Перезапуск

Походную сумку я закинула на ветки маленькой ходячей ели, а энт-сосна взвалил на себя три шкуры. Ран усадил меня почти что на макушку величественного дуба, а сам разместился подо мной. Начиналась новая, заключительная часть моего путешествие к таинственным проклятым землям, которые так манят цивилизацию своими тайнами. Энты шли по болотам, спокойно переставляя массивные уродливые ноги-корни. Иногда они брели по земле, но чаще наполовину проваливались в воду. Тогда магические растения начинали помогать себе такими же крючковатыми ветвями. Один раз Ран и ель помогали сосне выбраться из трясины. Дерево успело скинуть шкуры, но само рисковало погибнуть. Когда демоны осознали свою ничтожность перед стихией болота, Ран нырнул в воду. Я тихо ахнула и чуть не свалилась с дуба, но он придержал меня сучком. Совсем скоро зацветшая вода расступилась и над ней появилась грязно-белая голова Рана и руки, сжимавшие в ладонях крупные камни . Демон швырнул их один за одним в сосну, и один рыжий камешек застрял среди иголок. Вдруг трясина вокруг провалившегося энта заволновалась, забурлила, и из нее вылезло огромное существо. Оно напоминало человека тем, что у него явно была одна голова, две руки, две ноги, но вместо кожи и одежды с темечка чудища текли потоки грязи! Из тела существа то и дело выскакивали перепуганные лягушки и вываливались водоросли. Двухметровый грязевой великан вытащил из болота сосну, подхватил ее, словно дерево было маленьким прутиком, и поставил на твердую землю. — Спасибо! — Крикнул Ран болотному монстру прежде, чем оно исчезло в воде. — Что это такое? — Спросила я. Меня одновременно одолевали лютый страх и безграничное любопытство. — Не что, а кто! — Возмутился демон. — Это кагушл. У вас его называют водяным иногда. Я в книжках видел, в детских. — Да, в сказках у нас есть водяные. И лешие, — я постучала по прочной коре нашего транспорта. — А ради чего ты так промок? Что это были за камешки? — Какие камешки? — Белые брови Рана, позеленевшие от тины, сошлись на переносице, будто бы он злился. — Это железо. Самый настоящий металл! — Ах, железо, — я задумалась, — оно осталось от кольчуг воинов, утонувших здесь, так? — Возможно. Но откуда, по-твоему, у людей было железо на кольчуги? — Руду добывали и ковали, — я не собиралась сдаваться, хотя самодовольная улыбка Рана предвещала мой скорый крах. — В болотах руду? А еще я несу чушь, ха! Насчет руды ты права, она есть здесь, но никто ее никогда не добывал, кроме одного неживого создания. Аш-два-о, как ты ее мудрено называешь, вода! Вода точит камни, в том числе и землю, где спрятана руда. А когда вода вытекает сюда, железо выпадает в осадок вокруг какой-нибудь песчинки, разрастается и ржавеет, становясь рыжим, как ты. Ран был прав: наше путешествие в ветвях энтов оказалось недолгим, и до сумерек мы достигли первого важного объекта. Но и я не считала себя проигравшей! Энты с трудом проходили через болотистые топи, а другие деревья, выросшие здесь сплошной темно-зеленой стеной, лениво раздвигали свои ветви перед ходячими сородичами. А нас с Раном они наверняка бы проигнорировали. Немыслимое количество ягодных кустов ютилось на островках, которым, вероятно, служили спящие кагушлы. Из воды всюду торчали камни разных форм и размеров, покрывшиеся толстым слоем разнообразных мхов и лишайников. Иногда среди этих обломков скал мелькали почти что сами родители-горы. Тогда даже упорные, сильные энты вынуждены были обходить препятствия. Ран, когда мы проносились над очередной грудой исполинских камней, свесился с ветки и пятерней провел по густому мху. Из него тут же в воздух взвились маленькие желто-зеленые огоньки. — Светлячки! — Шепнула я, чтобы не распугать летающее облачко. — Это даже не насекомые, — Ран попытался поймать огонек, но он выскользнул из его ладони. — Пикси или феи... Так их зовут у вас, а я их всегда обзывал "лотти". В корявом переводе на твой язык получится нечто вроде "светюшки". — Светюшки, — повторила я слово, рожденное детской фантазией Рана. — Такое название подходит этим... — Демонам. Действительно, безобидные привлекательные огоньки, злившиеся на нас, разбудивших их великанов, принадлежали миру Ландамаери. Энты тоже скрывали внутри своих столов и ветвей потустороннюю силу, ровно как и грязевое чудище кагушл. В неживые предметы селилась магия, а если тело найти не удавалось, то она превращалась в призрачные огоньки. Как выяснилось позднее, светюшки обитали не только во мхах, но и среди еловых лап, под маленькими