Дети вне времени

Казалось, что детство страшнее иной тюрьмы, Что станешь постарше — и выберешься из тьмы, Кривы зеркала, умирают, увы, умы. А взрослые — это мы А. Кудряшева.

      Пьетро проснулся, на удивление, последним, хотя, падая в кровать, собирался разбудить всех остальных. Открыв глаза, он оглянулся в поисках будильника, который, кажется, даже сумел завести ночью и обнаружил его сломанным на полу. Значит, он слишком сильно хотел спать пару часов назад.       Он спустился вниз, где уже слышал разговоры команды. Кажется, они все пребывали в хорошем расположении духа и, удивительно, но все же говорили друг с другом. Нет, это больше, чем просто удивительно.       — Доброе утро, товарищ Капитан! — хором произнесли Джеймс, Зофья и Ванда, а потом засмеялись, глядя на Пьетро в смятении.       Ксавьер, услышав это, фыркнул и вышел из комнаты без тени улыбок. Пьетро проводил его обескураженным взглядом и, взглянув на остальных, вопросительно изогнул бровь.       — Забей, — хихикнула Зофья и шепнула Ванде, чтобы та закрыла глаза, перед тем как прилипнуть к Пьетро с поцелуем.       — Я до сих пор сплю? — растерянно спросил Пьетро, глядя на них всех.       Ванда не ответила колкостью Зофье, даже никак не отреагировала на их поцелуй, они так мило разговаривали, он слышал их голоса, сидели рядом, и даже не потому, что вцепились в волосы друг дружке. Да что это все, черт возьми, значит? Может он до сих пор спит, а в это время Ванда с Зофьей бьют посуду внизу, так что даже Ксавьер с Джеймсом не могут их остановить?       Он ущипнул себя, но ничего не изменилось. Все та же маленькая кухонька, залитая летним солнцем, те же две прекрасных улыбающихся девушки и пытающийся улыбнуться Барнс. Как-то даже слишком мило для его обычной жизни. Даже он сам чувствовал себя превосходно — костыли еще вчера вечером остались в квинджете, но они ему не потребовались ни чтобы встать с кровати, ни чтобы спуститься по лестнице. Для того, чтобы одеться, не пришлось никого звать на помощь. Похоже, процесс регенерации окончательно завершился, и он теперь свободен ото всех этих медицинских оков!       — Итак, с чего начнем, Капитан? — спросила Зофья, переглядываясь с Вандой.       — Долго вы меня так будете теперь звать? — взмолился Пьетро.       — До конца жизни, товарищ Капитан! — вновь хором отрапортовали девушки и захохотали так, словно всегда были лучшими подружками.       Ну нет, если это не сон, то его, наверное, накачали наркотиками в больнице у Чо. Или он вообще еще в коме, и его воспаленный мозг все выдумал, так что на самом деле нет ни Зофьи, ни Ксавьера, а только одна безумно печальная Ванда, которая читает молитвы у его постели без остановки.       — Ладно, я просто сделаю вид, что ничего особенного не заметил, — произнес Пьетро с набитым ртом. — Предлагаю небольшую пробежку по окрестностям, сейчас ведь всего девять. И узнаем окрестности, и начнем тренировки. После этого в дело вступает профессор Барнс, который научит нас стрелять и разбираться с оружием. Готов нас поучить?       — Как скажете, — кивнул Барнс, и Пьетро даже обрадовался тому, что подкалывают его только сестра и Зофья, но Джеймс в ту же секунду очаровательно улыбнулся и добавил, — Капитан.       Все дружно и очень громко захохотали, а Пьетро поднял глаза к потолку и спросил, почему все досталось именно ему, но ответа не последовало, поэтому, смирившись, юноша допил кофе и назначил встречу на крыльце через пять минут.       Зофья появилась ровно через пять, а разве может быть иначе. Ее уже ждал Ксавьер, который, кажется, здесь и сидел все это время. Пьетро, несмотря на свою суперскорость, опоздал, но ругать его никто не стал, потому что последней появилась Ванда — подозрительно счастливая, не отлипающая от телефона.       — Можем начинать. Маршрут составит два километра, бежим медленно, разминаемся и привыкаем друг ко другу, — скомандовал Пьетро, полный энергии и жизненных сил, и выбежал на тротуар первым.       — Так точно, Капитан!       Он отозвался какими-то нечленораздельными словами, похожими на нецензурщину, так что все наигранно ахнули, прикрыв рот ладошкой. Он закатил глаза и побежал первым, чтобы наконец начать заниматься делом. Примерно полквартала они пробежали спокойно — все, кто должен был идти на работу, уже ушли, а для детей, у которых только несколько дней назад начались каникулы, было еще слишком рано. Так что встретили они только уставшего почтальона, который не обратил на них никакого внимания.       