Скользя по лезвию ножа

Часть II Глава 16. Теория воли. На этот раз моим самым близким другом стал гнев. Он не только обладал мной, но и стал всем, что могло быть вокруг меня. Неугасаемый, опьяняющий, яростный, гадкий, ядовитый, обжигающий, я могу дать ему тысячу прилагательных, но суть останется неизменимой. Я дышу и живу этим гневом, словно сам стал его сущностью. Он и я. Только мы остались друг у друга, иных чувств на тот момент даже близко не присутствовало. Я кричал. Много, много раз я орал во всю силу своей глотки и легких, надрывая связки до исступления. Но связать крик в слова не получилось ни разу, и в итоге я сам себе напоминал измученного раненого зверя. Впрочем, это было не далеко от истины. Мной овладевала боль, но если она стихала, то в голову снова лезли мысли, которые раззадоривали гнев и тогда он становился по-настоящему всепоглощающим. Каждая мимолетная ниточка осознанной мысли подначивала его, как если бы в огонь лился чистый бензин. Боль была лишь углями, удерживающими это пламя, чтобы оно не гасло. Меня и его злило все, что только пробиралось в нашу голову, но в основном это были мысли о раздражающих вещах. Злость, вина, негодование, отрицание, я был готов обвинить во всех грехах кого угодно, кроме себя самого. И кого угодно я был бы рад прирезать собственными руками. В то же время я ненавидел себя и всех, кого только мог вспомнить в своей голове. Их лица, имена, слова презрения, что они все мне когда-либо говорили. И я злился еще больше от навязчивого чувства, что никто из них не имел права говорить мне нечто подобное. Не важно, кто это был, я желал смерти каждому, словно от этого, и только от этого, зависела вся моя жизнь. А потом я впервые почувствовал себя одиноким и брошенным. Никогда еще меня не волновало что-то столь банально человечное, как обыкновенное чувство того, что я остался совершенно один. Я испытывал те эмоции, которые всегда были подвластны мне и никогда не смели сделать свой жалкий ядовитый шаг в мое сердце. Но сейчас они пробрались внутрь меня и терзают измученный разум. Когда гнев, измучив меня в свое удовольствие, начал стихать, к нему примешался страх. Страх стал одним из самых тяжелых испытаний, которые я пережил за то время, что был заточен. Он оказался очень назойливым и, если гнев помогал мне бороться, раззадоривая и гоняя кровь по венам, то страх ломал и замораживал меня и мои чувства. Тело все больше изнуряли тяжелые приступы лихорадки. Рубашка, уже отчасти порванная, вся пропиталась потом и немного кровью, но холодно мне было не только от мокрой ткани и железного пола. В этой лихорадке самым плохим знаком было отсутствие дрожи. И это не говоря уже об обычных шести чувствах, которые пропадали и появлялись одно за другим круг по кругу. Но первым все равно полностью пропал именно голос. Хотя не мудрено, учитывая, как сильно и долго я кричал. Возможно, даже его пропажа была не на совести Setan abang, а только моей виной. Но есть ли разница, если кричал я именно из-за этого вируса и его действия на мое тело. После голоса начали исчезать тактильные ощущения, оставляя меня в неведении того, сколько же мне еще осталось жить. Поскольку в теле не осталось чувств, мой разум окончательно заполнили страх и гнев. Не было времени думать о том, как держать себя в руках или как перестать бояться. Мыслей о спасении вообще не возникало, их полностью стерло из закоулков моей памяти. Снаружи за стеклом безумствовал Курама. Он олицетворял все те чувства, что не достигали моего сознания, и он тоже был в ярости. Он рычал, подобно чудовищу, но его рев не достигал моих ушей. Я только видел, как он, словно став безумно алым пламенем, окутал всю внешнюю комнату и бесился не в силах прорваться ко мне. Огромный, с тучей извилистых острых хвостов, кажется, он покрывал меня матом на всех известных нам языках. Возможно, его держало на расстоянии мое подсознание, чтобы его безумие и мое не слились в агонии несущем мне смерть. Но я не знаю, сколько это могло бы держать нас. Невидимые стены уже трещали вокруг меня, не в силах устоять такому напору безумия. Хотя вероятно дрожали не они, а я от очередного приступа лихорадки. Дальше я почти ничего не помню. Меня рвало кровью, а потом, кажется, кровь была везде. Она текла отовсюду, откуда только находила выход, даже из-под ногтей. Не знаю, что это за мутаген или вирус, но он разрушает не психику, она лишь порог боли, он разрушает тело на клеточном уровне, а вот как с ним бороться, чтобы выжить - определенно невозможная на разгадку головоломка. В бреду я видел Орочимару, трогающего меня и что-то говорящего. Видел Кабуто, они вдвоем положили меня в черный мешок и дальше снова провал. Едва ли они сочли меня мертвым, но все же куда-то вытащили. А потом лицо Саске. Странно, что он выглядит так обеспокоенно. Что его вообще могло так взволновать? И что я делаю на его руках? Да и разве он когда-то был таким сильным, чтобы таскать меня