Скользя по лезвию ножа

Часть I Глава 10 Фактор безделья. Поездка в горы получилась долгой и тяжелой. Пусть нашему богатому классу и выделен высококлассный дорогостоящий автобус со всеми возможными удобствами, школьники этой поездки совсем не оценили. Недовольные, злые, раздраженные, своим нытьем некоторые смогли поиграть даже на моих нервах, поэтому пришлось принять пару антистрессовых таблеток и дальше наслаждаться поездкой, начиная получать удовольствие от того, как всем тошно. Саске предпочел игнорировать все и вся. Натянул на глаза маску для сна, абстрагировался музыкой в наушниках и ко всему комплекту вооружился подушкой, выгнав меня от окна и красочно послав на все четыре стороны. Позади нас уселись Суйгецу с Луной, чему я был не рад, ведь поворачиваться спиной к врагу будет только полный идиот, и этим идиотом на семь часов дороги стал я. К тому же они на пару придумывали неплохие подколы, чем повеселили и достали многих. Сбоку Ино, которая всю дорогу не давала Нейджи рядом с собой покоя непрекращающейся болтовней. За ними Тен-тен с подружкой, перед ними и нами группа шумных парней. Мне поездка не показалась долгой, хотя если бы я мог позволить себе расслабиться и поспать, то все было бы еще лучше, но, увы, такая роскошь мне тут не сияла. К тому же я не привык к столь «организованным» путешествиям, поэтому был рад каждой остановке и особенно прибытию на место будущего лагеря. Оказаться ногами на твердой земле чувство определенно приятное, однако если мне оно просто приятное, то некоторые парни, переигрывая, начали падать на колени и молиться, выражая всю свою радость. Некоторые поддержали их счастье, посмеиваясь и подыгрывая, а кто-то, в лице меня, Саске и еще пары ребят, отправились собирать вещи. Я хочу как можно быстрее разбить лагерь и желательно в самом уединенном от всех участке. Мы от города у черта на куличиках, я бы сказал, что это идеальное место для массового убийства, но Луна не я, чтобы взяться за такую работу. И он знает, что убийство здесь чревато последующим расследованием, поэтому меня не тронет. Кстати, у него было много шансов убить меня еще до этого путешествия. Иногда я сам ему подставлялся, но никакой реакции не следовало. Чтобы решить эту задачку его поведения, мне потребовалось несколько дней, но все же хватило ума понять — он не желает расставаться с Хинатой, к которой так и не решился подойти. Моя смерть для него стала бы концом задания, поэтому он и не спешит его выполнить. Я считаю, что он не подходит к ней вовсе не из-за страха или неуверенности в себе, не такой человек. Главный его барьер предстал в виде семьи Хинаты: влиятельной, богатой и имеющей власть в нашем маленьком криминальном царстве. Дядя Хинаты, — отец Нейджи, — якудза, а Нейджи, соответственно, его первый наследник. Я знаю, что у него уже есть татуировка, ведь он старше своих одноклассников на два года, но его главной задачей сейчас является защита двоюродной сестры — Хинаты. Она дочь политика, но всегда ходить под присмотром охранников не может, поэтому к ней и приставлен «смотритель». Экзотическая семейка сплетенная из нитей власти, поэтому так просто к ним не подобраться. Ну, это сложно не для всех. Я ведь исключение, с какой стороны ни крути, остается лишь показать это Луне и заставить его подчиняться мне. Все-таки я слишком особенный, чтобы умереть от руки кого-то вроде него, да и убивать его не заставив принести максимальную пользу тоже слишком просто. Он не настолько мне мешается, чтобы его не использовать.  — Рожу попроще сделай, — с отвращением посмотрел на меня Саске, закидывая себе на свободное плечо рюкзак с палаткой, а во второй руке держа сумке с вещами и пакет. — Отвратительно выглядишь, — не поскупился он комментировать мое настроение, впрочем, как и всегда. У него это неотъемлемая часть характера: презрительно комментировать и критиковать все вокруг вне зависимости от того, хорошо он к этому относится или же плохо. Должен признать, что вещей, которые ему нравятся действительно мало. Я бы даже сказал, что их вообще нет, если бы сам не видел, как он однажды тайком от меня подкармливал Курами вкусняшкой и был вполне с ним мил.  — Я просто очень рад, что мы скоро сможем по-настоящему остаться наедине, и тебе будет совершенно некуда сбежать от меня, — коварно усмехнулся я, беря еще пару сумок и проводя ладонью по его предплечью. Учиху, разумеется, всего прямо передернуло, но уже не было того презрения и отвращения в глазах и жестах, что неделю назад. Он привык ко многим моим выходкам, так сказать — адаптировался. Невнятно забормотав себе под нос о том, как все это его достало и что было бы проще сдохнуть, он шарахнулся в сторону от нашего одноклассника, который чуть в него не врезался, и отошел от всех подальше, делая вид самого скорбящего и несчастного человека во вселенной. Переигрывать одно из его излюбленных занятий. Скорее всего, он и сам не замечает, когда в своих эмоциях перегибает все нормы.  — Пошли занимать место! — схватив Саске за руку, я потащил его в лес. Пусть остальные пока слушают программу и план работы, а я отвоюю нам укромное местечко, где никто не услышит просьб Учихи о помощи, когда я его трахну. К тому же ночью организуют костер и дискотеку, поэтому никто тут его не хватится и бежать тоже некуда. Луна ему не поможет, уж об этом я точно позабочусь. Да и не зря ведь я организовал перевозку спиртного втайне от нудных надзирателей.  — Почему надо ставить палатку именно в чаще? Или ты других ебеней не нашел? Ты бы еще в горы пошел и поселился в домике лесничего, — бросив вещи на траву в том месте, которое я выбрал, Саске неодобрительно и раздраженно фыркнул, снова переигрывая, потому что я знаю, что не настолько он и раздражен, и откинулся спиной на ствол дерева. Мы действительно отошли достаточно далеко от места, где остановился автобус и даже от мест, где строили лавочки и столы, приезжавшие на это место раньше другие классы.  — Хочешь, чтобы кто-нибудь стал случайным свидетелем того, как я буду тебя домогаться? — ему не нравится, когда я начинаю дразнить его, поэтому сейчас он напрягся даже раньше, чем я уверенно положил ладони на его бедра, придвигаясь ближе и вынуждая плотнее прижаться спиной к стволу дереву.  — Не будешь этого делать, никто и не увидит, — раздраженно процедил он, отворачивая от меня свое лицо и поднимая подбородок, чтобы я не мог дотянуться до губ. Уже привык, что за тесным контактом следуют поцелуи, а так же знает, что если будет брыкаться, то это не только не поможет, но еще и ему же аукнется синяками и унижением. Его отвороты тоже не очень-то и работают, и он это знает, но честно играет роль того, кого принуждают. Видимо он просто не желает признать то, что я могу читать его лучше, чем он сам предполагает. А еще ему уже не так противны мои приставания, как он сам того хотел бы.  — Твоя удача, что я вообще хочу это делать, — расстегнув верхние пуговицы клетчатой рубашки, я прикоснулся губами к его ключицам и начал играть поцелуями на шее. — Если бы я не хотел, ты был бы мертв, — на мою усмешку он отреагировал, громко сглотнув, от чего подпрыгнуло его адамово яблоко и я, пользуясь моментом, поймал его губами, посасывая и обводя языком. Закрыв глаза, он нетерпеливо выдохнул и тут же шикнул от того, что я настойчиво забрался ладонями под его одежду, оглаживая живот и бока. Сопротивляется, но так неправдоподобно, что даже смешно. Он умеет терпеть прикосновения к телу. Признаю, что в этом он молодец, есть задатки к управлению эмоциями, но только когда-нибудь в будущем. Мне вот от ласк ни горячо, ни холодно, а его телу, знающему, что такое секс и удовольствие, подобные прикосновения томительны и многообещающи, несмотря на то, что как человек я Учихе не нравлюсь. Ну, или думаю, что не нравлюсь. Легко запутаться во всей этой неурядице. Обычный парадокс — тело сердцу не подвластно. Именно поэтому с чувствами людей мне так весело играть. Все ради таких вот моментов, когда их круговорот событий начинает влиять на меня и пробуждать новые эмоции. Саске мгновенно сжал в ладонях мои запястья, стоило мне только расстегнуть ширинку его джинсов. Я усмехнулся, встречаясь с ним взглядом и предупреждающе прижимая кулак к его напряженному животу. Любопытно, он сдастся сразу или решится воспротивиться, несмотря на то, что знает, каковы будут последствия? У него все еще кишка тонка противостоять мне, но зато достаточно дурости и гона, чтобы бороться со здравым смыслом. Это мне тоже в нем нравится.  — Убери руки, — процедил он сквозь зубы, напряженно играя со мной в гляделки. Не выдержит, точно знаю.  — А-то что? — говорит одно, а руки-то почти и не держит. Скорее это я для него опора, чем он мое противостояние. Ох, как пафосно-то звучит, не стоит заострять на этом внимание. Забив на его жалкое подобие защитить свою гордость, я парой грубых рывков за молнию и тряпки, оголил его пах и взял в ладонь член. Двойственное ощущение держать чей-то член в руках, тем более, когда он не в возбужденном состоянии и такой мягкий. Что ж, уж я постараюсь, как следует, чтобы он стал большим и твердым. - О, боже, остановись… — запрокинул он голову, и я почувствовал, как задрожали и вспотели его ладони. Усмехнувшись и облизнув губы, я опустился на корточки и начал целовать и играть языком по коже ниже пупка. Не знаю даже, насколько это может быть приятно, и приятно ли вообще, но Саске сильнее сжал в напряженной ладони мое запястье и за это, разумеется, получил кулаком в бедро. Болезненно зашипел в ответ. Забавно, но именно после этого его член решил подать признаки жизни. Он начал набухать и становиться горячее. Какая забавная игрушка попалась мне в руки, которыми я не промедлил приласкать детородный орган, рассматривая его фактически перед своим носом.  — Руки за спину, — строго взглянул я на Учиху, когда он попытался прикрыться ладонями. Вот чего ему неймется? Я ему тут минет собираюсь делать задаром, а он выглядит так, словно на разделочном столе лежит. Ну, в целом, ему по ситуации, наверное, все так и видится. Встретившись со мной взглядом, Саске сразу отвернулся. И, что же я вижу? Убрал руки за спину обхватив себя за предплечья. Мученик у столба, жаль веревки сейчас доставать не вариант, но я бы не отказался привязать его голым к дереву и оставить на пару дней без еды и воды. Голод и отчаяние украсили бы его.  — Не надо делать вид, что тебе это не нравится, — не отводя от него взгляда, я провел языком по основанию члена, а подушечкой указательного пальца потрогал набухшую головку. — Мы из одного теста, Учиха. Ты все равно с этим смиришься, —, но он упрямо отказывался смотреть на меня и уж тем более что-то отвечать. Ну, и ладно, не больно-то и надо. Лишь бы руки держал при себе. И пока он корчил из себя страдальца, я для начала прикоснулся губами и языком к головке его члена, пробуя на вкус там, где должна была выделяться смазка. Поводил языком по поразительно гладкой и совсем не противной поверхности, стараясь найти то, что оттолкнуло бы меня. Но ничего плохого я про это сказать не могу, поэтому взять член в рот и посасывать его, пробуя на вкус и смакуя новое ощущение, проблем не составило. Никаких приятных ощущений, конечно, тоже не возникает, но зато Саске тает на глазах, теряя остатки своего самообладания. Это действительно забавно: наблюдать за тем, как он терпит, сжимая зубы, и жмурится, терпя естественную реакцию тела. Ну, или не совсем естественную. Не знаю, как много парней смогли бы так же возбудиться оказавшись на его месте. Я, конечно, привлекателен для разного рода извращенцев и фриков, но Саске все еще больше походит на обычного подростка, который только что получил новый синяк себе на бедро. Или вся причина в том, что все больны в той или иной степени. Учиха страдальчески заскулил-застонал, нагибаясь вперед надо мной. Будь он чуточку откровеннее с самим собой, то заметил бы, насколько неправдоподобны его «муки». По твердости его эрекции даже невинная дева сказала бы, что ему очень приятно. А мне забавно. Если надавливая потереть головку языком, то Саске шипит, словно от слабой боли, хотя я не могу быть уверен, где и как тут может или не может быть больно. Как-то мне не приходилось изучать чувствительность эрегированного члена. А если оставить на время столь чувствительное место в покое и заняться движением губ и языка по стволу с выступающими синими венами, то Саске замирает и дыхание его становится жарким и глубоким. Но если, наигравшись, взять член в рот и, всасывая, двигать головой и языком, то он, наконец, открывает глаза. Конечно, во взгляде читается мольба остановиться, но озвучивать это желания он не спешит. А ведь из нас двоих рот свободен именно у него. Игра в гляделки при таких обстоятельствах его смущает и от стыда с возбуждением у него краснеют скулы и уши. Готов поспорить, что сейчас он думает о том, как прекрасно было бы просто провалиться сквозь землю. Встретившись со мной взглядом, он больше не смог отвести или закрыть глаза. Как хороший послушный мальчик он принимал все со смирением и молчанием, продолжая держать руки за спиной. И лишь иногда постанывая. Наблюдая за его послушанием, мне даже становится жаль, что роль активной стороны должна принадлежать ему. Это явно моя перспектива ставить его на колени и трахать, когда вздумается и куда вздумается. Однако штучка в моей заднице, которую я ношу для растяжки уже день, намекает немного о другом развороте событий. Заодно подсказывает, что ее можно использовать не только для моей задницы… Так, не отвлекаться. Это мое новое увлечение, скорее всего, является половым созреванием. Кто бы сомневался, что оно у меня начнется с опозданием, но все же я надеялся, что оно обойдет меня стороной, как и многое другое. Видимо, зря надеялся. Надежда вообще вещь бесполезная. Если все так взвесить и оценить, то неужели я действительно думаю, что мое увлечение этим парнем ограничится парой игр? Я затягиваюсь им словно наркотическим средством. И хотя знаю, что он невзрачный и скучный, мне он все еще не надоел, словно подобное вообще не собирается происходить. Охх… Теперь мне становится жарко. Сложная вещь — психология. Если бы я не думал так о Саске и не допускал мысли, что мне это может нравиться, то и не чувствовал бы сейчас что температура моего тела повышается до одного уровня с Учихой. Особенно сильно по ощущениям горят щеки, и во рту становится так влажно, что я ничего не могу поделать со стекающей по подбородку слюной. Хорошо, что у меня с собой влажные салфетки. Саске застонал, отвлекая меня от мыслей о своем меняющемся состоянии и вынуждая сфокусировать взгляд на его лице. Оказывается, все это время у меня плыло в глазах, а внимание было рассеянно. Не понимаю, как могу такое себе позволять. Я уже почти стою на коленях, наплевав на землю и траву у корней деревьев. И мое тело словно чужое. Столько незнакомых ощущений, а ведь ведущая здесь всего лишь похоть. Совокупность химических реакций и гормонального всплеска. Подростковые причуды и неконтролируемые желания. И мысли мне больше не помогают. Черт. Все тело словно тянет, жарко и инстинкт подсказывает остановиться, но ни он, ни разум мне сейчас не преграда.  — Наруто. Последний год своей жизни, я начал отвыкать от своего настоящего имени, которым меня почти никто не называл слишком долгое время, но когда его произносит Саске, то я отзываюсь раньше, чем успеваю это осознать:  — Не так глубоко… — просит он смущенно. Хах, и это все, что его теперь волнует? Не принципы и не мораль, а как глубоко в глотку я сую его член? Если бы все люди были такими, то человечество давно уже вымерло бы, но с возрастом мы меняемся, и мне становятся интересны эти необычные изменения, о которых я до этого предпочитал не думать. И снова я не о том думаю. Саске вот-вот кончит, а я еще не решил позволить ему это сделать мне в рот или нет. Или уже очевидно, что я готов проглотить его сперму? Конечно, пачкать в ней лицо я вообще не хочу, но тут дело больше в реакции тела, которое положительно реагирует на перспективу пробовать его семя на вкус. К черту все. Кончай, Саске, кончай. Дай мне распробовать всего тебя, раз даже физически я так сильно этого хочу. Учиха застонал громче, когда совсем не ожидал, что я начну двигать головой, резко вталкивая его член в свое горло. Кстати, делать это мне совсем не сложно из-за практики прятать некоторые нелегальные вещи в глотке для перевозки через границу. Правда, это не стирало мне губы так же, как сейчас. И немного сводит судорогой челюсть. Неприятно, но терпимо. Саске все же ухватился руками за мои плечи, чуть не упав вместе со мной из-за отсутствия опоры и с моей стороны тоже. Но вот честно, даже мне сейчас не до его непослушания. Вкус его спермы даже не знаю, как описать, а вот ощущение вязкое, скользкое и густое. Мне бы, наверное, даже стало немного стыдно, если бы не надо было поспешно все сглатывать и слизывать с его члена, а так же вылизывать свой рот и губы. Мысль о том, что это может попасть на одежду, вызывала у меня больше отвращения, чем собственное положение. Ноги затекли, поэтому вставал я, карабкаясь руками по одежде Саске, словно по лазу. Запрокинув голову, раскрасневшись, он старался отдышаться, не обращая внимания на мое близкое присутствие, когда я прижался к нему усталым телом. Я тоже дышал часто, но не так шумно, как он. Хватать воздух урывками то еще занятие и, смешно, но у меня все еще дрожат ноги. Хах, хорошо меня от этого вставило. Даже язык частично онемел.  — Так вот чем занимается великий киллер в свое свободное время, — пропыхтел Луна, вылезая из кустов с противоположной стороны от лагеря, как, не поскуплюсь на популярную фразу, черт из табакерки. Могу предположить, что он, скорее всего не уследив мою дорогу передвижения, шастал по лесу пока не нашел нас методом удачи и вероятности. Заплутал, пару раз упал, у него даже паук на волосах повис. Однако отвечать мне не хочется. Ощущение такое, словно я могу оговориться или прикусить язык. К тому же я все еще чувствую вкус спермы во рту. Не удивлюсь, если она останется там до тех пор, пока я тщательно не почищу зубы. Ну, и «завтрак», конечно, мне сегодня достался. Обернувшись к Луне, я облизнул губы и провел по ним тыльной стороной ладони. Мда, от блеска ни следа, хоть он и был достаточно незаметным. Застегнув штаны, Саске, с величественным равнодушием проигнорировав любое присутствие людей рядом с собой, обошел меня, кинул в общую кучу вещей свой рюкзак и сам же сел верхом на эту импровизированную «подушку». Сволочь мстительная. Он знал, что перед поездкой я тщательно выгладил все свои шмотки.  — Тебе что-то нужно? — буднично поинтересовался я, доставая салфетки и протирая руки. Судя по ощущениям, скулы у меня все еще красные, да и пульс не удается так просто успокоить, как я делал это раньше. Хм, наверное, мне стоит поблагодарить Луну за то, что не прерывал нас во время процесса. Это было бы огорчительно. Тело сейчас одновременно тяжелое и легкое, но все равно нет того, что следовало бы ожидать в паху. Видимо действительно импотент. Но стоит ли мне огорчаться по этому поводу, если острые ощущения можно получать многими другими способами?  — Не задавай глупых вопросов, — отряхнул он свою куртку и, заметив паутину в волосах, начал ее выщипывать, брезгливо поджимая губы. Правильно, мне тоже не нравится такой аксессуар. По тому, как и на что реагирует человек, можно легко прочитать его характер. Например, Луна относится к насекомым с пренебрежением и брезгливостью, а мне открывается, что он тренирован намного меньше, чем я. В дикой природе он и вовсе для меня подобен раненому тюленю. Проследовал за мной и Учихой разделяемый всего несколькими метрами, но все равно прошел мимо, не сориентировавшись по следам. Если бы я поставил ловушки, он бы был уже мертв.  — Что глупого? — недоуменно взглянул я на него, играя роль дурочка. — У тебя ведь должна быть причина, по которой ты так ринулся за нами следом и не постеснялся застать в пикантный момент, — завел я свою шарманку, словно действительно позабыв, что мы враги. Саске так и вовсе абстрагировался от нас и притворился предметом местного лесного интерьера, с умным лицом смотря в другую от меня сторону. Таки сама невозмутимость, если не считать руки лежащей на бедре, в которое я его ударил. Из-за тонкой кожи, на его теле синяки оставлять все равно, что рисовать красками по холсту.  — Вас учитель ищет, — не растерялся Луна, ответив мне чуть раздраженно. В отличие от меня его не развлекали эти игры и спектакли, особенно, когда играть не для кого. - О! — воскликнул я, усмехаясь и смотря на Учиху. — Нас учитель ищет! — сообщил я ему, не сомневаясь в последующем игноре. И Саске меня не разочаровал своим красноречивым молчанием аки лесной мимо проходящий олень. — Извини, нам похер, — состроил я виноватую мордочку Луне, перекрестив руки на груди. — Подсказываю: валить туда, — указал я ему направление к лагерю. И на что он надеялся приперевшись сюда?  — Прекращай уже эти детские игры, — неодобрительно прищурился Луна, обходя меня и мельком бросая взгляд на Саске. По идее, белобрысого наняли спасать Учиху, но мой мальчик не спешил быть спасенным. Скорее уж он постепенно втягивался азартом роли жертвы. Ему не хочется быть спасенным, пусть сам он этого пока и не замечает. Говорят, что люди — животные. Но это не так. Животные не мазохисты, не могут разумно отвечать за свои поступки и действия. Им даровано священное неведение, спрятанное где-то на затворках разума, чего нельзя сказать о людях. И если Луна отчасти животное, которое многое не понимает, то Саске сто процентный человек. Просто потому, что он до глупости человечен, открыт и ненормален. А ведь он даже не убийца. Я? Я — человек. Настолько человек во всех своих проявлениях, насколько реально им быть. Мне близки слишком многие естественные качества людей. И все же кроме непомерной наивности и веры. Первое правило моей жизни — никому не верь. Ни в кого и ни во что. Даже себе не всегда стоит доверять, что уж говорить про окружение.  — А разве я не похож на ребенка? — сам знаю, что нет, но ситуации это не меняет, ведь я еще тот озорник. Смотря на Луну с игривой усмешкой, я закусил уголок нижней губы и провел пальцами по подбородку.  — Ты — убийца, — нахмурился Луна, не одобряя моего ребячества. — Веди себя подобающе, — как серьезно он заговорил. Скука. Я-то думал, что он со мной одного поля ягоды, а вышло иначе. Уважения от меня тут требует, серьезности хочет. Зануда. Бесит. Я напал на него не размениваясь на любезности. Не ожидая моей атаки с ножом, Луна удивился, но умелым отработанным движением блокировал удар, прикрывшись руками и схватив меня за запястье.  — Например, так? — усмехнулся я, смотря ему в глаза и чувствуя взгляд Саске со стороны. — Хочешь, чтобы я тебя убил? И убил твоего нанимателя? Но перед этим поголовно вырезал всех этих молокососов вместе с Учихой? — я прищурился, не подавляя его сопротивление моему натиску. Пусть думает, что у него есть шанс против меня. Так мне будет еще проще его прикончить. — Не мешай мне играть, — хмыкнув, я оттолкнул его и сам сделал шаг назад, убирая нож за пояс. — И играй свою роль без вопросов. Помереть всегда успеешь пока я рядом, — Саске в одиночестве казался уже слегка потерянным, поэтому я направился к нему. Меня к нему магнитом тянет, не иначе. Ибо в другой ситуации я бы не бросил ситуацию на самотек. Луна моих передвижений тоже не понял. Знает, что вот так бессовестно подобную атмосферу не разрушают. Хотя мне-то что? Подойдя к Учихе, я развернулся и шлепнулся к нему на колени, перекинув ногу на ногу. Луна смотрел на меня в недоумении, а я, взглянув на него и перекинув одну руку Саске через шею, второй помахал альбиносу в стиле «кыш-кыш». В общем-то, они оба меня прекрасно поняли. Дискуссия была окончена, пусть и не по обоюдному согласию. Луна вальяжно удалился, явно желая мне что-то высказать, но умалчивая, а Саске зло нахмурился, не шибко радуясь моему обществу.  — Слезь, — потребовал он спустя какое-то время, когда понял, что двигаться с места я не собираюсь.  — Я не тяжелый, потерпишь, — достав телефон, я попытался поймать сеть и заодно прилег плечом Учихе на грудь. Кстати, очень уютно так сидеть, мне начинает это нравиться даже несмотря на раздражение Саске. Сейчас он хотя бы не напрягся всем своим телом из-за контакта со мной. После оргазма ему стало легче принимать меня. Он и сам не замечает, что я становлюсь к нему все ближе и ближе. Он уже мне почти доверяет.  — Внезапно, — удивленно подал голос Суйгецу, выходя из кустов. Собственно, тут больше не откуда выходить, ведь я выбрал наиболее заросшее местечко. Картина ему представилась красочная: в центре полянки в одну кучу свалены наши с Саске вещи, на этих вещах восседает Учиха аки королевич на троне, а на нем бочком, королевна в розовой школьной форме, уютно полулежу я. — Семейная идиллия? — усмехнулся он, делая к нам шаг.  — Ты весишь, как стадо обожравшихся бегемотов. Слезь с меня! — воскликнул Учиха, хмурясь и стараясь убедить меня в своей псевдо истерике. Ну, не понимает он, что я чувствую его настроение и знаю, что сейчас он не возражает моей компании и близости. Он ведь даже скинуть меня с себя не пытается притом, что может это сделать в любой момент. Я сижу достаточно неудобно для проворачивания маневра уклонения.  — Ты мой великий Геркулес! — воскликнул я восхищенно и чмокнул Саске в губы. — Вот заодно спортом позанимаешься, заткнись, — уже флегматично добавил я и взглянул на Суйгецу, который присвистнул. Учиха и вовсе замер, зажав рукой рот и озлобленно прожигая меня отчасти стыдливым взглядом. Поцелуй после минета отлично заткнул его. Я даже довольно улыбнулся, показав язык.  — Эй-эй, давайте вы займетесь своей гомосятиной не при мне, — поморщился Суйгецу. И при этом взгляда не отвел.  — Тогда не смотри на нас так внимательно. Я начинаю думать, что тебе это нравится, — нашего энтузиазма Саске не разделял, но при Суйгецу он хотя бы не замыкается, натягивая на себя маску мистера Невозмутимость. Поэтому он не постеснялся, скажу более того оборзел, и дал мне подзатыльник. Видимо ничего оригинальнее не придумал. Да и не хотел. Этот хлопок по макушке и затрещиной не назовешь. Поэтому я даже наигранно разозлиться не могу. Суйгецу удивленно прыснул, сдерживая смех. Он немного недоумевал со спокойствия Саске, точнее смирения с положением, но тактично не комментировал увиденную картину, зная, как легко задеть нежные Учиховские чувства.  — Сложно игнорировать момент, когда мир решает походить на голове, — тонко подстегнул он факт привыкания Саске ко мне и моим выходкам. Я сначала покосился на Учиху, интригуя его тем, что он шутку Суйгецу не понял, а потом пожал плечами.  — Ничего особенного. Всего лишь пара капель магии и загадочных жестов, — усмехнулся я, хитро взглянув на удивленно недоверчивое лицо Суйгецу. Он сначала нахмурился, вдумываясь, потом попытался по моему лицу понять имею ли я в виду именно ту пошлость, что он представил, на что я поиграл бровями строя хитрющую рожу. Осознав, что понял мой намек правильно, он скорчил гримасу отвращения и ужаса. - Фу! — воскликнул он, снова взглянув на меня. – Ой, фуу! — еще раз простонал он, взмахнув руками вверх, словно крыльями, и отвернулся, жмурясь. — Какая гадость, Нинэль. Я понимаю еще ты, но его-то зачем? — с сочувствием к Учихе, поинтересовался у меня Суйгецу, а потом встряхнул головой, словно пытаясь что-то с нее скинуть. — Долбаное мое воображение, — простонал он с болью в голосе, а я лишь фыркнул, потешаясь с его страданий. Его определенно заинтересовало то, что он представил.  — О чем вы? — все же поинтересовался у меня Саске, оставаясь в своем мире вечной недогадливости.  — О наших скрещенных шпагах, — интересно, уловит намек или нет? Хотя по хмурому выражению лица уже вижу, что «нет». У него крайне плохо с чувством юмора, даже не знаю, что с этим делать.  — Чего? — понимаю, что он искренне пытается разгадать мой подъеб, но все же не понимаю, почему не может. Или это так на него повлиял отлив крови от головы к члену? От секса многие люди тупеют, согласен, но наблюдаю такое, пожалуй, впервые. А нет, мы же еще не трахались.  — Амм… — какую бы еще метафору придумать? — О свежести сливок? — что за бред я сейчас несу?  — Ты издеваешься? — видимо, не важно, что за бред я скажу, если Саске все равно ничерта не догоняет. У него включился аварийный режим под названием «тупенький» и поэтому можно стебаться столько, сколько душе угодно.  — Я просто мягко намекаю о клубнично-сливочных делах, — вздохнул я. И все же немного жаль, что он сейчас не понимает мои пошлые намеки. Помимо прочего мне его еще и развращать надо. А ведь это я, а не он тут девственником являюсь! Зато Суйгецу вон воет уже в голос и вот-вот со смеху по травке ползать начнет. Видимо у него действительно неплохая фантазия. Это, конечно, не достижение, но хоть кто-то здесь меня понимает.  — Оба заебали. Слезь с меня! — в этот раз Учиха действительно захотел, чтобы я слез, поэтому столкнул меня со своих колен. Но не резко, скорее чтобы я лишь отстал и не доставал даже возмущениями о падении на землю, которого не допустил. А избавившись от моего лишнего веса, встал и начал разбирать сумки, словно что-то ища. Сомневаюсь, что ему что-то нужно, просто желает отвязаться от моего присутствия, и я могу его понять. В последнее время мы слишком часто тремся близко друг к другу.  — Что же, вы разбирайтесь и ставьте все здесь, а я разберусь в лагере, — махнул я рукой, оставляя друзей в компании друг друга, а сам направился обратно к обществу недовольной толпы подростков. Все же важно оставаться в курсе того, что происходит и планируется вокруг. ***  — «Я разберусь в лагере» сказал он и ушел на два часа, оставив нас ставить палатку, — причитал Суйгецу, добавляя в голос побольше нытья и иронии. — И в чем же он «разобрался»? Сделал лучше? Хороша благодарность за готовый лагерь, — фыркнул он, завязывая на ветке очередную ленточку. Вот уж нюни распустил на пустом месте. Ну, подумаешь, заставили устроить в лесу «тропинку страха» для ночного конкурса. Не велика беда ведь. Хоть есть занятие, чтобы убить время. А если применить творческий и садистский подход, то все очень даже неплохо. - Ой, заткнись, — фыркнул я на него, собирая в мешок листья. К слову, на улице уже темнело, я давно переоделся в спортивные штаны и футболку, к сожалению избавившись от анальной пробки, чтобы ее никто не заметил. Где-то в лесу переругивались между собой Саске и Луна, перепугав всю местную живность и заставив ее стыдливо удалиться по своим норам. По какой-то причине они раздражали друг друга просто находясь рядом. Природная непереносимость. У меня так почти со всеми людьми.  — Кстати, что не так между тобой и Райто? — от посетившего меня чувства недовольства, я кинул в Суйгецу ветку. Надоедает его проницательность. – Ай! Бля, ты чего?! — возмутился он, кидая ее обратно в меня. Но до этого она все же попала ему по голове, пусть я и кинул не целясь. Ладно, вру, я сделал это нарочно.  — А что между нами не так? — отмахнувшись от вернувшейся в меня ветки, удачно откинул ее на тропинку. Надеюсь, что кто-нибудь через нее споткнется и сломает ногу. Или две. А лучше сразу шею. Эх, мечты, мечты.  — Вы словно были раньше знакомы, — не помню, чтобы давал повод так думать, поэтому на Суйгецу я покосил вопросительный взгляд и он исправился: - Ну, он иногда себя так ведет. Может мне, конечно, только кажется, но иногда он какой-то странный, — вот теперь мне яснее ситуация. Отвлеченный девчонкой, Луна сдает позиции и теряет свою маску. Гребаный дилетант. Не мое дело заметать за ним дерьмо! Но я все еще не узнал причастен ли он к смерти семейства Учиха. Только вот я уже почти уверен, что это не он. Изучив дело, я обратил внимание на одну очевидную деталь, которую в силу привычки изначально упустил из виду. Их убили копируя мой стиль работы. Ну, или пытаясь. Это сделал тот, кто тщательно изучил мои предыдущие дела. Скопировано все было достаточно точно, я бы даже сказал, что проглядывается мой характер. Не буду драматизировать, но меня подставил кто-то, кто знает меня лично. К моей удаче я знаю всех, кто знает меня лично и этих людей очень мало. Плюс стоит сразу вычесть из списка таких сошек, как Учихи, с которыми мы знакомы недавно, и Хидан с мамой. Первый вообще не по той стезе, а во втором случае «семья важнее». Мама бывает немного помешана на защите семьи. Пейн говорил, что такова сила ее характера, но мне это кажется слабостью. Не отрицаю, что могу чего-то не понимать. Остаются в списке человек семь, но проблема так и не решена, потому что все они либо люди слова, либо нож против меня поставить не рискнут. В итоге я все так же не знаю своего врага, который знает меня. И это отвратительное положение дела.  — Он мне не нравится, — пожал я плечами, завязывая мешок и, разматывая клубок нитей, понес его по кустам. Суйгецу неохотно побрел за мной, привязывая на нить типа «страшные» фосфорные маски. Такое даже детишек не напугает, что за бред? Хотя, если подсунуть ребятам травку, то… хех.  — Поэтому иногда кажется, словно вы противостоите друг другу? — чертова твоя проницательность, Суйгецу. Научись уже притворяться тупым.  — У нас просто небольшой конфликт, — устало вздохнул я, сбавляя темп ходьбы. — Я нравлюсь Хинате, а Хината нравится ему, при этом мне нравится Учиха, а Учихе Сакура. Хотя мне кажется, что в последнее время у них что-то не ладится. Сакура прямо-таки пропала куда-то из поля зрения, тебе не кажется? — ответить я не дал возможности, продолжил: — А раз Райто остается без пары, то пытается притереться к Саске, чтобы подействовать мне на нервы. Его проблема только в том, что единственный друг Саске – ты, и вместо общения у них получается срачь. Меня это забавляет, но от него и Учиха становится противным, что, несомненно, подбешивает. В итоге, мы не приходим ни к каким итогам и тратим время зря, — достаточно быстро и размыто объяснил я, жестикулируя и запутывая линию отношений так, чтобы не понял даже Суйгецу. После моих слов он заметно загрузился, переваривая услышанное, но все же теряясь в шлаке того, что я ему слил. — Повторять не буду, — оборвал я его в момент, когда он только собирался мне что-то сказать.  — Пиздец какой-то, — в итоге изрек он свой вердикт и тут же завалился лицом в кусты. Судя по всему, зацепился ногой за мою нить, а та в свою очередь за ветки. Нить в теме. После моих рук все вещи становятся кровожадными.  — Сломал что-нибудь? — чисто для виду поинтересовался я, прекрасно зная, что он обошелся даже без вывихов. Профессиональные привычки — замечать и слушать.  — А ты уже обрадовался? — встав, он начал отряхиваться, а потом уже собирать то, что выронил из рук. Я хмыкнул и продолжил путь через кусты.  — Уже подготовил шампанское, — с томным разочарованием в голосе протянул я, взглянув на него через плечо. Суйгецу лишь смиренно фыркнул, принимая мою натуру такой, какой я ее ему показываю. Пусть он меня часто и раздражает своей проницательностью, но повезло бы нам оказаться в напарниках, то определенно поладили.  — Гребаный лес, — ворчал тем временем Суйгецу, перешагивая через ветки и корни, о которые мне приходилось спотыкаться нарочно, чтобы проницательный ублюдок не придирался еще и к моему отработанному шагу. Мне начинает казаться, что я устаю играть роли. Всегда осторожничать не только в словах и поддельном характере, но и контролировать каждое свое движение начинает утомлять. Как если бы я каждую секунду своей жизни балансировал по краю лезвия. Стоит оступиться и голова с плеч. Сплошной адреналин. И кто после этого ближе к смерти: я или мои цели? Опять самокопание. Да что на меня находит такое? Не помню за собой проблесков сентиментальности. Мозги уже набекрень от этого Учихи, не могу даже осудить теперь Луну за его тупизм. Или почему? Могу. Хера ли он дело с любовью не разделяет? Подставляет и себя, и меня. Ну, ладно еще себя, но меня-то с какой стати? В общем, я недоволен. А еще больше недоволен, что это задевает только меня. Все должны быть недовольны раз меня что-то не устраивает. Именно поэтому мой долг приносить в этот мир хаос и разрушение! Так, стоп. Что-то мое эго выходит за рамки контроля. Давно же такого со мной не было.  — Давай заканчивать уже, — еще немного и мне придется зависать в компании нытика, а не вполне сообразительного человека. Да и с моим стремлением Суйгецу был полностью солидарен. С его «грацией» лес становился дорогой препятствий и ловушек. Я могу только позабавиться такой способности набивать самому себе шишки. Хотя думается мне, что у Луны дела еще хуже. Он прихватил с собой Саске. Наверное, надеялся предупредить, насколько я опасен и как важна его роль защитника. Наивное создание. Учиха уже трижды исчерпал свой запас ругательств. Зато начинает импровизировать. Прогрессирует. Хм, дежавю? Кажется, я уже поднимал подобную тему. В лагерь мы вернулись по потемкам. Спотыкаясь еще сильнее и не забывая сопровождать себя восклицаниями и бранью. Громче всех орал Суйгецу, Луна периодически подавал голос, когда пугался от внезапных ям, Саске молчал. За Учиху меня прямо гордость берет. Морщится, спотыкается, но упрямо идет вперед не издавая ни звука. Лицо только от хмурости страшное. В мелькающих тенях и лунном свете он до жути похож на вампира из старых детских страшилок на ночь. В Трансильвании у него было бы очень много поклонников. С момента приезда класс заметно ожил. Девушки, конечно, оставались категоричны, но и в их взглядах мелькал интерес. Свежий горный воздух и природа благотворно влияли на городских неженок. Тем более после сытного ужина. Несмотря на вынужденную совместную работу, чтобы благоустроиться на последующие две ночи и один день, все выглядели веселее, чем могли бы быть. Особенно сильно школьников воодушевлял большой костер, который они уже зажгли и намеревались держать его две ночи. Конечно, ясен пень, что он погаснет сегодня же, ведь под утро мальчики и девочки все равно расползутся по палаткам, спать.  — Нинэль! — знакомый женский голос резанул слух не нежнее тесака. Я едва сдержался, чтобы не скривиться, вместо этого находя в толпе счастливую рыжую особу и улыбаясь ей. Карин надвигалась на меня с более чем очевидным намерением обнять и затискать. Распростертые для объятий руки, улыбка в пол мордашки, дикая неформальная прическа из наследственно алых волос. Когда вижу эти волосы, сразу думаю о том, что убивать действительно прирожденный ген нашей семьи. Но я рад, что родился со светлыми волосами, как у моего отца, а не рыжими, как у матери. Мне не оставалось ничего иного, кроме как принять ее хрупкое тело в свои объятия. Она фактически упала ко мне в руки, демонстрируя свое легкое и нежное женское тельце. Раздражая меня моими же сильными мужскими руками, которыми я с легкостью мог ее удержать или даже сломать. Карин — дочь моего дяди по