Поля Небесные

На следующее утро Аласдэйр сердился. Даже ещё не проснувшись, начал крепко сердиться на себя. Встал до света, тихонько, чтобы не разбудить супруга, выскользнул из постели, отправился в свои покои. Мимоходом рассердился на двух стражников, увязавшихся за ним следом, но ненадолго рассердился, видимо, приказ такой. В своих покоях просто рассердился оттого, что не смог найти своего старого килта, привезённого ещё из Каер-Брегга, зато нашёл свой мячик с зашитым в него кладом. Оделся в простые темно-зеленые одежды с тонкой золотистой вышивкой по краям, направился в сад. Побродил по пустынным тропинкам, постоял у голых розовых кустов с чуть заметными набухающими почками. "Тебя нет, – сказал он тёмным веткам. – Тебя нет, а я жив, и буду жить. И буду любить. Смогу, сумею. Ты не сломил меня тогда, не сломишь и после смерти. Все, что ты взял – это тело. Мой дух никогда не был твоим." У беседки заметил вдруг яркое пятно, оказалось – примулы. Осторожно сорвал яркие зонтики соцветий, алый, лиловый, розовый, желтый. Снова сердце забилось тревожно; Аласдэйр разозлился и на сердце. В этот раз все будет по-другому. Это другой мир и в его силах сделать его правильным. – Папа, папа! – вдруг послышалось за спиной. Едва успел обернуться Аласдэйр, и весёлый вихрь налетел на него, чуть не сбив с ног. Рядом улыбался довольный Керр. – Вот видишь, Нэйд, я говорил тебе, что папа в саду, а ты не верил. – Да, солнышко, ты Керру всегда верь, он все знает, – рассмеялся Аласдэйр, и подумал: шпионская морда, ничего не скроешь от него. – Пойдём завтракать! – потянул его за руку Кинэйд, но Ал ответил: – Вы бегите, я позже приду. Хочу зайти к моему супругу. – А цветы для него? – поинтересовался Керр, и Аласдэйр покачал головой: – Идите уже, все вам надо знать, шпионы. Кинэйд побежал по тропинке к дому, Керр за ним. Через мгновение они скрылись за поворотом обсаженной кипарисами дорожки. И уже издалека донёсся неясный вопрос Керра и звонкий ответ: – Как ты не понимаешь, он мой отец! Он мне брошку подарил, видишь? Вот, видишь? С этим нужно будет что-то делать, несомненно, думал Аласдэйр, глядя им вслед. Но не сейчас. Конечно, не сейчас. В покоях принца сидели гости. В креслах у камина расположились посол Ишмаэл, лорд Вестин, два гелиатца из свиты принца, незнакомые, по виду военные лотианцы. Все вскочили на ноги навстречу Аласдэйру, тот заставил себя не прятать за спину простенький букет. – Господа, не стану вам мешать. Мой супруг, крон-принц, я навещу вас позже... – приветливо проговорил Аласдэйр, но Иллархан мягко взял его под руку и обратился к гостям с недвусмысленным: – Мы уже закончили, не так ли, господа? Минута почтительных поклонов, и они остались вдвоём. Аласдэйр хотел сказать что-нибудь милое, но лишь молча протянул пестрый букет. – Это мне? – удивился принц. Перехватило горло. Аласдэйр кивнул. Иллархан осторожно взял цветы, поднёс их к лицу. – Я никогда не видел цветов прекраснее, эвен. Ты собрал их для меня. Ты думал обо мне, мой свет. Длинные пальцы легли на шею, поднялись к затылку, голова удобно поместилась в большой ладони. Нежные тёплые губы, мягкий поцелуй. – Какой запах... Я думал, это пахнут цветы, а это ты, эвен. Ты пахнешь весенним ветром над горными вершинами, и свежим снегом, и грозой. Я знаю, что это значит, мой супруг. А ты? Ничего не замечаешь? И только тогда понял Аласдэйр, что означало нервное нетерпение, погнавшее его из дома ранним утром. И тотчас же почувствовал жаркие волны блаженной слабости, разливающиеся по телу, почти болезненное ощущение ненаполненности, дрожь подступающего желания. А рядом был крупный и сильный альфа с нежными губами и ласковыми руками, с ароматом чуть горьким и тревожным. Аласдэйр со стоном ткнулся носом в шею альфы. Широкая ладонь прошла по спине, задержалась на пояснице, опустилась ниже, сжала несильно, чуть заметно. – Останься сегодня со мной, моя