Поля Небесные

Лекарь Сигда дал Аласдэйру горького питья, от которого уходила боль, и сон накрывал с головой, как теплое тяжелое одеяло. Когда двое вошли к нему в каморку, он честно хотел проснуться, но передумал. Сквозь сон он чувствовал, как его завернули во что-то пыльное, вынесли в темный двор, уложили на телегу, на душистое свежее сено, накрыли с головой. "Вези осторожнее, не растряси", - пророкотало рядом. "Не волнуйся, папочка", - ответный молодой голос показался ему знакомым. "Знаю я тебя, глупое ты чудо мое. Иди сюда. Храни вас матушка Мона"... Звук поцелуя послышался омеге. Телега мягко тронулась с места. Сквозь сон пробивались ростки волнения: вот остановились они у дворцовых ворот. Лязгнул засов, скрипнули тяжелые створки, снова двинулась вперед телега. Никто не сказал ни слова. Так же безмолвно пропустили их через городские ворота. Капитан дворцовой стражи воспользовался служебным положением. Остановились лишь к полудню, на лесной опушке, в стороне от дороги. Аласдэйра укачало, разболелась голова от душного плена. В своем вознице он узнал Керра и обрадовался, и загрустил, что пришлось маленькому альфе расстаться с милым. - Так нужно было, ваше высочество. Меня искали, Довер прятал меня, рисковал, - постарался утешить его мальчишка, но глаза у него были грустные и потерянные. - Не зови меня высочеством или по имени, Керр. Зови меня знаешь, как? Линнан, а если короче, то Лин. Так моего папу звали, Длинный Лин. А тебе какое имя придумаем? Бывший оруженосец ответил не задумываясь: - Я буду Гарт. - Как Гарт - Бич Драконов? - засмеялся омега, и его спутник вспыхнул пунцовым румянцем. Славный воин Гарт категорически запретил Алу вставать с телеги, а в ответ на жалобы принес оловянную кружку. На омеге были лишь холщовые штаны и рубашка грубого сукна, все поношенное, явно с чужого плеча. Вспомнились двенадцать золотых, зашитые в мячик, вот бы пригодились они. Впрочем, кое-какой одежды для него собрали, включая омежью накидку, которую он набросил на голову, когда их телега вернулась на дорогу. Ближе к вечеру он заметил троих всадников, неспешным шагом следовавших за ними на расстоянии выстрела из лука. - Наши? - спросил он у Керра. - Наши, - ответил тот гордо. Проводят нас до Стоктона. Дальше с нами другие поедут. А Аласдэйр вдруг засмеялся, и радостно, и горько. Он так привык к тяжелым золотым браслетам на запястьях, что перестал их замечать. Они и вправду оказались наручниками. А теперь окажутся хлебом и элем, крышей над головой и овсом для коня. К вечеру они достигли Стоктона, остановились на постоялом дворе. Керр на руках отнес омегу в предоставленную им комнату. Ходить своими ногами ему по-прежнему не разрешалось. В первый раз он встал на ноги через три дня. Еще через день даже прошел немного по дороге, держась за телегу. В тот вечер они заночевали в Саттере. Всадник на хорошем коне мог доскакать от Лотгарда до Саттера за день. Они двигались слишком медленно. Ехать верхом он еще не решался. Аласдэйр сказал об этом Керру. Если они направляются в Каер-Брегг, то достичь его до наступления холодов им не удастся. С начала зимы Поющий перевал будет закрыт. Им предстояло провести зиму под чужой крышей. Аласдэйр видел, как Керр говорил в тот вечер с незнакомыми людьми за столом. Отдельных комнат в этой таверне не было, альфы спали на лавках в общем зале, омеги - на чердаке, на соломенных матрасах, постеленных на полу. К удивлению Аласдэйра, они остались в таверне еще на два дня, а на третий день скрытный и таинственный Керр, едва покинув таверну, свернул на дорогу, ведущую на восток, якобы с целью запутать следы. К вечеру они прибыли в небольшой приморский городок с пристанью и рынком. На рынке, уже закрывающемся, Керр, не торгуясь, продал лошадь и телегу. Аласдэйр решил, что он сошел с ума. А за ужином в шумной харчевне к ним подошел человек, которого омега не рассчитывал увидеть никогда. Шрам на его лице стал как будто еще ярче, и такой же яркой была щербатая улыбка. - Ну что, дитя, в таронг ты у меня выиграл, сезон штормов закончился и пока новый не начался, надобно слово держать. Доставлю тебя домой. - Господин капитан, но откуда же вы узнали?.. - Не знаешь ты нашей лиги, северный омега. Ты думаешь, какой у нас самый главный товар? - Не знаю... Специи? Зерно? Пассажиры? - Слухи, юноша. Слухи. Насторожился Аласдэйр. Совсем не понравился ему товар гильдии мореплавателей. - И сколько же стоит слух о беглом крон-принце, уважаемый? - Этот слух бесценен и оттого