Мой любовник

— Ну что, Рюноскэ, ты нарыл на него досье? — не поднимая глаз на помощника, стал допытываться Донован.  — Обижаешь, Дон! — мужчина открыл черную папку, которую держал в руках, и начал читать вслух: — Юма Мацумото, 19 лет…  — Девятнадцать, говоришь? — удивленно вскинул глаза мужчина. — Надо же, я думал, он ученик старшей школы.  — Ученик? При росте 180 сантиметров?  — А что? Это для тебя он высокий! — Рюноскэ насупился, он не любил слушать высказывания по поводу своего роста, так как на фоне босса, рост которого превышал 190 сантиметров, его средние 170 казались ему почти карликовым. — А мне этот парень до носа с трудом достает.  — Как скажете, мистер жираф. Можно, я продолжу?  — Давай, — в знак согласия мужчина размашисто махнул рукой.  — Юма Мацумото один семестр проучился в университете Мэйдзи на факультете бизнеса и управления, был лучшим на курсе, но из-за проблем семьи с деньгами не смог дальше продолжить учебу. После банкротства отцовской фирмы работал на двух работах: днем в какой-то конторе, ночью подрабатывал официантом. Его отец — Широ Мацумото — бывший владелец консалтинговой фирмы, мать — Ханна — американка, бывшая модель, дочь известного в Штатах художника-иллюстратора, после удачного замужества ушла из модельного бизнеса и стала домохозяйкой. Сестра — Томоко — второй год старшей школы. Прилежная ученица. Правда, полгода назад ее успеваемость существенно снизилась, так как она перешла в государственную школу. Других живых близких родственников у него нет.  — Подожди, а где сейчас девочка с матерью?  — У девочки, как я слышал, серьезные проблемы со здоровьем — инсулинозависимый сахарный диабет. Я нашел ее мать в аптеке, когда она покупала лекарства для дочери. Сейчас обе женщины скрываются в дешевом отеле, но денег у них в обрез, поэтому через пару дней они окажутся на улице.  — Поговори с владельцем отеля, пусть он, якобы по доброте душевной, подержит наших девочек там несколько дней. И кстати, ты выкупил их дом, как я тебя просил?  — Насчет дома, Дон, ты не думаешь, что это бессмысленная трата денег? Зачем он тебе?  — У меня на него есть планы.  — Тебе не кажется. Что ты тратишь на мальчишку слишком много денег. Я думал, что ты купишь себе послушную собачонку, а не заведешь еще одного транжиру и вымогателя, такого, как твой Кайл.  — Хватит вести дурацкие подсчеты. Дом — это выгодная инвестиция. А деньги? Даже если я приплюсую величину долга и стоимость дома семьи Мацумото, а потом увеличу эту суму вдвое, то все равно выйдет меньше, чем я потратил на Кайла за последний год!  — Босс! — в кабинет без стука ворвался молодой японец с выкрашенными в белый цвет волосами. — Он еще не проснулся! Я звонил в клинику, и вчерашняя медсестра сказала мне, что ему дали сильные успокоительные и он, скорее всего, проспит до обеда.  — Спасибо, Джун. Иди, заводи машину, я сейчас подойду. Донован вышел из кабинета и, прежде чем отправиться в офис, на минуту заглянул в комнату Юмы. Потом тихо, будто боясь разбудить спящего, подошел к его кровати. Тяжелая рука осторожно коснулась волос мальчишки — мягкие, совсем не такие, как у большинства японцев, и такой необычный цвет. Он, чтобы убедиться в их натуральности, поднял темно-русую прядь на свет: «Надо же, все-таки не крашенные», — довольная улыбка расплылась по лицу мужчины. Дону нужно было спешить на важную встречу, но он медлил. Он очень хотел дождаться пробуждения Юмы, хотел взглянуть ему в глаза, чтобы увидеть, наконец, их цвет. Почему-то мужчине казалось, что они у него тоже необычные. Еще вчера Донован не мог не заметить, как красив, купленный им мальчишка, а сегодня в лучах яркого солнца от него и вовсе трудно было отвести взгляд. Вот почему этим утром мужчина так непростительно долго разглядывал его тонкие, почти женские, черты лица, любовался светлой кожей, на которой все ссадины и гематомы, полученные им вчера, казались особенно пугающими. А самой притягательной чертой Юмы была маленькая родинка под внешним уголком левого глаза — единственный его недостаток, который отчего-то не уродовал мальчишку, а, напротив, делал его еще более привлекательным. Дону ужасно сильно хотелось коснуться ее губами, но сигнал машины за окном не дал ему этого сделать.  — Сколько?! — он посмотрел на часы и ужаснулся, как поздно уже было. — Приятных снов, Юма, — прошептал напоследок мужчина и вышел за дверь. *** Юма Мацумото, как и предупреждала всех медсестра, проснулся ближе к полудню, даже не проснулся, он будто бы вынырнул из воды — вот на что было похоже его пробуждение. Сразу попытался встать, но нестерпимая боль, которую он почувствовал в этот момент, сравнимая разве что с ударом тока, не дала ему этого сделать. Болело у юноши практически все: грудная клетка, горло, живот, правая рука и, особенно, то место, на которое он попытался сесть. Голова его тоже раскалывалась. Поэтому Юма не сразу смог осознать, что с ним все-таки произошло и где, черт побери, он сейчас находиться. Осознание пришло к нему позже — в тот самый момент, когда юноша попробовал подвестись во второй раз. Почувствовав снова неприятные ощущения в заднице, Юма мгновенно вспомнил все события последних дней: исчезновение отца, приход коллекторов в их дом, изъятие всего имущества и, когда он подумал, что хуже уже быть просто не может — визит якудза.  — Почему?! — вырвался в подушку отчаянный крик души, наяву больше похожий на болезненный хриплый выдох. — Почему я все еще жив? Тот факт, что он не умер, принес мальчишке страданий гораздо больше, чем вся разом физическая боль, которую он сейчас испытывал. Вчера он должен был умереть. Это было его собственное решение. Вакагасира дал ему два варианта на выбор: отработать долг шлюхой в борделе или пожертвовать свои органы. Юма выбрал последнее. Учитывая, его молодость, отличное здоровье и редкую четвертую группу крови, молодой человек был довольно ценным экземпляром. И он искренне надеялся, что денег, вырученных от продажи его органов, будет достаточно для покрытия долга, и хотя бы его сестру и мать якудза оставят в покое. К тому же, перспектива стать чьей-то игрушкой в постели в тот день пугала юношу куда больше, чем смерть, пусть даже такая страшная, как быть зарезанным на операционном столе. А уже следующей ночью он пожалел, что не умер раньше… Смутные воспоминания о той ночи, насквозь пропитанные страхом и болью, словно кадры кинофильма, всплывали у него в сознании. Он закрывал глаза и видел своего мучителя — красивого человека… с добрым открытым лицом. Настолько красивого, что он мог бы с легкостью стать актером или моделью, мог одной своей улыбкой дарить людям радость, но Юма знал, что его обворожительная улыбка была ничем иным, как оскалом демона. Он закрывал уши и слышал низкий бархатный голос этого человека, таким приятным голосом можно было бы успокоить плачущего ребенка, но у мальчишки от него сжимались все внутренности. А после был щелчок застегивающихся наручников, сравнимый разве что только со звуком захлопывающейся мышеловки. Обездвиженный и вжатый в матрас, он лежал и корчился от боли, не имея ни малейшей возможности вырваться из лап насильника. Юма кричал, звал на помощь, но его отчаянные крики только раззадоривали мучителя, питали его звериную сущность. После чего тот с еще большей яростью начинал вбиваться в тело мальчишки, рвать его внутренности. Сколько всего длилась эта экзекуция, Юма ответить точно не мог. Он помнил только, что несколько раз во время процесса терял сознание, но его палачу не нравилось забавляться с безжизненным телом, и тот его возвращал, снова и снова заставляя окунаться в этот ужас.  — Где я? — вдруг всполошился Юма, вытирая мутную пелену слез слишком длинным рукавом пижамы. Страшные видения, наконец, покинули его, и теперь юношу больше всего интересовало его нынешнее местоположение. Сначала повязка на вывихнутой руке и капельница, торчащая со здоровой, навели Юму на мысль, что сейчас он находиться в больнице. Он даже успел обрадоваться такому повороту событий. Но потом, повнимательней оценив интерьер, Юма понял, что помещение, в котором он очутился, никак не может быть больничной палатой. Просторная и светлая комната, с окнами во всю стену и изысканной мебелью, подобранной, как ему показалось, искусным дизайнером, напоминала молодому человеку скорее номер в дорогой гостинице, но никак не угрюмую палату.  — Где я, черт побери?! — прозвучал все тот же вопрос. Пытаясь найти ответ, Юма изо всех сил напрягал свою спутанную память, пока не вспомнил, наконец, тот факт, что его вчера купили. – Нет! — открывшаяся правда ввергла его в шок. — Нет…нет… — Юноша рухнул головой в подушку и снова закричал. Страшная паника вмиг охватила молодого человека, и это неудивительно — вчерашний кошмар теперь мог стать привычным сценарием его жизни. Кто знает, что сделает с ним новый хозяин? Но судя по взгляду, которым этот иностранец вчера наградил Юму, ничего хорошего ждать от него не стоит. Не чувствуя боли Юма вскочил с кровати, доковылял до окна и выглянул наружу:  — Высоко! — комната, как оказалось, находилась на втором этаже здания. Вокруг дома на большом участке земли был разбит красивый сад. Правда, сейчас — в конце февраля — в полной мере оценить его красоту было трудно. — Что это за место? Наверно, я сейчас в пригороде. Юма отошел от окна и только сейчас заметил, что дверь, ведущая в коридор, была приоткрыта. Он заглянул в щель — никого. Ему захотелось сбежать прямо сейчас, но жажда и переполненный мочевой пузырь не дали ему сразу этого сделать. На прикроватной тумбочке стоял стакан и кувшин с водой, но молодой человек, не рискнул попробовать эту воду. Жажду он утолил, выпив воды из крана в ванной комнате. А после того, как справил нужду, тихонько выскользнул за дверь. В коридоре не было ни души. Юма прошел несколько метров и увидел не очень большую, но уютную гостиную. В такой хорошо проводить вечера в тесном семейном кругу или обществе близких друзей. Раздвижные стеклянные двери от пола до потолка вели на веранду. В одну из стен был встроен камин, по обе стороны которого в неглубоких нишах располагались два симметричных книжных шкафа, доверху забитых книгами. Молодой человек хотел было идти дальше, но одна маленькая деталь в интерьере привлекла его внимание. На камине в изящной резной подставке стояли два самурайских меча. Юма, недолго думая, вынул катану из ножен и, не оглядываясь, быстро пошел вперед. До лестницы оставалось несколько шагов. На мгновенье Юма даже поверил, что у него есть шанс выбраться из этого проклятого дома незамеченным, но стук каблуков развеял все его надежды. Вверх по лестнице поднималась белокурая девушка с небольшим подносом в руках. Юма предпринял попытку бегства, но измученное тело отказывалось идти, не то что бежать.  — Уже проснулись? — ласково улыбнулась она, а потом заметила катану в руках мальчишки. — Рюноскэ! Джун! — во все горло завизжала девица.  — Тише! Не кричи! — в панике Юма направил на нее меч, и девица от испуга уронила поднос с кофе на пол. Чашка разбилась, и горячие брызги ошпарили ей ноги. Девица снова громко заорала и схватилась за живот. Юма присмотрелся и заметил у нее небольшой округлый животик. Рука, держащая меч, непроизвольно опустилась. Мальчишка попятился назад, но не успел, ей на помощь прибежали двое мужчин. Темноволосого секретаря он помнил еще со вчерашнего дня, а парня с крашеной головой — видел впервые.  — Мацумото, успокойся! — первым заговорил секретарь. — Он выбежал вперед и закрыл собой девушку. — Мэри, возвращайся в нашу комнату и запрись на замок. - Юма, не глупи, бежать тебе некуда! — подал голос блондин. Он потихоньку стал приближаться к мальчишке.  — Стой на месте! — Юма попятился назад, но ноги его не слушали. — Вы оба не приближайтесь! Или я… — Двое на одного — расклад был не в его пользу. А блондин вдобавок держал в руках пистолет. — Или я выпущу себе кишки! Как вы тогда будете объясняться со своим боссом? — загнанный в тупик он направил катану себе в живот. «А почему бы и нет? Может, правда, мне стоит прекратить эти мучения прямо сейчас? Другого случая ведь может и не предвидеться!» — не видя другого выхода Юма замахнулся мечом и вонзил его в себя, но чья-то крепкая рука успела перехватить оружие прежде чем лезвие глубоко вошло в тело.