на руках? Ах, точно, я же сильно похудел. Наверное, достаточно, чтобы даже такой слабак был в силах таскать меня. *** Конец POV Наруто *** Он уже две недели жил на чистых инстинктах. Мало ел, с трудом пил, но его тело быстро приходило в норму. Заживали раны, срастались сломанные ребра, а так же трещины в руке и бедре. Конечно, с костями были осложнения, ведь он жутко бесился пока оставался в сознании. Не воспринимал человеческую речь и покорно лечиться не желал. Дважды ломал гипс на руке, поэтому пришлось крепко связать его веревками, чтобы зафиксировать руки и ноги. Но, несмотря на эти сложности, его тело все равно исцелялось и шло на поправку. Вирус отступил, тело адаптировало его под себя, и поэтому еще больше было непонятно, почему же не возвращалось сознание. — Орочимару сказал, что извне ему никак не помочь, — поправив очки, Карин нахмурилась и отвернулась, не в силах смотреть на Наруто в таком состоянии, в каком он находился сейчас. Он даже не осознавал, кто перед ним. Пустые красные глаза зверя не признавали ни в ком знакомых или не знакомых лиц. Глаза безумца, которого вытащили из-под ножа еще более безумного доктора: именно так его можно охарактеризовать сейчас. И Карин, действительно любящая своего жестокого и так давно сошедшего с ума двоюродного братца, сейчас переживала сильную печаль и угрызения совести за то, что не пришла вовремя. Не спасла его, когда это было так сильно ему нужно. Она не сомневалась, что окажись на месте Наруто, то он бы пришел вовремя. Он жесток, своенравен, эгоистичен, тщеславен, но никогда не был предателем. Горой стоял за семью, и они всегда отвечали тем же. А теперь? Он был один и никто ему не помог, когда это было так сильно нужно. Никто из родных, но зато пришел на помощь тот, кто его должен был ненавидеть. Как же так получилось, Карин уже не понимала и не знала где искать ответ. Она все еще думала, что сказать в свое оправдание, когда Наруто придет в сознание и при этом очень боялась этого момента. Он ведь так же славился и своей злопамятностью, не зря его страшатся целые кланы. — Он должен сам прийти в сознание, либо остаться таким до конца жизни, — она развернулась спиной к Наруто, связанному и злобно хрипящему на грязном матрасе в углу камеры. Конечно, разве можно было его удержать где-то еще? — Больные ублюдки, — Саске не нашелся, что еще можно на это сказать. Он оставался единственным человеком, который, смотря на Наруто, не понимал, что привело этого парня к такой жизни. Наказание это его или неудачная шутка судьбы, Учихе было все равно. Он спасал парня, который принес ему страдания, и его спасение было ради мести за эти страдания. А теперь мстить было некому. Смотря на Узумаки, хотелось только пожалеть его. Такой мести Саске не желал и потому он все еще думал о том, как вернуть этому дурню его же разум. Но идей не было, ответов никто не давал, а Наруто не спешил идти на поправку. Саске знал, что этот поддонок снова издевается над ним и его чувствами. В очередной раз играет в свои свинские грязные игры, которые его так забавляют. И это злило до безумия. — Мы сделали все, что могли. Он еще выкарабкается, — положив ладонь Саске на плечо, Карин несильно похлопала его. — Это же Наруто. Он пережил то, что другие не смогли. Дай ему время, — едва ли она сама верила в свои слова, но ей этого очень хотелось. Но, впрочем, оставаться долго в этой комнате у нее не было сил, и она в очередной раз поспешила ее покинуть. Поддержка никогда не была ее сильной стороной, потому она и жила одна, поглощенная закодированным миром технологий. Наруто их присутствия даже не замечал. Он все реже реагировал на внешние звуки и сейчас, всматриваясь во что-то на полу, принюхивался подобно зверю. Что он хотел учуять тоже не ясно, ведь в этой камере не было ничего постороннего. Но он все равно раз за разом к чему-то принюхивался, глупо ерзая по матрасу связанный по рукам и ногам. Раздраженно фыркнув, Саске тоже вышел из камеры. Ему жутко хотелось ударить Наруто, отплатить за тот ужас, что этот мальчишка привнес в его жизнь, но вместо этого руки опускались в бессилии. — Как поживает наш Динго? — сунув в рот печенье, Суйгецу лишь мельком взглянул на Саске и снова переключился своим внимание на экран компьютера. Его руки легко и быстро, словно у фокусника, скользили над клавиатурой, пока пальцы с необычайной скоростью стучали по клавишам. — Не в здравом уме и памяти, очевидно, — процедил Саске, прикуривая сигарету, выуженную из пачки на столе, и выходя на солнечную террасу, скрытую за плотной шторой. Он уже привык, что Суйгецу, на пару с Карин, разумеется, те самые пресловутые айтишники, ну, или программисты, кодировщики, взломщики. Ему было без разницы, как они себя называют, Учиха никогда компьютерами не интересовался, не говоря уже о чьих-то вкусах и интересах. Если человек толковый, то ему все равно, чем он там занимается, пока дает нужный результат. — Ну, что ты лезешь