не продается. У пристани ждал их небольшой баркас под парусом и с веслами. Аласдэйр, выросший на побережье, счел суденышко непригодным для такого долгого путешествия и не ошибся. Уже на рассвете, вдали от берега, подошли они к стоящей на якоре большой ладье с командой в пятьдесят гребцов. Там его поместили в небольшой закуток под палубой, где стояли бочонки эля и солонины, лежали скользкие канаты и оружие, завернутое в промасленную парусину. Море было тихим, но ветер надувал парус, гребцам почти не находилось работы. По ночам Аласдэйр выходил на палубу, закутавшись в накидку с головы до ног, сидел на носу ладьи, глядел на луну и звезды, на волны в серебряном сиянии. Иногда выходил и Керр, молча подсаживался рядом. Омега чувствовал грусть своего юного спутника, потерявшего так много, его неуверенность и страх перед будущим. Сам Аласдэйр наслаждался каждым вдохом соленого воздуха, каждой минутой покоя и одиночества. В крохотной каморке под палубой, на шаткой деревянной посудине между волнами и небом, он был свободен, как никогда. На исходе пути, когда острые пики Орлиного хребта, уже присыпанные первым снегом, разорвали линию горизонта на западе, Аласдэйр подошел к капитану поделиться с ним мыслью, которая и тревожила его, и огорчала. – Господин капитан. Нам нельзя в Каер-Брегг. Там в первую очередь искать будут. В двадцати милях южнее крепости есть небольшой порт... Тот понял его с одного слова и сразу перешел к делу. – Знаю, Нордвик... Завтра к вечеру будем. Советую заночевать на борту. Я договорюсь о припасах. – Да, о припасах... – Аласдэйр снял с запястья брачный браслет. – Вот этого хватит? Глаза капитана вспыхнули желтым огнем: – Что со вторым делать станешь? Продавать слишком опасно. Я возьму оба, за тройной вес золотом. – Вы слишком щедры, господин мой. – Брачные браслеты Алого Брегга одни на свете, а золото всегда можно добыть. Подумал тогда Аласдэйр, что его гостеприимный хозяин не брезгует пиратством, и сам удивился, насколько мало это его заботило. На землю Аласдэйр с Керром сошли лишь два дня спустя. Причал качался под ногами, плотные хлопья тумана плыли над водой. Капитан проводил их к большому крытому соломой амбару, где стояли у коновязи три лошади, две под седлом и одна вьючная. Прощание получилось коротким. В предрассветной тишине мерный стук копыт их лошадей казался единственным звуком. Они старались избегать разъезженных дорог, предпочитали ночевать под открытым небом. Ночи дышали осенней прохладой, небо над головами звенело далеким колоколом и как спелые яблоки роняло в траву крупные звезды. Кожей и кровью чувствовал Аласдэйр, что вернулся домой. Однако родную крепость они объехали за пять миль, продолжая путь на север и на восток. Иней серебрился на сухой траве, и облаком пара срывалось с губ дыхание, когда ударилась о камень стрела, напугав лошадь Керра, и двое в тартане Онгусов не торопясь спустились к ним по едва заметной козьей тропе. Пещеры клана не изменились. Все так же капала вода с высоких сводов, и так же горел огонь на каменном полу, и отзывалось детским голосам звонкое эхо. Другим был лишь глава клана, двоюродный брат Тирлаха, молодой альфа Дастин. Неприветливо глядел он на Аласдэйра, и неприветливыми были его речи: – Многие ушли с тобой на столицу, Алый Брегг, да не многие вернулись. И теперь тебе снова нужна кровь Онгусов? – В нашем войске детей не было, лорд Онгус! – вспыхнул Аласдэйр. – Каждый знал, за что в бой идет, и Онгусы, и Брегги, и Тавиши! – Допустим. Может мой брат и знал, за что воевал. Но сейчас я - глава клана. Погляди вокруг. Я в ответе за всех этих людей. Все они должны принять риск за тебя. А что получат они взамен? – Я ничего не обещаю... – Нет, – перебил его Дастин, – ты лишь требуешь отдать за тебя жизнь. И ничего не обещаешь взамен. – Стыдитесь! – вскочил на ноги Керр. – Этот омега отдал за вас больше, чем жизнь, за вас всех... – Не надо, – остановил друга Аласдэйр, опустив руку ему на плечо. Он вышел из пещеры, сел на камень, стал глядеть, как гаснет закат, как заснеженные вершины из малиновых становятся лиловыми. Обида дрожала в груди, и делить ее не хотелось ни с кем, а хотелось просто встать и уйти, вот только знать бы куда... Керр вышел следом, набросил на плечи омеги теплый плед, сел рядом. А когда показались на небосводе первые бледные звезды, появился и Дастин. Постоял, поглядел на Ала, потом сказал, будто нехотя: – Идите спать. Разбужу вас до рассвета. Лошадей придется оставить, пойдем пешком.