Они могли стать первыми...

Вначале Халет решила приодеться, надеть свое праздничное черное платье и даже повесить на себя деревянные бусы, но потом передумала. В конце концов, Карантира этим не удивишь, наверное, женщины эльфов носят одежду и украшения в сотни раз прекраснее, чем то, что было у нее. Да и с чего это ей захотелось вырядиться? Зачем? Она - воин. "Теперь воин", - поправила себя Халет, а, значит, не нужно строить из себя королевну из сказок. Не стоит воображать что-то, чего не будет. "Но никто никогда не носил тебя на руках, Халет, дочь Халдада", - сказал вкрадчивый внутренний голос. "Он нес меня на руках потому, что я не смогла бы дойти сама", - твердо отвечала ему Халет. Голос умолк и она снова посмотрела на два наряда. Мара, кроме черного платья и бус, принесла еще и обычную одежду Халет : темно-зеленое платье, поверх него киртл без рукавов из коричневой шерсти и темные узкие штаны. "Ты женщина, Халет, дочь Халдада, и как не отворачивайся от правды, тебе хочется его внимания",- внутренний голос снова ожил, но она не собиралась сдаваться. "Я - вождь народа халадинов и пойду к нему как вождь", - отрезала она и, чтобы внезапно не передумать, стала облачаться в простую одежду. Одевшись, пристегнула широкий пояс с металлической пряжкой, на котором висели ножны ее широкого меча, охотничий кинжал и небольшой кошель. Натянула свои высокие сапоги. В конце концов, такой она к нему пришла на поле брани, и такой он увидел ее впервые, нет в этом ничего постыдного. Каждый должен быть таким, какой он есть. Перехватив длинные волнистые темные волосы кожаным шнуром, Халет вышла из дома. Снаружи наступал золотой вечер, солнце скрылось за высокие деревья и воздух, казалось, искрился от света заката. Инглорион, сидевший у порога, тут же вскочил. - Госпожа Халет... - проговорил он и, спохватившись, тут же поклонился. - Разве целитель дозволил тебе вставать? - Я сама себе дозволила, - ответила Халет. - Время идет, и нельзя его терять - ни ваше, ни наше. Мне нужен лорд Карантир, где я могу его найти? - Должно быть, он у себя, - ответил нолдо, и, чуть помедлив, добавил. - Пойдем, я провожу тебя. Карантира в доме не оказалось и, после недолгих расспросов, выяснилось, что он ушел: вышел за ворота и пока не возвращался. Халет решила разыскать его сама - раз уж решила что-то сделать сегодня, то отступать было нельзя - и, несмотря на протесты золотоволосого нолдо, который хотел ее сопровождать, уговорила его остаться. За воротами городища нолдор устроили свой лагерь - раскрыли шатры, развели костры. Завидев ее, они вставали и кланялись, говорили что-то на своем прекрасном наречии, а те, что несли стражу, в почтении опускали свои копья к земле. Халет догадалась, что "Aiya, Haleth-Adaneth!" обозначает что-то вроде "Слава Халет "... Но что это за слово такое – аданет? Ее и Карантир так называл, тогда, при первой встрече... - Ты, госпожа, должно быть, лорда Морифинвэ ищешь, - сказал один иэ нолдор. - Он ушел в сторону леса, давно уже, вернется, наверное, скоро. Садись с нами, раздели с нами чашу вина, мы почтем это за честь! Халет заколебалась. Бок снова стал болеть, все-таки она немало прошла после того, как слегла в постель. Да и где ей искать Карантира, в лесу, почти уже в темноте? - Спасибо тебе, - она поклонилась коротко приглашавшему ее эльфу. - Я останусь, пока не вернется ваш лорд. У костра, разведенного подле шатра, кроме приглашавшего - Лаурендила - собралось еще несколько нолдор. Халет усадили на небольшой плетеный стул и подали ей чашу с вином, и она отпила, в надежде что боль в боку слегка утихнет. Она наклонилась, чтобы сделать еще один глоток, подняла голову и тут же охнула, удивленно распахивая глаза: все поле, где были эльфийские шатры, загорелось мириадами голубых огней, и один такой теперь висел и над ней. Похожий на горный хрусталь в оправе из меди, он испускал мягкий свет. Но это был не огонь, нет, именно свет, как если бы там была заключена маленькая звезда. - Что это, Лаурендил? - спросила она. - Это светильник Феанора, - раздался знакомый голос за ее спиной. Все эльфы, что были рядом, встали и на миг склонили головы в поклонах. Халет и сама хотела встать, но Карантир мягко удержал ее за руку и она осталась сидеть. Ему подали такой же стул и он опустился рядом с ней. - Светильник? Феанора? - переспросила она, чтобы хоть что-то сказать, чтобы заглушить ту радость, что сейчас пела у нее в сердце, радость от того, что он сидит так близко от нее, говорит с ней, что он ... о, Свет, что он коснулся ее снова? "Помни о том, кто