Скользя по лезвию ножа

Часть I Глава 9 Фактор экспериментов. Не буду врать, нам нелегко дается совместная жизнь. Не заладилось с самого начала и дальше лучше не стало. Признаю, что люди умеющие сосуществовать друг с другом действительно обладают какой-то особенной способностью к выдержке и самоконтролю. До этих дней сожительства мне казалось, что долго находиться рядом с живым человеком в одном доме занятие самое обычное и рутинное. Я ошибался. Я достаточно сильно ошибался в своей точке зрения на эти вещи. Утешает то, что страдать этой ерундой приходится не мне одному. Саске, по-моему, натерпелся стресса куда больше, чем я, ведь из нас двоих невыносимее именно я. По утрам Саске и его настроение хуже, чем в любое другое время дня и ночи. Он любит много спать, поэтому вставать ранним утром ему тяжело. Я, конечно, хорошему настроению совсем не способствую, хотя не сказал бы, что не стараюсь. Он сам виноват, что не может воспринимать меня проще. Наше первое совместное утро началось с поцелуя. Было уже полпятого утра и настало самое время вставать на тренировку, но сегодня бегать только с Курамой я не собирался. Саске тоже пора начинать заниматься, если он не хочет быть тем, кем помыкают. Погоняю его, как последнюю сучку. Это даже воодушевляет, ведь я еще ни разу не ухаживал ни за кем, кроме Курамы. По отработанной привычке я проснулся первым, хотя и без того спалось мне неспокойно. Саске тоже не понравилась идея спать сцепленным со мной наручниками, но, поругавшись в очередной раз, он сдался и заснул первым. Стальные нервы, должен признаться, пускай этого сразу и не видно. И даже во сне он ни разу не пошевелился, словно это был его первый нормальный отдых за последние несколько дней. Разумеется, он спал так мирно, что я просто не мог не разбудить его во всех традициях романтических отношений. Отношений, конечно, у нас нет, но это все нюансы. Да и Саске совершенно не оценил моих стараний и подвигов, но кого это волнует? Когда я приподнялся, Курама заурчал, потягиваясь в изголовье моей подушки, и лениво свалился на кровать под одеяло на теплое место, где до этого лежал я. Саске не пошевелился даже тогда, когда я расстегнул браслет на своей руке и надел его на его свободную руку. Я еще помню, как неприятно ощущать его кулаки на своем лице, пусть даже и произошло это по моей же прихоти. Губа успела зажить, но ощущения в памяти тела остались. Аккуратно, чтобы не разбудить, я положил руки Саске над его головой и, облизнувшись, мягко сел на его бедра. На наличие чужого веса Учиха все же отреагировал и завозился подо мной, морщась. Ну и ну, он морщится даже во сне, а ведь только секунду назад был таким расслабленным. Опс. Понятно, почему он такой «напряженный». Как-то я позабыл, что у парней по утрам бывает эрекция, а я как раз на нее и сел. Хех, любопытно, насколько я помню член у него неплохого размера и, думаю, что подготовиться к нему самостоятельно я все же должен. Не хочу во время процесса внезапно понять, что все ужасно и надо с этим завязывать. И все же чувствую себя немного странно, но вовсе не потому, что его член упирается мне между ног, а я вовсе и не возражаю такому раскладу событий. Мне даже нравится, ведь он теплый твердый и тереться об него даже через одежду в некотором смысле приятно. Странно все это тем, что я осознаю свою симпатию к нему. Или любовь, если это действительно она. Ох, ну, сколько я еще намерен это отрицать? Люблю я его, люблю. Ничего же сверхъестественного в этом нет. Если только я не убеждаю в этом самого себя. И если не считать того, что бесчеловечные ублюдки вроде меня обычно не влюбляются, а если и влюбляются, то проявляют это куда более странным путем. Я ведь не слишком с ним мягок? Не убил его, не покалечил, не посадил на цепь в каком-нибудь старом сыром подвале. Я же вроде убийца, да? Так что же я, черт возьми, сейчас делаю? Курама с любопытством поднял морду, сонно на меня взглянув и навострив свои плюшевые ушки. - Тшш, — улыбнулся