Перезапуск

Лошади оказались бесполезными, как только Белые покинули территорию Империи. Чистокровных жеребцов, которых получила в дар Церковь, оставили в приграничном селении, где Маркель доходчиво и ясно, сжимая нож в руке, объяснил конюхам, что казённая животинка для местных теперь дороже семьи. — Как мать люби коней, а то я глотку вспорю всем, кто носит твою фамилию! — Крикнул де'Пти на прощание и, закинув рюкзак на плечо, двинулся в лесную чащу. Десять молодых людей в белых одеждах тащили самые тяжёлые сумки, набитые артефактами для нейтрализации различных демонов. За ними следовал Кордл, перебиравший в карманах чётки. Он ненавидел жизнь за её трюки. Почему Ландамаери находится среди болот, комаров и сырости? Нельзя ли открыть вход в мир демонов где-нибудь на юге? За архиепископом послушно следовали Норрер Дагнаер и Маркель Эюсташ де'Пти. Эти двое постоянно молчали, лишь изредка отвечая на вопросы Кордла. Между собой шулер и убийца не обменялись ни словом за всё то время, которое были знакомы. Десять избранных Целителем Белых на спокойных территориях Империи казались призраками, не знавшими усталости и голода. Однако в лесу, где копошились жирные комары и другие летающие кровопийцы, мужчины стали больше напоминать людей. Они снимали капюшоны, смахивали пот со лба, окликали друг друга по имени. На их молодых лицах уже розовели шрамы, напоминавшие Маркелю и Норреру, что с Белыми шутки плохи. Дагнаер обладал восхитительным чутьём на бандитов и обманщиков, он по глазам мог сказать, преступил ли человек закон или нет. Де'Пти однозначно принадлежал к тем самым подонкам, которые ночами грабят честных людей; также наблюдения за учениками Кордла натолкнули Рыжего Лиса на мысль, что эти молокососы тоже не раз вспарывали глотки людям, которые не нравились любвеобильному Целителю. Привалы в лесной полосе делали редко, но как только под ногами появились болотные топи, через каждые два часа Белый дивизион искал кочку. На неё все люди выбирались из воды и отдыхали под майским солнцем. Сквозь кроны деревьев оно кое-как согревало прозябшие кости, а вот с появлением елей холод и сырость окончательно одержали верх. — Мне уже надоело! — Вскрикнул Норрер, отбрасывая палку в сторону. Дагнаер привлёк всеобщее внимание измученных людей. Даже де'Пти согласно кивнул, хотя инстинкт убийцы, идущего по следу жертвы, давал ему неисчерпаемые силы. Кордл нахмурился, глядя на обозлившегося Норрера. — Привал! С костром! — Потребовал Дагнаер и, не проверяя почву под ногами палкой, упрямо попёр через воду к ближайшему островку. Почти вплавь, держа рюкзак над головой, он добрался до заветного кусочка суши. Еловые лапы расступились, и на чудесной поляне можно было отдохнуть и согреться. Возраст давал о себе знать. Если бы Норрер мальчишкой оказался в этих топях, он бы пересёк их за два дня; сейчас же он еле поспевал за Кордлом, хотя архиепископ был ненамного младше него. Белые и Маркель тоже выбрались на землю. — Я хотел бы быть земноводным, — усмехнулся один из учеников, которого остальные звали Альбером. — Ваше святейшество, долго нам еще брести по этим Целителем забытым местам? — Всё наше паломничество пройдёт в болотах... — Кордл вытер пот рукавом. К несчастью, белая походная риза так испачкалась, что рукав оставил на лбу мага грязный след. Никто не посмеялся над отчаянным архиепископом — все остальные выглядели не лучше него. Правда, по мнению Норрера, болотная грязь идеально подходила к мертвенно-бледному лицу Маркеля, добавляя ему зелёный оттенок. Убийца оставался бесстрастен. Де'Пти вырос на севере и провёл лучшие свои годы, прокладывая себе пути в густой тайге, попадая в ловушки болот, питаясь так же скудно, как сейчас это делали паломники. Паломниками группу называл Кордл, тем самым превращая кровавую охоту в угодное Целителю