На отметке в километр Пьетро заметил, что сестра отстала, и оглянулся на нее.       — Ты одна из тех тинэйджеров, что от гаджетов не отлипают? — с нотками брезгливости произнесла Зофья, глядя на Ванду, что вновь чему-то улыбалась в своем телефоне.       — Ну хотя бы от телефона, а не от губ моего брата, — парировала Ванда, не обращая внимания.       — Даже не знаю, насколько это лучше. Только если будешь заводить кошек — в своей комнате, ладно?       Пьетро вдохнул воздух полной грудью — вот они, те самые милые девочки, которых он знал. Вернулись. Он даже довольно улыбнулся, а потом осознал, что широко улыбается посреди назревающей драки и, прервав их, подошел к Ванде и протянул руку. Она взглянула на него, нахмурившись, а он требовательно взмахнул рукой вновь.       — Получишь, когда закончим, — строго произнес Пьетро.       — Прямо как мисс Хофман, зануда, — закатила глаза Ванда, и все, кроме Барнса, конечно, на миг ухмыльнулись. Ванда добавила с явным акцентом, пародируя и брата, и Хофман одновременно. — Юная леди, в вашем-то возрасте нужно думать исключительно об учебе!       Ксавьер с Зофьей захохотали, потому что все это точно так же испытали на себе. Точнее, испытали это на себе только Зофья и Ванда, потому что вела Хофман только у девочек, зато шли они потом жаловаться Ксавьеру и Пьетро, да и в коридорах, в самые подходящие моменты они сталкивались с учительницей исключительно тогда, когда были парочками, а потому получали сполна.       — Ох, права эта святая женщина, — произнес Пьетро, стирая воображаемую слезу. — Отдохнули? Продолжаем!       Добежав до дома, они расселись на лужайке, приводя дыхание в норму. Ванда уже протянула руку за телефоном, но Пьетро с каким-то слишком довольным выражением лица покачал головой.       — Когда закончим. А мы только начали.       Зофья хихикнула, и Пьетро оглядел их вновь. Не то, чтобы он не хотел дружбы сестры и Зофьи. Вовсе нет. Просто утром это было слишком резко и неожиданно, так что он не смог всего это осмыслить. Да и он желал им настоящей дружбы, а не такой, какая рушится их же собственным сарказмом за пятнадцать секунд.       Отдохнув несколько минут, они спустились в подвал в полном молчании, Пьетро открыл потайную дверь, и они прошли в коридор. За ним — оружейная комната, небольшой тир, маленькая копия тренировочного зала, которого вдоволь хватило бы на пятерых. Еще одна маленькая комната, полная каких-то системных блоков, но места в ней почти не было, потому что все компьютеры располагались наверху.       — Я долго думал, и, вероятно, из всего что у нас есть, девочкам подойдет девятнадцатый Глок — самое легкое из имеющегося, — произнес Барнс.       И Ванда, и Зофья тут же произнесли, что им оружия не нужно, и они справятся своими силами, но усилиями двух солдат и наиболее весомого для них мнения Пьетро они все же согласились взять с собой на всякий случай.       — О, Баретти, — ласково произнес Пьетро, вытаскивая со стеллажа крупнокалиберную винтовку.       — Нет, Баретти моя! — тут же воскликнул Джеймс. — Ты только взгляни на эту красотку, тебе не по зубам. Возьми себе Скар, тебе хватит.       — Вы спорите из-за какой-то винтовки? — возмутилась Ванда, взглянув на них.       — Какой-то винтовки? Боже, Пьетро, скажи ей, — возмущенно произнес Барнс.       — Сестренка, ты только взгляни. Ну разве это какая-то винтовка? Это совершенство. Богиня, мать огнестрелок.       — Окей, вы спорите из-за какой-то очень красивой винтовки, — с той же слегка удивленной и непонимающей интонацией произнесла Ванда.       — Мы бы поспорили из-за твоей красоты, но твой брат по зубам даст, — ответил Ксавьер с усмешкой и взял винтовку из рук Джеймса.       — Девушек бы вам, — хмыкнула Ванда, и Зофья согласно толкнула ее плечом. Так, невзначай, вроде и до сих пор два злейших врага, но поддержать — поддержала.       — Говорю же, твой брат по зубам даст, — тихо пропел Ксавьер и тут же получил щедрый взгляд от Пьетро.       