Скользя по лезвию ножа

Часть I Глава 6 Фактор невинности. История о самоубийстве Ами разлетелась по школе еще быстрее, чем все узнали фамилию семьи, которую на днях прирезали. Разумеется, у многих сразу возникла догадка, что в этом виноват Саске, расставание с которым она не смогла вынести. Их отношения и раньше наблюдали многие, даже было пару статей в школьной газете, однако никто и не подозревал, что все эти сплетни о них чистейшая правда. Ами действительно изменяла, а Саске действительно терпел до какого-то момента. Но по-настоящему громкие слухи о них поползли именно сейчас, и Учихе уже потихоньку начинали приписывать некий злой рок, который он несет своим близким. Сейчас почти всех интересовал вопрос об их новых разногласиях, которые могли привести к такому исходу, но ответов в наличии не было ни у кого. Точнее, только я знал, что это было не самоубийство на почве несчастной любви, а убийство по моей высокой милости. Последнее время я вообще в школе действительно активен стал. Не прошло и трех дней со смерти Ами, как Саске вернулся на занятия, и смело шагнул в рой сплетен и вопросов, на которые с выдержанным хладнокровием молчал. Не надо быть экстрасенсом, чтобы догадаться насколько вымотали его события последней недели. Только по его внешнему виду становилось ясно как день, что парень хоть и держится, но с трудом. Бледнее трупа, под глазами глубокие синие мешки, сонный, уставший, однако поразительно злобный для человека, который должен быть разбит горем утраты близких людей. Не знаю, как у него прошли беседы с полицией, детективами, психологом и Итачи, но сломленным он выглядел лишь наполовину. До этого мне казалось, что я достаточно постарался, чтобы сломить его психику, а теперь чувствую себя немного обманутым. И довольным. Раз Саске не сломался и готов бороться, то я могу только порадоваться шансу выдумать для него новые кошмары реального мира и поиграть еще немножко. Даже предположить теперь не могу, в какой момент он может сломаться, или от какого события, но меня интригует перспектива того, что еще есть шанс испробовать одну из последних моих шалостей. Она-то и так была в плане, но подозреваю, что после нее есть шанс выдумать что-нибудь еще. Как я и говорил раннее, последнее время в школе я действительно стал активен. Поскольку заданий нет, Хидана нет, а местная мафия и бандиты рассосались по темным углам подобно крысам, то моим единственным коротанием досуга стала школа с прекрасной кучей молодых чувствительных подростков. Тренировки, конечно, тоже имеют место быть, но они скорее ежедневное обязательство, которое не обсуждается и беспрекословно выполняется. К тому же эти тренировки нужны не только мне, но и Кураме, который вынужден часто оставаться в одиночестве запертый дома. А он ведь животное по природе не домашнее. Забавляться с молодежью я не знаю, что меня так сильно тянет, но поскольку именно среди толпы подростков попадаются редкие и индивидуальные уникумы, то от того с ними и интересно развлекаться. Таким является Саске, например. Хотя не отрицаю, что к нему я отношусь с излишним пристрастием. Возможно, даже слишком излишним… Однако вместо самого Учихи я пока целился в основном на его окружение, ведь одна из главных слабостей человечества — это их чувства, эмоции и привязанности. Особенно по отношению друг к другу. А Саске исключением не был, пусть и умел держать лицо. У него еще остались люди, которые заслуживали моего внимания, и первой в списке подопытных была милая Сакура, которой я так сердолюбиво позволил сблизиться с Учихой. Судя по всему, девушка не сглупила и, когда была возможность в эти дни вне школы и кучи чужих глаз, действительно утешала своего новоявленного парня. Вот только слухов о новой парочке по какой-то причине по школе еще не гуляло. И меня это подталкивает на мысль о том, что не так уж и старательно она его утешала там. В крайнем случае, не думаю, что они дошли до стадии секса. А это надо исправлять. Поэтому, немного обмозговав ситуацию, я решил проверить такая ли она девственница, какой кажется на первый взгляд. Ну, и привлечь к проверке Учиху. Думается мне, что ему должно быть интересно узнать подобную информацию о своей девушке. Местом развития событий я снова выбрал школьное учреждение. Мне почему-то кажется, что иного места для издевательств над школьниками просто быть не может и не должно. Только вот дела проворачивать мне остается не снимая юбки. Технически, Ами для всех совершила самоубийство, пусть и с моим прямым участием и виной в этом, но ведь более никто об этом не знает. Да уж, сам себе врать пытаюсь, причем крайне плохо. Но сделаю, пожалуй, вид, что верю. Уж кому, как не себе прощать такие погрешности. К тому же сегодня я не планирую никого убивать. Только поиздеваться и развлечься в угоду моей скуке. Однако самым забавным я считаю то, насколько легко заманивать людей в ловушки лишь слегка подергав за нужные ниточки. Мне было достаточно украсть у Сакуры телефон до окончания занятий, взломать почту Саске, пригласить ее прийти на встречу в классе после занятий и туда же пригласить Саске, чуть попозже. Ну, и, как дополнение, не дать парочке много общаться в течение учебного дня. Будет неловко, если Сакура сообщит о пропаже своего телефона. Хотя и без моего ярого участия парочка почти не встречалась. Свою роль сыграло то, что они учатся в разных классах, но и так же было видно, что афишировать свои отношения они не спешат. Могу только предположить, что все дело в их богатых и известных семьях, которые могут поднять кипишь, стоит только узнать об отношениях своих отпрысков. Могли бы. Забываю, что Саске остался без папочки и мамочки, которые могли бы позаботиться о нем и его девушке.  — Ты сегодня странно позитивный, — накручивая очередной локон на увлажненную расческу, чтобы сделать кудри, Ино то и дело поглядывала то на меня, то на себя в зеркало. Как оказалось, она всегда очень тщательно завивала, а после заплетала в косу свои светлые волосы перед уроком физкультуры. Сказала, что это ее некий особенный метод ухода за ними, но меня не покидают сомнения, что это вовсе не так. Никогда не отращивал волосы до такой длины, но думается мне, что от завивки они становятся ломкими, а не упругими, как она говорит. Однако коса ей хотя бы была действительно нужна, а не являлась частью образа, ведь Ино честно занималась спортом не щадя себя. Как и большая часть девушек, которые следили за своей фигурой. Среди них я все же особенно сильно выделялся, и не столько своей половой принадлежностью, сколько физической силой и выносливостью. Поэтому такие упражнения, как бег, отжимания, подтягивания и качание пресса я выполнял на одном уровне с парнями, однако ни в футбол, ни в баскетбол или какие-либо другие заданные им игры не играл. В целом, девушки не противились тому, чтобы сыграть со мной в теннис или позаниматься гимнастикой и растяжкой тела. Пластичность у меня отличная.  — Разве? – ну, может мне и любопытен сегодняшний новый эксперимент, но не уверен, что настолько, что я мог выглядеть счастливым в чьих-либо глазах.  — Да и в последние дни тоже. Словно в облаках витаешь, —, а вот это как-то внезапно. С чего бы мне выглядеть подобным образом? Вопросительно изогнув бровь, я с сомнением взглянул на Ино, поправляя футболку, а потом снимая с руки браслет и оставляя его в сумке.  — Серьезно говорю, — кивнула мне девушка, лукаво улыбаясь. — Почти светишься. Я даже начинаю подумывать о том, не влюбился ли ты случайно в кого-нибудь, — так вот к чему эти хитрые взгляды и улыбки. — Или завел любовника втайне от Хидана? — я мог бы сказать, что это все бред полнейший… Но не скажу. Ее слова и наблюдения толкают меня внимательнее изучить мое отношение и взгляды касательно Саске. Может, и, правда, влюбился? ..  — Просто радуюсь кислой физиономии Учихи, — я пожал плечами, выходя из раздевалки с Ино и неторопливо направляясь на улицу для занятий на площадке. — С момента нашего знакомства он впервые выражает эмоций больше, чем помощник библиотекаря, — кстати, довольно унылый тип, который, наверное, в прошлой жизни так много работал, что в этой решил оторваться на сне по полной программе. — А Шикамару еще очень даже эмоционален! — усмехнувшись, я взглянул на Ино. Мне не хотелось дать ей возможность снова втянуть меня во что-нибудь внеплановое. У нее на такие ситуации развита какая-то мистическая удача, которую даже я не в силах объяснить.  — Если только его разбудить, — иронично, но согласно вздохнула Ино, не находясь в восторге от моей попытки сменить тему и отшутиться.  — Он и во сне эмоционален, — не согласился я, все еще как-то стараясь сменить тему, но понимая, что это бесполезно. Ну, или отчасти получается, но крайне фальшиво.  — Хватит говорить о нем! А то я подумаю, что это в него ты влюбился! — немного раздраженно прищурилась Ино. — Или ты на него и намекаешь? — эта упрямая девушка со своими странными и крайне неадекватными выводами, явно стремится загнать меня в очередной тупик.  — Не в него, — прищурился я в ответ, а потом перевел взгляд на поле, где потихоньку лениво растекались на группы ребята. Учитель уже что-то яро втирал парням, а девушки, посмеиваясь, держались в сторонке.  — Но влюбился! — возликовала Ино, снова объявляя чуть ли не всей школе свои больные фантазии. Причем очень звонким и радостным голосом. То-то я чуял в ней родственную душу. Да она ведь такая же любительница издеваться над людьми, как и я. Не оказалось бы теперь так, что она из себя дурочку только строит, а я даже и не заметил.  — Я этого не говорил, — хорошо хоть мои возражения не пролетают через ее уши, словно пустой звук.  — Но ты сказал: «не в него», а, значит, фактически признался в том, что в кого-то все же влюбился, — заумничала Ино, ища лазейки и не желая сдаваться и признавать, что ее просто вводят в заблуждение.  — Я просто сказал, что не влюблялся в Шикамару, — пояснил я свою мысль, наблюдая, как девушка начинает дуться от недовольства.  — Ты влюбился в Шикамару? — жизнь, ты надо мной стебешься, да? Из всех наших одноклассников рядом с нами оказался именно близкий друг этого самого Шикамару, который и услышал мою последнюю фразу. От услышанного Чоуджи в восторге явно не был. Грузный, крупный парень, который явно часто налегает на еду и не шибко дружен с физическими нагрузками, смотрел на меня довольно-таки озлобленно и словно бы готовый врезать по лицу или любому другому участку моего тела в любой момент. Проверять куда именно он хочет врезать, мне уж точно не хотелось. - Нет, — интересно, он поверит мне на слово или, как и полагается, просто сочтет больным извращенцем и действительно врежет? Не хотелось бы сейчас переходить к насилию, но ему же будет худо, если решит с кулаками на меня полезть. Прищурившись, парень навис надо мной, внимательно всматриваясь в глаза, на что я только невинно улыбнулся. А потом он кивнул и улыбнулся.  — И знаю, что ты тот еще лжец, но сейчас ты честен, — вот те раз. Неожиданный поворот ситуации. Сегодня день конкурсов «удиви великого киллера внезапностью жизненных поворотов»? И почему сегодня я уже второй раз наблюдаю сцену, в которой мне признаются в моей же чистосердечности? В какой момент я стал терять свою маску? Похлопав меня по плечу, что удивило больше одноклассников, нежели меня самого, Чоуджи направился к своим друзьям, улыбаясь и предлагая перекусить после урока. Что за наивное пухлое создание? Он напоминает мне плюшевого мишку. Наверное, поэтому не возникает желания испоганить и его. Я становлюсь добрее или мне это только кажется? ..  — Только не в него, — отозвалась сбоку Ино, на что я устало закатил глаза и направился к группе девушек. Начинаем мы сегодня явно с бега, но бежать все равно мне предпочтительнее в компании женского пола. Ими удобно прикрываться от нападок парней.  — Иногда ты такая нудная! — вздохнул я, заканчивая приевшийся разговор. Судя по всем этим новым странным взглядам школьников, сегодня на пробежке мне стоит особенно тщательно остерегаться подножек. *** Без учащихся школьное здание превращалось в подобие пустой огромной гробницы. Шумное днем, к вечеру в нем затихало даже эхо, которое глухо и пугливо растворялось в стенах за считанные мгновения. Я люблю тишину, но не в общественных местах. Здесь должно быть шумно, люди должны суетиться и заниматься своими делами. И пусть отчасти они будут раздражать, но так их поток жизни продолжит развлекать меня и напоминать, что мир еще вертится по своему намеченному плану. Тишина — предвестник смерти, конца, поэтому ее не должно быть там, где смерть не планируется. Я пригласил Сакуру прийти в шесть вечера, когда окончены все занятия, с учетом дополнительных. Однако несколько учителей все еще присутствовали в здании, как и охрана. Хорошо, что я предположил такой расклад вещей и позвал Учиху к восьми, а не раньше. Охрану отвлек все тот же мой старый верный чип с радиопомехами, и пока они возились с камерами, недоумевая, что происходит и как это исправить, Сакура вошла в школу без проблем и свидетелей. Она торопливо поднялась по лестнице на третий этаж, прошла по коридору, звонко процокав каблучками, и, уверенно открыв дверь, вошла в кабинет. С первым же шагом в эту пустую тихую комнату за ней захлопнулась моя ловушка. Не став рисковать для новых импровизаций и ошибок, я выбрал самый простой вариант ее поимки с помощью хлороформа. Легко и бесшумно шагнул за ней сзади, поймав голову в захват одной рукой, а второй зажав ей нос и рот тряпкой пропитанной жидкостью сладковатого аромата. Разумеется, девушка сразу попыталась взбрыкнуть и завизжать, испугавшись и удивившись происходящему, но стоило ей на секунду потерять баланс и я, толчком под изгиб колен опустил ее на пол, удержав до момента полного успокоения. Отключилась она, кстати, довольно быстро для столь простого химического вещества. Я бы предпочел, конечно, использовать что-то более эффективное и желательно через шприц, чтобы руки не марать, но тут надо было постараться сделать подставу, а не показать холодный расчет. Кстати, хлороформом я пользуюсь впервые, поэтому не удивляйтесь тому, что удивляюсь я. Сами понимаете, я привык убивать, а не пытаться оставить в живых. Опустив девушку на пол и подождав еще минуту, чтобы она вдоволь надышалась хлороформом и точно не очнулась в ближайшее время, я отошел и прикрыл дверь в кабинет. Пока Сакура без сознания, то и шуму от нее никакого, но если кто-то решит погулять по коридорам и увидит всю эту сцену, то школа точно расцветет новыми яркими слухами о кровавом побоище. Убивать-то мне, кроме как подручными средствами тут больше нечем. Итак, сегодня в моих планах был секс. Без моего прямого участия, разумеется. Моя импотенция пока еще неизлечима, а если бы и было все ниже пояса активно так же, как это положено у подростков, то меньшее, чего я хотел бы, это оставлять свои ДНК «в» или «на» чьих-либо телах. Близких контактов и без того в моей жизни предостаточно. Секс был запланирован между Сакурой и Саске. Череда смертей это, конечно, приятное хобби, но убиваю я, считай, всегда, поэтому разнообразить систему сейчас самое подходящее время, место и с теми людьми. В общем, вместо смерти неизвестной Учиховской девушки мы пройдем систему изнасилования. Разве не красиво будут звучать заголовки газет о Саске, который не выдержал того стресса, что упал на его плечи и сорвался на невинной девушке? Вот только кем бы мне заняться после Сакуры? Мне не хочется убивать Суйгецу, он забавный. Итачи еще трогать рано… думаю, пришло время покопаться в истории Учихи внимательнее, разузнать о нем больше. Может, узнать, какую еду он любит? Или музыку? Где бывает по выходным, чем занимается вечерами. Я ведь ничего о нем не знаю, но продолжаю признаваться себе, что влюбляюсь в него. Или не влюбляюсь? Давно в моей жизни не было хорошей встряски, и именно по этой причине он мог увлечь меня. Моя психология тоже штука странная. Кто заинтересует, я и сам предположить не могу, а по какой причине и подавно. Так в чем же причина, по которой он увлек меня? Знать бы самому. Но все, что знаю — это его сторону жертвы, воспоминания о которой до сих пор заставляют мурашки подниматься у меня по спине. Я мог бы предположить, что это сексуальное желание, но… вы и сами понимаете, почему это не может быть так.  — И все же бегаю за ним, как сучка, — положив девушку на два сдвинутых и закрепленных друг с другом стола, я достал из пакета веревки и скотч. Единственный атрибут вещей, которые я снял с нее — это обувь. Подумывал, конечно, и колготки убрать, но разрезать их позже будет эффектнее. Растянуть ее звездочкой по столам труда не составило, как и не заняло много времени привязывание рук и ног к железным ножкам. Даже жалко стало, что она без сознания и не может скоротать со мной время за беседой. Да и позже тоже не узнает, что именно я тут был. Для нее виновником будет не только Учиха, но лицо в памяти всплывет лишь его, поэтому глаза я ей заклеил. Клеем. Ну, чтобы все было не так просто, и я как бы честно дал ей шанс подсмотреть. У нее, конечно, не получится, но попытаться она может. Потом, наверное, без ресниц останется, а если повезет, то и зрение потеряет. Или не потеряет. Понятия не имею, если честно, но потом узнаю. Да и я не такой уж и изверг, оставил уголки век чистыми, чтобы слезы не навредили, если они могут навредить. Мда.  — Вот во что ты в нем влюбилась? — сев на стул у стола, на котором валялась без сознания девушка, я подпер рукой голову и посмотрел на время. Торчать мне тут еще и торчать, но лучше уж так, чем, если ее будущие крики услышат учителя. Охрану-то я вырублю через часик, это не проблема, но убивать сегодня мне никого не надо.  — Вооооу, — подскочив с места, я взмахнул руками, закрыв глаза. Кошмар, я перестаю думать, как убийца. Никого не надо убивать? Забавный? Не к месту убийства? У меня не иначе как хандра от скуки началась. Может, к психологу сгонять? Хотя психологи сами со мной с ума посходят. Не о том речь сейчас. Что вообще творится у меня в голове? Не могу собраться с мыслями, но при этом чувствую себя вполне уверенно. И Саске придет только через час. Еще целый час мне здесь находиться, и никогда время не казалось таким сумасшедше долгим. Пока я ждал, казалось, пережил целую жизнь. Школа опустела окончательно, когда охранники уснули от подсыпанного мной снотворного, и тишина здания стала такой навязчивой, что шум ветра за окном напоминал завывания неупокоенных душ. Уррр, прелестные мелодии. Иронично, но сегодня на вечер передавали грозу, которая натекала на город, словно бы погребая его под своими большими черными облаками. Бесконечное чириканье птиц перемешалось, а потом и вовсе сменилось шумом ветра и листвы. Ясная погода угасла на удивление быстро, и это придавало мне странное воодушевление. Уверен, сегодня все точно пройдет без сучка и задоринки. Однако еще не было восьми, когда начал накрапывать дождь, тонко намекая, что моя вечерняя пробежка с Курамой накрыта медным тазом. Ну, твою мать. Зонта у меня тоже нет! Сумрачную романтику грозы разорвал крик Сакуры, которая, по-видимому, пришла в сознание и решила подать знак, что еще жива. Ну, и что у нее классический приступ паники, сопровождающийся криком и мольбами о помощи. Приятный визгливый голосок резал слух не хуже молоточка стучащего по церковному колокольчику. Даже в висках запульсировало, но хорошо, что это была только первая паническая волна. Такие звуковые волны пробудили бы в Саске не рыцаря, а беглеца.  — А вот и наш принц на белом коне, — пропел я, обходя столы с девушкой и подходя к окну. От моего голоса она вздрогнула и замерла, учащенно дыша. Ее напряжение и страх едва ли забавляли меня. Слишком типичная реакция, совсем не интересная. Так бы вела себя почти любая бабенка на ее месте. А вот как бы на этих столах выглядел Саске уже вопрос другой… — Точнее с белым зонтом, — я усмехнулся не соврав. Саске действительно шел в школу с чистейшим белым зонтом в руках. Снеговичок ты мой черноглазый.  — Отпустите меня… пожалуйста… — ее голос робко дрожал в мольбе, которую она и сама не понимала. Отпустить? Она ведь не верит, что ее сейчас отпустят, или что смилуются, но все равно просит. И так каждый раз. Хотя эту милашку мне есть за что похвалить. Она не забрыкалась, задавая кучу ненужных вопросов, которые ничего бы ей не дали. - Ну, ну, деточка, не бойся ты так, — встав в изголовье, я провел пальцами по ее щекам, заглядывая в лицо и отмечая приятные дрожащие губы. А от моих прикосновений она задрожала всем телом, боясь, но, к удивлению, пока не плача. — Саске уже скоро будет здесь, — наверное, у нее сейчас сердце екнуло только от осознания сочетания моих слов. — Но это не спасет тебя, — наклонившись ниже к ней, я достал из кармана небольшую белую таблетку. Ничего замысловатого в ней не было, обычный афродизиак, чтобы ощущения были острее и запомнились на максимально долгий срок. К тому же это унизит ее не только физически, но и морально. — Это тебе поможет, — поднеся таблетку к ее губам, я надавил, чтобы протолкнуть ее ей в рот. Разумеется, Сакура запротестовала, замычав и стиснув зубы. – Тшш, — мягко похлопав ладонью ее по щеке, я не сдержал улыбки. — Лучше будь хорошей девочкой. Ты ведь не хочешь, чтобы я разозлился и отрезал тебе пару твоих тонких прелестных пальчиков? — что я делать не хочу, потому что ее ручки мне нравятся.  — П-пожалуйста, — она сорвалась на тихие рыдания, умоляя меня не делать этого, но слова только позволили мне опустить таблетку ей в рот и зажать губы ладонью.  — Глотай, иначе я порежу тебе горло, — я ласково провел пальцами по ее хрупкой шейке, успокаивая тихие рыдания и помогая ей решиться на подчинение. — Молодец, хорошая девочка, — поправив пряди волос на ее челке, я погладил девушку по голове, поощряя за послушание, ведь, несмотря на страх, она выполнила мое указание. И ей же от этого лучше. Этот вечер она переживет больше в удовольствии, чем в боли.  — Сакура? .. — Саске прошел в кабинет очень торопливо, стоило ему только заметить связанную девушку. — Сакура! – она, в надежде на спасение, задрожала, тянясь на звук его голоса всем телом, насколько могла. А меня просто взяли и проигнорировали, словно я и не существовал в этом кабинете. Ну, да, я, конечно, стоял за стеной у входа, но уж боковым-то зрением мог и подметить присутствие постороннего человека. А вместо внимательности Учиха сразу кинулся к своей девушке, в панике хватаясь руками за веревки и попутно осматривая, все ли с ней в порядке. Сакура пыталась судорожно предупредить его об опасности, но в такие моменты рыцари обычно уязвимы. А злодеи вроде меня пользуются этой уязвимостью, что я и сделал.  — Ай-яй-яй. Пролетел мимо и даже не поздоровался, а я ведь подготовил для тебя такой сладкий подарок, — скрестив руки, я оперся ими Саске на закорки, налегая на него всем телом, чтобы не взбрыкнул. Просто он так заманчиво стоял на одном колене, пытаясь раздербанить мои узлы со скотчем, что я не удержался. Я физически ощутил, как крупная дрожь пробрала все его тело подо мной, и напряглись мышцы спины, став ужасно твердыми. Ммм… какая же превосходная реакция. Чую, он теперь узнает мой голос из тысячи других. Рискую, рискую, но как же жить без риска-то? Тем более мне.  — Не дергайся. Или живой она отсюда не выйдет, — теперь было важно играть на его наиболее слабых струнах, взять под контроль и подчинить. Он, безусловно, меня понял, но разозлился сильнее, взглянув на девушку, которая дрожала и внимательно слушала, повернув голову в нашу сторону.  — Ублюдок, — прохрипел Саске, однако с места не сдвинулся. Я думал, будет больше сопротивления, но и так тоже хорошо. Кстати, у него кончики волос от влажности слегка вьются, так мило. Интересно, если ему сделать кудряшки он будет похож на барашка или нет? Наверное, нет. Он не милашка, чтобы такое ему шло. — Что ты задумал, тварь? — наверное, без оскорблений он разговаривать со мной просто не умеет. Некультурный какой.  — Смотрел матрицу? — что-то детство в попе заиграло, не могу удержаться, чтобы не поиздеваться над ним. -..Что? .. — нотки непонимания в его голосе чуть не вырвали у меня смех. Такой напряженный, сосредоточенный, думает, что его смерть стоит за спиной, а получает вопрос об американской киношке. Так можно придумать анекдот. Приходит мужик домой с работы поздно вечером, а дома тишина. Думает, что жена уже спит и, чтобы не будить, тихо раздевается и идет в спальню. Заходит и видит свою жену голой привязанной к кровати за руки и ноги, а ее трахает негр. Поняв, что голубки в комнате не одни, они оба испуганно смотрят на мужика, а мужик смотрит в шоке на свою жену, и не знает: начинать ему орать или сразу прикончить обоих. И тут негр, низким серьезным голосом, внезапно задает вопрос: - Так, а теперь тебе предстоит сделать очень важный выбор. Мда, шутник из меня не ахти. Не анекдот, а дешевая мексиканская комедия. Надо было сделать мужика копом… Черт, не время отвлекаться на дешевые анекдоты.  — Так «да» или «нет»? — в воздухе повисло напряжение, и я понял, что мне приходится кусать губы, чтобы не рассмеяться и держать себя под контролем. Учиха совершенно не понимал, что происходит, Сакура, хмуря брови, слушала и даже немного успокоилась, а я просто прикалывался.  — Что за бред… какого черта ты делаешь? — голос Учихи зазвучал неуверенно, словно он боялся собственных слов. - Ох. Все же ты зануда, — закатив глаза, я вздохнул, прислоняясь коленом к его спине, а руки занимая парой таблеток. — В общем, правила простые: одна таблетка со снотворным, другая с наркотиком. Попадется первая — я просто уйду, и никто не пострадает. Попадется вторая — развлечемся, — я оперся локтями на его плечи, протягивая раскрытые ладони по бокам от его лица. Разумеется, они обе были с наркотиком, мне просто хотелось потянуть время и накрутить интриги, чтобы игра им тоже стала интересна. Саске замешкался, переводя взгляд с одной руки на другую. Не могу сказать наверняка или даже предположить о чем он сейчас думает, но от того мне еще любопытнее его реакция. Он словно мышка перед двумя абсолютно одинаковыми мышеловками, в одну из которых ему все равно придется шагнуть.  — Что за дурацкую игру ты ведешь? — сколько мне чести. Даже признание, что эта ситуация принадлежит мне. Кажется, неосознанно он и сам не против подчиняться.  — Никаких игр, — мое отношение к ситуации не в счет. — Я соскучился по твоему милому жалкому личику и решил напомнить, что все еще наблюдаю за тобой, — какой складный бред я умею сочинять, даже сам удивляюсь, однако не могу же я просто взять и признаться ему в своем больном интересе. Точнее могу, но не стану этого делать ни в ближайшее будущее, ни, тем более, сегодня. Мои заинтересованности должны оставаться только моими, чтобы в будущем самому не стать чьей-нибудь добычей.  — К тому же я не могу оставить твоего брата без внимания, — Саске вздрогнул от моих слов, в порыве чувств решив обернуться, но я остановил его куснув за ухо. – Тшш, — напомнил я соблюдать хоть какую-то грань терпения. Кстати, очень приятно останавливать его такими способами.  — Что тебе нужно от моего брата? — совсем не дружелюбно спросил Саске, отворачиваясь от меня и даже немного отодвигаясь. — И прекрати это! — взбрыкнулся он, не скрывая отвращения. Нежный какой. Все же его гетеросексуальность на лицо, а я ко всему прочему еще и его злейший враг воплоти. Наверное, он чувствует ко мне особенную неприязнь и при этом ничего не может сделать с тем, что я нахожусь рядом с ним и периодически домогаюсь. Хотя, если бы ему были приятны мои прикосновения, то я бы к нему вообще не притронулся.  — Он видел мое лицо и знает, кто я, — уверен, сейчас Саске в воодушевленном смятении, ведь у него есть шанс отомстить мне за смерть своей семьи, но при этом Итачи ничего не рассказал ни младшему брату, ни копам, что сильно подкашивает доверие. — А если съешь таблетку, как хороший послушный мальчик, то расскажу кое-что куда более интересное о твоем любимом старшем братишке, — я бы все равно рассказал, ведь только через Саске могу добраться до Итачи. Саске заметно засомневался, замолчав, но на мой крючок уже попался. Даже в такой ситуации он думал больше о своем брате, чем о той же Сакуре, которая, к слову, дышала шумно уже вовсе не от паники или страха. Афродизиак активно действовал на ее тело, заставляя особенно заметно подрагивать в области бедер, живота и груди.  — Они одинаковые, — несмело произнес он, оттягивая последние мгновения до своей капитуляции.  — Они похожие, — поправил я его, прижимаясь щекой к черным мягким волосам на его макушке. Оказалось, что у него волосы не только ухоженные, но еще и ужасно приятно пахнут после дождя, от чего мне пришлось скрывать свой порыв насладиться его запахом. — Будешь тянуть время или, может, уже выберешь? — интересно, думает ли он о том, что я его обманываю? Хотя иначе тут думать едва ли можно. Учиха же не наивная барышня, которая поверит в любые слова.  — Саске, не надо, — внезапно подала о себе знать Сакура, осипшим тихим голоском. — Не слушай его. Ты же знаешь, что он врет.  — Молчать! — мне так-то плевать на то, что она ему скажет. Ее слова его все равно не отговорят, ведь власть над ним сегодня уже принадлежит только мне. А вот потратить время на сопли она еще как может. Чего не могу я. — Отказавшись, ты ничего не узнаешь от меня о брате, — и сколько раз мне за сегодня придется напоминать ему о разных вещах? Да хоть и напоминаю, а отказаться у него не получится. Даже если откажется, то таблетку я в него силой запихну.  — Откуда мне знать, что это не яд? – ох, боженьки! Я даже закатил глаза на столь глупый вопрос.  — Я разве похож на неудачника пользующегося ядами? — я бы мог для убедительности еще и рожицу скорчить, но играть эмоциями сейчас было не для кого. На мой вопрос Саске скептически фыркнул, тем самым немного удивляя меня. Я как-то не подумал, что он в некоторой мере сможет взять себя в руки. Молодец, что тут сказать. Возможно, позже из жертвы он превратится в охотника, который захочет свернуть мне шею. Эволюция во всей красе. И кому надо говорить за это «спасибо»? Ну, ладно, еще рано переходить к бахвальству. Надо сначала посмотреть, что вообще можно слепить из этого мальчишки. Но желательно, конечно, что-то путное.  — Не фыркай так иронично, — я даже хотел его легонько хлопнуть ладонью по макушке, но вовремя вспомнил, что руки заняты. Однако возникшее желание хоть как-то к нему прикоснуться не проходило, поэтому, решив таки удовлетворить его, я куснул Саске в шею. Кажется, из ненавязчивых угроз я действительно перехожу на домогательства, причем довольно бессмысленные с моей стороны.  — Я сказал тебе прекратить! — сорвался на более громкий и немного истеричный тон голоса Учиха, вздрогнув от моего действия. По его загривку поползли крупные мурашки. — Как ты расскажешь мне об Итачи, если я усну? — он взял таблетку с моей левой руки, но явно наугад, однако, скажу откровенно, я рад, наконец, убрать руки с его плеч. У меня даже запястья слегка хрустнули, когда я их повернул. С этим парнем по-хорошему очень сложно общаться, а по-плохому пока не то, что не хочется, но и рано.  — Не строй из себя глупца. Снотворное действует не мгновенно, — к тому же это, блять, не снотворное. Глотай уже чертову пилюльку! Так, спокойно, а не то я уже хочу побиться головой обо что-нибудь твердое.  — Либо глотай, либо ты не только ничерта не узнаешь, но и огребешь так, что пожалеешь, что не сдох, — думаю, что прозвучало достаточно убедительно, потому что даже Сакура тихо всхлипнула, а Учиха, помешкав, сунул в рот таблетку и сглотнул. Что ж, даже, если он блефует, то капсула все равно рассосется очень быстро.  — И что же мне попалось? — неуверенным голосом поинтересовался Саске, стараясь казаться смелее, чем есть на самом деле.  — Сейчас и узнаем, — я провел руками по его плечам, опускаясь к локтям, а потом ниже. Мне оставалось лишь ждать, когда его тело и разум подчинятся действию наркотика, а пока этого не произошло можно поговорить. Сакура-то все равно никуда не денется, только лишнего услышать может, но не страшно.  — Когда она подействует? — нетерпеливый какой. Когда бы она ни подействовала, ты все равно это ощутишь. От моих прикосновений он снова напрягся, не доверяя ни капли и боясь. Чувство власти над кем-либо мне всегда нравилось, но сейчас оно казалось особенно опьяняющим. Власть над ним делала меня слабым, и единственное, чему я сейчас действительно могу порадоваться, это его незнанию о том, что он может или делает со мной.  — Уже действует, разве ты не чувствуешь сладковатый привкус на языке? — наркотик который я ему дал не вызывает привыкания, ведь мне не нужен больной на голову наркоман. Как исключение — люди, которые сами не захотели от него отказаться ради дозы приятных ощущений.  — Твою мать, что ты мне дал? — теперь Учиху я уже начинал удерживать на месте, потому что его тело явно вознамерилось и желало вырваться прочь отсюда.  — Что ты знаешь о нем? — так-то лучше. Любопытство не грех. - Ну, что я могу сказать, — прижавшись щекой к его голове и продолжая поглаживать ладонями напряженные руки, я незаметно прислушивался к реакциям его тела. — Давай начнем с того, что это действительно не я убил твоих родителей, — по какой-то причине мне кажется нужным оправдать себя в его глазах, хотя даже если он не поверит, огорчение я не испытаю. А если поверит, то ненавидеть меньше не станет, ведь на моей совести Ами и, в скором времени, Сакура. В свое оправдание мне сказать нечего. — Меня наняли их убить. Не отрицаю, что сделал бы это, но к моему визиту они уже были мертвы, — мне снова пришлось удерживать Учиху на месте, но в этот раз настойчивее. Понимаю его стремление прикончить меня, но позволить этого не могу.  — Лжец! Это ты, тварь, их убил! — его голос почти звенел от ярости и злобы. С таким голосом из него, наверное, мог бы получиться певец. Хотя, он ведь весь такой удачливый, может сразу музыкантом? Для него это было бы лучше, возможно. - Тшш. Будешь только кричать или выслушаешь то, что я скажу? — его явно шокировало, когда мои руки спустились по его запястьям к ладоням и я переплел наши пальцы. Знаю, что это может вызвать у него новый приступ истерики, но и так стараюсь двигаться медленно и аккуратно, чтобы эту неженку до инфаркта не довести. На мои действия и слова Саске больше кричать не стал, только шумно сглотнул, не скрывая дрожи в руках, которые я уверенно сжал.  — Уже лучше, — похвалил я его, мягко прикасаясь губами к шее. Кажется, мои действия только пугают его и при этом делают послушным, что не может не радовать. Мне чертовски приятно прикасаться к нему. Прижиматься к его телу. И чувствовать его дрожь. К сожалению, признавая это, я теперь не могу не ставить под сомнения вопрос о том, что он интересен мне только от скуки. Не сказал бы, что отношусь к категории людей, которые подвластны чувствам и привязанностям к себе подобным. Но я и не полный кретин, который не может вовремя заметить, что в нем что-то начинает меняться. Учиха становится опасен для меня. И не столько физически, сколько психологически, и даже понимая это, я не могу просто взять и оставить его в покое, сбежав на какой-нибудь край света. Возможно, я сам себя подвожу к черте, но, как идеально сказал Черчилль, о котором я мало что знаю, кроме некоторых цитат, если честно: «Если вы идете сквозь ад, не останавливайтесь». В общем, если кто и будет виновен в моей смерти, то только я сам. Хуй я позволю кому-то решать такое за меня.  — Поскольку твою семью убил не я, — на этом моменте попрошу снова не рыпаться, иначе я тебе врежу, - то, разумеется, мне стало интересно, кто же такой умный, что обнаглел меня подставить, — я взглянул на Сакуру. Отвернувшись от нас, она уже не была способна внимательно слушать и воспринимать какие-либо серьезные темы. Да даже если бы она и поняла что-то, то мне это роли не сыграло. — Долго искать не пришлось, ведь в первую очередь я пошел к твоему брату, чтобы поговорить о том, что раскрывать мое лицо с его стороны будет очень опрометчиво, — Саске слушал меня и молчал. Можно было бы предположить, что ему просто любопытен мой треп, но дрожащие вспотевшие ладони, едва заметно сбившееся дыхание и поднявшаяся температура его тела говорили о том, что наркотик начал действовать в полной мере. И Учиха просто пытается себя контролировать, что у него не очень-то и получается. — И вот, встречаюсь я с твоим братом в больнице, а он не сильно-то и удивлен. Недоволен – да, но уж точно не шокирован, — Саске больше не брыкался и не истерил. Кажется, он даже не заметил, что мои руки начали шарить по его телу и потихоньку убирать вещи из карманов. — Мы немного побеседовали, и знаешь, что я узнал? — расстегнув молнию его кожаной куртки, я помог ее снять, уже не боясь, что Учиха забрыкается. Шокированный действием наркотика он сейчас был послушнее куклы, которая помогала мне не только снять с нее одежду, но и принять вертикальное положение.  — Ч-что? — не знаю, интересовался он тем, что я с ним делаю или тем, что же я все-таки узнал, но продолжить вопрос он не мог, опираясь руками на стол с Сакурой и глубоко дыша.  — Что нанял меня он. И подставил тоже он, — хотя Саске и не дергался, но я все равно начинал внимательнее следить за его реакцией. Не хотелось получить кулаком в нос от парня под вспышкой ярости удвоенной наркотиком.  — Лжец, — зарычал на меня Учиха таким низким и злым голосом, что у меня даже мурашки по спине побежали. Очень приятные мурашки, я бы сказал. Возможно даже те самые, которые люди называют преддверием возбуждения.  — Это правда. Чистейшая, которая только может быть в моей жизни, — я прижал Саске бедрами к столу, заставляя наклониться вперед. К слову почти идеально между ног девушки, которая, ощущая на своей коже прикосновение ткани, вздрагивала. — Это твой брат убил твоих родителей, — мои слова определенно бесили Саске, злили его, разжигали огонь ярости и негодования. И эта же ярость, под действием наркотика, приносила ему удовольствие и физическое возбуждение.  — Не правда… — он отчаянно замотал головой, отрицая мои слова, но доказывать я уже и не буду. Мне это не нужно, потому что он все запомнит и, когда оклемается, еще сделает свой ход. Не знаю, как он поступит. Будет ловить меня или побежит разочаровываться в брате, который навешает ему лапши на уши, все это совсем не важно. Он в моих руках сейчас и будет потом. Чувствую себя собственником. Надо будет его прикончить потом, чтобы совсем в идиота не превратиться с этими чувствами.  — Ты очень добрый мальчик, Саске, — я провел рукой по его паху, с улыбкой отмечая нехилый такой стояк, и сразу лизнул край раковины его ушка. Мне бы воздержаться от таких действий. Я ведь даже перчатки надел, чтобы отпечатков не оставлять, а тут беру и оставляю свою слюну на его коже. Знаю, знаю, что нельзя, а хочется — не удержаться! — Добрый, хороший, милый, — я не уверен о том, что за бред несу сейчас, словно бы пытаюсь его утешить, пока за руку веду в кромешный ад. Сладкое чувство. Неудержимое.  — Прекрати. Ты несешь бред, — его тяжелое дыхание перемешивалось с хрипом, а кожа покрылась испариной. Мне было жарко прижиматься к его спине и даже слегка противно от того, что мое тело тоже покрывалось потом, заставляя одежду липнуть к коже.  — Возможно, но разве ты не зол? — не буду скрывать то, что это не первый раз, когда я прикасаюсь к чужому возбужденному телу. Моя работа куда только меня не приводила, и было много моментов, которые обычным людям были бы очень противны. Я же, привыкнув к этой жизни, получаю от нее удовольствие уже на уровне самозащиты. Я не уверен, что то, что мне приятно, мне не противно, а то, что противно — мне приятно. Поэтому, когда я расстегнул на Учихе штаны и одной рукой скользнул по его члену, а второй вверх по торсу к груди под футболкой, мои чувства и ощущения перемешались с его хриплым случайным стоном. Я хочу сказать, что не могу понять разницу в чувствах, которые к нему испытываю сейчас. Возможно, если бы я мог просто возбудиться и удовлетвориться стандартным сексом, то все было бы куда проще.  — Ты любишь ее? — сжав его челюсть в ладони, я заставил Учиху обратить внимание на Сакуру, которая с замиранием сердца старалась прислушиваться к нам. Учиха оперся руками на стол, жадно хватая ртом воздух и смотря на свою девушку, которая лежала как раз под ним с разведенными ногами и манящими покрасневшими губами. — Эту девушку — любишь? — даже через кожаную перчатку я чувствовал насколько горячий у Саске член. Он пульсировал и сочился у меня в руке, подрагивая от каждого движения вверх и вниз. Саске застонал, то ли соглашаясь, то ли не в силах терпеть мои прикосновения. Он томился в моих руках от нетерпения и дрожал, жадно хватая ртом воздух. И все ниже склонялся к девушке, как к источнику своего вожделения. Думаю, его еще только зародившиеся чувства, сейчас бушевали тайфуном, превращаясь в простую низменную похоть. Достав нож, я царапнул лезвием Сакуру по бедру под юбкой. Колготки разошлись мгновенно, и второй раз я подцепил и разрезал уже ее трусики.  — Возьми ее. Ты ведь ее хочешь? — я провел рукой по бедру Саске, оставляя его член в покое на время. Рыкнув, он дернулся подо мной, склоняясь к девушке и страстно кусая ее нижнюю губу. — Вот так… умница… — отложив нож, я дернул колготки Сакуры, порвав еще, чтобы Учихе ничего не мешало действовать. Хотя он и без меня уже неплохо справлялся. Его руки жадно вцепились в ее ляжки, оглаживая, а губы впились в ее губы, целуя. Девушка томно застонала, при этом плача. Ее телу нравились его прикосновения, а ему нравилось трогать ее, сминая в ладонях нежную кожу. Жар их тел казался мне невыносимым. Их стоны все больше напоминали животное рычание в сезон спаривания: так же грубо и вызывая чувство неприязни. Но они наслаждались друг другом. Саске атаковал ее тело ненасытно и смешно, не зная, что делать, словно забыл, как трахаются люди. Мне пришлось направить его бедра вперед, подсказывая, как ребенку, куда и как надо вставлять то, что сейчас требует особого внимания. Он был послушен. Порвал ее одним рывком, заставляя кричать от боли пронзительно и звонко. Но этот отчаянный крик не остановил Саске, а только распалил больше. Он зарычал, жадно хватая ртом воздух, и начал с силой вколачиваться в ее хрупкое тело, крепко держа саму девушку за плечи. Мне не оставалось ничего другого, кроме как отойти в сторонку и не мешать. Саске набросился на девушку так, словно хотел убить. Вообще, я не удивлюсь, если он ее действительно затрахает до смерти. Доза наркотика была средней, но для активного молодого организма, получившего ее впервые, оказалась более чем достаточной. Учиха сорвался. По его щекам текли слезы, но он не останавливался ни на секунду. Не жалея ни себя, ни тем более ее. Жалкое зрелище. Вытерев перчатки платком, я сделал несколько фотографий компрометирующей сцены и покинул кабинет. Больше мне здесь делать было нечего, они и сами прекрасно справятся. Завтра лишь почитаю, что скажут газеты на эти фотографии, и подумаю, каким образом еще развлечься в ближайшие дни. От Хидана новостей так и не было. Интересно все же, куда он свалил? Этот предатель сейчас ужасно меня бесит. Не пойму, почему меня вообще сейчас распирает это странное чувство. Словно в груди что-то режет по внутренним органам. Отвратительное чувство. Скорее бы оказаться дома с Курамой и лечь спать.