Перезапуск

Горы! Вы можете себе представить, что это такое? Не одна гора, но и не цепь... Это не просто складки земной коры, как обозвала горы Алиса. Горы — невероятная мощь. Только рядом с ними можно ощутить себя маленьким существом, понять всю свою никчёмность. Уют, как бы мы его ни ценили, не сделает никого счастливым. В детстве я любил сбегать из дома от заботливой Нари, чтобы взглянуть со дна ущелья на скалистые вершины. Кто создал вас такими прекрасными, горы? Почему вы маните к себе снова и снова тех, кто лишь бросил на вас свой взгляд? Неприветливые сначала, после знакомства с ними горы открывают себя и человеку, и демону. Я твердил об этом Алисе и Виллафриду, но они такие упрямые! Генерал-майор впервые поднялся в горы, и высота решила испытать его. Он шел возле скалы, придерживаясь за камни. Алиса ощущала себя немного свободнее, но хваталась за сердце, когда я подходил к краю обрыва. Моих людей также не хотела покидать одышка — сказывался недостаток кислорода. Чтобы добраться до моего дома, требовалось или идти через глухие болота южнее, или пройти через ущелье, где мы сейчас брели. Снежная тундра так же резко перешла в горы, как совсем недавно тайга чередовалась с заснеженными полями. Я не придавал этому явлению абсолютно никакого значения, а вот Алиса только и думала об этом. Горный массив разрезала мелкая горная речушка. Её стремительные и упорные воды выточили в каменных гигантах ущелье, но склоны его получились такими крутыми, что, казалось, на самом деле это чьи-то руки раздвинули каменные своды в стороны. Я знал, что в горах есть старые дороги. Некоторые из них уже исчезли под градом лавин и обвалов, некоторые поросли травой, а такие, как наша дорога, жили вечно. Древние люди, обитавшие в Тритоньих болотах, взрывами и металлом обработали скалистые утесы так, что по ним спокойно мог пройти рогатый скот или другое существо, способное тащить на себе человека. Жимсу, которого мастерски угнал Тиорунг, горы не нравились. Никому они не нравились, кроме меня! Жёлтый безголовый демон шарахался от края уступа, постоянно копытом наступал на "живой", то есть подвижный камень, спотыкался, а во время подъёма брыкался и лениво заваливался на бок. Поэтому мы приняли решение идти на своих двоих, а на жимса водрузили весь наш груз, который мы смогли утащить из стойбища северян. Отсутствие Алиет, по сути тени, а не человека, всё же омрачило наш путь. Алиса долго расспрашивала Виллафрида о капитане, о том, где же она. Когда генерал-майор извлёк из-за пазухи соломенную игрушку, Дагнаер ничего не поняла, зато я застыл, открыв рот. Шаман наложил очень сильное, крепкое заклинание. В моих рунах были две страницы со знаками, пригодных для рассеивания магии любого вида, но даже они не справились. Чернила на бумаге, наполнившиеся потусторонней силой, раскрасили предрассветные часы своим бледным светом и исчезли, не решив нашу проблему. — Ран, — окликнул меня Виллафрид во время привала. Мы обнаружили небольшое углубление в стене, почти пещеру, и решили отдохнуть там. — Скажи, ты слышал что-нибудь об источнике, разрушающем магию? Северяне уверяли, что он существует в горах. Я неуверенно кивнул, припоминая, где же поблизости бьёт такой родник. Дело в том, что такой чудесной воды здесь очень много, и, безусловно, на нашем пути или рядом с ним можно найти очищающую воду. — Как мне пройти туда? — Виллафрид устало, но спокойно смотрел на меня. Он и бровью не повёл, держал себя в руках, хотя его любимая женщина превратилась в солому. Будь я на его месте, я бы разорвал в клочья тех, кто посмел тронуть Алису. Самоконтроль Виллафрида поражал меня. Я даже слегка завидовал его сдержанности и циклопической силе воли. — По дороге будем искать родники, — я продолжал обдумывать наш путь. — Мы в любом случае должны найти спуск к реке, пить же вам надо. По берегу