любовь. Я обещаю, ты не пожалеешь... – Хорошо, – прошептал Аласдэйр. – Но сначала надо устроить наши цветы. Шейн! Где же ты? – Иллархан вышел из гостиной, и его громкий голос зазвучал в приемной: – Шейн, нет ли у нас вазы? Разыщи, пожалуйста, и принеси нам сюда! Аласдэйр присел в кресло и сразу почувствовал, как увлажнилась ткань его белья. Захотелось уйти, переодеться. Он остался сидеть. Понял, что если уйдёт, то вернуться уже не осмелится. Иллархан вскоре появился. Следом за ним шёл Шейн с целым подносом еды. В центре подноса стояла небольшая ваза с букетом примул. Шейн накрыл на стол, и Иллархан сразу же отправил его прочь. – Сегодня я буду ухаживать за тобой, мой свет... Глаза его сияли, как тёмные золотые солнца. От их света разливалось в груди омеги волнующее тепло. Золотое сладкое вино искрилось в бокале Аласдэйра, Иллархан пил тёмный душистый мёд, подкладывая в тарелку супруга перепелиное крылышко, спелую клубнику, ломтик острого сыра, медовое печенье. Взглядом лаская его, раздевая, дразня. Все труднее становилось сидеть на одном месте, и Аласдэйр, сам того не сознавая, стал слегка скользить по сидению кресла, сжимая ягодицы, чувствуя влагу и жар. Наконец, Иллархан повернул от стола кресло вместе с сидящим в нем омегой и опустился перед ним на колени. Снял мягкие сапожки, взял в ладони узкую ступню, согрел дыханием, поцеловал пальцы, подъем, голень через шёлк одежды, развёл колени, прижался лицом к паху омеги, шумно втянул в себя воздух, со стоном выдохнул. Закрыв глаза, Аласдэйр уронил голову на спинку кресла, не в силах противиться, подался вперёд, приподнялся, позволяя снять с себя ненужное. Лёгкий поцелуй коснулся головки, мошонки, промежности. Язык прошёл по воспалённому отверстию, скользнул в глубину, зашевелился быстро и легко. Аласдэйр застонал, широко разведя колени, открываясь, отдаваясь этому немыслимому, невозможному мучению, сладкой и страшной пытке. Сильные губы сомкнулись вокруг его возбужденного члена, увлекая его в горячую и влажную глубину, шершавый язык прижал головку, и Аласдэйр вскрикнул от острого пронзительного восторга. Снова влажные поцелуи, на внутренней поверхности бёдер, на коленях, на арке ступни, немного щекотно, жутко возбуждающе. Сводящий с ума запах сильного альфы, тихий шёпот: – Любимый, я отнёс бы тебя на руках, но силы мне нужны для иного... – Нет, что ты, не нужно! – испугался Аласдэйр, вскакивая на ноги, не замечая, что одет в одну нижнюю тунику, не доходящую до середины бедра, не замечая и наготы альфы. В спальне Иллархан обнял супруга, увлекая его к окну с широким подоконником. Аласдэйр понял прихоть альфы: оба они отражались в оконном стекле, как в зеркале. Поглаживая бедра, грудь, ягодицы омеги, Иллархан приподнял подол туники, провёл пальцами по ложбинке между ягодицами, погладил колечко входа. Обхватил ладонью член, стал легко скользить по стволу, не сжимая. Аласдэйр запрокинул голову, потянулся за поцелуем, застонал в рот супругу. Палец стал нажимать на влажную дырочку, с каждым разом проникая немного глубже, и Ал не выдержал, подался навстречу этому слишком неспешному проникновению. – Сейчас, сейчас, хороший... Два пальца вошли в него, легко лаская стенки, раздвигая, растягивая, ладонь на члене сжалась чуть сильнее, и Аласдэйр заметался между этими двумя прикосновениями, теряя терпение, насаживаясь глубже, сильнее. Его повернули лицом к окну, он прижал ладони к подоконнику и прогнулся, раздвигая ноги. Сейчас, сейчас все произойдёт, скорее бы, пока он ещё может стоять на ногах... Ладони сжали его ягодицы, развели, и струя прохладного воздуха коснулась воспалённого входа... – Иллархан, я не могу, пожалуйста!.. – взмолился Аласдэйр и почувствовал, как твёрдая и гладкая головка прижимается к его отверстию... Входит, чуть растягивая края, совершенно безболезненно, очень осторожно. Слишком осторожно... – Теперь ты сам, эвен, я