Дети вне времени

И так прозрачна огней бесконечность, И так доступна вся бездна эфира, Что прямо смотрю я из времени в вечность И пламя твое узнаю, солнце мира. А.А. Фет.

      Вижн провел Ванду в комнату отдыха, и они вместе устроились на одном из диванчиков.       — Я здесь еще не была, — произнесла девушка, разглядывая диванчики, подушки и прочие способы создать уют. — Хотя здесь столько разветвлений.       — Это уж точно. Даже я путался и сбивался! — произнес Вижн с осознанием собственного совершенства. Ванда подумала вызвать его на бой подушками — тут-то она точно натренирована и сможет уронить его самооценку, достигшую Эвереста. — Я слышал, вы знакомы с новенькой.       — О. Да, мы учились вместе в Зоковии, — пояснила Ванда, надеясь, что на этом допрос и закончится.       Вижн искренне удивился, взглянув на девушку, и задумался на пару секунд.       — Это, наверное, потрясающие моменты твоей юности! Школьная романтика, первый опыт во всем и столько открытий! — с небывалым восторгом произнес Вижн и взглянул на Ванду. Та тут же кивнула быстро, надеясь, что на этом милая беседа уйдет так далеко от Зофьи, как сможет. — А почему ты тогда не с ней? У вас ведь должно быть так много общих воспоминаний и всего такого! Ну, человеческого…       Ванда опустила глаза, думая, как бы соврать, чтобы и Вижна не обидеть, и чтобы удачно, но ответ прятался от нее, а пауза затягивалась, становясь неловкой и сразу выдающей все ее чувства.       — Тони недавно посоветовал мне посмотреть бразильские сериалы, — оповестил Вижн, и это вмиг сбило Ванду с толку. То ли парень до сих пор не научился вести нить разговора, то ли у него был какой-то хитрый замысел, который мог заставить Ванду заговорить. — Сказал, что именно мне это обязательно нужно сделать. Примерно после восьмой серии стало ясно, что это сарказм, но страсти там были настолько жуткие, что я не мог остановиться и просмотрел еще шестьдесят серий.       — Шестьдесят? — захохотала Ванда.       — Да! Как наркотик, — смущенно признался Вижн. — Это была долгая предыстория, но теперь суть: мне кажется, твоя история будет куда интереснее этого сериала.       — Ладно, ладно, я расскажу, — не прекращая смеяться, произнесла Ванда, сдаваясь. Вижн устроился рядом с ней, как ей показалось, придвинувшись даже чуть ближе, чем они сидели до этого, и приготовился слушать. Может, бразильские сериалы и были похожи на наркотик, но ее смех, столь обаятельный и лучезарный, вводил его в еще большую зависимость.       — После смерти родителей мы жили с теткой, папиной младшей сестрой. У нее остался кредит за университет, поэтому после ее смерти нам пришлось продать квартиру, осталась только машина, еще от отца. Нам тогда было по шестнадцать, последние два года в школе, и мы жили в машине — в детский дом не очень хотелось. Через полтора года оставалось несколько месяцев до экзаменов. Пьетро все два года ходил на подпольные бои, единственное средство заработка. Ну, был еще вариант проституции, но... Понимаешь, наверное. Я ругала его, но все равно понимала, что он делает это ради нас обоих. Первое время он все время приходил избитый, полуживой, но после стал успешнее, его узнавали и на него ставили в разы больше, чем на других, — Ванда замолчала, справляясь с воспоминаниями. Она все помнила, как оказалось, в мельчайших деталях: каждый кровоподтек на его теле и каждую ссадину, которые она изо всех сил пыталась залечить. Выдохнув, она продолжила, — и в один из вечеров я сидела в машине за пару кварталов до места боя, ждала его возвращения, он не позволял мне подходить близко. Говорил, слишком опасно. Зофья — его девушка, та самая новенькая, тоже знала про бои. Ее отец был копом, он запрещал Зофье встречаться с Пьетро, но они все равно были вместе.       — Она тебе не нравилась? — спросил Вижн.       — Терпеть ее не могла, — призналась девушка. — Она приносила брату слишком много боли. Как и тогда — в ту ночь я сидела в машине, делала домашку за нас обоих, услышала полицейские сирены. Никто никогда не говорил никому о боях, все знали, чем это им грозит. Зофья рассказала все отцу, многих задержали. Пьетро убежать не успел, он был на ринге. Его схватили. Он должен был сесть в тюрьму, но мне удалось договориться на выкуп, тайком от отца Зофьи. Я продала старую отцовскую машину, выкупила брата. У нас даже дома больше не было. Если бы не Зофья, это всего бы не случилось.       — Я говорил, это интереснее бразильских сериалов. Они расстались?       — Да, конечно. Они больше не разговаривали. После школы мы пошли к Штрукеру, она — не знаю. И сейчас мы встретили ее. Снова. И... Честно, я не могу пересилить себя. Я помню все, и Пьетро, конечно, тоже. Он ходил вчера к ней, она много для него значит. Он ее любит, до сих пор, думаю. Но мне он ничего не говорил, да и не думаю, что сама хочу что-то о ней слышать. Я буду избегать ее так долго, как смогу, вдруг не выдержу и решу сделать то, что мечтала пять лет назад.       — Может, стоит дать ей шанс? — миролюбиво произнес Вижн и, замолчав на секунду, добавил, — нет, конечно, когда Хулио дал шанс Клариссе, она его предала, но ведь жизнь не бразильский сериал.       — Ох, с Зофьей будет именно так, она не из людей, способных меняться, — грустно произнесла Ванда, думая о девушке брата. Может, было бы и здорово, если бы Зофья могла — она никогда не сможет сделать брата таким счастливым, каким в редкие моменты делала его Зофья. Вот только было одно «но» — Зофья измениться не могла. Кто угодно, хоть Штрукер, но не она.       — Тебе стоит посмотреть сериал со мной, — объявил Вижн, решив, что сейчас самое время отвлечь Ванду от тяжелых и грустных мыслей. Заметив, как она смеется, легко и радостно, словно она не переживала ни о чем, он поспешил добавить, — я серьезно!       — Ладно! Уговорил! Сегодня вечером? — он и не ожидал, что она согласиться так быстро. Когда Хосе хотел пригласить Лауру на совместную прогулку, у него ушло около месяца на то, чтобы добиться ее согласия. Вот действительно, жизнь — не бразильский сериал.       — Было бы здорово, но сегодня вечеринка.       — Что за вечеринка? — заинтересованно спросила Ванда, тут же вспоминая, слышала ли об этом хоть что-то.       — Это сюрпр... Оу.       Ванда снова захохотала, а Вижн почувствовал себя смущенно. Пусть она и смеялась над ним, зато выглядела счастливой и такой милой, и обаятельной. И вообще… Самой прекрасной.       — Я сделаю вид, что ничего не знала, — пообещала Ванда и коснулась его плеча ободряюще. Вроде, просто прикосновение, но от ее рук шел какой-то иной электрический ток, не такой, как от других. — Ладно, думаю, мне стоит найти брата и узнать, как у него дела.       — Удачи, — улыбнулся Вижн, и Ванда впервые обратила внимание на то, насколько это обаятельно выглядит.       Пьетро в кафетерии, Ванда даже усмехнулась, когда узнала, потому что над пристрастием брата к печенью и снекам она подтрунивала лет с восьми. Из-за ускоренного метаболизма ему нужно было есть еще больше, чем обычно, так что, можно сказать, он все время голодал.       — Хэй, братишка, если ты уже опустошил все холодильник здесь? — подошла к нему Ванда и, заметив Зофью, тут же развернулась, направившись обратно. — Что ж, зайду в другой раз.       Пьетро успел поймать ее за плечи и притянуть к себе с добрым объятием.       — Зофья, Ванда, вы уже знакомы, так что нет смысла представлять вас друг другу, — Пьетро обаятельно улыбнулся, а затем процедил на ухо сестре. — Постарайся не выцарапать ей глаза, ладно?       — Брюс завидует моей выдержке, — тихо хмыкнула Ванда в ответ.       — Ох, Ванда, это ты? Я тебя даже не заметила, — с улыбкой, какой она всегда улыбалась, желая всем понравиться, ответила Зофья. — Ну… В смысле: не узнала! Я смотрю, ты сменила стиль?       Зофья взглянула на простую одежду Ванды, едва не морща нос.       — Ну да, не у всех из нас богатенький папочка, — кивнула Ванда. — Пользуюсь тем, что есть.       Пьетро закатил глаза и выдохнул.       — Так, ладно, ты куда-то там собиралась, — объявил он, выпуская сестру из объятий.       — Нет, что ты, я так соскучилась по Зофье. Ты же не против, если я посижу с вами?       — Пьетро, твоя сестренка такая же милая, как раньше! Никогда бы не подумала, что вы близнецы — если бы не знала, сказала бы, что Ванда младше лет на семь, — парировала Зофья. — Мой младший брат точно так же таскался за мной с самого рождения. Ух, это было ужасно! Понимаю, что ты чувствуешь, мой милый!       — Так ты не против, Пьетро? Просто не хотелось бы, чтобы ты пал жертвой Медузы Горгоны или Гарпии, или как ты там зовешь свою…       Примерно через час выслушивания этих колкостей между сестрой и бывшей девушкой Пьетро заварил себе двенадцатую кружку кофе. Через пять минут милой беседы девочек стало ясно, что останавливаться они не собираются, а через десять Пьетро понял, что если они и будут драться, то он успеет их разнять, и расслабился, решив послушать эти бесплатные лекции колкостей и сарказма с ароматным кофе.       Часы Ванды завибрировали, и на них высветилось новое сообщение от Вижна. Ванда остановила бесконечный поток колкостей для того, чтобы прочесть сообщение, и через несколько секунд объявила:       — Ладно, мне пора, было приятно с вами пообщаться!       — Это твой парень? Не думала, что ты будешь хвостиком ходить за кем-то, кроме братца.       — Да хоть бы и муж! Я хотя бы не сдам его своему отцу, — ответила Ванда, уже подходя к двери.       — Потому что он умер, да?       — Зофья! — прикрикнул Пьетро неожиданно даже для самого себя. Ванде хватило выдержки и сноровки уйти, а не вцепиться в волосы Зофьи, за что стоит сказать ей отдельное спасибо. Зофья взглянула на него своими невинными голубыми глазами и улыбнулась.       — Прости, зайка, — хмыкнула девушка, посылая ему воздушный поцелуй, вновь не обращая внимания на его просьбу больше никогда так не говорить.

***

      Наташа взяла следующую прядь волос Ванды и накрутила на плойку.       — Может, стоило позвать Зофью? — спросила Вдова, разглядывая отражение Ванды.       — Думаю она достаточно красива для того чтобы избегать этих детских развлечений вроде пародии на пижамную вечеринку, — ответила тут же Ванда. — Она снова назовет меня пятилетней.       — Оу, а по ней и не скажешь, — хмыкнула Наташа, закрепляя прическу Ванды лаком.       Ванда взглянула на свое отражение в зеркале. Оно было ей знакомо. Вовсе не потому, что Наташа не сделала все возможное, что бы превратить ее в сказочную принцессу вместо Золушки. Вовсе нет, она, кажется, превзошла себя. Ванда помнила все. Помнила красное платье и ту же укладку, тот же макияж, те же непривычно длинные ресницы. Настал тот самый судный день из ее сна. Сегодня все решится — либо провидица, либо сумасшедшая.       — Она бы пошла на любое собрание для любого возраста, если бы там не было меня.       — А, тогда ясно. И давно это у вас?       — С первого класса, — тут же ответила Ванда. Наташа вновь улыбнулась и поправила тени на веках ведьмы.       — Выглядишь отлично, — произнесла Вдова с улыбкой.       — И кто мне это говорит?       Они обе засмеялись. Наташа почувствовала, как же ей раньше не хватало девушки, с которой можно будет поговорить в компании. Она отмахивалась, мол, не компанейская, и подруги это вообще не ее, но ведь и Ванда была такой же. Без подруг, в компании одного единственного лучшего друга всю жизнь. У Наташи рядом мужчин было чуть больше, но и взгляды у них на нее были несколько иными, так что, пожалуй, именно Ванды ей и не хватало.       — Что ж, может мы и отлично проводим время, но думаю, кое-кто там определенно заскучал, — подмигнула Наташа, и у Ванды чуть не вырвался вопрос, о ком именно та говорила. Пьетро или Вижн?       Когда они раскрыли дверь зала для отдыха, перестроенного под зал для шумной и веселой вечеринки, которая должна закончиться под утро, как только закончатся несколько ящиков алкоголя, почти все собравшие оглянулись. Ванда и не думала, что здесь будет настолько много гостей, может, вся команда плюс несколько хороших друзей, но чтобы столько… Вау. Кроме тех, кого она предполагала увидеть, здесь собралось еще множество людей, предположительно, добрые две трети — из Щ.И.Т.а, кажется, несколько друзей-журналистов, какие-то политики, с которыми Старк на удивление был в хороших отношений. Подводя итог — никого, кого Ванда могла бы знать.       Стив перехватил их с Наташей до того как Ванда успела растеряться, а может и сбежать, по всем правилам сказки потеряв туфельку по пути.       — Ванда, хотел представить твоего тренера. Начиная с завтрашнего дня, вы будете каждый день встречаться ровно в одиннадцать.       — О, всего в одиннадцать? Отлично, я смогу выспаться перед тем, как отправиться на пытки, — хмыкнула Ванда.       — Сможешь, учитывая что учеба у тебя начинается в семь тридцать, — с довольной улыбкой ответил Стив и тут же добавил, заметив выражение лица ведьмы, — прогуливать нельзя!       — Стив! — он расхохотался вместе с Наташей, а Ванда взглянула на него обиженно, но все же приняла бокал шампанского, который он ей заботливо подал. — Я вообще-то, думала, у меня будет время морально подготовиться к этому.       — Мистер Вэйс, вот и ваша подопечная — Ванда Максимофф, — произнес Стив, останавливаясь у какого-то молодого человека с явной солдатской выправкой в таком же смокинге, как и у всех остальных.       Мужчина взглянула на Ванду, сначала беглым взглядом смерил ее с головы до ног, а потом чуть пристальнее, всего на секунду вгляделся в лицо. Через мгновение он уже улыбался ей.       — Очень приятно, — кивнул Вэйс и забрал бокал из рук девушки без единого слова. Только заметив непонимание на ее лице, он решил объясниться. — Не рекомендую алкоголь, Ванда.       — Не гоняй ее очень уж сильно, — усмехнулся Стив. — Да, Ванда, я обязан сказать — Мистер Вэйс один из лучших солдат, что я встречал, и показатели у него скоро догонят рекорды Бартона! И он уже был несколько раз награжден за боевые миссии, да и в его характеристиках написано, что он замечательный человек — сама проверишь. В любом случае, я рад, что он согласился обучать тебя.       — Капитан Роджерс, это честь для меня — оказаться рядом с одной из сильнейших и известнейших героинь нашей планеты, — все так же улыбаясь и глядя в глаза Ванде, произнес Вэйс.       — Ладно, вы общайтесь, а мне еще нужно много всего сделать, — ответил Стив, и Ванда вновь чуть не сбежала.       Еще, наверное, со времен штрукеровского замка у нее остался страх незнакомых людей. А когда этот человек пристально тебя разглядывает минут пять, отлично натренирован и наверняка неплохо убивает, становится еще страшнее. Интересоваться, насколько хорошо ее тренер убивает людей она не стала, надеялась, что вообще никогда не узнает, и это останется тайной, покрытой мраком.       — Ванда, — протянул Вижн, касаясь руки девушки и притягивая ее к себе. Ванда успела лишь кивнуть тренеру и извиниться. — Самое время танцевать.       Она улыбнулась мягко. Вижн так умело танцевал с ней под какую-то мягкую и мелодичную музыку, что ей даже стало интересно, где он научился так двигаться. Об этом-то она точно могла спросить.       — Ты ведь не учился танцевать по индийским фильмам? — спросила Ванда. Она молилась, что нет.       — Нет-нет, Рашми Мукерджи, — с усмешкой ответил Вижн, продолжая танцевать с Вандой.       Они оба не понимали своих чувств, странное желание быть чуточку ближе, чем сейчас. Они приближались друг к другу на жалкие миллиметры, но так и не могли почувствовать угасания этого желания. Впрочем, они оба боялись нарушить чужую зону комфорта и просто танцевали, пытаясь понять, что же именно ими овладело. Через несколько часов большая часть гостей разошлась, и вечеринка перешла в класс закрытых. Остались только все члены команды, Зофья как ее потенциальный герой, Хелен Чо и Мария Хилл.       — Я прошу прощения, но я, кажется единственная, кто ничего не знает о способностях Зофьи, — произнесла Мария и взглянула на Зофью.       — Внушение, — с милой улыбкой ответила девушка.       Наташа тут же выразила свой восторг, а в следующую секунду она уже целовала ничего не понимающего Стива. Всем присутствующим несказанно повезло, что Беннер до сих пор был неизвестно где, иначе бы все обернулось чуть более трагично.       Пьетро, не отрываясь, смотрел на Зофью. Это та самая девушка, которая так любила его песни и просила его петь даже с простуженным горлом. Эгоистка — возможно. Но ведь за что-то он нее любил.       Он помнил за что. По-дурацки влюбился в нее в двенадцать за ее внешность. Она ведь была до безумия красива — светлые кудри, которые копной спускались по ее плечами и обрамляли миловидное личико, неестественно яркие голубые глаза, которые с годами, кажется, стали еще более неестественными и еще более голубыми, приятная улыбка бледных губ, которой она всегда отвечала на его детские попытки завоевать его внимание, осанка королевы, гордо поднятый носик. Как сказала однажды Ванда — «девчонка не его уровня», и он даже не спорил. Кто он? Бедный сирота. А она? Папочкина принцесса. Она, кажется, в школу ездила с охранниками — какими-то рядовыми из подчиненных ее отца.       