ты, Халет, дочь Халдада", - напомнила себе она. "Хватит смотреть на него, словно ты - глупая девчонка!" - Да, мой отец сотворил их, в Благословенном Краю, еще до Исхода, - ответил Карантир и тут же добавил, понимая, что все эти слова ей чужды. - Ты ведь знаешь об Исходе Нолдор, госпожа-аданет? Халет только качнула головой. Карантир улыбнулся - мимолетно, но как же эта улыбка его красила! - и поведал ей историю о Феаноре, его отце, что звался Пламенным Духом, о том, как нолдор искали новых земель и свободы решать свои судьбы, о Сильмариллах, похищенных Врагом, о старшем брате, что был в плену... - Но зачем вам те камни, что похитил Ворог? - спросила Халет. - Если у вас есть такие же здесь... Карантир улыбнулся снова, но на этот раз печально и покачал головой. - Нет, госпожа-аданет, те камни, они другие. В них не свет звезд, в них свет Двух Древ, что исчезли навечно. Даже на нашем наречии нет тех слов, что могут описать их красоту... - он умолк и через минуту сказал: - Уже стемнело, и тебе пора вернуться в городище. Но, может, прежде чем отправишься к себе, желаешь разделить со мной трапезу? Нам пока так и не довелось это сделать, а время идет и, боюсь, я смогу здесь задержаться лишь ненадолго. Халет кивнула. Это именно то, что она хотела. - Я принимаю приглашение, лорд Карантир, - сказала она. - Тем охотнее, что нам есть о чем поговорить. *** В доме у Крантира накрыли стол. Все было незатейливо, еда, как и у всех - сыр, вяленое мясо, ягоды, хлеб, вино... однако, все было настолько иначе и так важно, что впервые сын Феанаро почувствовал, что его ладони слегка вспотели, а сердце колотится так, что он только удивлялся, почему Халет его не слышит. Сама она сейчас стояла в дверях, сложив руки на груди, и Карантир заметил несколько уже заживающих рубцов. - Лорд Карантир... - начала она, но он прервал ее. - Когда мы наедине, не нужно обращаться ко мне с титулами, - сказал он. - Мы равны, я и ты, Халет-аданет. Зови меня Морифинвэ. Морьо... Карнистир... Как тебе угодно. Казалось, она была в замешательстве. - Равны? - переспросила Халет, делая шаг ему навстречу. - Почему нет? - Карантир разлил вино в две деревянные чаши и протянул ей одну. - Равны. Я и ты. Я лорд своего народа, ты - владычица своего. Хотя, - он отпил немного вина и вдруг рассмеялся. - Ты даже выше меня. Над тобой нет "арана", а надо мной есть. Халет все еще не притронулась к чаше. Судя по ее взгляду, она не могла понять, шутит ли он, или нет, а может, даже смеется над ней? - Что такое "аран"? - спросила она. - Король. Мой король - мой брат. Маэдрос, - ответил Карантир. - Я подчиняюсь ему, а ты - самой себе. Так что ты, госпожа-аданет , выше меня. Не тебе меня называть лордом. Закончив, Карантир снова отпил из чаши. Его ли это речи? Он ли это говорит? Сын Феанора, гордый и сильный лорд нолдор? Тот, что еще несколько дней назад презирал людей, кому было все равно, выживут они или нет, и вдруг говорит, что какая-то смертная выше него? - А разве твой король не тот эльф, что живет в Хитлуме? Финголфин? - спросила Халет. - К нему ушли хадоринги и беоринги. - Он - "таро", король над всеми нами. Король своего народа, нолдор. А "аран" - король земли, лорд ... Маэдрос - аран Восточного Белерианда. Халет молчала, все еще не притрагиваясь к вину, и Карантир был вынужден отставить и свою чашу. Ему казалось, что это она искала его, желая поговорить. Так почему же она сейчас молчит? Почему смотрит на него так хмуро, разве он сказал что-то не так? Карантир отошел к столу и отодвинул стул. - Присаживайся, госпожа-аданет, - сказал он. - Я знаю, что твоя рана еще не зажила. На этих словах Халет вздохнула и закрыла глаза. Но потом снова посмотрела на него и прошла к столу. - Спасибо тебе, - сказала она, садясь. - Мне, и правда, тяжело стоять. Рана затягивается, но боль дает о себе знать. Карантир сел напротив нее. - Давай поднимем наши чаши, Халет-аданет, - отозвался он. - За что же? - За победу, за храбрость, за павших в этом бою. За твоего отца и брата... за моих воинов... Халет опустила глаза и посмотрела в свою чашу. Но потом кивнула. - За то, что ты спас нас, за то, что пришел и избавил мой народ от смерти, - проговорила она и они оба осушили чаши. На миг все вокруг закружилось и размылось, словно Халет вот-вот готова была потерять сознание. Но вскоре все прошло и по телу разлилось тепло, и даже боль в боку отступила. Казалось, это янтарное вино само могло исцелять, не хуже любых эльфийских чар. Карантир снова наполнил их чаши. - Мне жаль, что я не могу остаться дольше,- заговорил