каждый раз? — кинула в него карандаш Карин с противоположного угла комнаты. За экранами, проводами, коробками с железом и системными блоками, накиданными друг на друга, ее было даже не разглядеть, если сама голос не подаст. — Сгинь, нечисть, — глянул на нее из-за плеча Суйгецу, прервавшись в своем бесконечно долгом и ритмичном написании чего-то понятного только ему самому. Из-за экрана выглянула рыжая макушка и сверкающие отражением овальные очки девушки. Парень скептически искривил губы на такое появление «демона» из темного угла и отвернулся обратно к своему механическому другу. От таких образов невольно мурашки по спине бежали. — Ты бы хоть иногда пыталась не быть такой страшной, — прокомментировал он, вызвав возмущенное злобное сопение Карин. — Ах, ты ж, мелкожопый выродок… — и вот, когда из угла через мониторы, рыча и хрипя возмущением, уже почти полезло это гневное женоподобное нечто, их идиллию нарушил внезапный громкий «Бум» и дребезжание стекла. С потолка в очередной раз посыпался песок, а гаечки и винтики всей коробкой слетели с края перевернутого вверх дном ведра, которое уже никто не вспомнит, зачем принесли сюда. Карин, вздрогнув, остановилась и села обратно. — Саске! Я ни на что не намекаю, но может не стоит оставлять этого идиота с его экспериментами в одном с нами доме? — крикнула она, зная, что ее слышат, но вниманием переключаясь на свои мониторы и работу. — Лишь бы он действительно не оказался таким идиотом, как говорит страхолюдина. Потому что иначе нам всем хана, — выразил Суйгецу нечто вроде поддержки в сторону Карин, но девушка этого совсем не оценила. Ощетинившись, она кинула в него стакан. Парень, к его удаче успев заметить атаку, вскрикнул и завалился на спину, едва успев уклониться от снаряда. Стакан со звоном разлетелся на кусочки, и стекло рассыпалось по полу в проводах. — Она чокнутая! Саске, она больная на всю голову! Ты знал это! Их динго-род точно несет ненормальные гены! — Потрахайтесь и успокойтесь, — хмуро вставил Саске свои пять копеек в сей бредовый разговор, когда вернулся в гостиную, давно превращенную в некое подобие электронно-вещевой свалки. — Либо займитесь делом. За два месяца никаких результатов не выдали, — было более чем очевидно, что Учиха находится в дурном расположении духа. Не особо разбирая, что именно, он просто взял первую попавшуюся бутылку с алкогольным напитком и, налив его так же в первую попавшуюся стеклянную емкость, пошел на выход, перед этим споткнувшись о провод и тихо выругавшись — сообщив что-то о некомпетентности и крайней несобранности некоторых индивидуумов, проживающих в этой комнате. А так же бросив напоследок, что уборка здесь не помешала бы. Впрочем, всем было фиолетово на порядок, как и ему самому. — Словно так легко незаметно обойти чужую систему защиты. Мой код уже раз десять вирусы уничтожали, — хмуро забормотала Карин, уязвленная комментарием Учихи, однако не отрицая, что он прав. Они с Суйгецу определенно составляли очень эффективный дуэт хакеров, но кто-то еще более умелый не давал им и шанса пробиться к нужному серверу. Захватив по дороге через перекресток коридоров, который представляет собой небольшую круглую проходную комнату с полками книг, интересующую его книгу, Саске в очередной раз направился в подвал. Однако по дороге мимо лестницы ведущей вверх и вниз парня перехватила Хината. Девушка притормозила, ловко удерживая в тонких руках широкий поднос, на котором теснились тарелки с едой, стаканы и три банки пива, чудом балансирующие друг на друге. — Ой, Саске, — девушка чуть рассеянно окликнула Учиху спешащего уйти в другую сторону к северной части особняка. Саске обернулся, хмуро глянув на Хинату, на что та ответила чуть смущенной улыбкой. — Еда готова. Карин и Суйгецу снова отказываются идти в столовую, поэтому я несу все в гостиную. Присоединишься? Здесь с расчетом на тебя. — Нет, — хмуро отведя взгляд, Учиха снова хотел продолжить свой путь, но остановился на первом шаге и развернулся к девушке. Забрав одну банку пива, а к краю подноса притеснив стакан, он кивнул и продолжил свой путь. — Тогда я отдам твою порцию Карин, да? — вдогонку поинтересовалась девушка, но в ответ не получила ни словечка. Молча, проводила взглядом, вздохнула, задумчиво посмотрев на стакан, и тоже продолжила свой путь. — Да кто ж знал, что так бомбанет! — за возмущенным мужским голосом последовал его обладатель, вылезающий из дымной комнаты по вывалившейся поперек коридора почерневшей от гари двери. — Ух, сука! — возмущенно, наверняка на чистом дверном матерном, хрустнуло дерево под ногой светловолосого парня, затем затрещав и втиснувшись сильнее в противоположную стену. Поперек израненной вусмерть двери в дыру провалилась и застряла нога парня. — Когда твоя мама сказала, что ты гений своего дела, то я ей поверила. Но смотря на твои, — заминка, — «старания», я начинаю в этом сомневаться, Дейдара, — зажав пальцами нос, а ладонью