я ему, поднеся палец к своим губам. Лис в ответ на мою шутку фыркнул, зевнул и уполз глубже под одеяло. Это напоминает мне одну из «сцен-приколов» какого-нибудь комедийного фильма. Что-то я разнервничался. Не первый раз его целую, но сейчас все словно немного иначе. И это притом, что я просто в очередной раз делаю это, как самый обычный вор. А я ведь даже и не думал о том, чтобы на что-то надеяться. Ну, я говорю о взаимности, которой точно не стоит ждать. Саске грустно выдохнул, приоткрывая губы, когда я провел по ним языком. Теплые и сухие после сна, но если проникнуть глубже, то во рту горячо и влажно. Он определенно просыпался и, чтобы спросонья не стукнул меня, я удержал его руки над головой. Обездвиженный, он напрягся подо мной и рассеянно ответил на поцелуй, проводя языком по нижней части моего языка и шумно втягивая ртом воздух. Так даже не плохо, в какой-то степени лучше, чем целовать его совсем безответно. И он все еще не кусается, я даже могу насильно углубить поцелуй и изучить всю полость его охотно-податливого рта. Вот только насилие мне по душе. И меня привлекает уязвимость Саске. Наверное, поэтому пользоваться его слабостями мне настолько в радость и нравится делать поцелуй жестким и страстным. Он так мне отвечает… я даже не знаю, как описать это словами. Могу только сказать, что его эмоции льются через край особенно сильно именно в такие моменты, когда застаешь его врасплох. Он очень чувствителен, и мне несложно физически ощутить, как ему ужасно больно от всего того, что происходит вокруг него.  — К-какого черта… — он открывает эти эмоции только тогда, когда делаешь с ним то, чего он не хочет. Или только делает вид, что не хочет, ведь сейчас он почти не сопротивляется. В недоумении и уже начинает злиться, но я продолжаю его целовать и все еще получаю ответные ласки и томные вздохи. Этот поцелуй определенно отличается от первого. Сейчас мне сполна хватает контроля над собой, чтобы запоминать его реакции и следить за каждым движением. Изучать его рот языком приятно и волнительно, я даже нахожу себя довольным тем, что он, хоть и проснулся, но неохотно отвечает на поцелуй. И все же мне не кружит голову так, как в первый раз. Это ощущение словно ускользало от меня сейчас.  — Ст… — его попытка остановить меня и еще раз заговорить не увенчалась успехом. Сопротивление тоже безрезультатно, хотя я и чувствую, что скинуть меня с себя он пытается уже искренне. Или, возможно, мне только кажется, что он сопротивляется слабо, потому что я сам не желаю его отпускать из своих рук. И, что самое забавное, я не хочу этого делать именно из-за того, что он все еще не сдается. Я всегда был садистом, но особая потребность в насилии возникает именно по отношению к нему. Как же не просто понимать самого себя, когда дело касается Саске. Для меня он словно магнит, в то время как я для него причина всех бед и неприятностей. Хотя, возможно, и не всех, но это мало меняет мое положение в его глазах. Одна из наибольших проблем наших отношений в том, что это я тот, кому всегда все равно на детали, а он тот, кого волнует все подряд. Выскользнув языком из его рта и словив последний глубокий вздох — клянусь, на секунду мне показалось, что это был вздох разочарования, — я взглянул на него и тоже тихо вздохнул. Не сказал бы, что его возбужденно-злой вид вызывает во мне какие-то особенные эмоции, но его противоречие самому себе забавляет. Хочется смущать и путать его больше и больше. Он возбужден от моих действий, и это же сбивает с толку, а поскольку еще и не может признаться самому себе в этих фактах, то злится. Такой простой и смешной.  — Наруто!!! — вскрикнул он, проорав мое имя яростно и во всю глотку. От этого голоса и ярости в нем по моей спине снова побежали мурашки. Классное ощущение. Хоть оно осталось закономерным. — Слезь с меня немедленно! Какого черта ты каждый раз, — не так уж и каждый раз, преувеличивает, — творишь, извращенец больной! — даже не спрашивал, а просто кричал он в истерике, начиная мелко дрожать. А я-то всего-навсего его поцеловал, но, кажется, что если не отпустить сейчас же, то день впереди будет полон истерик и ругани. Приятно, что он такой чувствительный, но все же отвратно.  — Извращенство больным не бывает, — подметил я, бочком слезая с него. Конечно, он попытался меня пнуть, несмотря на свое неудобное положение, но не успел дотянуться.  — Твоего долбоебизма на многое хватит! — вполне не плохо подстрекнул он в ответ, вскакивая на кровати и, обратив внимание на руки, озадаченно нахмурился. — Как это понимать? — требовательно поднял он на меня взгляд. Как-то нелепо признаваться в том, что я опасался получить от него по шее. Это ведь совсем не в моем стиле. Да и не боюсь я его, просто жалею.  — Тебе идут наручники, — сделав пару шагов назад, я отодвинул от стены стул и сел на него задом наперед, положив руки на спинку, а на руки голову. Саске был похож на потерянного щенка, который ничего не знает и ничего не понимает, но это совершенно не мешает ему рычать и лаять. Я прищурился, проведя большим пальцем по своим губам, а кончиком языка по подушечке пальца. На мой жест Учиха ответил слабой дрожью в плечах, а так же совершенно неосознанным движением языка по своим губам. Если он сам полностью меня отвергает и презирает, то вот его тело вполне не против подружиться со мной. — Не нравится быть связанным? — усмехнулся я, изучая его тело, которое охотно шло на уступки моим капризам.  — Сними их, — потребовал Саске, отползая к изголовью кровати, чтобы прижаться спиной к стене. Ну, вот, просит его освободить, а сам убегает, какой противоречивый мальчик.  — Тогда подойди, — он ведет себя крайне забавно, когда пугается меня. Раньше он вел себя иначе, но со вчерашнего дня, я так понимаю, осознал разницу в наших способностях и статусе. Подняв руку, я показал маленький ключик, зажатый между пальцами. Саске снова напыжился, не желая покидать свой угол между подушками. Забился туда, как ребенок. - Ну, же, малыш, подойди и забери его. Обещаю не кусаться, — улыбнулся я настолько мило и безобидно, насколько был способен. И Саске поверил моей лживой улыбке, поджав губы и решительно выбравшись из кровати. Правда, не сразу подошел ко мне. Сначала потоптался на месте, переводя взгляд с меня на ключ, но поскольку я продолжал улыбаться, невинно приглашая его взять безделушку, он все же подошел. Словно зверька приманиваю, пугливый такой, очаровашка. Но обещание держать я был не намерен с самого начала, поэтому, когда он протянул руки за ключом, я сразу поймал его, встав со стула, и снова поцеловал, до боли сжав в ладонях запястья. Разумеется, Саске застонал, жмурясь и не сопротивляясь очередному поцелую. Его сознание было отвлечено на боль в руках, поэтому рот достался в полное мое распоряжение. Тяжелое дыхание, горячие вздохи и совершенное подчинение моей воле стоило только ослабить хватку, даровав ему облегчение от этих ощущений в запястьях. У него даже колени подкосились, что позволило мне целовать его с возвышенности. Плюс я стоял коленом на краю стула. Вот теперь я ощущал то удовольствие от поцелуя, по которому соскучился. Легкий дурман медленно окутывал мое сознание, а телесные рецепторы отзывались мягким покалыванием, как если бы части тела поочередно затекали и сразу приходили в норму. Саске пугливо притих, однако на поцелуй больше не отвечал. Зажмурившись, он замер, как если бы проходил через пытку и жадно ожидал ее окончания. Возможно, для него это действительно именно пытка, но чем мучительнее она для него, тем приятнее мне, и укоров совести я не чувствую даже близко.  — Пугливый, пугливый малыш, — улыбнулся я, отпуская Учиху и, забрав наручники, переключил свое внимание на тумбочку. Вполне очевидно, что Саске даже не заметил, когда я снял с него браслеты, поэтому немного удивился, обнаружив руки свободными. Скорее всего, на его запястьях сегодня расцветут синяки, и это будет еще один маленький знак того, что этот жалкий человек становится моей собственностью. Неожиданно громко облегченно выдохнув, Саске и вовсе осел на пол, опустив голову и сцепив в замок дрожащие руки. Сейчас он больше походил на сломленного подростка, чем когда кричит и возмущается. Но мне не хочется, чтобы он был таким слабым. Такой его вид меня бесит, ведь сломанная игрушка меня точно не заинтересует.  — Вставай, со мной на пробежку идешь, — шлепнул я его ладонью по макушке, направляясь к шкафу и переодеваясь в бриджи и футболку. Заслышав слово «пробежка» из кровати тут же высунул морду Курама, навострив уши, а потом зевая и потягиваясь. Спрыгнув с кровати, он еще раз поочередно потянул свои задние лапки, а потом с любопытством подошел к Саске, понюхав его руку, но, не учуяв ничего любопытного, поспешил ко мне, виляя хвостом и надеясь на ласку.  — Ты заебал так себя вести, — не вставая с пола и смотря на меня волком, заявил Учиха. Убийственный взгляд, холодный и жестокий, но все же усталый. Да и не удивительно, ведь я поднял его нежную попку в такую рань и совсем не приятным для него образом.  — Это мои деньги, — перекладывая вещи на полке, я снова взглянул на Учиху, усмехаясь. — Ты спрашивал, что мне от тебя нужно и в чем мои мотивы. Считай, что в этом. Я — твой джин, а ты моя заводная игрушка. Пока я использую твое тело, как вздумается, ты можешь использовать меня, как свое оружие, — он явно хотел что-то сказать, но слова ему не давались. Он пока даже встать не мог. — Цени эту сделку, не каждому так везет. Позже сам поймешь, насколько именно тебе повезло, — подняв Кураму на руки, я направился в кухню, не дожидаясь его ответа. Ответ мне и не нужен. Эта сделка лишь фарс для отвода глаз. Мне нет дела до проблем Учихи, но есть дело до самого Учихи. И плевать, каким образом я буду получать то, что хочу. В целом наши дни тянулись именно в таком ритме. Саске не смирялся с моим требованием его тела в свое распоряжение, но не всегда сопротивлялся моим домогательствам, ведь заставать его врасплох стало моей новой потехой. В то же время он постепенно вырабатывал в себе способность всегда быть начеку. Периодически он вспыхивал гневом и яростью, и тогда наше общение не обходилось без синяков, криков и ругани. Однажды ко мне даже наведались соседи с жалобой на шум. Однако я больше не давал ему шанса достать меня, и эта разница в силе бесила и подстегивала его упорнее заниматься тренировками. Я не обучал его боевым техникам, на это просто не было времени, но показал пару простых приемов самозащиты. Он все схватывает налету, чистый и самый настоящий природный талант обучаться всему, чему заставят. Смешно было наблюдать за его нерешительностью, когда я дал ему в руки пистолет. Он точно думал о том, чтобы пристрелить меня, но смелости однозначно не хватало. Эту проблему тоже было бы неплохо решить, ведь если он не будет уметь убивать, то и постоять за себя не сможет. А значит, убитое на него время я теряю зря. Кого я обманываю? .. Я ведь сорок процентов своей жизни трачу ни на что, а это достаточно высокий процент, чтобы задуматься о том, что именно пора менять в жизни. Но, кажется, я уже говорил ранее, что как бы все ни шло, менять что-то, в моих стремлениях нет. В школе о нас пустили слухи самых разных мастей, но ничего нового больше не происходило. Слухи ухудшились, когда я всем назло поцеловал Учиху прямо посреди урока, но Ино этот момент только порадовал. Наша компания стала сплоченнее, когда я без всякого зазрения совести заявил, что Хидан со мной жестоко обращался, а Саске, подобно принцу на белом коне, пришел и спас меня от этого чудовища. Так началась моя великая безответная любовь и общее негодование, почему Учиха не хочет отвечать взаимностью на мои чувства. Каким-то образом все с радостью приняли мою сторону и теперь категорично относились к Саске. Ну, почти все. Луна тоже влез в наш круг общения и вместе с Суйгецу стоял на стороне Саске, портя мне веселье. Будучи двумя блондинами они, видимо, потому хорошо и поладили. А возможно и потому, что я сам попросил Суйгецу пригласить Луну на время поездки в пару и он согласился. С другой стороны и на Луну нашлась управа, причем в лице человека, которого я не ожидал. Хотя в жизни всякое случается, поэтому поворот сюжета удивить меня не смог. Не так сильно, как прочие события последних дней.  — И что думаешь с ней делать? — сдавать нормативы на оценку нам с Луной вообще труда не составило, поэтому пока остальные подростки бегали и прыгали, занимаясь физкультурой, мы спокойно ленились сидя на травке под солнышком. Наблюдая за Саске, который явно надрывался, ведь я его хорошенько выматываю каждый день своими тренировками, я жевал рулетики фруктовой пастилы. Вкусная вещь, кстати. Луна, припрятав свое смуглое тельце под зонтиком и покачивая банкой с чаем в руке, наблюдал за совершенно иным объектом. Очень внимательно наблюдал, я бы даже сказал, что еще немного и слюнки потекут.  — Тебе платочек одолжить? — все же отвлекшись, он искоса взглянул на меня, не поняв шутку. – Что? У тебя сейчас слюни потекут, если будешь так пялиться на нее, — его объектом вожделения стала скромная Хината, которая сейчас вместе с девушками занималась гимнастикой. Меня это вполне устраивает, ведь так ему нет почти никакого дела до меня и Учихи.  — Ты ведь знаешь, что мне заказали тебя убрать, — вот и он тоже не понимает, почему мне так легко с ним общаться. Я-то знаю причины, мне просто плевать кто он и зачем здесь, а вот Луна явно не понимает этого. По какой-то причине мне многие задают такие вопросы.  — Пастилу будешь? — я протянул ему пакетик с конфетами, на что он с сомнением взглянул на него, а потом отрицательно качнул головой. Не сладкоежка и зря, сладкое способствует хорошему настроению и рациональному мышлению. — Как хочешь, — вернув пакетик к себе, я съел еще конфетку. — Мне не выгодно держать тебя рядом с собой и Саске. Я в курсе, что тебя нанял Итачи и мне совершенно все равно в какой момент я тебя прикончу, — он усмехнулся, явно не понимая, что превосходство не на его стороне. И почему я его еще не убил? Ах, точно, я же еще не выяснил, кто убил родителей Саске. — Тебе понравилась эта крошка, да? Я убью ее, — следующую конфету я раскусил и, пожевав, размял во рту языком. У меня не было сильного желания убивать Хинату. Эта невзрачная крошка не привлекала моего внимания, но сейчас она превратилась в пешку, и я пока еще только думал, как правильнее ее использовать. Я не столь наивен, чтобы думать, что мне легко удастся манипулировать Луной, но, возможно, я смогу его подкупить. — Или отдам ее тебе, — я взглянул на него, усмехнувшись.  — Я не оставлю тебя в живых, — не согласился на мое щедрое предложение парень, ставя банку на землю. — Это работа, — серьезность его тона меня рассмешила. Нет, я знаю, что у киллеров есть свой кодекс и правила, а так же «честь» и прочая поебень, но меня это никогда не касалось. Тот, кто убивает людей — убийца, а правила, что они сами себе придумывают, не более чем очередная психологическая болезнь. Я тоже болен, знаю это, но хотя бы не делаю вид, что все в порядке.  — Это работа, — насмешливо передразнил я его. — Всегда забавляют такие важные шишки, как ты. Но мне плевать, — вздохнув, я неохотно встал с травы и отряхнул шорты сзади. — Я все еще жив, а значит не такое уж у тебя и срочное задание. И я не буду предлагать тебе деньги, чтобы ты разорвал сделку с Итачи. Скорее всего, я его убью, а будешь играть роль его сторожевой собачки, и тебя прикончу. В конце концов, ты ведь знаешь, кто я, — усмехнувшись, я еще раз взглянув на него, и он так же усмехнулся в ответ. Да, как я и думал, он знает, кто я в царстве и, скорее всего, это одна из причин, почему он полез в это дело и почему пока еще не полез ставить нож против меня. Или не поэтому. Хрен знает, что им движет. Сегодня я оставил Саске одного. Спустя три дня он все же решился наведаться к Итачи, который не давал