листочками клюквы и морошки, даже под слоем тины и трухи гнилых деревьев. Интересно, а к какому классу демонов можно отнести Рана? Концентрация светюшек стала чересчур высока, и Ран начал волноваться. Однако лотти расступались перед энтами и не проявляли признаков агрессии. — Что случилось? — спросила я. — Уже почти приехали, — Ран, не отвлекаясь, вглядывался между деревьев в мрачную даль. И вдруг он подскочил, чуть не свалившись с ветки. — Оно! Вижу провал! Туда, туда! Энт-дуб протяжно проскрипел и начал карабкаться на голые камни. Болото осталось внизу, а перед нами предстало во всей красе широкое круглое отверстие в крепкой породе. Деревья уверенно шагали по самому краю, и я любовалась озером внутри этой гигантской ямы, хотя от страха тряслись коленки: высота энта была нешуточной, а глубину провала я оценила в пятнадцать-двадцать метров. На дне чернело озеро, хотя вода в нем не цвела и даже казалась совершенно чистой. — Так и думал, нарушили люди баланс, — Ран тоже придирчиво изучал провал. — Обрати внимание, что там в воду уходят каменные колонны. Дело в том, что это не совсем колодец или какая-нибудь яма. Когда-то древние люди для своих жилищ вырабатывали камень, и здесь появилась своеобразная шахта. Длиннющий разноуровневый лабиринт спрятан под каменной землей и болотами! А в этом месте эти люди что-то не так капнули, не так их взрыв прогремел, и открылся вход в Ландамаери. Открылся он очень буйно — сама видишь, аж крышу шахты прорвало, вон, дыра теперь зияет. И Ландамаери был еще открыт, когда я тут перед заточением носился, а сейчас... Натворили дел Белые, и вода хлынула из болот вниз. Ран замолчал и рукой указал на тоненькие водопады на противоположном краю провала. — То есть в мир демонов устремилась болотная грязь из нашего мира? — Я не понимала до конца всех тонкостей. — Нет, но теперь, чтобы увидеть вход в Ландамаери, нужно нырнуть и рыбой плыть на дно. До дна ведь еще столько же, сколько от воды до верха. То есть от Ландамаери нас отделяет двадцатиметровый слой воды! — И еще обиднее, — Ран соскочил с энта и безуспешно попытался спуститься вниз, не промокнув, — что затопились и шахты. Я хотел бы там погулять. В них мы тоже смогли найти следы прежней магии. А сейчас в нашем распоряжении только площадь и Фел. — Что такое Фел? — Увидишь. Транспорт в виде энтов остановился возле каменоломни, которую Ран назвал величественным словом "врата", и мы продолжили путь на своих двоих. Демон ловко перебирал лапами, и, хоть нес практически все наши вещи, я еле поспевала за ним. В Столице Рана сложно было заставить выйти из дома, а здесь невидимый магнит тянул его к себе с такой силой, что демон чудом еще сорвался на бег. — Там врата, говорю тебе, а каменоломни уже здесь, — Ран показал рукой в пропасть, по краю которой мы шли. Только благодаря его ловкости рюкзак не улетел с плеча в бездну, на дне которой в красных лучах заката блестела вода. — Впереди по курсу уже вижу дома. Да, первый дом, точно! Совсем скоро мы ступили на улицу, мощеную в незапамятные времена мрамором. Слева и справа от улицы чернели останки стен и фундаментов, а то жилище, которое издалека приметил Ран, был практически уничтожено, и о его прежнем существовании говорил только огромный каменный квадрат. Чем глубже мы погружались в древнее городище, тем целее становились здания. Конечно, везде не хватало дверей, выбитые стеклянные окна валялись на брусчатке, провалились крыши, но крепкие стены стояли на своих местах не меньше тысячелетия и обещали простоять еще не меньше. — Чем ближе к Вратам, тем здания страшнее. Это, получается, Ландамаери так изуродовал постройки? — Спросила я. — Ландамаери уродует только тех, у кого души нет. Моему миру плевать на камни, — Ран невозмутимо шагал по улицам, хотя, казалось, мы давно заблудились. — Тут домики сохранились лучше из-за близости к Фел и площади. Да и не самые успешные люди жили на краю города возле каменоломни. — Без шуток и отговорок, — максимально строго и серьезно заговорила я, — расскажи, что такое Фел. — А вот, подними глаза. Я перевела взгляд от грязных сапог на небо. Темнело быстро, сосны и ели качались темными силуэтами, а под ними в тусклом свечении переливалась всеми цветами радуги огромная стена, а перед ней раскинулась маленькая площадка. Все постройки прошлого тысячелетия стояли перед странной стеной, как маленькие дети стоят перед учителем, как трудяги стоят перед руководством. — Это Фел, первое сооружение людей, построенное с помощью жителей Ландамаери, — Ран