Она позволяла себе с ним больше, чем могла, то ли это привычка, воспитанная ее родителями, то ли его ослиная влюбленность, породившая вседозволенность. Она закрывала глаза на все, чего не хотела видеть, она порой закрывала глаза на все, да даже на его чувства! Он не знал, догадывался лишь об одном — внушение у этой девчонки определенно было в крови еще до того, как она попала к Штрукеру. Как бы иначе она смогла так крепко и прочно поселиться в его голове?       Теория на самом-то деле старая — Штрукер не нарушил законы физики, сделав что-то из ничего, он лишь разбудил все то, что было в его подопытных.       — Ладно, не так уж это и здорово, — произнесла Наташа, отстраняясь от губ Капитана.       — А это ты сейчас касательно Стива или Зофьи сказала? — смеясь, тут же ответил Тони. Капитан взглянул на него неописуемым взглядом, заставляющим заткнуться. Взгляд конечно на Тони не действовал.       — Ты сняла перстень, — заметила Мария.       — Ага. Он ограничивает силу — гарант для всех окружающих, что я ничего им не внушаю, — дружелюбно рассказала Зофья.       Заметив, как Ванда удрученно водит ногтем по узору на салфетке, Вижн коснулся ее плеча и сказал, что раз уж они успели и потанцевать, и пообщаться со всеми, стоит пойти развеяться и отдохнуть. Он непринужденно держал ее за руку, оправдывая это для себя самого тем, что его руки теплее, а значит, она не замерзнет, да и план каждого этажа был загружен в его голову, так что он просто вел ее, чтобы Ванда не заблудилась. А судя по ее рассказам, она заблудилась бы еще на самом первом этаже. У них ушло около двадцати минут на то, чтобы выйти на просторную террасу на одном из верхних этажей. Ванда взглянула на темное небо над ними, освещенное миллиардами ярких звезд, и прислушалась к тишине вокруг.       — Волшебно, — шепнула она, и Вижн согласно кивнул.       Это, конечно, не тот мир под ногами, как в той нью-йоркской больнице из сна, но зрелище не менее зачаровывающее. Из сна… Но ведь столько переменных сменилось и появилось, может, ничего не произойдет?       Через мгновение они взглянули друг на друга — Вижн приблизился к ней на несколько миллиметров, Ванда почувствовала, как ее веки под действием какого-то волшебства опускаются, повинуясь, а затем взглянула на свое платье, на крышу, на Вижна рядом с ней, на мир под их ногами и зашептала что-то, отрицая.       — Нет! Боже, нет! Это уже было! Уже было, Вижн!       И сорвалась с места. Она придерживала платье, чтобы не упасть, ведь все это — лишние секунды, потеря времени, которую она не могла себе позволить. Ванда бежала по коридорам, слушая торопливые указания Вижна, одна бы она давным-давно заблудилась.       Наконец, пробежав по заветном коридору и не обнаружив никаких врачей с каталкой, она вдохнула чуть более уверенно и легко, а остановившись на долю секунду у указанной Вижном двери, выдохнула. После чего толкнула дверь локтем, другой рукой придерживая нескончаемые подолы платья. Меньше секунды ушло на то, чтобы найти брата.       — Вот же!.. — в сердцах воскликнула она, глядя на представившуюся ей картину.       — Хэй, хэй, тише, — едва слышно шепнул Вижн, успевая взять ее за руку.       — Идиот, — сердито изрекла Ванда в сторону Пьетро и захлопнула дверь обратно, используя магию.       Куда-то ей нужно было использовать силы, иначе она взорвется. Буквально. Либо взорвет все на осколки вокруг себя, как во сне. Впрочем, то, что брат жив — уже, само по себе, замечательно. Вот только он оказался сказочным идиотом — он опять влюбился в эту Зофью! Опять, после всего, что она с ним, играя как с куклой, с делала, он снова искал любовь в ее объятиях и слащавом голосе! Видимо, природа отдала ему… Хм — хороший голос и скорость, а ей — весь интеллект, что они должны были поделить на двоих.       — Давай уйдем отсюда, — тихо и сердито произнесла Ванда, переплетая пальцы Вижна со своими. — Куда-нибудь подальше.