с места не сдвинусь. Aласдэйр перевёл дыхание, двинул бёдрами, насаживаясь глубже. Сильные ладони легли на бёдра, удерживая, помогая. Ещё одно круговое плавное движение, горячее и твёрдое в нем, глубже, еще, ещё, пожалуйста... Вздох и стон: "Иллархан!..", и они соединились, слились в одно целое. Аласдэйр замер, захлебнувшись беззвучным криком, потерявшись в новом для него, мучительно прекрасном беспамятстве. Его партнёр подхватил танец, почти разорвал контакт, оставив лишь самое лёгкое прикосновение, и Ал заскулил жалобно, потянувшись следом за этим желанным теплом; сильным движением Иллархан устремился ему навстречу, наполняя его до конца, до самого тесного и жаркого предела... Аласдэйр отдался магии движений, сильным рукам супруга, огню его желания. Он чувствовал, как этот огонь зарождался в самой сердцевине его омежьего естества, охватывал бедра и грудь, бежал по венам, разгораясь все сильнее, ослепляя и оглушая... Ладонь супруга сильнее обхватила его плоть, двинулась легко и быстро. Задыхаясь, поднял голову Аласдэйр и увидел в оконном стекле отражение своего бледного лица, а над ним – белый и золотой, нечеловечески прекрасный образ могучего альфы его мечты... Взвился к небу божественный огонь, и мир исчез в ослепительном пламени. Омега очнулся от осторожных прохладных прикосновений. Открыв глаза, увидел лицо супруга, на котором тревога сменилась улыбкой. Аласдэйр лежал в постели, Иллархан касался его лица влажной салфеткой. – Ты все же поднял меня на руки, супруг? – ахнул Ал. – Не тревожься, мой свет. Я готов тебя носить на руках до конца дней... – Нет, иди сюда, ты нужен мне здесь, рядом... - простонал омега, снова чувствуя тёплую тяжесть между бёдрами. Горячее крупное тело рядом, сводящий с ума запах возбужденного альфы, сильные руки на бёдрах, на животе, между ногами, губы, нежные и жаркие... Тихий голос: – Я хочу соединиться с тобой, эвен. Позволишь? – Да!.. – вскрикнул Аласдэйр, почувствовав, как входит в него супруг. И снова растворился в эйфории движений, медленных и быстрых, сильных и лёгких, осторожных, страстных. Иллархан чуть сдвинулся, отстранившись от омеги, и его твёрдая плоть задела в теле омеги странную струну, от которой ветвями молнии пробежало по нервам почти болезненное наслаждение. С криком он выплеснулся на простыни, не прикасаясь к себе, и, почувствовав судороги супруга, достигшего своего пика, сжимая его в себе, кончил снова. Ощущение горячей наполненности не оставило омегу, оно становилось все сильнее, подергиваясь болью. Ал тихонько захныкал, чуть двинув бёдрами, и услышал за спиной ласковое: – Потерпи немножко, мой свет. Сейчас тебе будет легче. Ты никогда не делал этого раньше, эвен? – Нет... - вздохнул Аласдэйр. Боль стиралась, превращаясь в медленное густое блаженство, в тёплое течение невыносимой силы и глубины. Омега снова задрожал на грани оргазма, и альфа, одним коротким движением протолкнув узел чуть глубже, столкнул его за грань. Тянулись блаженные минуты. Казалось Аласдэйру, что невесомый и свободный, качался он на тёплых волнах и чувствовал прикосновения супруга, его лёгкие поцелуи на плечах, на шее, на мочке уха. Иллархан расплел его косу, повел пальцами по скальпу, на мгновение задержавшись на жёстком шраме за левым ухом. – Я так давно хотел это сделать, – признался Иллархан, перебирая густые пряди. – с первого раза, когда ты пришёл в темницу. В самые страшные минуты представлял себе, как я глажу твои волосы. – И у меня есть такое, Иллархан, такой талисман, – внезапно выдал Аласдэйр свой большой секрет. – У нас есть льняное поле возле Каер-Брегга, так красиво, когда оно цветёт. Я представлял себя там, на этом поле. А потом и тебя – рядом. Как будто мы там вместе. – Я хочу когда-нибудь поехать с тобой туда, в твой Каер-Брегг. Увидеть, где началась легенда. – Конечно, любимый, поедем, – вздохнул омега, поднимаясь на новую волну наслаждения