идти, кстати, легче. — Легче! — Алиса всплеснула руками и закачала головой. — По болотам идти легко, через сугробы идти легко, вдоль реки легко. Генерал-майор, можно, мы не будем спускаться? Там точно нас будут ждать неприятности. Легче… Я подполз к Дагнаер и приобнял её. Моя доля вины была во всех бедах, обрушившихся на наши головы, она права в этом. Но разве я со зла? Я хочу домой, при этом мечтаю показать людям истинную магию! — Нам нужна вода, и мы спустимся вниз. Веди нас, Ран, — принял решение Тиорунг. Алиса не решилась обсуждать приказ. Виллафрид поднялся с камней. Жимс, заметив хозяина, вскочил на четыре ноги и засеменил за ним. Я последовал его примеру, встал и помог подняться Алисе. Мы находились на отметке выше тысячи метров, и высота давила на хрупкую девушку, поэтому переход по горам оказался мучительным для Дагнаер. Дышать ей стало тяжелее, движения стали вялыми, звенело в висках. Спуск мы нашли совсем скоро. Жажда пока не мучила нас, запасы ещё не успели опустеть, но к воде припал весь отряд. Жимс растопырил жёлтую кожу, обнажив внутренности, и жадно поглощал магию из воздуха. Виллафрид явно не хотел пить, но заставлял себя, чтобы не изматывать свой организм. А Алиса почувствовала облегчение, спустившись на дно ущелья. Румянец вернулся на её щёки, и я, глядя на неё, ощутил голод. Мы решили заночевать возле реки. Совсем скоро, когда ледники на вершинах начнут активно таять, речушка превратится в грозный поток грязного цвета. Она будет сметать всё на своём пути, не щадя никого и ничего. А пока она спокойно несла свои воды тоненьким ручьём. Шум многократно усиливался, превращаясь в эхо и отражаясь от высоких стен ущелья. Посреди широкого пока что сухого русла мы разместились под невысоким кривым, но раскидистым хвойным деревом, выросшим на вертикальном уступе. Оно хотело жить не меньше меня! Как приятен был путь домой! Спокойный треск огня приглушенно звучал на фоне шума воды, ворочающихся камней, голоса Алисы. Её запах на мгновение забил аромат хвои, дыма и ночи. Пока я пил кровь, свободной рукой Алиса расчёсывала мои отросшие за время путешествия волосы. Иногда она вздрагивала, когда моя небрежная щетина щекотала ей запястье. Для цивилизованного человека мой ужин напоминал сцену из страшной сказки, а для нас с Алисой это было прекрасно. Только в такие моменты я ощущал её близость и тепло. Познав любовь, я мог представить, каким несчастным сейчас был Тиорунг. Он одиноким волком сидел у костра и ворочал прутом головешки, рассыпая вокруг множество искорок. В жизни генерал-майора наступила жуткая засуха, и из могучей реки он превратился в ручей. — Давайте спать. Завтра мы должны покинуть горы, так, Ран? — Алиса выпуталась из моих объятий и подошла к Тиорунгу. — Да, завтра ещё до заката мы должны быть у меня дома, — я широко улыбнулся, произнеся заветное слово дом. Дом! Как давно я не произносил вслух это слово с нежностью и теплом. В Ненаньяре я думал о доме с тоской, а в Столице — с раздражением. Только сейчас я осознаю, как близка наша цель! Люди увидят развалины, увидят вход в Ландамаери, а я буду нежиться в доме возле огня. Сколько хлопот у меня будет, ведь так давно никто не заботился о доме, о ванной, об обитателях леса... Интересно, Алиса вернётся в Столицу или останется со мной? После скромного ужина люди сразу уснули, а я с жимсом бродил по ущелью взад и вперёд. Завтра, уже завтра! Утро долго не хотело приходить в ущелье. Мягкому майскому солнышку на востоке мешали огромные стены теснины, а западная сторона хоть и отражала свет к нам вниз, но свет не согревал наши прозябшие косточки. Возле горной речки, довольно холодной, мы все продрогли, а вечно сидеть у костра не хотелось. Время было потеряно, но Алиса бойко заметила, что мы никуда и не торопимся. — Мы можем покрыть дневное расстояние до руин за день, два, неделю — как сами захотим. Ведь