого медвежьего меха нашёл соломенную куклу. — Как вовремя! — Голос Конювадаша показался генерал-майору жутко раздражительным. — Что с Алиет? — Виллафрид пытался сдерживать себя. — Где она? — Она наказана за воровство, — шаман поднял руки к небу, а собравшиеся зеваки склонили головы. — И Соломенные Волосы оправдала своё имя. Она у тебя в руках. Виллафрид Тиорунг осмотрел куклу, помещавшуюся в его ладони. Он не был знатоком магии, шаманства, в нём самом не было ни грамма этой странной силы. Но нутро подсказывало, что эта маленькая соломенная игрушка — его верная напарница, любимая Алиет. Конювадаш говорил что-то ещё и ещё, но генерал-майор не собирался слушать. Он бережно положил куколку за пазуху в тот карман, где лежал нож. Когда шаман увидел, что дерзкий гость быстрым шагом сокращает дистанцию, он наскоро сотворил заклинание. Забрыкался жимс, ученики Конювадаша разлетелись в разные стороны, а Виллафрид, грозный меч Империи, честный, никогда не бравшийся за магию, шёл так же уверенно. Ударом слева Тиорунг вышиб из шамана всю дурь, а ударом справа — сознание. Гнев продолжал бурлить в генерал-майоре, но он обуздал его. Жимс уже успокоился и повиновался новому хозяину. — Но! — Виллафрид вложил всю силу в короткий возглас. Северяне отшатнулись от него, и всадник понёсся по извилистым тропинкам, сшибая иглы, к юрте шамана. По пути он вырвал у кого-то из рук гарпун. Оружие было лёгким, словно игрушечным, но им Виллафрид умело отмахивался от нападавших. Северяне оказались ребятами не робкого десятка, и отважно обороняли своё селение. Несколько мужчин упали навзничь с огромными кровавыми пятнами на левой части груди. — Не злите Бурю, ублюдки! — Ожесточённо гаркнул Виллафрид. Его кровожадность передалась жимсу, поэтому демон помогал человеку разгонять северян. Вспоров остриём гарпуном толстую кожу, которой была обтянута шаманская юрта, Виллафрид ошибся, и перед ним оказались испуганные голые девки. Генерал-майор презрительно зашипел, и вспорол кожу с другой стороны. Его взору представились Ран и Алиса, нежившиеся в крепком поцелуе, однако демон быстро сориентировался, когда холод ворвался в натопленную юрту, и схватил клеймор Дагнаер. — Уходим! — Скомандовал Тиорунг. Алиса, не испугавшись вида необычного коня, поднялась с помощью Рана и уселась позади Виллафрида. Сам же демон схватил несколько меховых шкур и ударил жимса, заставляя животное двигаться. — Генерал-майор, — обратилась Алиса, — где капитан? — Она уже в нужном месте, — Тиорунг не обернулся. Он уже гнал жимса, поднимая облака снега. Когда солнце только-только засияло на восточном горизонте, жимс уносил людей в сторону скалистых гор, а по тундре за ними следовала крылатая тень летевшего Рана.