Карантир. - Но я обязан вернуться обратно к Хелеворну. Наступает Середина Лета, а значит, скоро Маэдрос призовет меня и других наших братьев в Химринг. - Как долго ты пробудешь среди нас? - спросила Халет, сжимая пальцы вокруг чаши. Она, конечно, знала, что вскоре ему нужно будет уйти, но почему-то, когда эти слова, наконец, были произнесены, в сердце повеяло холодом. - Не дольше завтра, а на восходе второго дня я отправлюсь обратно, потому, пока я здесь, мне бы хотелось, чтобы ты нашла того, кто посчитает ущерб и определит размер виры за погибших. Халет кивнула и опустила глаза. Хадбард был бы рад сделать это, она знала. Но такой радости она ему не доставит. - Пусть будет Мара, - сказала Халет, вспоминая о верной подруге и жене своего брата. - Лучше нее никто не справится. Она дочь одного из старейшин, что погиб в бою, и жена моего брата. - Будь по-твоему. Пусть утром разыщет Алкариона. Он будет ждать,- ответил Карантир и немного отпил из своей чаши. - Теперь нам осталось решить самый важный вопрос, Халет-аданет. - он поднял глаза и посмотрел на нее. - Ваше укрепление пришло в негодность после того пожара, что устроили вражьи твари, и жить тут дальше нельзя, вам придется уйти, а потому я предлагаю тебе союз и свою защиту. Пусть твои люди придут к Хелеворну, я дам им лесную землю, которую они так любят, и эдайн будут жить под моей защитой. К северной границе орки и близко подойти не смеют, там будет спокойнее. У вас осталось много сирот и вдов, посуди сама, разве легко им будет идти на Запад, через весь Эстолад, до самого Хитлума? Я могу дать больше, чем любой из моих хитлумских сородичей. Халет вскинула голову. Откуда он узнал про Запад и ее желание о воссоединении с другими сородичами? Но ответ был тут как тут - Хадбард. Конечно же, кто еще мог рассказать эльфийскому лорду о мечте ее отца и брата! Само собой, за этим рассказом таилась только корысть. Даже халадины знали, что Феаноринги не очень ладили с западной родней, и, дав понять лорду Карантиру, что спасенные им люди могут уйти под чужую руку, он мог так же намекнуть, что если сын Феанора будет щедрее своих сородичей, они, пожалуй, и останутся с ним... - Я пока не принимала никакого решения, - ответила Халет. - Да и не могу я одна решать. Мне нужно собрать старейшин и глав кланов, вернее тех, кто остался жив, объявить им о твоем предложении. - Думаю, они последуют за тобой, Халет-аданет, хоть к Хелеворну, хоть к Митриму, хоть в Железную Твердыню, - заметил Карантир, теперь в упор глядя на нее. Халет почувствовала, что его голос стал тверже, а лицо и глаза слегка потемнели. "Гневается, что я не соглашаюсь", - подумала она и облегченно вздохнула. С ним таким ей было легче говорить. - Я не могу дать тебе ответа вот так, сразу, - ответила уже более смело Халет. - Скажу лишь одно, что сама я хочу уйти к Хелеворну, потому что мой отец и мой брат считали союз с тобой делом чести и долга. Мы жили на твоей земле, ты пришел и спас нас, негоже просто встать и уйти. Но я должна посоветоваться со своими людьми. Нас не так уж и много осталось, я не могу идти против их воли, ведь ... Халет не смогла договорить, так как Карантир со стуком поставил чашу на стол, встал, подошел к ней и опустился перед ней на одно колено. - Но чего хочешь ты сама, Халет-аданет? - спросил он, глядя ей в глаза. Его голос был напряженным, а взгляд упрямым. - Помимо долга, помимо чести, помимо памяти о павших и заботе о народе? Ты - не госпожа, не вождь, не воительница, а просто Халет? Потому, что я ... - он на миг прервался, словно ему не хватило воздуха. - Потому, что я - не лорд Таргелиона, не воин, не сын Феанора, а просто Карнистир - хочу, чтобы ты ушла со мной. Халет почувствовала, как комната, в которой они сидели, пошла кругом, в голове зашумело и в глазах потемнело, и все, что она могла слышать, это неистовое биение ее сердца. Он, эльфийский лорд... ее лорд... Ее нолдо?.. Стоял перед ней на одном колене, держал за руку и звал с собой. Неужели, она правильно поняла его? - Ушла с тобой... но кем? - только и смогла она проговорить. Карантир наклонился к ее руке, которую до этого так неистово сжимал в своей и прошептал, почти касаясь кожи губами: - Vessenya, Haleth-melde... - Что? - Халет едва не отдернула руку, так как начала злится. Она не понимала и слова, что он там говорит ей на своем Высоком наречии! - Что ты там говоришь?! Я не понимаю! Но Карантир только голову поднял от ее руки, и она увидела, как он ей улыбается. - Vessenyá ar herinyá, Haleth–melde, - повторил он. - Моей женой и госпожой, любимая Халет.