нас никто не гонит. Тиорунг и я согласно кивнули, хотя в душе я был против медленного продвижения. Меня, между прочим, ждёт дом! Я сказал об этом Алисе. — И да, — тут же добавил я, — ты останешься со мной? — Конечно, я не пойду с Тиорунгом к очищающему роднику, — девчонка посмотрела на меня с недоумением и захлопала рыжими ресницами. — Понятно... — мне стало неловко, возможно, я даже покраснел, поэтому разговор о проживании в моём доме снова был отложен до лучших времён. Ущелье становилось уже и уже, и скоро мы перебирались с камня на камень, чтобы не идти против бурлящего потока. Обвалы, частые гости в горах, отламывали гигантские каменные глыбы от гор и швыряли их в реку, создавая для букашек, вроде нас, сухие островки. В узком месте ручеек приобрел небывалую силу. Страшно даже представить, что творится здесь во время снеготаяния! Шум воды заглушал голоса, поэтому мы шли молча. Постепенно стены становились ниже, но это замечал только я. Тиорунг перестал делиться с нами своими наблюдениями достаточно давно, а Алиса смотрела себе под ноги, а не на возвышавшиеся над нами утёсы. — Ты привык скакать, как горный козёл, по скалам, а мне трудно и шагу сделать, — оправдывалась она. — Мы не заблудились? — голос генерал-майора казался чужим. — У Рана вместо извилин мозга карты и планы гор с болотами, поэтому мы не собьемся с пути, — Алиса рассмеялась своей шутке, а Тиорунг лишь понимающе кивнул. Я даже не подумал обижаться (хотя меня задели подобные слова), потому что нашему отряду крайне важно вернуть Алиет и Виллафрида к полноценной жизни: капитана физически, а её мужа морально. Долго думать о наших обязанностях я не смог, потому что заметил вдалеке водопад и зелёную скалу. Не сказав ни слова, я рванул вперёд. Я так увлеченно прыгал по камням, что даже не обратил внимания на расширившееся и успокоившееся русло. Впереди виднелся медовый водопад! Эхо донесло до меня бас Тиорунга. Он с Алисой звал меня обратно, а я разрывался между мёдом и ними. Воспоминания вскружили мне голову, и разум вернулся ко мне, когда в мои пальцы впились разгневанные пчёлы. — Если он упадёт и разобьётся, то вся экспедиция коту под хвост, — Тиорунг снова стал проявлять свойственный ему пессимизм. — Ран! Аккуратно спускайся сюда! Ран!.. — голос Алисы дрожал, и я невольно прервал охоту за сладостью. Когда я успел подобрать камень и им поломать соты, украв сладкую драгоценность? От улья до речки было не менее десятка метров, но с помощью аркогаралей я смело сиганул вниз. Они впились в каменную породу возле улья и затормозили моё падение, придав ему нотку изящества. — Хотите мёд? — Я протянул людям острый камень. По нему золотыми слезами тёк пчелиный продукт. Над нами роились сами изготовители, и Тиорунг сильным ударом выбил сладость из моих рук. Камень улетел в воду. Алиса повисла у меня на шее и заплакала и запустила озябшие пальцы в мои спутанные волосы. — Что ты творишь, Ран? — её голос заставил меня содрогнуться. — Мы так за тебя испугались! Что с тобой случилось, что, Ран? — Я... я увидел скалу с мёдом. Захотел вас угостить. Вы же мои гости, да? — Дурак, — тихо прокомментировал ситуацию Тиорунг. Мы отошли от улья и роившихся злых пчёл. Их укусы сильно зудели, и я постоянно окунал руки в ледяную речку. Виллафрид презрительно фыркал, а Алиса устало вздыхала. Вскоре стены ущелья стали совсем небольшими и потеряли свою мощь и силу. Если подняться по отвесному невысокому обрыву, то можно оказаться на холмистой равнине. Такое чудо горной деятельности Алиса назвала "плато". И в долине, куда я привёл людей, как раз сходились три плато. Два из них уже больше суток сопровождали нас, образуя теснину, а третье сейчас делило ущелье на два. Две речки вытекали из них и сливались в один поток, который мы прошли от конца к началу. — Куда? — Тиорунг осматривал развилку с видом знатока местных