Перезапуск

Молодой шаман очень долго и тщательно выбирал себе первую жену. Роль первой жены была огромна: именно она получала в руки часть власти, только её дети могли унаследовать право стать шаманами. Остальные же жёны служили игрушками для удовлетворения голода, и часто шаманы обращались с ними грубо, как с непослушными оленями. Юный Конювадаш сделал шаг в сторону чума, над которым даже не вился дым. Он знал, что там живёт талантливая сирота, и ум её был острее когтей орлов. — Нари! — Громогласный голос прокатился по чуму. — Нари! Из-под прогнивших оленьих шкур выбралась девушка. Правда, ещё через год-другой она уже сделается старой девой, но это не отталкивало шамана. Но милое лицо Нари оказалось злым, недовольным, она прижимала палец к губам. — Я выбрал тебя в качестве жены! — Конювадаш проигнорировал жест тишины, и продолжил верещать. — Я одарю тебя мехом, блестящими... — Я уже замужем, — перебила его Нари. Глаза шамана округлились, а волосы встали дыбом. — Кто твой муж? — Зашептал Конювадаш. — Ландамаери, — ответила Нари. Шаман поморщился. Что за ерунда? Мир демонов может стать мужем? С чьего позволения? Отец Конювадаша, почтенный старый шаман, не обручал Нари с каким-то непонятным Ландамаери. Вдруг в чуме заплакал ребёнок. Нари тут же потеряла интерес к неудавшемуся мужу, и из-под медвежьей шкуры достала маленький свёрток. Конювадаш в очередной раз выпучил глаза. — Ландамаери подарило мне его, — Нари протянула ребёнка шаману. Он сразу же сбросил тряпку-пелёнку, и дыхание его прервалось. Белые волосы оказались меньшей из бед по сравнению с ногами, которые напоминали лапы молодых соколов и прочих хищных птиц. — Быть не может, — Конювадаш стиснул ребёнка так сильно, что тот истошно засипел. Нари вырвала его из крепких рук и наскоро запеленала. Она прижимала его к себе, гладила, а его отвратительные глаза с вертикальным зрачком неотрывно смотрели на неё. — Нари, ты знаешь, что я люблю тебя? — Конювадаш долго наблюдал за девушкой с демоном и с великим трудом заставил себя заговорить. — Богатые не умеют любить, — резко ответила Нари. — Умеют, ещё как умеют... Девушка уставилась на шамана. В темноте, царившей в чуме без костра, они едва видели друг друга. — Нари, рано или поздно это, — он показал пальцем на демона, — заметят. Тебе не дадут жизни в селении. Демон не может быть сыном, отцом, товарищем. Нари недовольно отвернулась, взяла на руки ребёнка и крепко прижала к груди. — Уходи отсюда! — Не выдержала девушка. — Нет, Нари, — Конювадаш покачал головой, — это тебе надо уйти. На юге есть другие люди. Может, они любят демонов. Или запад? Восток? Но не север... Ты найдешь своё счастье с Ландамаери и демоном где угодно, но не здесь. Здесь тебя свяжут и забьют камнями. Закон. На следующий день Конювадаш уже не обнаружил в чуме ни Нари, ни демона. Нари ловко управляла оленем, при этом держа на груди маленького ребёнка. Она ласково называла его "Ран", что на её родном языке означало "подарок". Олень уносил её на юг, где жили другие люди. На пути она пересекала неведомые реки, поля и леса, а в одном месте невидимая преграда свалила её с оленя. Животное недовольно захрипело, а девушка с трудом поднялась на ноги. Ран заплакал, и ей пришлось долго успокаивать его. За невидимой преградой обитали ещё племена северян. Они водили куда меньшие оленьи стада, чем были у Конювадаша, но зато охотились на птиц и зверей куда лучше её соплеменников. Но стоило Нари показать длинноухого ребёнка с птичьими лапами, как её гнали с домашними волками аж до соседнего селения. Иногда по её следу пускали грозных демонов, но те не решались напасть на девушку и чаще всего сбегали в лес. — И здесь нам не рады... — Повторяла Нари. Вскоре она добралась до границы государства, про которое ходили легенды у её народа. Здесь жили широкоглазые люди со светлой кожей и светлыми волосами. Нари надеялась, что такие люди с радостью примут Рана, который лицом напоминал скорее южанина, чем