прикрывая рот, Кушина выбралась через дверь куда ловчее блондинистого юноши, — а ведь она на каблуках, — и критично окинула взглядом облако гари на потолке. — Саске! — заметив вышеупомянутого, женщина просияла, убирая длинный хвост своих алых волос обратно за спину, а затем стряхивая с плеча белый сор. — Прикатился колобок, — проворчал Дейдара, кривляясь и закатывая глаза. Выбраться из двери у него пока не получалось, поэтому его попытки с упором рук в доску и отъезжающей назад свободной ногой, со стороны смотрелись комично. — Саске то, Саске это! Ну, сколько можно! У нас тут организация серьезная, а не детский сад! Ай! За что?! — получив подзатыльник от своевольной рыжей главы Узумаки, Дейдара возмущенно запыхтел, хватаясь ладонью за свой затылок и не задумываясь, что теперь там, на волосах, останется черный след. — Молчал бы. Сам еще мальчишка, — холодно изогнула одну бровь женщина, надменно взглянув на парня. Саске, прикрывая лицо книгой от неприятного запаха гари и химикатов, невольно сравнил Кушину с воспитательницей, окруженной подростками. В целом все именно так и обстояло: самым старшим в этом особняке был Пейн, воспитатель номер два после него — Кушина, потом Хидан и уже затем по старшинству шел Дейдара, которому недавно исполнилось двадцать три года. — Мальчишка?! — возмутился длинноволосый блондин. — Мне двадцать три года! Я подрывник мирового масштаба! Кто это еще тут мальчишка, старая карга?! — впрочем, на сегодня это были его последние слова, потому что после удара от оскорбленной «старой карги» в сознание он точно придет не скоро. — Никакого уважения к старшим. Что за дети пошли? — встряхивая кистью, недовольно ворчала Кушина. — Ну-с, с возмутителем спокойствия на сегодня покончено. Ты снова к моему мальчику идешь? — вновь обратила она внимание на Учиху, флегматично молчаливо наблюдающего за происходящим. Так-то он бы давно просто развернулся и пошел в обход, но зная нрав мисс Узумаки, просто не решался не проявлять уважение к ее персоне. А посему, раз с ним вели некое подобие беседы, то развернуться и уйти было бы грубо. — Да, Мэм, — убрав от лица книгу, Саске взглянул влево, обдумывая каким обходным путем пойти будет короче. — Хорошо, хорошо, — улыбнулась Кушина, вполне себе довольная тем, что у сына есть такой хороший друг. Пусть Наруто не приходил в сознание, но она была единственным человеком, который на все сто процентов уверен, что с ним все будет хорошо. — Спасибо, что не оставляешь его, несмотря на все то, что произошло с твоей семьей, — возможно ее слова были не совсем тактичны, ведь упоминание о семье задевало Саске, но после некоторых разговоров по душам, Учиха не был зол на нее и ее семью. Только на Наруто, и то по личным причинам. — Не заблуждайтесь, это не по дружбе, — нахмурился Саске, взглянув на женщину. Вот уж чего не хватало, так это давать кому-то повод думать, что у них с Наруто дружба тут цветет. — Я пойду, — разговаривать Учихе не хотелось и вовсе. За одну прогулку до подвала он умудрился повстречать почти всех нынешних жильцов этого особняка, но это вовсе не было тем, что его порадовало бы. Хорошему настроению тоже весьма не служило, поэтому ретироваться в самый нелюдимый холодный и темный уголок этого места было не просто решением, а тактическим отступлением. Как вариант, конечно, была еще тренировка, но физические нагрузки после физических нагрузок будут лишними, как говорил ему раньше Орочимару, вручая очередную капсулу с набором цветных таблеток. Саске не чурался, и по собственному согласию, в обмен на улучшение физических данных, принимал то, что дают. Впрочем, все закончилось месяца два с половиной назад, поэтому сейчас Учиха лишь занимался физическими нагрузками, оттачивал навыки рукопашного боя и обращение с огнестрельным оружием. В тренировках ему охотно помогали вечными советами все, кому было не лень. — Ну… — проводив Учиху взглядом и скрестив руки на груди, Кушина взглянула на упавшего набок в несуразной позиции Дейдару. — А с тобой-то мне что делать? Так и текла жизнь последние два месяца в фамильном особняке Узумаки на острове Корфу в Греции. Пока собирался план по спасению Наруто, пока его пытались привести в действие и терпели провал за провалом, прошло очень много времени и, само собой, в такой ситуации собралась довольно странная компания. Самыми несуразными во всем этом хаосе выступали Хината и Суйгецу. Хотя если девушка в этой ситуации еще просто сбежала вместе с Луной и, пока тот разбирался с делами, оставалась под опекой Кушины, то Суйгецу и вовсе оказался с ними по чистой случайности, когда подслушал крайне бурную и красноречивую беседу Карин с Учихой. Потом он внезапно оказался полезным, и все сложилось так, как сложилось. Саске не особо заострял внимание на том, как именно их всех свела судьба. Он следовал своей цели, не брезгуя средствами, поэтому дорога к нынешнему положению дел вышла извилистая и запутанная, а главное, что