гор. Его уверенности можно было только завидовать! — Мне с Алисой налево, там болота, — я тоскливо посмотрел в сторону дома. — А вам направо, в горы. Ищите воду, пробуйте её. Несколько капель должны разрушить заклинание. — Разве эта река не несёт в себе все воды, которые выходят на поверхность? — Алиса подошла ближе к правой речке к тому участку, где её воды ещё не смешалась с левым притоком. — Ты права, — я кивнул. — Но нужна концентрированная вода. Хотя, генерал-майор, можете попробовать сейчас разрушить заклинание. Может, и этой речки будет достаточно. Виллафрид с надеждой взглянул на меня, а затем на реку. Вода бурлила и ворочала камеши, ее шёпот словно говорил нам: "Расколдую". Мы с Алисой с трепетом наблюдали за ним. Тиорунг опустился на колени, извлёк из кармана соломенную куколку, нежно поцеловал её в маленькую голову и окунул в воду. Секунды превратились в вечность, но... ничего не произошло. — Так и знал, — вырвалось у меня. Виллафрид встал и оглядел жену. Солома промокла, а красные тесёмки, которыми была перевязана кукла, поникли. — Узлы ослабли, Ран! — тот живой Виллафрид, которого мы привыкли видеть до трагедии, снова стоял передо мной. — Что это значит? Заклинание ослабело? — Не знаю, — я хотел осмотреть куклу, но Тиорунг ревниво отдёрнул её. — Может, это просто течение бантики потрепало, вот и ослабли узлы. Лучше затяните их, чтобы Алиет не рассыпалась. Так она может... Я не договорил, но моё настроение генерал-майор уловил и спорить не стал. Бережные руки Алисы затянули красные бантики, а разгорячившееся солнце быстро просушило солому. Прощаться никто не хотел, поэтому мы расстались с генералом-майором и жимсом достаточно быстро и без слёз (хотя Алиса уже начинала шмыгать носом). Верного "коня" мы решили отдать Виллафриду, чтобы он составлял ему компанию в странствии по горам. К тому же в заболоченных лесах копытный демон не помогал, а, наоборот, мешал бы нам. Я взвалил на себя две белые медвежьи шкуры, заткнул за пояс клеймор Алисы, а сама Дагнаер взяла сумку с едой и мелочёвкой, упрощавшей жизнь цивилизованных людей в диком лесу. Старая тропинка! В этих местах земля трясётся редко и к тому же слабо, поэтому дорога от улья по верху плато к моему дому превосходно сохранилась. То, что я всегда называл зелёной скалой, на самом деле было травяным ковром поверх плодородного слоя почвы плато. Мы с Алисой продвигались по уступу левого плато; оно представляло собой печальное зрелище: ничто не росло и не обитало в трещинах голого серого камня. Правое же плато ласкало взор пёстрыми цветами и травами. Нари частенько собирали их и засушивала, чтобы зимой можно было приготовить горячие отвары. В небе парил гигантский орёл. Я приставил ко лбу руку козырьком и наблюдал за его величественным полётом. Теперь я тоже так умею! Уверен, множество людей успело восхититься мною, когда мы спешно покидали Столицу и Империю. Мои крылья из аркогаралей оказались сильными и неутомимыми, в то время как сам я плохо пользовался ими. Частенько мои взмахи напоминали барахтанье в воде не умеющего плавать человека. Ничего, теперь я буду приходить на эти самые скалы и летать вдоль рек. Горы будут плыть подо мной, как плыли когда-то крыши многоэтажных домов... — Ничего себе! — удивленно ахнула Алиса и протянула руку вперёд. Водопад бил прямо из каменной стены. Внушительный поток воды срывался почти с самого верха зелёного плато и с шумом летел вниз, рассыпаясь на миллиарды искорок. Солнце заканчивало работу, и из-под радуги начиналась река, вверх по которой мы поднимались. — Я думала, что река вытекает из болот — Алиса кричала мне в ухо — так силён был водопад. — С другой стороны сухо, — так же громко отвечал я. — Сейчас пройдём вперёд ещё чуть-чуть и будет смотровая площадка на мои леса. А там уже и руины! Когда до цели остаются считанные шаги, всегда хочется ускориться