маминой линии (он темная сторона нашего родства). Талантливая девушка, если дело касается вымогательств, воровства и промывания денег. Впрочем, в этом талантливы все члены нашего семейства, а ей кроме этого больше ничего и не дается. В семейной какофонии отношений она держит нейтральную сторону, как и я, но в случае чего на дело выходит только по зову моей мамы. Мы знакомы с детства, как говорится, на один горшок ходили. Одногодки, но совершенно разные, от чего общение наше сводится к максимальному минимуму. Так было и в детстве. Она никогда не понимала моих наклонностей, которые пугали ее, и когда-то даже были причиной ночных кошмаров. До начала своей деятельности я увлекался хирургией на мелких животных… Раз она здесь, значит по поручению мамы. Значит не только она уже совсем рядом, но и назревает что-то шумное и опасное. Не вижу иного смысла приезжать сюда с командой. Почему Хидан мне ничего не сказал? Не в его праве умалчивать от меня информацию.  — Так рада тебя видеть! — она обняла меня крепко за шею, переигрывая с радостью. Поправка, раздражая меня своей радостью, которая была настоящей. Как и мама, Карин испытывает ко мне искренние сестринские чувства. Это далеко не воодушевляет, но я не уверен, что случись с ней чего, не пошел бы на помощь. Возможно, что одной из причин этого является мой инстинктивный страх перед матерью. Она мне голову оторвет, если узнает, каким плохим мальчиком я являюсь. Пейн умело скрывал от нее мои наклонности перенаправляя их в более мирное русло. Возможно, отчасти я все же еще ребенок, раз не хочу ее окончательно расстраивать. Разочаровать не получится, ведь я идеальный сын убийцы, а вот огорчить можно всегда.  — Как тебя звать? — шепотом поинтересовался я, обнимая Карин и фальшиво улыбаясь на публику. Школьники не скрывали своих любопытных взглядов, слушая разговор и любуясь развернувшимся спектаклем. В который раз убеждаюсь, что вся моя жизнь одна сплошная сцена из придуманных ролей.  — Катя, — шепнула она в ответ. — Кузина из Австрии, — так вот откуда этот корявый акцент.  — Катя! Такой приятный сюрприз. Откуда ты здесь? — удивленно, но счастливо поинтересовался я, разнимая объятия, однако, не отпуская ее из своих рук и целуя в щеки.  — Приехала в гости, а тетя сказала, что ты уехал. Ну, я и решила последовать за тобой. Лагерь в лесу — это же так замечательно! — она не любит природу, поэтому ее ложь сейчас была действительно хороша. Именно на данный момент она была человеком, который точно каждые выходные выбирается на природу, изучает карты и ищет новые знакомства. Скорее всего, не так давно она прошла курс театрального мастерства. Однако акцент все равно галимый. Ей еще многому надо научиться, а делает она это крайне медленно.  — Да-да, мы все знаем, как ты любишь путешествия, — похлопал я ее по мягким округлым бедрам, а потом уводя в очередные кусты. Зрители поймут. Нам не помешает поговорить наедине раз «так давно не виделись старые родственники». Саске проводил нас едва заинтересованным вопросительным взглядом, но лезть не стал. В то же время Суйгецу что-то ему шепнул, прикрыв рот ладонью. Не знаю, догадался ли он, что я читаю по губам или это просто такая привычка. Но очевидно, что стоит склоняться ко второму варианту. А я становлюсь параноиком.  — Что ты здесь забыла? — выбравшись на отдаленный тесный участок с деревьями, мы встали поближе друг к другу, чтобы переговариваться полушепотом. В отличие от меня Карин по сторонам вообще не оглядывалась, а я вот прекрасно знаю, что подростки всегда могут обнаружиться в самых внезапных местах. Особенно, если хотят что-то подслушать ради праздного любопытства.  — Тетя задерживается, а я смогла вырваться вперед. Решила, что лучше сразу присоединиться к тебе, а не ждать в городе, — поправила она очки средним пальцем с вызывающим красным маникюром на ногте. — Проблемы? — сурово поджала она губы, принимая мое поведение в штык. С этим ничего не поделаешь, она всегда крайне откровенна в своих эмоциях с теми, кого не хочет или не может обмануть.  — Не стоило. У меня все под контролем, — я бы с радостью от нее сейчас избавился, вот только единственный способ это сделать закопать ее где-нибудь. - Да, я в курсе, — фыркнула она, словно я успел натворить дел. Хотя да, успел, но ей-то кто уже доложил? И с какой, собственно, стати?  — Забыли. Что у тебя с собой? — перевел я тему разговора. Список ее вещей меня так же интересовал, ведь окажись у нее с собой оружие или еще что-нибудь подозрительное, и отдых в лесу может закончиться плачевно. Пистолет в моей сумке не считается. Он надежно спрятан.  — Я все в городе оставила. На мотоцикле приехала, — она немного расслабилась, уперев руку в бок и вальяжно смотря куда-то в сторону от меня. Делая вид, что нашла там что-то реально интересное и теперь не может отвести взгляд. И это при том, что у нее зрение минус три, а кругом тьма тьмущая.  — Без палатки, — догадался я, однако уже знаю, куда ее деть. Очень удачно, что в классе нечетное количество учащихся. Благодаря Луне.  — Отлично, раз приебала, то имей совесть быть полезной девочкой, — подхватил я ее под руку, коварно улыбаясь и, склоняясь ближе, рассказывая план действий. Один из плюсов нашего родства в том, что мы отлично друг друга понимаем, когда дело доходит до козней или причинения людям проблем. Она заинтересовалась раньше, чем вообще узнала, в чем состоит дело, а самое главное у нее не хватило мозгов закидать меня вопросами, зачем это надо. Ну, это не значит, что она не додумается чуть позже. Но это будет позже.