шла она по чистому течению и наитию. — Ты безответственно совершил какое-то дерьмо, а вся жизнь пошла через задницу ада у кого-то еще. И не у одного, — кинув на пол подушку, до этого лежащую на стуле вне камеры и взятую по пути, Саске поставил на пол банку с пивом, а сам сел на подушку и откинулся спиной на стену. Иных седалищ в этом месте не наблюдалось, за исключением матраца, на котором лежал Наруто, но туда только самоубийца бы сунулся. — От тебя всем сплошные проблемы, но за тобой все равно приходится бегать. Это не логично, мудак, — Наруто в ответ только зарычал, злобно смотря на тот объект, что издавал звуки. Ему было все равно, кто или что появлялось в камере, он реагировал одинаково злобно, разучившись различать что-либо. — Ррр, — передразнил его Учиха, флегматично пронаблюдав за ерзаньем по матрацу. Открыв книгу и перекинув одну вытянутую ногу на другую, Саске продолжил читать с того места, где в последний раз оставлял закладку в виде чека, который когда-то завалялся у него в кармане. Наруто, наверное, снова отвлекся бы и переключился вниманием на что-то доступное только его взору, но шелест перелистываемых страниц постоянно привлекал взгляд обратно на Учиху и книгу у того в руках. Обычно в этой камере тихо и никого нет, но только тогда, когда сюда приходит Саске, посторонние звуки не только появляются, но и задерживаются надолго. Обычно это именно звук книги, иногда музыка из его наушников, иногда шипение пузырьков в его напитке, хотя в этот раз он еще не открыл банку. Самым редким, что слышал Наруто, были звуки функциональности тела Учихи. Стук сердца, дыхание, урчание в животе, скрип суставов, но все же его сознание редко цеплялось за такие источники. По большей степени он их не замечал. Сейчас, каждый раз реагируя на шелестящие страницы, Наруто вздрагивал и смотрел на них, как на невиданную диковину. В красных глазах без мыслей и осознанности интерес, а из горла слышен тихий рык. Саске уже привык к этому тихому звуку, который напоминал ему скорее урчание, чем рычание. Отчасти он боялся Наруто, впрочем, как и все, кто видел его в таком состоянии, но любопытства было куда больше, чем страха. Узумаки заинтересовал его фактически сразу еще тогда, в школе, когда впервые вошел в их класс и встал перед доской. Учиха отчетливо помнил тот день. Теперь же, вспоминая о нем, Саске понимает, что именно тот день, а не любой из последующих, был роковым в их встрече. Это не то, что он назвал бы верой в судьбу, но именно тогда она очень отчетливо перечертила линии их судьбы, а теперь они запутались в тугой замысловатый узел, который было сложно не заметить, а пытаться оправдать себя глупостью вообще верх идиотизма. Саске точно не смог бы смириться с мыслью, что ему не хватает ума, а раз так, раз он воспринимает себя, как рационально мыслящую развитую личность, то отрицать правду не стал. Впрочем, чтобы так думать, он прошел свой собственный тернистый путь, о котором вспоминать было не очень приятно во многих моментах, но забывать не хотелось ради того, чего получилось достигнуть в итоге. Он научился тому самому главному правилу, что любой опыт полезен для развития, вот только обучение это началось именно тогда, когда в его жизни появился Наруто. Закрыв книгу, которую страницу за страницей у него не получалось понять из-за пребывания мыслями в своей собственной вселенной, Учиха выдохнул. Наруто с самого начала был нарушителем спокойствия. Его появление в школе привело в движение всех без исключения, словно он волна цунами, которая обрушилась всей своей мощью на тихий забытый всеми пляж. Он разогревал интерес у всех, кого встречал на пути, и Саске не стал исключением, несмотря на то, что старательно держался в стороне. Возможно, он и в стороне держался лишь потому, что не был готов быть сметенным этой волной. А может на уровне подсознания осознавал, что этой волны ему не пережить. Но ведь все именно так и произошло, только вот по некоему заговору. Сигналу свыше, если это можно так назвать, иначе как еще объяснить то, что Наруто оказался киллером, с которым Учихе пришлось в итоге иметь дело снова и снова, как по замкнутому кругу. Но самое парадоксальное, что каждое их новое столкновение приводило к короткому замыканию, которое, вопреки логике, не отталкивало их друг от друга, а притягивало. Сближало больше и больше, поджигало интерес друг к другу, доводило до исступления притяжение и желание новых встреч. О нет, Саске вовсе не был тем, кто избегал встреч с Наруто. Наоборот, оборачиваясь назад, он понимает, что сам искал этих свиданий и, хотя отрицая этот факт на тот момент, они его жутко заводили. А если человеку приятно, то он сам снова и снова будет искать источник этих приятных ощущений. Сейчас уже, кажется, поздно думать о том, что и как у них именно так все получилось. Учиху затянуло в эту трясину, как в ловушку и чтобы выбраться из нее он знал только одно — ему нужен Наруто. Ему нужно