Закончив с выбором оружия (Пьетро все же уступил и принял пистолет по выбору Барнса), они направились в тир, чтобы посмотреть, кто на что способен. Джеймс с Ксавьером за несколько секунд спустили всю обойму, причем все выстрелы такие, что хоть на доску почета или в рамочку и рядом с кроватью поставить. Зофья следующей, практически не уступая двум бойцам в меткости. Близнецы возились дольше, но у них все было гораздо хуже. И долго, и половина если не в молоко, то не в десятку точно.       Полученные у Штрукера травмы дали о себе знать. Никто из них никогда и не думал, что трясущиеся руки станут их проблемой. Нервы может и сдали, но их способностям это никогда не мешало. И еще один пунктик — оба едва справлялись с панической атакой. Старый страх — одни только звуки выстрелов бросали в дрожь.       — А у тебя, Зофья, это откуда? — заинтересованно спросил Барнс, разглядывая ее мишень.       — Отец полицейский. Хобби у него такое было — учить меня обороняться, — пожала плечами девушка, потому что для нее все это ничего не значило.       — Ага, при этом он неустанно повторял, что от главной опасности, меня, он тебя обороняться так и не научил, — с усмешкой добавил Пьетро, снимая защитные очки и наушники.       Обед у них прошел вновь в полной тишине, потому что никто так и не смог придумать достойной темы для разговора. Ванда вновь протянула руку к Пьетро, когда они расселись в гостиной, решив, что кухня слишком маленькая для целой компании.       — Я тебя знаю, ты же сейчас поесть забудешь, — ответил он, не желая отдавать сестре телефон. Но после одного ее взгляда он тут же повиновался и предпочел не рисковать. — И с кем ты все время болтаешь? Он уже полдня вибрирует, кто там с ума сходит?       — Кушай супчик, Капитан Хофман, — отозвалась Ванда, тут же пропадая.       После скучного обеда их настигли еще более скучные занятия, во время которого они все собрались в небольшой библиотеке, хотя задания, у всех, кажется, были разными. Они вновь сидели прямо как в школе. Хотя нет, это было похоже даже не на учебный класс, а на продленку, которую получали в наказание. Та же атмосфера. Похожая комнатка. Точно так же сидели и делали домашнее задание.       Что учил Барнс для всех было загадкой, но спрашивать никто не стал, потому что даже о своей собственной учебе думать не хотелось, не говоря уже о чужой. После радостного вздоха облегчения все разбрелись по дому на свободные сорок минут, после которого они должны были начать спектакль. Как раз в то время, когда соседи должны были вернуться с работы, они должны будут начать разгрузку своей машины. Как выяснилось, разгружать придется не только свою собственную, но и подоспевшую от Щ.И.Т.а. Пьетро полагал, что привезут только дополнительные запчасти и патроны, но нет. Конспирация конспирацией, поэтому в грузовичке с ярким баннером «Переезды от Джо» обнаружился еще и старый диван.       — Может, позовешь сестру? Мы это вроде бы вместе должны все делать, — заметила Зофья.       Пьетро кивнул и зашел в дом, поднялся к комнате сестры и готов был уже позвать Ванду, как услышал ее разговор с кем-то. Дверь приоткрыта, так что он тихо подкрался и прислушался, подглядывая в ее комнату.       — Можно честно? Я уже соскучилась, — сказала Ванда, по голосу и интонации явно улыбаясь.       — Открытие номер тридцать шесть: я, оказывается, это тоже умею, — Пьетро взглянул на экран монитора, перед которым сидела сестра, и обнаружил счастливо улыбающегося Вижна. — Расскажи, как вы там.       — Скука смертная, — махнула рукой Ванда. Вижн вглядывался в ее лицо и изучал каждую черту, любуясь девушкой. — Твоя учеба тоже началась? Мне интересно, что ты делаешь.       — Не поверишь, везде таскаюсь за Стивеном. Так что по поводу твоей скуки смертной я бы еще поспорил, — Ванда захохотала, не отрывая взгляда от экрана. Так приятно было говорить с ним и видеть его. Хотелось бы еще осязать, но раз не дано, то так уж и быть. — Кстати, ты замечала, насколько это абсурдное выражение?       — О, нет, только не начинай нудить, мне сегодня брата хватило, — с усмешкой отозвалась Ванда.       — Ты поэтому не отвечала? — тут же спросил Вижн.       — Да, он начал говорить о том, что я слишком много сижу в телефоне и все такое. Во время тренировки отвлекаться нельзя, и бла-бла-бла.       Вижн засмеялся и отметил, что они и вправду все время переписывались, но в итоге они вдвоем решили, что это, в общем-то, не повод лишать ее общения.       — Я хочу поскорее вернуться, — произнесла Ванда. — Без тебя смотреть "Звездный путь" одиноко. Я как-то слишком быстро к тебе привыкла.       — Главное, не отвыкай так быстро, — тихо ответил ей Вижн, и Ванда умиленно вздохнула.       Пьетро отошел, поняв, что не будет звать сестру. Он не хотел разрушить единственный счастливый момент за весь ее день, он просто права на это не имел. И, допустим, его не очень и волновало, хотя на самом деле это конечно не так, какого именно уровня у них отношения. Он просто обязан был порадоваться за сестру. Например тому, что у нее есть человек, который способен так легко заставить ее смеяться. Он обязан был радоваться за нее как ее брат, хотя он и не знал, может ли.       В таком странном смятении он вернулся к остальным. Зофья непонимающе смотрела на него, ожидая, что вот-вот появится Ванда, но ее не было.       — Протестую, — произнесла Зофья и, стянув с пальца кольцо, громко крикнула. — Ванда, иди сюда!       Через полминуты появилась ведьма, которая тут же смерила Зофью презрительным взглядом.       — Я вообще-то блок на тебя могу поставить, — сказала Ванда.       — Так чего же не поставила? — ехидно ответила Зофья.       — Я поставила. Но ты ведь не успокоишься.       После этого все смогли преступить к работе, примерно через полчаса перетаскивания коробок их театр пяти актеров сработал, и к ним подошли любопытные соседи.       — Так значит, вы теперь займете этот дом? — произнес лысоватый мужчина, который стоял рядом со своей женой.       — Да, мистер… Э…       — Рутцен, — ответил он, представившись и протянув Пьетро руку. — Надеюсь, вы будете не слишком шумными, а то мой друг, он живет на соседней улице, все время мучается из-за такой же компании.       — Нет, нет, что вы, мистер Рутцен, никакого шума. Как только начнется учеба, у нас не будет ни единой свободной минутки. Да и сейчас не будем — сначала обживемся, а потом займемся осмотром достопримечательностей этого региона!       — Что ж, тогда добро пожаловать, хм…       — Уильям Стоун, — подсказал юноша.       — Если потребуется помощь, — именно в этот момент за спиной Пьетро Ксавьер и Джеймс корячились с огромным диваном, а Зофья и Ванда метались, не зная, как им помочь. — Зовите.       Пьетро радостно кивнул и поспешил на помощь команде. Зофья тут же отругала его за неверное обращение, на что он лишь махнул рукой. Первым предложением было бросить диван на лужайке и там и оставить, потому что в доме для него все равно места не было, да и был он слишком тяжелым. Но потом они решили, что самая здравая идея — дотащить его до крыльца и бросить там, назначив диван местом ужина. Здесь все равно было довольно-таки тепло, от дождя, если что, защитит козырек, а значит, теперь у них появилось еще что-то, что способствовало укреплению командного духа.       Именно на этом диване они и собрались поздно вечером, когда солнце садилось за горизонт.       — Хэй, Уильям Стоун, ничего не хочешь нам рассказать? — спросила Ванда, садясь рядом.       — Оу, точно, спасибо, что напомнила. Нам создали ложные личности, — произнес Пьетро, чуть понизив голос. Итак, мы компания школьных друзей, получили грант на обучение здесь. Поскольку Джеймс старше, мы представим его как аспиранта Томаса Парсонса, твоего старшего брата, Ванда. Точнее, Софи Парсонс.       — Во-первых, ты мой брат, Джеймс, ничего личного, — Барнс тут же согласно кивнул. — Во-вторых, имя Софи куда больше подойдет кое-кому другому, не кажется?       — Во-первых, это было не мое решение, и даже не я эти имена выбирал, во-вторых, мы с тобой были похожи до мутации. Сейчас, если не приглядываться, мы абсолютно разные, а издалека, вы, Софи и Томас, очень даже похожи. Дальше, Зофья — ты Харпер Такер, Ксавьер — Коллин Кендал. А теперь продолжаем ужин.       Они смирились с дурацкими именами и с тем, что теперь они называют друг друга именно так за пределами дома. Впрочем, сегодняшний день все же был не таким уж и ужасным. По крайней мере, в представлении большинства из них. Например, Пьетро готов был уже поставить галочку в списке дня напротив пункта «Сделать так, чтобы они не перегрызли друг друга». Был еще конечно вечер, но почему-то Пьетро казалось, что ничего плохого уже не может случиться.       Сегодня, по крайней мере.