и побежать. Но противная усталость после всего пережитого не дремлет! Алиса бодро переставляла ноги, уже не старалась сохранять ровное дыхание и жаловалась на тяжесть сапог. — И как только человек разумный ходил на своих двоих в древние времена? — Рассуждала она. — Стопа не такая уж и большая, пальцы короткие, кожа тонкая... Я плохо слушал жалобы в адрес эволюции, потому что глазами съедал каждый камешек на нашем пути. Нам навстречу дул ветер с болот, и мы ощущали характерный запах и влажность. — Красотища! — Я первым взобрался на самый верх скал и затем помог Алисе подняться ко мне. Нашему взору открылся безграничный лесной край с голубыми проплешинами — болотами. Ветер дул в лицо так сильно, что глаза слезились. Может, это был и не ветер... Сколько чувств разом пронзило мой разум! Глядя на суровый родной край, я ощущал тёплое счастье, колючую злость, мягкую нежность и много чего ещё, что нельзя описать скудным человеческим языком. — Нам вниз? — Алиса тянула меня за рукав. — Да, вниз. Мы спускались с гор быстро, но аккуратно. Много камешков, которые выглядели надёжной опорой, выскользали из-под наших ступней. Я несколько раз ловил Дагнаер. Она в свою очередь крепко впивалась в меня, и в оркестре чувств и эмоций вступала гордость. Теперь не моя жизнь зависела от хрупкой девчонки, а с точностью наоборот — на мои крылатые плечи легла ответственность за Алису. И я успешно справлялся. Лес сильно поредел. Вечнозелёные сосны и ели зачахли. Их пушистые иголки больше не источали прекрасный хвойный аромат. Даже жирный мох на камнях, торчавших из болот, лишился своего обаяния. — Я думала, тут будут непроходимые дебри, — Алиса осматривала стволы деревьев. — Наверное, магия уходит из этих мест, — предположил я. — На юге идут вырубки леса, а ведь это равносильно отрезанию частей человеческого тела. — Ты хотел сказать "ампутации"? — поправила меня Дагнаер. — Аппликации? — Я постарался повторить мудрёное слово, но только рассмешил Алису. Махнув рукой в её сторону и "обидевшись", я скользнул под завалившееся на бок дерево. Это был трухлявый дуб. Зимой здесь господствовали страшные ветра, и они безжалостно валили лес. Хотя именно этот дуб упал сам, потому что полностью прогнил изнутри. Была бы здесь Нари, она смогла переродить дерево в энта... Интересно, старые энты ещё живы? Если болото напоминало озеро, то это говорило о течении внутри него. Алиса залезла мне на спину поверх мехов, и я шёл с ней вдоль такой подводной речки. Именно она образовывала водопад возле моего дома и служила путеводной ниточкой к нему. Брести с провизией и милой спутницей на плечах оказалось тяжело, но я не собирался сдаваться. Сам же хвастался, что ноша у меня такая! День подходил к концу, и от тёмной хвои на землю и воду легли мрачные длинные тени. Но путь сделался заметно легче. Всё чаще и чаще попадались нам деревья с обломанными ветвями и не зажившими за долгие годы зарубками. Я с трепетом смотрел на следы деятельности разумных существ вокруг. Безусловно, это я когда-то своими когтями покалечил кору голых сосновых стволов! — Ран, аккуратнее, обрывчик! — скомандовала Алиса-штурман. — Есть аккуратнее! — я постарался сказать это так же серьёзно, как Виллафрид, но голос задрожал. Я шустро в несколько широких шагов преодолел каменное нагромождение, буквально перелетел через каменную чашу с водой, выточенную ею же, и спустил Алису на утоптанную, надёжную каменистую землю. Сердце маленькой птичкой колотилось в груди. Дыхание моё сбилось, и тяжёлый язык не хотел формировать из случайных звуков слова. Мысли превратились в безумный поток ярких образов. — Ко скау магрэ! Ко скау магрэ! — наконец прокричал я, схватив Алису за руки. Она терпеливо попросила меня повторить сказанное, но уже на понятном ей языке. Я заключил Дагаер в крепкие, но нежный объятия и горячо шепнул на ухо. — Это мой дом!