***

      Зофья взглянула на Вольфганга Штрукера, появившегося в одной из исследовательских лабораторий в белом халате поверх военной формы. Она ждала его здесь несколько минут, вроде как, у нее должны были начаться занятия — она довольно таки быстро и уверенно двигалась по научно-исследовательской цепочке, так быстро осваивать новые навыки, узнавать теорию и тут же применять ее на практике она не смогла бы даже в университете.       — Прости за опоздание, дорогая. Занятие должен был вести другой специалист, но из-за новых обстоятельств на несколько дней я стану твоим учителем. Надеюсь, ты не против?       — Нет, что вы, барон фон Штрукер. Я буду только рада поучиться у такого мастера, как вы! — кивнула Зофья, улыбаясь так, как она умела улыбаться.       Отвращение к нему пропало давно. Появились высокие цели. Она разделяла стремления и мысли этого гения, он ведь во многом был прав.       Он не уродовал людей и не уничтожил их, он создавал свою собственную эволюцию. Он свергал с постамента Дарвина, показывая свой собственный ход человеческого развития. Когда Эволюция Штрукера завершится — невозможно будет обратить все вспять. Да и не нужно будет. Мир будет другим. Совсем другим. Не требующим изменений. Совершенным. Лишенным изъянов.       Останутся лучшие — остальным в это мире не будет ни места, ни предназначения. Да и зачем они? Они — лишь тормоз человеческой истории. Люди. Зофья стала чуть более снисходительной после одной их последних бесед со Штрукером. Они может и были до ужасного глупы, но как бы мы познали белый, если бы не было черного?       Она любила беседы со Штрукером. Ей выпала возможность беседовать с гением — ей одной из всех его подчиненных. Он учил ее, делился тем, что знал сам. Он делал ее другой. Зофья видела его гением, он ее — пластилином в своих руках.       Девушка — просто милашка, каких свет не видывал. И эта милашка, обаяние которой уже можно возвести в класс оружия, теперь в его руках, в его власти.       — Смотри, — Штрукер отошел на шаг от микроскопа, куда несколько минут назад ставил образец, а потом усердно что-то настраивал. — Видишь беспорядочное перемещение клеток и их деление с большой скоростью?       — Да, это восхитительно! — воскликнула Зофья, с увлечением наблюдая за образцом.       — Это клетки испытуемого двадцать шесть, — пояснил Штукер. — проблема в том, что клеток становится слишком много с их беспорядочным делением, понимаешь?       — Но этого же не должно быть, — удивленно произнесла Зофья.       — Именно. Это уродует испытуемого, и, вероятно, приведет к его скорой смерти. Я наблюдал за клетками с добавлением одной из сывороток, что создали в лаборатории недавно, но тогда все обращается в агрессивную среду, и мы приходим практически к старому доброму раку.       — А если к сыворотке, которую вы использовали, добавить какой-нибудь аналог адсорбированного анатоксина? — спросила Зофья, разглядывая бумаги с отчетами по экспериментам, составом сыворотки и попытки модификации над ним.       Штрукер задумался ненадолго, считая и вычисляя что-то в уме, водя при это руками в воздухе так, словно перед ним была доска для вычислений.       — Удивительно просто и, кажется, должно сработать! Ты молодец! — вдохновлено произнес Штрукер и тут же начал искать что-то среди пробирок.       Зофья вздохнула, чувствуя, что часы после работы, проведенные с учебниками по биологии, химии и физиологии, все же проходят не зря.       «Молодец!» Почему от мужчины, который знал ее пару месяцев, она это слышала, а от отца нет? Почему она чувствовала родство со Штрукером, а не с родным отцом? Почему Штрукер сохранил ей жизнь, дал квартиру и все, в чем она в общем-то нуждалась, а родной отец угрожал выгнать из дома, если она не выдаст Пьетро? Почему так? Что за изощренная шутка судьбы?