***

      Барон Вольфганг фон Штрукер испытующе смотрел на девушку.       — Отпустите меня, пожалуйста, — промямлила некогда уверенная в себе девушка и взмолилась, вспоминая, как ее это учила делать мать.       — Иди, — через секунду ответил Штрукер, продолжая на нее смотреть как прежде.       Зофья взглянула на него, ничего не понимая. Ладно, если судьба дает ей шанс — она должна им воспользоваться, через мгновение она схватила стопку пустых досье в руки и выскочила за дверь. Так она торопливо шла по коридору, вроде и спеша, но и не привлекая лишнего внимания. Она бросила папки в урну как только преодолела контрольно-пропускной пункт имени Ураган Мардж. Всего один коридор, и она свободна! Возьмет машину и рванет в аэропорт. Так быстро, как сможет, прежде чем Штрукер передумает и заблокирует карту.       Провал настиг ее чуть раньше, не в том месте, где она ожидала. Охранники схватили ее в тот момент, когда она поднесла свою ключ-карту к идентификатору.       — Мисс, господин Штрукер вас ожидает, — произнес один их них.       — Он только что отпустил меня, — возмущенно ответила Зофья, вырываясь из их цепкой хватки.       — Тогда отпустит снова, — с легкой усмешкой ответил один из охранников и потащил Зофью назад.       Две минуты, и она снова в том самом кабинете. Один на один со Штрукером, который запер дверь. Он уговорил ее присесть на стул, и Зофья, дрожа от страха и ужаса, сделала это. От нее сейчас ничего не зависело.       — Как давно ты знаешь? — тихо спросил Штрукер, прогуливаясь по ее крохотному кабинету так, словно это было футбольное поле. — Не заставляй меня повторять дважды, ты знаешь, я этого не люблю. Как. Давно. Ты. Знаешь.       — Я не знала, — слишком резко сказала Зофья, а потом сама испугалась. — Я… Мне нужна была обычная человеческая кровь для сравнения, я совсем запуталась с номером сорок четыре. Я взяла свою, но даже не успела на нее взглянуть. Я действительно ничего не знаю!       Штрукер молча ходил вокруг нее, вдоль кабинета и по каким-то произвольным зигзагам, разглядывая стены.       — Что ж, ладно, — произнес Штрукер. — У меня пока всего одна идея, и то лишь оттого, что я не собирался тебя отпускать. Прикажи мне что-нибудь.       Зофья нерешительно и непонимающе на него взглянула. Чего он от нее хотел? Что он хотел услышать? Что, черт возьми, она должна была ему сказать?       — Прикажи! — сердито воскликнул он.       — Отпустите меня, пожалуйста, — повторила Зофья те же слова, что подействовали на него однажды. Может, это спасет ее снова?       — Нет, нет, нет! Это не то! Тебе следует…. Нужно лишь… Мотивация! — он был одержим. Сейчас — приступ. В его глазах невозможно было увидеть ничего, кроме животной ярости и бешенства. Он взглянул на фотографию в рамке на рабочем столе девушки и щелкнул пальцами. — Якобсон! Веди ко мне Максимофф! Мальчишку, разумеется.