северянина. Пограничники тщательно обыскали Нари и Рана. Один из них упал в обморок, когда увидел ноги ребёнка, однако командир сгладил углы. Он попросил северянку поехать в сопровождении солдат в ближайший костёл к священнику, потому что именно там занимаются такими "людьми", как Ран. Доверчивая Нари с радостью согласилась. Повозка медленно увозила её в глубь Империи, а гонец, посланный тем же командиром, уже гнал лошадь, чтобы предупредить Белых о приближении сверхъестественного существа. Нари вылезла из повозки, стряхнула солому и огляделась. Селение вокруг называлось деревней, и дома вокруг были прочнее и крепче, чем привычные чумы и юрты. Кругом лежал снег. Местные называют это время года зимой. Но для Нари сам факт летоисчисления показался диковинным, поэтому она поспешила под высокие своды костёла. В здании с маленькими окошками горел электрический свет. Каждая статуя, каждое изображение подсвечивалось бело-золотым сиянием ламп. Девушка изумлённо ахнула. Сооружения северян не шли ни в какое сравнение с костёлом, куда её привезли. И здесь не пахло противной гнилью и грязью — воздух был свежим, как если бы она находилась на улице. Но было тепло. Нари сняла меховую шапку, развязала шарф. С Рана она тоже сняла несколько слоёв шкур, защищавших малыша от жгучих морозов. — Как я ждал вас! — Человек в белой одежде вышел из-за огромной статуи в центре костёла. — Вы и есть хозяйка демона? Нари энергично закивала головой, радуясь тёплому приёму. Она представилась сама, назвала имя ребёнка, а потом представился и сам священник. — Отец Бай, что делать с Раном, — Нари отдала в руки Белого демона. — Как нам правильнее жить? Отец Бай молча осмотрел лапы ребёнка, потеребил его уши, залез пальцем в беззубый рот. Ран вёл себя тихо, но когда на кончиках пальцев Белого засияла магия, демон отчаянно заплакал. Нари выхватила Рана, рукой отогнав клирика. В тот миг старик Бай вскрикнул и отлетел назад, больно ударившись задом о скамейки для прихожан. Он встал, с ворчанием потёр ушиб. — Что за чертовщина? — Нари осматривала свои ладони. Белый подошел к девушке и ахнул. По её пальцам сновала магия самых разных цветов. Красная, синяя, зелёная, жёлтая, фиолетовая, оранжевая, голубая... — Сила Ландамаери, — слетело с губ отца Байя. Он попятился назад и закричал, призывая на помощь стражу. Тут же хлипкие деревянные двери слетели с петель, и в маленький костёл влетели дюжие воины. Они размахивали мечами, лопатами и ружьями. Нари схватила Рана одной рукой, а другую выставила вперёд. Светящиеся потоки магии продолжали скользить по её ладони, но вот атаковать они не спешили. — Схватить ведьму! — Приказал отец Бай, и нестройное ополчение, собранное из деревенских мужиков, подобно диким северянам понеслось на хрупкую девушку. Когда до столкновения оставались секунды, руки Нари вспыхнули. Ран испуганно закричал, и девушка сама не поняла, куда делись люди и стена костёла. Она ослепла от магии, потеряла ориентацию в пространстве, но зимний мороз, ударивший ей в лицо, поманил за собой. Нари закрыла глаза, крепче прижала Рана и побежала изо всех сил навстречу ветру. Он кусал её за нос и щёки, ребёнок в руках бился, разрывая когтями на лапах шкуры. А Нари бежала вперед, сквозь снег, спасая себя и дитя, которое нашла в кусте голубики. Она не забудет, как подняла его на руки, как испугалась его ног. Но разве может один маленький демон напугать сильнее, чем чёрная бездна, над которой он лежал? Сквозь чёрную щель проросли маленькие кустарники, которые явно принадлежали земному миру, а вот Ран и тьма... Голос, похожий на шелест хвои, подсказал Нари, что во тьме прячется целый мир, и имя ему Ландамаери. И теперь неведомая сила вела её. Когда ноги подкашивались от усталости, радужные потоки магии обвивали их, и Нари бежала дальше на север. Сон и пища сделались ненужными отчаявшейся девушке, потому что каждый кусочек её тела пропитался Ландамаери. Смертельную усталость она ощутила только в