с ним поговорить. Возможно, задать пару вопросов, которые он сам еще не придумал или подраться с ним и победить. Может даже снова заняться сексом: Саске не знал, как именно должен это сделать, но разобраться с ним, чтобы понять самого себя ему требовалось почти на грани своего здравого рассудка. И все это ни капли не затмевало того факта, что Узумаки псих и ублюдок. Причем очень редкостный на свою породу чокнутый засранец. Не было смысла даже пытаться простить ему те гадости, что он натворил, но Саске все равно в какой-то момент зачем-то попытался это сделать. Впрочем, это продлилось недолго. Наруто не заслуживал прощения и это признал бы даже человек, посвятивший себя богу, мудрости и просветлению своей духовности, если она существует. Самым гадким, что Наруто сделал Саске, было, как не иронично, связано с девушками. Ами бесспорно была стервой и еще той занозой в заднице Учихи на протяжении целого года его жизни, но все же она была ему не безразлична. Сейчас он уже едва ли смог бы точно сказать, за что влюбился в эту девушку, но она определенно занимала в его сердце и жизни свое важное место. Единственное, о чем не хотелось думать Саске, когда он вспоминал о ней, это то, как она похожа на Наруто. Вот именно, что не он похож на нее, нет. Она скорее мирный невинный прототип истинного характера Наруто, который, исходя из фактов, и притянул к себе Саске. Все проще некуда: Учиха мазохист и его привлекают такие стервы. Причем чем хуже у них характер и больше ебанутость, тем сильнее его тянет к ним. «Как муху на дерьмо», — сделал свой вывод Саске, опуская голову, а мрачнеющий от воспоминаний взгляд, устремляя в пол. Сакура была исключением из всей системы его жизни. Она не была похожа ни на одного человека, с которым он был близок. Добрая, но дерзкая; сильная, но ранимая; переменчивая, нежная, грубая — в ней пряталось очень много качеств, которые цепляли Учиху своим противоречием. Хотя он не смог бы назвать чувство к ней влюбленностью, но она была любопытной и давала ему поддержку, когда он был разбит событиями прошлых дней. Тогда, когда были убиты родители, псевдо самоубийство Ами, путаница в голове, депрессия. Сакура стала именно тем человеком, который оказался в нужном месте в нужное время. Саске было очень сложно вспоминать о том вечере в школе, который превратил жизнь этой девушки в ад. Нет, не так. Ему не хотелось вспоминать о том, как Наруто, втянув во все это его, превратил ее жизнь в сущий кошмар. Чувства противоречили, поэтому Саске не старался в них разобраться и заниматься самобичеванием. Он и так уже понял, что не далеко ушел от Узумаки в сволочизме. С тех пор он виделся с Сакурой всего пару раз, а когда узнал, что она беременна и аборт делать нельзя по состоянию здоровья, которое сорвалось после того вечера, то и вовсе стал ее избегать. Они разошлись без слов. Ей было не до него, а ему не до нее. Она уехала лечиться физически и психологически в санаторий куда-то к морю, а он продолжил свои дела, в которые его снова втянул Узумаки. Думать о ней не хотелось, но мысли подавлять было бы низко, и потому Саске не забывал Сакуру, которая сейчас вынашивала его ребенка, пусть и зачатого таким ужасным способом. Впрочем, он все равно оставался трусом, который сбежал от ответственности, сбросив все на плечи пострадавшей девушки. — Ты разрушаешь жизни всех, кто оказывается рядом с тобой, — Саске взглянул на Наруто, который почему-то перестал рычать, но продолжал смотреть на Учиху. — Ты, как чума. Или яд. Раковая опухоль, которую надо вырезать, но никто этого не делает и причины остаются для меня непонятными! — психанув, Учиха сжал в руке книгу и прицельно кинул ее прямо в Узумаки, конечно, метко попав по спине. Наруто на такое возмутительное отношение, снова зарычал и задергался, но выбраться не мог. Веревки поскрипывали от натуги, но не рвались ни разу, а узлы, мастерски накрученные Пейном, вручную было уже не развязать. Саске действительно не понимал этой необъяснимой феноменальной везучести. Наруто убивал людей, издевался над ними, ни во что не ставил, считает себя выше общества и правил, но все равно остается чертовски везучим засранцем, за которого продолжают заступаться люди. А ведь он действительно чуть не умер, когда попал в руки Итачи и под препараты Орочимару, но все равно сейчас здесь. Он спасен, а его мать уже составляет план съема лучших психологов и гипнотизеров, чтобы вернуть ему здравый рассудок. «Если у него вообще когда-либо был здравый рассудок», — как бы то ни было, Саске хотел, чтобы к Наруто вернулся разум. Или хотя бы его частичка, чтобы разговоры и вопросы Учихи не улетали в пустоту глухих стен подвала. — Как же ты меня достал. В гробу от тебя не отвязаться, — вскрыв банку пива за язычок, Саске припал губами к металлу и жидкости, выпивая залпом сразу половину, словно испытывая сильную неутолимую жажду. Жажду он и в самом деле испытывал, но вовсе не к воде. Его жажду