покоя его телефону и периодически подсылал своих людей после занятий. Я не имею ничего против этого, будет подозрительно, если Саске совсем перестанет видеться с братом. К тому же он может узнать что-нибудь полезное у Итачи. Их семейные узы определенно самая слабая точка, по которой и нужно бить. К тому же у меня ведь тоже были дела, которыми хотелось заняться без присутствия Саске. Одно дело, когда я оставляю его по вечерам в своем доме, чтобы раздобыть новой информации и совсем другое, когда мне просто нужно немного личного пространства. В общем, у меня не было желания идти в секс-шоп вместе с Учихой. Он и так стал психованным с момента знакомства со мной, не хватало еще, чтобы он начал подозревать раньше времени, что я хочу его трахнуть. И зачем для первого раза я выбрал именно его? Мог ведь набраться опыта с какими-нибудь шлюхами за деньги, и тогда уж точно цены бы мне не было. Выполнение заданий определенно перешло бы на новый уровень. В секс-шопе я не только закупился, но заодно и проконсультировался. Приобрел несколько видов лубриканта и заживляющей мази, ибо советовали мне много, а в марках я ничего не смыслю. Не задумываясь, набрал целую коробку презервативов наиболее подходящих для анального секса, а так же анальные игрушки. С последним было сложнее, ведь на вопрос: «какая игрушка подходит больше для подготовки к первому разу», мне посоветовали целый комплект игрушек и процедур. К слову, все это в некоторые моменты сопровождалось смущением и улыбками продавца. Не паря себе мозг я приобрел внушительный пакет эротических вещиц, порадовав продавца деньгами, и направился домой готовый к анальным экспериментам. В качестве подарка мне еще вручили чулки, стринги и клизму. Не понимаю, зачем мне стринги. Они даже не миленькие, тупо черные. Вот уж тоска, отдам их Саске. Курама встретил меня достаточно лениво. Обычно Саске с ним много ругался из-за ворованных вещей, поэтому лис выматывался за утро и вечер достаточно, чтобы днем желать только сна. Получив вкусняшку и поприветствовав меня, он вскоре скрылся в спальне, предпочитая мягкие подушки любому другому ложу. Но оставлять меня в покое так просто мир не захотел. Телефонный звонок поймал меня в ванной комнате, когда я как раз изучал купленные мной игрушки, откидывая упаковки в пакет. Ничего удивительного, что звонившим оказался Хидан. Однако я уже начинал о нем подзабывать. Этот тупой посредник пропал из виду уже, считай, как две недели назад и я на него просто забил. К тому же и без него много чего происходит сейчас вокруг меня. - Ну, и что тебе надо, вшивая подзаборная шавка? — поинтересовался я, сев на край ванной и поводив ладонью по поверхности воды. Горячая, это хорошо, давно не нежился в водичке.  — Хлебало завали, — сразу же огрызнулся на меня Хидан. Он ненавидел, когда я перенимал его манеру браниться в каждом предложении, и из-за этого иногда называл меня макакой. — Это так ты обращаешься с тем, кто прикрывает твою задницу? - Ой, какие мы нежные! — воскликнул я, забираясь в воду и утаскивая с собой пару игрушек и лубрикант. Ну-ка, что там, на этикетках написано? Не стоит игнорировать мелкий шрифт. — Задницу он мою прикрывает. Сука, ты, безъяйцевая! Я буду искать себе нового посредника, а ты мне на глаза не показывайся больше, пристрелю, —, а эти лубриканты еще и запахи разные имеют. Вкусно пахнут те, что фруктовые, но мне особенно понравился апельсиновый. К тому же он съедобный. Блять, кто это жрать-то станет? ..  — Что-то ты сегодня особенно много ноешь, сопливая сучка, — любит он сучек, что поделать, но не думал, что страдает фетишем на сопли. — У меня нет времени заниматься тобой, сейчас я работаю непосредственно с твоей матерью, — и что это он начал ею прикрываться раз за разом? Бесит уже.  — Она собиралась приехать еще пару дней назад, а я прекрасно знаю, что на встречи со мной она опаздывать не любит, — после лубрикантов я потянул руки к игрушкам, первой мне попалась стеклянная анальная пробка. Какая… безвкусная и странная штука. В чем ее кайф? Просто растягивать? Тогда мне с ней спать, наверное, ложиться надо, а не что-то пробовать. — И еще я ходил к этому тупому Змею из-за тебя же. Меня там могли прикончить! От тебя сплошные проблемы, заколебал. Твоя удача, что она все еще не приехала, — странный какой-то разговор получается. Я болтаю и болтаю, но рассердить его не получается. Что он там делает? Ладно, я тут развлекаюсь… хренами. Он был прав, когда называл меня педиком. Иронично. Ну-ка, что там еще из игрушек есть?  — Да выеби ты себе уже сральник! — как раз собираюсь. — Я занимаюсь работой! А ты, сука, только на жопе костлявой ерзаешь и ноешь, как девка сопливая! Хули ты, блять, доебался?! – урр, начинает беситься. Вот теперь все так, как надо. Я почти удовлетворен.  — Я сижу без работы из-за одного ленивого луууузерааа, который должен заниматься доставкой мне работы, а вместо этого страдает херней, — из всех игрушек в руки мне попались анальные шарики. Длинная резиновая хрень с шариками фиолетового цвета. На ощупь не самая приятная вещь, которую мне приходилось держать в руках, поэтому не имею ни малейшего представления о том, как от этого люди получают удовольствие. Надеюсь, лубрикант мне поможет, несмотря на воду.  — Я занят работой с твоей матерью, щенок! — он начинает повторяться и это наводит на мысли о том, что не так уж и много времени он проводит с моей мамой, как об этом поет. Может мне все же стоит пересмотреть свое доверие к нему?  — А должен быть занят работой на меня, — переключив телефон в режим громкой связи и положив его на край ванной, я начал расставлять дальше по краям баночки и тюбики со смазкой, а так же игрушки. Все равно они все какие-то то резиновые, то пластмассовые, ну, и пара стеклянных. — Мама приставила тебя ко мне, чтобы ты докладывал ей все, чем я занимаюсь, а в итоге ты свалил к ней и бросил меня тут. Я уже вляпался в неприятности, — похвастался я, заинтересованно прокручивая в руках длинный анальный вибратор похожий на те же шарики, только прижатые сплошь друг к другу. Ну, и он был пластмассовый, а не резиновый, поэтому целиком в воду его не погрузить, чтобы не сломался. Хотя это не мешает мне поэкспериментировать с тем, как именно оно будет вибрировать. - Ну, и в какое дерьмо ты опять сунул свою тыкву? — раздраженно поинтересовался Хидан. Я даже могу слышать, как скрипят его зубы и нервы. О, а вот и батареечки.  — А я тебе не скажу, — вставив батарейки, я сразу же включил эту вибро-волшебную-шариковую-палочку и, вот честно, это привело меня в восторг! Так-то вообще ничего особенного, просто палка начала вибрировать, даже не извивалась, но суть не в том, что оно делает, а как я это хочу использовать. — Ты меня кинул и не удосужился приставить слежку, поэтому теперь я все передам только лично маме, а она уже решит каким способом тебя прикончит, — весело пропел я, выливая щедрую половину бутылки с пеной для ванн в воду и начиная размешивать это вибратором. Эх, одного мало.  — Какая же ты сука, — зажав палочку-выручалочку между колен, я начал поочередно выискивать игрушки с вибрацией и включать их, опуская к поверхности воды. Пена пошла на «отлично»! Эти штуки веселее, чем я думал, и использовать их можно не только для секса или мастурбации. — Чуть что, сразу бежишь к матери под юбку, малолетний обсосок. Кстати, о сексе и мастурбации. Как бы долго я не оттягивал этот момент, а не пора ли уже приступить к тому, ради чего я сюда это все и притащил? Лубрикант без запаха и на масляной основе, плюс массажер простаты. Эх, и чем я только занимаюсь? Я должен бы сейчас тренироваться и готовиться к новым убийствам, оружие почистить, обновить снаряжение, а вместо этого подготавливаю свою задницу к тому, чтобы ее отымел парень. Жизнь прожита не зря, будет что рассказать, когда стану старикашкой, если доживу до таких лет.  — Ты там сдох? — забыл про Хидана. Чего это он еще звонок не сбросил?  — А ты уже купил венок? — намазав прозрачный гель на массажер щедрым густым слоем, я сначала нырнул рукой себе между ног, пальцами прощупав сморщенное отверстие сфинктера. Я не стал пока себя чистить пусть и купил для этого аж три вида, как его там назвал продавец… анального душа. Хотя по мне так это просто экзотические виды клизмы. В любом случае я чувствую себя идиотом, занимаясь подобным делом.  — Он давно готов, — фыркнул Хидан, не спеша переходить к вопросу о том, какого черта он мне вообще позвонил. А пока он что-то там себе мутит и скрывает, я ввел в себя два пальца, откинувшись на спину. Туго, странно, мышцы ануса не особо поддаются растяжке, но я бы не сказал, что делать это больно. Даже не дискомфортно, просто очень туго и затекает рука, поэтому мне быстро надоело, и я сразу перешел к экспериментам с массажером. - Так, что заставило тебя вспомнить о моем королевском величестве, жалкий придворный шут? — вальяжно поинтересовался я, чуть морщась, но настойчиво вставляя в себя эту черную гладкую штуку с подобием головки в своем начале. Вот теперь это уже чувствуется куда иначе, хотя если вставлять медленно, то, опять же, не сказал бы, что больно. Дискомфортно, покалывает и тянет, напрягается низ живота, и поэтому приходится концентрироваться на том, чтобы быть расслабленным и сзади, и спереди. Так подумать, то игрушка широкая, но член у Саске шире где-то на сантиметр, что не сказал бы, что сейчас воодушевляет. Двигаться на нем определенно будет больно даже, если я достаточно себя подготовлю. Я уже в ожидании.  — Твоя мать беспокоилась, что ты что-нибудь натворишь, но, видимо, расспрашивать тебя уже смысла не имеет, — хмыкнув, Хидан сбросил звонок, а я, прикрыв глаза и удобнее прогнувшись, вставил в себя эту игрушку глубже. Если не напрягаться, то это не так уж и невозможно, но все же очень туго. Моя попытка двигать ею внутрь и наружу оказалась смешной, ведь делать это самому неудобно. Лубрикант с массажера быстро стерся и смылся водой, поэтому скользить игрушка отказалась, а мышцы сжались, не давая возможности движению без насилия. Эх, неудача, неудача. И как эта штука должна массажировать? С вибрацией? Ну, с вибрацией, так с вибрацией. Не жалея мощности и батареек, я включил на середину скольких-то там уровней. И почувствовал… ничего. Приятного, в крайнем случае, точно ничего. Просто вибрация внутри задницы и никаких необычных райских ощущений, как показывает порно. Скукотища.  — Какого хрена? —, а вот возвращения Саске я не очень ожидал, поэтому его поистине охреневшее и ничего не понимающее лицо надолго останется у меня в памяти. Я и сам чутка испугался его появлению, даже вибрацию случайно на полную включил, чем напугал сам себя еще и физически, дернувшись. Когда это он научился появляться в нужном месте в нужное время? Учиха дубом непробиваемым встал в дверях, смотря на меня не иначе, чем на человека неизлечимо больного до мозга костей. На его лице красовался только один вопрос: тот, что он уже озвучил. А я даже не знаю, что сделать в этой ситуации. Один плюс к защите психики Саске — пена. Она вообще была всюду вокруг меня, да и на мне тоже. Хорошо еще за края ванной не накапала, убираться мне крайне лениво.  — А манерам тебя не учили, — набрав в ладони сгусток пены, я на него дунул и начал небрежно размазывать эту же пену по рукам. — Хочешь присоединиться? — вытянув из воды ногу, я покачал ею в воздухе, любуясь пеной, а после хитро взглянул на Саске, который скривился в уже привычной ему манере. Скорее всего, он не ожидал застукать меня дома и просто пошел в туалет, а в итоге застал сию красочную картину в озвучке потонувших в воде вибраторов.  — Ублюдок больной! — истерично воскликнул Учиха, пулей вылетев из комнаты и наотмашь хлопнув дверью. Интересно, он видел или не видел секс-игрушки? Хотя не слышу, чтобы он ушел из дома, поэтому могу расценивать это, как «нет». Ух, надо бы эту штуку из задницы вытащить. Не самые приятные ощущения так с ней сидеть.