древнем городище, куда привела её магия. Нари уснула, обняв Рана. Разбудил северянку его плач. Прошло много времени, пока она пришла в себя и осмотрелась. Снег покрывал ели и сосны, росшие редковато для тайги. Нари очутилась среди замёрзших болот. Звериных троп поблизости не было, как и признаков жизни людей. Только одиноко торчали столбы, аккуратно сложенные из обтёсанного камня. Девушка обошла их, и нашла незанесённую снегом поляну. Она вышла на неё и обнаружила под ногами плиты, сквозь которые пророс мох и лишайник. Таинственные камни источали тепло, поэтому снег на них не задерживался надолго. За день Нари изучила мёртвые останки города, поглощённые болотом и тайгой. Голод не тревожил девушку, хотя она не держала во рту ничего уже с неделю. Зато Ран чаще и чаще просил крови, и Нари ласково и нежно дарила её демону. Возможно, его укусы и делали девушку невосприимчивой к голоду. Через несколько дней жизни в заброшенном городе к Нари пришли гости. Это были огромные ходящие деревья, название которым было энт. Северяне рассказывали всякие небылицы о зверствах деревьев, об их страшной демонической сущности, но гости оказались достаточно добрыми. Один энт подцепил сучком Рана, а другой — Нари, и они медленно и величаво понесли их прочь из городища. Шедшие позади энты скрипели, явно стараясь сказать что-то, но девушка их не понимала. Путешествие кончилось возле землянки, почти развалившейся под натиском времени и погоды. Из землянки навстречу человеку вышли двухметровые фигуры, обтекавшие водой и грязью. "Кагушлы", — подсказал Нари уже знакомый голос Ландамаери. Девушка, привыкшая к трудностям выживания, справилась с зимой. Кагушлы и энты приносили ей еду, а она тем временем изучала свою новую силу. — Радужная, — повторяла она слова отца Байя, глядя на свет, исходивший от её магии. Весной Нари построила не без помощи сильных кагушлов избу, похожую на дома в деревне, где она побывала, а энты помогали ей охотиться, помогали защищаться от зверей. Пару раз на её логово набредали северяне, и Нари рассказывала им о себе, о своих приключениях. Но никто из гостей не видел живых деревьев и болотных людей, поэтому в родном селении Нари к рассказам относились с толикой недоверия. Однако один из северян, посещавших Нари той весной, записал её слова, потому что почувствовал в них особую силу. Вот что было в его записях. "Женщина обошла болото, через топи её к нужному месту перевозили деревья. На их ветках она добралась до покинутого селения. Там нет юрт, как у нас, но нет следов южан, строящих селения из камня и дерева. Среди каменных дорог, ушедших под воду, разлита магия. Она всюду. Ни один шаман, ни один южанин не повторит заклинаний, превративших селение в само себя. Селение сделали люди. И люди сделали тьму. Ландамаери, земля демонов. Женщина сказала, что древние люди болот не смогли правильно использовать дар разноцветной магии, и погибли. Их убило место, откуда они черпали силу. Их убило Ландамаери. Женщина просила больше не приходить к ней и её ребёнку. Ребёнок ужасен. В его глазах сияют огни смерти. Когда я сказал об этом, женщина сказала, что раньше у всех были такие. Люди потеряли их, стали бояться. А в Ландамаери огни живут без тел людей. Огням в том мире не нужны глаза. Они существуют там в вечном покое. Но люди потревожили их, и теперь они тревожат людей. Демоны есть огни Ландамаери, обретшие тела. Тела могут быть самыми уродливыми, потому что пламя демонов сложное и непонятное. Женщина повторила, что мы сами навлекли на себя беду". Осенью северянин сказал соплеменникам, что всё лето искал путь на поляну к величайшему шаману с простым именем Нари, но так и не нашёл. Деревья путались перед ним, и каждый раз, шагая прямо, он выходил снова к тому месту, откуда начинал свой путь. — Устами Нари говорит Ландамаери, — пояснял северянин, — она велела мне не возвращаться, а я ослушался её. Вот демоны, ходящие деревья, и заставили всё лето меня ходить кругами...