мог утолить только Наруто, но неугомонный блондин ни в какую не желал приходить в себя. Так в целом и шло время. Саске занимался тренировками и саморазвитием; ребята пытались выполнить данное им задание, попутно выходя на прогулки в город; Кушина составляла планы и иногда пропадала на заданиях, как и Пейн, и Хидан; а Наруто продолжали держать в подвале на привязи. По ночам его навещал Саске с очередной книгой, а днем приносила еду Хината, единственная терпеливая личность в их сумбурной компании. Возможно, так могло бы продолжаться и дольше, растянуться на годы, но судьба оставалась благосклонна к Узумаки. Все изменил случай, который прервал сложившееся затишье ровно через семь недель после возвращения Наруто домой. В то раннее утро, а именно в половине пятого, когда все жители тихо и мирно спали, дом встал на уши после громкого и сильного взрыва в северной его части. Взрыв оказался столь мощным, что окна на первом этаже со звоном полопались, а легкая мебель подпрыгнула. Весь дом тряхнуло, как от толчка землетрясения. Как было уже сказано, на тот момент все спали, даже любители торчать сутками за компьютерами в то утро расползлись по комнатам отдыхать. Поэтому грохот застал всех врасплох, жутко напугав и, конечно, разбудив. — Что-что-что?! Что это было, мать вашу? Кто нас атакует?! — выскочив в коридор, одетая только в трусики и футболку, Карин быстро и в суматохе застегивала на поясе ремень с обоймами и двумя ножами. В одной руке она уже держала заряженный пистолет и после того как застегнула ремень, была готова его использовать. — Хера се видок, — оценил ее взъерошенность и «собранность» Суйгецу, споткнувшийся на пороге своей комнаты, когда выходил в коридор. Он-то точно не был из их общества быстрого реагирования, потому сонливостью и ленью от него тянуло почти физически. По дизайну дома и просто для безопасности жилые комнаты располагались в одном комплексе. В трудную минуту, как эта, например, такой расклад позволял быстро собраться и покинуть дом всем вместе, при этом пройдя склад оружия и укрепленные для отступления коридоры. — Что произошло? — завязывая пояс сиреневого халатика одетого поверх белой пижамы, в коридор вышла и Хината, рассеянно смотря на всех и приглаживая ладонями чуть встрепанные после сна волосы. — Кто бы знал, — Суйгецу перевел взгляд на Кушину, по каким-то магическим причинам вышедшую из своей спальни уже одетой и вооруженной. — Что бы это ни было надо выяснить, — передернув у пистолета затвор, женщина сняла с запястья тонкую темную резинку и подвязала волосы в низкий хвост с петлей. И хотя она была готова уже идти к той части дома, откуда был слышен звук, дойти ей возможности не дали. — О! Круто, что вы все встали, а я будить вас думал, — таща в руках коробки, а на плечах сумки и рюкзак, Дейдара со всей возможной своей скоростью бежал вперед по коридору, при этом стараясь не разбить склянки и бутылочки с растворами. — Тут дело такое, — он притормозил, чтобы успеть сказать и немного отдышаться. — У меня там ЧП небольшое, порошок один в раствор ебнулся. Бомбануло, как надо, но огонь скоро доберется до шкафа с другими веществами. Вы, как хотите, а я съебываю, скоро еще шарахнет, — парень уже направился вперед, но снова притормозил. — А! Еще дым там ядовитый. Просто, чтобы знали, — добавил он и снова поспешил вперед к лестнице и в сторону стоянки, оставляя всех стоять в легком недоумении переваривать полученную информацию. — Живо собирайте самые необходимые вещи. Все остальное бросайте и к машинам! Карин, Саске, займитесь оружием и документами! — Кушина указала пальцем на только вышедшего из своей комнаты, полностью собранного и готового к неожиданностям Саске. Он успел услышать то, что только что объявил пробегающий мимо Дейдара и потому был в курсе происходящего. Это позволило ему сориентироваться и остановить Кушину. — Я схожу за ним, — подошел Учиха к женщине, остановив ее. Она нахмурилась, готовая возразить, но он прервал поток ее мыслей. — Я сильнее и смогу его вытащить. Заберите лучше мои вещи, — попросил Саске Кушину, обходя ее и уверенным быстрым шагом отправляясь в сторону лестницы к подвалу. — Ладно, чего встали?! — спустя пару секунд молчания и тревожно провожая Учиху взглядом, крикнула Кушина, оборачиваясь к ребятам. — Живо собираемся! — возражать никто не стал, серая дымка уже активно подбиралась к их комнатам, стелясь по полу и поднимаясь вверх. Все дружно засуетились, хватая самое необходимое, но Карин и Суйгецу, продолжая переругиваться, ринулись к компьютерам в гостиной. Тем временем Саске все так же не знал, чем оправдать свое рвение в этот замкнутый подвал, путь к которому лежит почти через самое пекло случившейся аварии. Прикрывая рот и нос мокрым полотенцем, стащенным из первой попавшейся уборной, Учиха щурился от дыма и спешил вниз под щелканье и треск горящего дома. Огонь распространялся очень быстро, и идти дальше становилось затруднительнее. Саске