дело. Десяток учеников архиепископа беспрекословно соглашались с учителем, Маркель никак не выражал своё мнение на творящееся вокруг, поэтому и Норрер решил помалкивать, хоть и чуял сердцем, что совсем скоро случится нечто страшное. Магия Рыжего Лиса говорила всё громче по мере приближения к невидимой границе проклятых болот. Зелёные искорки на руках Норрер усердно прятал, хотя Кордл со своими псами давно почуяли в Дагнаере остатки древней силы. — Мы должны чётко понимать, ради чего мы все идём на встречу с дьяволом, — Кордл долго распинался перед отдыхавшими. Норрер не слушал его, однако собственные тёмные мысли и предчувствия доставляли куда меньшее удовольствие, чем проповеди Белого Ворона. — На нас лежит тяжкое бремя, и мы с гордостью выдержим все испытания. После ликвидации демона и ведьмы мы непременно займёмся изучением разлома и Ландамаери. Наша магия сольётся воедино с божественной силой Целителя, остановившего распространение подземной гадости по миру, принадлежащему нам, людям. Разве человек заслужил бессонные ночи, которыми нас наградили демоны? Почему мы должны бояться леса, выросшего для нам? Человечество во главе с мудрейшим Императором — самая грандиозная из сил, которой покорится и природа, и Ландамаери. И мы станем первыми после Целителя людьми, которые низвергнут и поработят демонов, разложив их всех на мелкие составляющие, необходимые для развития Империи и всего человечества. Та же судьба ждёт все те земли, где человек гость. Весь мир — наша собственность! Кордл произнёс проповедь чересчур эмоционально, вложив туда кусочек своей мелочной душонки. Однако эффект речь возымела колоссальный: все десять Белых засвистели и зааплодировали архиепископу. Норрер вяло поддержал рукоплескания, хотя был совершенно не согласен с третью сказанного. "Демонов мы прогнать-то прогоним, а чем леса и моря не угодили Ворону? Мы вышли из колыбели природы, а этот шкет предлагает убить её, превратить в раба? Идиот!" Привалу суждено было закончиться вместе с пламенной речью Кордла. Архиепископ жестом отдал приказ подняться и продолжить путь в глубины болот. — Ваше Святейшество, — обратился Идзи, один из Белых, — разрешите отлучиться на минуту... Другие ученики беззвучно посмеялись над другом. — Иди, — Кордл выдавил из себя пресное разрешение. Опытный отцовский глаз давно заметил дурь и тупость каждого из десятка Белых. Молодые, крепкие, обладающие магией мужчины вели себя глупо, как настоящие дети. Дагнаер мог только гадать, почему именно такие увальни были избраны Церковью для осуществления сложной операции с Ландамаери. Идзи шустро спрыгнул с кочки в болото, а там поспешил за торчавшие гнилые ветви кустарника, затем за ели. Парнишка явно смущался и суетливо искал для себя укромное место, чем вызывал смех у остальных. Только Кордл устало вздыхал. Долго из-за еловых лап не возвращался Идзи. Маркель грязно выругался на этот счёт. — Святейшество, отправьте за этой девкой кого-то с мозгами, — де'Пти впервые за несколько дней заговорил не сам с собой. Архиепископ смахнул со лба пот и покорно кивнул. — Жернук, Зоццель! — Кордл подозвал учеников. — Ради Целителя, притащите брата сюда. Только не говорите ему, что я зол. Я зол, слышите? Два паренька, совершенно не похожие друг на друга, резво поспешили за братом. "Неужели вся эта пёстрая толпа — родственники?" — Норрер обвёл взглядом остальных. Не успело утихнуть хлюпанье и чавканье грязи, как неестественно высокий голос Зоццеля взмолил о помощи. Семеро Белых вскочили с сухой земли, но Кордл остановил их. Крик больше не повторился, утихла и вода. — Болото засосало, — шепнул Альбер. Белые сначала взглянули на брата, а потом переадресовали вопросительные взгляды архиепископу. Кордл лишь пожал плечами. — Альбер, кажется, ты хотел стать... земноводным? — Кордл пальцем