не без трепета глазел на стену, но вел он себя как хозяин этих забытых Целителем мест. — А под нами площадь, она зимой не покрывается снегом. — Почему? — Чтобы люди без крова могли согреться и пережить морозы. Магия заботится о тех, кто пытается дружить с ней, — Ран оскалился в широкой улыбке и тем же беззаботным тоном добавил: — А несогласных магия уничтожает. Мы бросили немногочисленные вещи посреди маленькой площади, и Ран занялся разведением костра. Деревья кругом не росли так густо, как возле каменоломни, поэтому демон отправился на поиски хвороста. Меня же к себе притянула стена. На Феле искусной рукой древнего мастера было высечено бесчисленное множество картинок и иероглифов. Я водила пальцами по углублениям в сыром, холодном камне, а в моем воображении мелькали образы тех людей, людей, которые, как я, не боялись порождений Ландамаери. Крылатые змеи, коты со стертыми временем музыкальными инструментами, облака с клыкастыми пастями, энты, жимсы, василиски, кагушлы и люди — все изображались на стене вместе. Не только вышеперечисленные демоны, но и многие другие, названия которых я не знаю, взаимодействовали с человеком, но время и скудность моей фантазии не дают мне возможности возродить в своей голове их образы. Отдельные картинки рассказывали мне истории того времени. Особенно мне понравился сюжет, где проливной дождь погасил факелы у охотников-людей и рой светюшек помог им вернуться домой, в великое и процветающее городище, по останкам которого сегодня гуляет промозглый ветер. — И ведь мудро сделали те люди, — за Раном полыхало еще голубоватое пламя кострища, и, обольстившись моим удивлением, он подошел ближе, — Вот как у вас в Столице? Памятник тут, памятник там. А здесь вся история собрана на одном полотне, ведь история — понятие неделимое. Нельзя из нее вырывать куски и ставить посреди города. Видишь, у Фела правый конец пустой? Это неизвестное будущее, которое люди не успели запечатлеть. — Для нас их будущее — прошлое... — философские настроения демона передались и мне. — Кто бы знал, что радужная чума уничтожит всё человеческое на Тритоньих болотах? Почему из Ландамаери в наш мир пришла такая беда? Ран ничего не ответил. Конечно, глупо было спрашивать у него то, что не могли объяснить даже великие ученые и чародеи со всего мира. Ран ничего и не ответил. Голубые глаза демона пробежали по Фелу, словно здороваясь со старым другом. — Вытирай руки об штаны и иди есть, тушенка уже разогрелась, — Ран по-хозяйски пригласил меня к «столу» Мрачная тьма объяла лес и болото, ночь поглотила и древнее городище. Сквозь верхушки елей звезды на небе казались искорками, вылетевшими из нашего костра, где разогревался поздний ужин. Судя по всему, уже начался новый день. — А почему на стене не изображены тебе подобные демоны? — Вопрос сам собой вырвался у меня. Ран оглянулся и растерянно пожал плечами. Ночной холод начинал пробирать до костей, и я пересилила себя и решила поужинать надоевшими консервами. — На Феле много всяких диковинных демонов, о которых ты ничего не говорил. Даже в сказках аналогию найти сложно! А тебя там нет. — Магия из Ландамаери в этот мир приходит в виде огоньков, — Ран взволнованно теребил рукав куртки. — Эти огоньки ищут тело и находят его кто в грязи, а кто в живых организмах. Каждый огонек Ландамаери уникален, поэтому каждый перестраивает тело под себя. Думаю, мой вид просто не выходил на поверхность до недавнего времени, а когда вышел, то не нашел для себя лучшего места, чем человеческий ребенок. Немного перемен, и нынешний я готов. — Нет, твои сородичи однозначно выходили на поверхность до тебя, — редко мы с Раном заводил душевные, откровенные разговоры. — Генерал-майор же показывал бумаги Белых, где тебя называли «клай-норэ». — До Белых меня так никто не называл, а их мнение для меня неавторитетно. Раскрасневшееся пламя костра вспыхнуло синим. Ран разозлился. Его нервные движения накалили атмосферу, и холодный ночной воздух обжигал кожу, а глаза противно слезились. — Надоела тушенка, — я швырнула банку в костер, и она растворилась в огне. — Я хочу вкусный домашний ужин в нашей столовой или на худой конец булочку из хлебного… — Нечего было предавать людей. Зазвеневший голос в очередной раз разделил мою жизнь на «до» и «после». Ран вздрогнул и панически прижал длинные уши. Зрачок его расширился, и глаза стали абсолютно чёрными. Демон беззвучно прошептал губами ненавистное имя, и из-за Фела, сжигая живые души взглядом, появился его владелец — архиепископ Кордл.