пришлось остановиться почти перед самым подвалом: лестницей, ведущей вниз. Огонь полыхнул на потолок и по стенам, черный дым заполнял помещение, дальше идти не оставалось никакой возможности. «Не смогу», — понял Саске, отшатнувшись назад, прочь от пекла и, щурясь, старался дышать, хотя воздуха оставалось совсем мало. Вокруг царил только ядовитый дым и газ, вскоре огонь уже доберется и до труб, тогда дом точно взлетит на воздух. Продолжать путь превращалось в самоубийство, если эту дорогу вообще можно было продолжить с учетом распространяющегося пламени. Развернувшись, уже почти задыхаясь, Саске со всех ног ринулся к ближайшему выходу на улицу. У него начинало рябить в глазах, легкие тяжелели от нехватки кислорода. Даже если он и желает спасти Наруто, то это вовсе не значит, что готов умирать ради него. — Где он? — Кушина, казалось, ослепла, когда увидела, что Саске пробирается вдоль ограды в одиночку. Она ринулась к нему яростно, толи желая убить, толи боясь притронуться. — Почему он не с тобой, черт тебя дери?! — взбесилась женщина, тщательно стараясь не поддаваться охватившей ее панике, но точно проигрывая этот поединок внутреннему страху. Учиха же едва мог отдышаться. Дым действительно был наполнен химией, поэтому сейчас у парня сильно кружилась голова, а в глазах рябило зелеными полосками. — Там всюду огонь. Не пройти, — отрицательно качнул головой Саске, взглянув на Кушину. Ему более нечего было ей сказать. — Так, так, так, держи, вот, — между ними торопливо вклинился Дейдара, хватая Саске за лицо и смотря сначала на зрачки, а потом сунув тому в рот какую-то круглую белую пластину. — Рассасывай, поможет, — сильно хлопнул он брюнета по плечу и на этом сбежал обратно к трейлеру, где находилась его вторая перевозная лаборатория. Суйгецу и Карин тем временем складывали вещи и сумки с компьютерами в тесном багажнике серебристого Феррари без крыши. Карин то и дело кричала о том, насколько это бесполезная машина для перевозки вещей, ей пришлось тесниться вместе с сумками на переднем пассажирском сиденье, но Суйгецу всем видом давал знать, насколько счастлив сидеть за рулем этой машины. Хината беспокойно бродила рядом с черным мерседесом, двери которого оставались гостеприимно распахнуты для пассажиров. Кушина не стала выть о чем-то вроде «Ты не должен был его бросать» или «Как ты мог оставить моего мальчика». Она давно уже обучена правильному контролю над чувствами, поэтому даже в такой ситуации, она не растерялась и не поддалась панике, хотя в груди у нее все похолодело и сердце разрывалось, падая в бездну. — Ну, так что там? — крикнул стоящей в молчании парочке Суйгецу, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю. — Выдвигаемся! — грозно крикнула Кушина, сжав ладони в кулаки. — Скоро здесь будут пожарные, дым очень заметный, — уже не так громко произнесла она, разворачиваясь и уверенно жестко идя к мерседесу. Саске проводил ее почти недоумевающим взглядом. Ему было совестно только от того, что он подвел эту женщину. Нет, даже не так, ему было жаль мать, у которой сейчас разрывалось сердце от потери сына. Но она вела себя так мужественно, что это сбивало Учиху с толку. Возможно, ему было немного жаль и самого Наруто, который этой жалости не заслуживал, но такие мысли и чувства быстро появлялись и еще быстрее подавлялись. Шатаясь, Саске побрел к мерседесу следом за Кушиной. Как-то в голове не укладывалось, что Наруто может быть мертв. Спустя все то, через что прошел этот парень, было странно потерять его в каком-то случайном пожаре уже в самом доме, в безопасности. — Эй, а чего вы не сказали, что Динго поправился? — Суйгецу перекинулся грудью через дверцу машины, с любопытством смотря в сторону дома, откуда спокойно и невозмутимо, отряхивая рукава все равно грязной рубашки и что-то бормоча себе под нос, шел Наруто. Карин, до этого стоявшая ногами на пассажирском сиденье Феррари, так и села на край багажника, с нескрываемым шоком смотря на флегматично шагающего к ним Узумаки. Дейдара, секунду посмотрев, сделал снимок на фотоаппарате и вернулся в свой фургон, заводя мотор машины. Хината тихо охнула, прикрыв ладонью рот. Кушина обернулась и замерла, не веря своим глазам. Саске тоже не мог вымолвить ни слова, смотря на парня так же, как и все; как на призрака. — Что за хрень на мне надета, кто-нибудь объяснит? — раскинул Наруто руки в стороны, демонстрируя свое одеяние и хмурясь. — Чего вы так смотрите? — он остановился недалеко от всех, искренне не понимая, почему все пялятся на него с таким неприкрытым любопытством. Он считал, что это именно его привилегия сейчас удивляться, учитывая то, насколько странная компания тут собралась и что память его старательно подводила. — Так он че, не в курсе что ли? — прерывая тишину, снова поинтересовался Суйгецу, а за ним последовал второй мощный взрыв из дома, заставивший всех вздрогнуть и вспомнить, почему они так поспешно тут столпились.