подманил ученика. — Можем исполнить твоё желание. Проверишь, как там эти дураки поживают... — Меня не волнует судьба мертвецов, — отчеканил Альбер. — Да? В целом, ты прав... Нужно думать о живых, — архиепископ покачал головой и печально вздохнул. "Он явно что-то затеял", — Норрер напряг всё тело, чтобы в случае беды унести ноги. — Знаешь, Альбер, — Кордл снова вздохнул, — живые хотели бы узнать, эликсир работает, али нет... Мы так торопились из-за поганой ведьмы, что не протестировали наши снадобья. А тут такой шанс... Но ты не хочешь, и я не могу тебя заставлять... Альбер помялся, окинул испуганным взглядом братьев. Шестеро Белых кивали пустыми головами, вынуждая его соглашаться на эксперимент. Только не было любви в этом совете, а только эгоизм. "Пусть его пытают, а мы посмотрим", — подумал каждый. Кордл не дождался, пока Альбер словами даст согласие, и вынул из походного рюкзака шкатулку. Она казалась чертовски убогой, особенно учитывая тот факт, что была сделана из прогнившего дерева. Однако труха не сыпалась на землю, а надёжный магический замок надёжно защищал содержимое. Из шкатулки Корд вынул маленькую стеклянную колбу. В ней плескалась красная жидкость, походившая на ржавую воду. Альбер взял склянку в руки, поклонившись архиепископу, со звуком вынул пробку и залпом выпил эликсир. Не успел ученик вернуть опустошённую стекляшку учителю, как его сковали судороги, и он повалился на землю. Альбер лежал лицом в грязи и держался руками за голову, неистово подвывая. Норрер ахнул, заметив кожаные перепонки, появившиеся между пальцами рук Альбера. Довольно быстро, даже неожиданно штаны Белого лопнули, и на всеобщее обозрение появился тритоний хвост. Он быстро увеличивался в размерах, и в конечном итоге составил в длину не менее полутора метров. Однако после остановки буйного роста Белый уверенно поднялся на ноги. Стоило Дагнаеру увидеть его лицо, ноги Норрера подкосились, и он потерял сознание. Даже хладнокровный Маркель поднёс руку к собственной изуродованной морде, чтобы убедиться, что он сам ещё человек, а не амфибия. За считанные минуты Альбер стал улвуром, который сохранил остатки разума. Жёлтые глаза покорно смотрели на Кордла. — Плыви, дитя Целителя, и показывай нам всем путь, якоже твои глаза под водой теперь подобны глазам Целителя, — архиепископ протянул свой перстень для поцелуя. Увеличившийся в несколько раз рот Альбера приоткрылся, и оттуда вылетел огромный длинный язык. "Ворон, а ты изменился", — подумал Норрер, когда его разум прояснился. Беспокоить трупы трёх учеников Кордл не стал, и сразу направил улвура на север. Продвижение паломников стало более быстрым и менее утомительным, ведь самую сложную работу — прощупывание болотистой почвы — выполнял Альбер. К вечеру паломники достигли невидимой древней границы. Альбер больно ударился об неё. Магия внутри улвура прореагировала с древней радужной, и послушный Альбер потерял разум. Он надул кожаный мешок на шее и выстрелил языком в Кордла. Архиепископ не растерялся и направил свою разрушающую силу на улвура. Белые, Маркель и Норрер взглядами проводили уже не человеческое тело, которое с удовольствием проглотило болото. — Не будем думать о мертвецах, — Кордл сиял от счастья. — Необходимо очистить мир от демонов! Архиепископ поднял правую руку, и в сумерках его перстень ослепительно засиял, озаряя тёмную хвою белым светом. Невидимая граница задрожала и помутнела, но не лопнула — даже трещины не разбежались по древнему магическому плетению. Однако Кордл и не собирался уничтожать защитный барьер. Он резко опустил руку, и граница раздвинулась, образуя проход. Стоило всем паломникам ступить ногой на проклятую землю, как проход закрылся, отрезая людей от остального мира. — Настало время навести здесь человеческие порядки, — гордо объявил Белый архиепископ.