***

      Зофья взглянула на Штрукера с мольбой в глазах. Разве она делала недостаточно для его расположения? Так почему сейчас он был так жесток с ней? Он обращался с ней как с родной дочерью, он говорил с ней как с равным, он заботился о ней как о собственном ребенке, несмотря на то, что знакомы они были несколько месяцев. Он стал ее отцом, так почему он сейчас совершал ту же ошибку, что совершил однажды ее отец?       — Ну же, дорогая, ты знаешь правила игры, — ласковым голосом произнес он, держа в руке пистолет, дуло которого упиралось в грудь Пьетро. — Давай, сделай то, чего от тебя все ждут. Я буду считать, специально для тебя. Три.       Зофья вздохнула. Она должна была какими-то неведомыми способами за два счета пробудить в себе то, чего от нее ждали. Она сможет его защитить. Она сможет. Она шла сюда ради этого, чтобы защищать близнецов, и разве не это отличный способ? Вот только, если бы она не согласилась на работу, ей бы и не пришлось защищать сейчас Пьетро от пули в груди. Это ее ошибка. Очередная ошибка очарованной собственными мечтами девочки. Дурацкий шаг, сделанный ею несколько месяцев назад.       — Два.       Может, прошло и немного, но она изменилась. Достаточно для того чтобы осознать ошибки. Но, возможно недостаточно для того, чтобы суметь их исправить.       — Опустите пистолет! — громко выкрикнула она, замечая серую дымку вокруг себя.       Рука Штрукера опустилась, и он счастливо захохотал. Полумертвый Пьетро, который, кажется, даже не понимал, что с ним могло только что произойти, тяжело дышал. Он видел лишь в одно в этой чистой комнате.       Неестественно голубые глаза. Готовые расплакаться. Они с каждым годом и каждой секундой становятся все более и более неестественными. Так странно. Он видел их везде. Слишком часто здесь. Видно, в его пыточно-испытательном рационе слишком много анальгетиков и легких наркотиков.       — Принцесса моя! Это чудо. Можешь стать венцом моей коллекции, если конечно продолжишь работать над собой, — он махнул рукой в сторону Пьетро, чтобы его забирали, и сам вышел, напевая себе под нос что-то вроде: «великолепный образец».       Зофья упала в свое кресло и спрятала лицо в ладонях. На что она подписалась? Маленькая дура! Нужно было уехать вместе с матерью, как она и собиралась. Нашла бы кого-нибудь через пару недель после начала учебного года, и думать бы не думала сейчас о Пьетро. Дура! Разве все это — ее великая цель? Она хоть как-то спасла мир? Хоть кого-то?       Следующее испытание ожидало ее через несколько дней. За ней пришли люди в форме — с того дня она без сопровождения и не ходила. Продолжила работать, жить в той же квартире, ездить на той же машине, вот только все это в сопровождении солдат, вооруженных до зубов. Штрукер не был дураком, в отличие от нее, и знал, что многих она контролировать не сможет.       — Здравствуй, солнышко, — мягко улыбаясь, сказал Штрукер, увидев ее. — Ты же понимаешь, что твои способности не могут пропасть? Это огромные возможности, и, надеюсь, ты сможешь воспользоваться ими в полную силу. Например, одна хрупкая девочка может сидеть в защищенном бункере за сотни миль от места битвы и управлять легионами. Разве не здорово?       Зофья молчала, не зная, что сказать. Она была слишком испугана для того, чтобы говорить со Штрукером. Она последние несколько ночей не спала, но ведь ему наверняка уже доложили об этом, как докладывали о каждом ее шаге.       — Но ты недостаточно сильна для легиона, будем честны. Поэтому пока — всего лишь один боец, с которым ты должна управиться.       Зофья пригляделась. В руках Ванды пистолет. Она стояла, рыдая, с пистолетом в руках, кажется с тем же, что Штрукер наставлял на грудь Пьетро. Напротив нее — в нескольких шагах, так что и промахнуться невозможно — мужчина в некогда дорогом костюме. Избитый, изрядно помятый, но все же живой. И в сознании. Он с ненавистью смотрел на каждого из них, но изменить ничего не мог. Он здесь не более, чем лабораторная крыса. Как и они с Вандой.       Зофья смотрела на невинную девушку, которая год назад смеялась, когда шла по школьному коридору с Ксавьером или Пьетро. Ради этого светлого ребенка Пьетро подскакивал, в чем бы она не нуждалась, хотя она его об этом даже не просила. Милая Ванда. Вечный ребенок, дух которого скоро растеряется в бесконечных коридорах.       Могла ли она заставить Ванду нажать на курок и убить в неравном бою? Могла ли она вообще заставить ее убить? Могла ли она очернить девочку, одна лишь искренняя и обаятельная улыбка которой заставляла биться чаще сердца сразу двух юношей.       — Стреляй, — тихо произнесла Зофья, и Ванда, выстрелив, в страхе отшвырнула оружие и закричала. Мужчина на ее глазах истекал кровью. По ее вине. Зофья коснулась пальчиками волос девушки и тихо-тихо прошептала, концентрируясь, — забудь.       Ванда не должна держать это на своей душе. Даже не должна помнить. Она не чудовище, не убийца. Монстр здесь всего один. И этот грех должен остаться только на душе Зофьи.